Серебряная львица

Настоящее время. Корабль «Отважный». Атлантический океан «Я не знаю, что делать дальше. Я не хочу лгать Мине. Но… эти чувства к Роксолане не отпускают меня. С того первого момента, как я увидела эту отчаянно дерзкую воительницу, я захотела обладать ею. Наплевав на все. И когда она увидела во мне нечто большее, чем просто чудовище… мой мир перевернулся. Она стала больше, чем просто игрушкой. Она стала недостижимой, волшебной мечтой. И я до сих пор верна своему слову, своему долгу, своей невесте. Но эти мысли… они не дают мне покоя. Та, что может подарить мне больше, чем покой… она может подарить мне жизнь. Те ночи, что были у нас, — их было так ничтожно мало. Я хочу наслаждаться ею снова и снова. Каждый раз, когда она смотрит на меня, я забываю обо всем. Я мечтала, что когда-нибудь она услышит мой зов и вернется. Но потом, когда я почти потеряла надежду, у меня появилась Мина. И мне вновь пришлось призвать львицу. Как же она смотрела на меня тогда… Каким искушением это было. Не ответить ей… Я поклялась любить Мину до конца, и я сдержу слово. Чего бы мне это ни стоило. Только… как обуздать свои собственные желания?»

***

На палубе было холодно. Ветер с Атлантики нес с собой запах соли и надвигающейся бури. — Мы до сих пор не знаем планов убийцы, — голос Вэлкана вырвал Владлену из ее раздумий. — Двух последних разведчиков он задушил, не оставив следов. Нужно высадиться в Италии. Моя команда готова отправиться на Край Света, лишь бы избавиться от этого проклятого зова, — повторял Вэлкан, его голос был напряжен. — Но, мы дезориентированы. — Можно предположить, что он направится в Латинскую Америку, за бразильским кланом… — задумчиво произнесла Владлена, глядя на темные волны. — Нет. Я знаю, куда нам нужно. Все обернулись. На палубу вышла Роксолана. Она выглядела почти оправившейся, хотя и была бледнее обычного. — В Иерусалим, — твердо сказала она. — Мы плывем в город Творца. — Почему туда? — напрягся Вэлкан. — Я думаю, убийца уже там. По легенде, в этом городе сокрыта могущественная книга, дарующая способность убить даже его. Мы должны заполучить ее первыми. — Ты уверена в этой информации? — Так сказал твой учитель, — спокойно ответила львица. Получив этот веский аргумент, Вэлкан кивнул и, отдав приказ рулевому, стал заворачивать штурвал. Команда разошлась по своим местам. На палубе остались лишь вампирши и Анвен. — Ты явно чего-то недоговариваешь, — произнесла Дракула, подходя к ней. — Сейчас доверие — слишком дорогая роскошь. Прошу, просто доверься мне. Я должна добыть эту книгу. Это наша единственная возможность победить. Так сказал Монтескье. — С чего бы это именно тебе он решил даровать такое оружие? — вмешалась Мина, ее голос был холоден. — Потому что именно мне суждено найти эту книгу. Это — история моей жизни. — Ты не говорила мне об этом, — в голосе Владлены прозвучала обида. — А ты не спрашивала, — так же холодно ответила львица. — Я ухожу в смотровую. Мина, бросив на них обеих гневный взгляд, удалилась. Владлена проводила ее глазами, полными тоски. А затем Роксолана сказала: — Нам нужно поговорить. Владлена кивнула и направилась в свою каюту. Львица вошла следом. Ее взгляд упал на разбитый меч Дракулы. Его осколки, словно слезы, были разбросаны по всей комнате. А она сама стояла спиной к гостье, у иллюминатора. — Это же твой меч… Как ты умудрилась его разбить? — А тебе не все равно? — не оборачиваясь, бросила Владлена. — Влада! Да что с тобой творится?! — Нет! Что с тобой творится?! — резко повернулась к ней Дракула, и ее глаза пылали яростью и болью. — Зачем?! Зачем ты спасла эту предательницу?! — Я… я хотела выслушать, почему она нас предала, — отвела взгляд Роксолана. — Это неправда! Ты всегда относилась к людям, как к кускам мяса, не более! — Потому что… она важна для меня! — почти выкрикнула львица. — Что?! — в глазах Владлены блеснули слезы. — Это ложь! — Да какое тебе до этого дело?! Или ты хочешь, чтобы тебе принадлежали все и сразу?! Ты ведь никогда не умела выбирать! Тебе всегда было мало одной! — Ты не понимаешь! — Чего я не понимаю, Влада?! Того, что ты продолжаешь морочить мне голову, но при этом отрицаешь свои чувства ко мне?! — Все столетия, что я звала тебя… — ее голос сорвался на сдавленный шепот. — Столько веков… Каждую ночь… Но ты ни разу не ответила. Если бы ты отозвалась хоть раз… все могло быть иначе. Но ты… ты никогда не могла решить, кто для тебя важнее! Ни разу никому не сказала, что любишь! Эгоистичная! Самодовольная! Если бы ты хоть раз призналась в своих чувствах… Хоть раз! — А если бы я призналась?! Что бы это изменило?! — выкрикнула Роксолана. — Если той, другой, ты уже пообещала свое сердце?! — К чему весь этот разговор?! — Дракула отвернулась, пытаясь скрыть свою боль. — Ты всегда была влюблена лишь в свою свободу, в свою мистическую судьбу! — Да что ты можешь об этом знать?! — Роксолана подошла к ней. — Ты, что всегда была в цепях, заковала себя своими же собственными клятвами! — Не смей! Дракула, зарычав, бросилась на нее. Она влепила ей звонкую, отчаянную пощечину. На белом лице Роксоланы проступили три алых царапины. Ее лицо исказилось от ярости. — И так всегда! — выплюнула она. — Все, что ты можешь мне дать — это насилие! — Неправда… — гнев Дракулы тут же сменился раскаянием. Ее холодная ладонь накрыла поцарапанную щеку. Ее глаза, полные немой мольбы, смотрели на Роксолану. И львица, сдавшись, разрешила. Холодные губы Дракулы прошлись вдоль царапин, зализывая кровь. — Я устала прятать свои чувства, Влада… — сбивчиво прошептала львица. Она осторожно, почти невесомо, обняла ее. Губы Дракулы остановились в паре сантиметров от ее уха. — Я люблю тебя… — прошептала она. Роксолана замерла, а затем сама потянулась к ее губам. Их поцелуй был не похож на предыдущий. В нем не было ярости, лишь отчаянная, болезненная нежность. Искорка, превратившаяся в страсть между двумя вампиршами, которые не чувствовали друг друга целую вечность. Руки ласкали столь желанное тело. Владлена застонала от удовольствия. Казалось, что ничто на свете не сможет их остановить. Словно это была награда за долгие века, проведенные в мучительном ожидании. — Я так долго мечтала о тебе… — в перерывах между поцелуями шептала львица. Их объятия становились все теснее, они наслаждались близостью друг друга. — Владлена?.. Голос Мины, раздавшийся у дверей каюты, заставил их замереть.

