Серебряная львица

1527 год. Город Надь Варден. Кришана. Трансильвания. Румыния «Они мертвы. Как и все в селениях. Замок опустел. Воровка-чума забрала у меня всех, кого я любила. И скоро она придет и за мной. Ибо там, где правит Смерть, всегда будет лишь Смерть. Стены этого замка теперь отражают лишь эхо прошлого. Многовековая история рода Мовилешти окажется погребенной под его руинами. И я — последняя. Отец бы не простил мне, если бы я позволила нашему роду так бесславно закончиться. Но он умер, сраженный стрелой врага. А мать… Мать так и не пережила этой потери. Ее проглотило ненасытное горнило чумы. Я до сих пор слышу, как сарацины гудят под стенами крепости. Они требуют крови. Моей крови. Но пока мои последние верные воины сражаются за меня — мой род жив. Вот только чума недолго позволит мне воодушевлять их. Несколько месяцев этого бесконечного, нескончаемого ада. Осада. Они отравляют колодцы, сжигают селения. А я? Я ничего не могу сделать. Моих войск едва хватает, чтобы сдерживать их натиск. Сколько еще мне уготовано, прежде чем я наконец смогу отправиться к своим родным?» Княжна Космина стояла у высокого стрельчатого окна, наблюдая, как вражеское войско, словно черная, бесконечная волна, подтачивает стены ее крепости. Ей едва исполнилось семнадцать, но в ее зеленых, когда-то озорных, глазах застыла взрослая, бесконечная скорбь. — Госпожа Космина! — запыхавшаяся служанка, Мейка, остановилась рядом. — Да, Мейка, — устало произнесла княжна, не оборачиваясь. — Государыня, в госпитале Михайло скончался. Кто же будет нас теперь лечить? — Как… лекарь скончался?! Веди меня к нему, немедленно! И снова — бесконечные лестницы старого, серого замка. И отовсюду — крики, в которых смешались ярость, агония и боль. В нос ударял тошнотворный, сладковатый запах гниющей плоти. Они вошли в лазарет. Повсюду — на кушетках, на полу, на столах — лежали раненые. Они стонали, моля о помощи. Но лекаря больше не было. Она вошла в его белую палатку, забрызганную бурой кровью. Михайло сидел на стуле, словно живой. Но стоило Космине коснуться его, как он мешком рухнул на пол, гремя костями. Иссохший труп, где кожа с трудом обтягивала скелет. Чума забрала его. Княжна отвернулась, с трудом сдерживая рвотный позыв. — Что же нам теперь делать, госпожа? — Хозяйка! Мы чумных привели! Что с ними делать? — в палатку вошли двое солдат, волоча за собой мужчину и девочку лет двенадцати. — Княжна, этих чумных больше нельзя было держать в бараке. — Ладно, ребятушки… оставляйте их и идите. Командующий вас наверняка заждался. — Хозяйка… пожалуйста… смилуйся… дай хлеба… — худая рука протянулась к Космине. — Мейка, распорядись, чтобы им выдали по буханке. — Но, госпожа! Там осталось всего несколько! Чем же мы будем питаться?! — Не спорь! Иди и выдай им хлеба! — повысила голос Космина. — И позови ко мне дочерей лекаря. Она осталась наедине с чумными. Их кожа уже гнила на живую. Глаза провалились. Мужчина прижимал к себе девочку. Вероятно, свою дочь. Космина знала, что должна сделать. И от этого было невыносимо тошно. — Да, госпожа? В комнату вошли две девчушки, пятнадцати и семнадцати лет. Дочери лекаря. — Теперь вы — вместо него. А этих… Космина вздохнула. Взяв большой топор, что всегда стоял у стола лекаря, она кивнула на мужчину. Девочки, поняв, подхватили его и положили голову на залитый кровью стол. Космина с трудом замахнулась. В следующую секунду голова покатилась по полу. Чумная девочка замычала. Княжна кивнула, и дочери лекаря повторили ее действия. В нос ударил густой запах порченой крови. Княжна зажмурилась, стараясь подавить слезы. Она знала, что скоро ее ждет та же участь. — Трупы — в подвал. И поступайте так со всеми чумными, что вам приводят, — как можно тверже сказала Космина. — Вы все поняли? Девочки, взяв в руки окровавленный топор, молча закивали. «В войне нет ничего красивого. Она смотрит на меня глазами маленькой девочки, в руках которой — кровавый топор», — подумала Космина, быстрее сбегая от этого ужаса.