***

Дракулу словно пронзил разряд молнии. Та сокрушительная, уничтожающая боль, которую она увидела в глазах Мины, — эта боль разбила ей сердце. Разъяренная вампирша, не сказав ни слова, с грохотом хлопнув дверью, удалилась. — Я… Как же так получилось?! — Владлена в отчаянии схватилась за голову. Роксолана же, уже успев прийти в себя и надеть маску холодного безразличия, лишь скрестила руки на груди. — Мы все совершаем ошибки, — ее голос был ровен и пуст. — И это была очередная. Полагаю, тебе стоит все ей объяснить. Владлена с непониманием и болью взглянула на нее, но львица лишь слегка дернула плечом и, обойдя ее, вышла из каюты. «Очередная забава. Для нее это была всего лишь очередная, жестокая забава», — с горечью подумала Дракула, и остатки ее разбитого сердца, казалось, превратились в пыль. С твердым, но мучительным решением объясниться с Миной, она покинула каюту.

***

Как только дверь за ней закрылась, Владлену пронзил удар такой силы, что она едва не задохнулась. Резким, почти неуловимым движением Мина пригвоздила ее серебряным клинком к стене, пронзив насквозь. — Я ухожу. Не пытайся меня искать, — прорычала Мина, ее глаза горели холодной, мстительной ненавистью. С этими словами она развернулась и, не взглянув на Дракулу, скрылась в ночной темноте палубы. Владлена пыталась вырваться из серебряных пут, но металл разъедал ее изнутри. Она могла лишь наблюдать, как та, кого она любила больше всего, покидает ее. Навсегда. Ее мир рухнул. Смысл существования испарился, словно воздух, вышибленный из легких. Злая, жестокая шутка судьбы: насмешка любовницы и ненависть любимой. С трудом высвободившись из-под лезвия, Дракула услышала крик Вэлкана: — Анвен очнулась, Владлена! Львица на нижней палубе! На ватных ногах, скрывая разрывающую сердце боль, вампирша отправилась вниз. Она знала — сейчас важнее остановить убийцу, иначе он не оставит от этого мира камня на камне.

***

В каюте на кровати сидела девушка, бледная и худая, но ее впалые глаза горели радостью при виде Роксоланы, которая стояла в центре комнаты в окружении Владлены и Вэлкана. — Я уж думала, не переживу ту битву, — слабо улыбнулась Анвен. Но ответа не последовало. Она не понимала, почему все собравшиеся смотрят на нее с такой нескрываемой, холодной враждебностью. — А… почему вы все молчите? Где Мина? — Мина… — начала Владлена, но слова комом застряли в горле. — Мина уехала, — ответила за нее Роксолана. Ее голос был безжизненным. — Почему? — Из-за… ошибки, — это слово, произнесенное твердым, ледяным голосом Роксоланы, поразило Владлену в самое сердце. «Ошибка?» Она была полностью разбита. — Довольно! — прервал их Вэлкан. — Мы знаем, что ты предала нас. — Предала? — переспросила Анвен. Но, видя их лица, она поняла. Она вжалась в кровать, замолчав. — Отвечай! — повысил тон каинит. Но Роксолана жестом остановила его. Она подошла к Анвен, и ее холодная рука заботливо убрала несколько взмокших прядей с ее разгоряченного лба. — Пока я с тобой, тебе никто не угрожает, — голос Роксоланы был тих, но в нем слышались стальные нотки. — Скажи мне, почему ты это сделала? — Я… — Анвен отвернулась, закрывая лицо ладонью. — Ты ведь помнишь тот момент, когда охранники выволокли меня из камеры? — Да. — Он сказал… он сказал, что единственная надежда, что мою маму и маленького брата оставят в живых, — это если я буду докладывать обо всех ваших действиях. На случай, если вы сбежите… Я… я бы пожертвовала своей жизнью, не раздумывая… Но мама и брат… я не могла. Я не могла позволить им убить их. — Мы могли бы решить эту проблему, — Роксолана осторожно, почти невесомо, обняла дрожащую девушку. — Почему ты мне не сказала? — Они под постоянным надзором его прислужников! Я не знаю, сколько еще они останутся в живых! — девушка замолчала, ее плечи сотрясались от беззвучных рыданий. — Ты… ты теперь никогда меня не простишь… Я знаю, ты не прощаешь предательства. — Ты была готова пожертвовать своей честью и своей жизнью ради родных, — львица заботливо потрепала девушку по ее персиковым волосам. — Я обещаю тебе. Я обещаю, что не позволю, чтобы с ними что-то случилось. Она отстранилась, заглянув в ее заплаканные, полные надежды глаза. — Прости меня. — За что?.. — Просто прости. — Ты… ты оставила мне жизнь. Несмотря на то, что я предала тебя. Я сделаю все, что ты попросишь. Владлена молча наблюдала за этой сценой. Она знала, что Роксолана никогда не прощает предательства. Но сейчас… сейчас она вела себя так, словно сама была виновата перед этой девчонкой. Эта тотальная нелогичность, это необъяснимое милосердие львицы окончательно запутывало Дракулу. Неужели она действительно любит эту смертную?

***

Вечером полная луна равнодушно освещала темные, неспокойные волны. Каждый на корабле пытался разобраться в хаосе своих мыслей и чувств. Владлена сидела на кровати в своей каюте и держала в руках фотографию — единственное, что у нее осталось от Мины. Больше всего на свете она хотела бы вновь увидеть ее. Не для того, чтобы просить прощения. Хотя бы просто увидеть. Но она знала — цена ее вины неизмеримо высока. Все отвернулись от нее. И она чувствовала, как начинает терять контроль над собой. Ярость и боль, словно два диких зверя, вспышками лишали ее рассудка, грозя превратить в монстра, единственным желанием которого было убийство. И сдерживать этих зверей становилось все сложнее. Анвен находилась в спальне Роксоланы. Так попросила ее львица, для ее же безопасности. Она не посмела отказать той, которой была обязана жизнью. Свернувшись калачиком, она плакала. Плакала, как маленькая, потерянная девочка. Она знала, что никогда не простит себе этого предательства. Но ее семья была превыше всего. Девушке было трудно даже представить, какую рану она нанесла своим поступком этой гордой, сильной воительнице. А та — простила и приняла. И это сбивало с толку еще больше. И только Роксолане в эту ночь все было понятно. Она сидела на самом носу корабля, подставив лицо встречному, соленому ветру. Теперь ее, скорее всего, ненавидела Дракула, за то, как она с ней обошлась. А Анвен, вероятно, думала, что это ей стоит просить прощения. Если бы она только знала… ведь именно львице сейчас нужно было просить его у всех. Сегодня Роксолана сделала свой самый важный выбор. Она вступила в игру с самой Судьбой. Будущее было для нее предельно ясно, и от осознания того, что ей предстоит сделать, на глаза невольно навернулись черные, безжизненные слезы. То, чего она никогда не чувствовала с тех пор, как переродилась. Человеческие слезы. Эмоции. Она втайне наслаждалась этой маленькой частичкой человечности, что осталась в ней. И пусть они все думают, что в ее сердце царит лишь жестокость. «Так не я распорядилась. Там, где присутствует смерть, всегда будет лишь смерть».