***

Прошло еще два дня. А чумных прибывало все больше. Солдаты, обезумевшие от голода, начали дезертировать, пытаясь ночью перебраться через стену в надежде выжить. Космина отпустила последних верных слуг через секретный тоннель. Она знала — если они останутся, то не выживут. Княжна лежала в своей постели. Она чувствовала, как чума, этот невидимый, ненасытный зверь, уже начала точить ее собственное тело. Слабость была так велика, что она больше не могла встать. Она была последней в роду Мовилешти. И в эту ночь, слушая, как сарацины без устали штурмуют стены, она готовилась уснуть. Навсегда. Холодные, бледные руки она скрестила на груди. Каждый вздох давался с все большим трудом, словно что-то тяжелое, невидимое, присело ей на грудь. Княжна хрипло рассмеялась. — Наверняка это ты, костлявая. Давишь мне на грудь, желая забрать побыстрее. Но тебе придется еще подождать. Я не сдамся так просто. Кровь застыла на ее иссохших губах. В комнату вошла Мейка. Она была единственной, кто отказался уйти. — Княжна… вам нужно промочить горло… — служанка осторожно приподняла ее голову. Космина смогла сделать лишь один мучительный глоток. Она закрыла глаза, надеясь, что ее мучения скоро подойдут к концу. Время тянулось медленно, в лихорадочном полубреду реальность смешивалась с видениями. Космина ненавидела это состояние. И вот, чья-то тень заслонила лунный свет, падавший из окна. Девушка с трудом открыла глаза. На подоконнике, словно ночная кошка, сидела странная, незнакомая женщина. Красивая. Даже слишком. Черные витые волосы спускались по плечам. Вычурный наряд явно говорил о том, что она не из простонародья. Корсет из идеально отполированной черной кожи и шелковая блузка с алым плащом делали ее похожей на существо не из этого мира. Бледная, почти светящаяся кожа резко контрастировала с алыми губами и яркими, полными жизни, но в то же время совершенно неживыми глазами. Незнакомка приподняла уголок губ в ленивой улыбке. «Очередное видение. Наверное, это и есть облик госпожи Смерти», — подумала Космина. — Ты… пришла за мной? — с надеждой прошептала она, едва шевеля языком. — Пора… освободить меня от этого немощного тела? — Хм. Я об этом подумывала, — незнакомка усмехнулась. — Но я здесь с совершенно противоположным предложением. — Довольно… со мной играть. Просто… забери мою жизнь, — прохрипела Космина, и на ее глазах выступили слезы. Внезапно, словно порыв ветра, незнакомка оказалась прямо над ней, на ее одеяле. Холодные, но сильные пальцы крепко сжали ее горло. — Ты так жаждешь смерти? — холодные, алые глаза, казалось, заглядывали ей прямо в душу. — Ты так хочешь умереть? Хватка усилилась. Космина вцепилась в ее руки, пытаясь их отдернуть, но незнакомка даже бровью не повела. — Чувствуешь эти объятия? Смерть ласкает тебя, словно волны нежного моря. Если ты так не хочешь жить, просто кивни. И я убью тебя, — прошептала она. В глазах у Космины потемнело от напряжения. Она чувствовала — еще мгновение, и холодные пальцы сомкнутся на ее горле окончательно. — Н… нет… я… хочу… жить… — из последних сил прохрипела княжна. Холодные пальцы тут же исчезли. — Я могу предложить тебе лекарство от чумы, — незнакомка отошла к окну. — Лекарство настолько могущественное, что тебе и не представить. Время не властно надо мной. Я навсегда молода. Я вижу то, что простым смертным и не вообразить. И я предлагаю тебе этот дар. — И как… это поможет мне победить сарацин? Незнакомка улыбнулась, глядя на осаждающие замок войска. — С этим даром ты сможешь и одна победить этих жалких солдат. А если согласишься, я предоставлю тебе свою армию. Она за одну ночь устранит эту угрозу. — Я… не могу поверить, что такая армия существует. И… что ты хочешь от меня взамен? — Клятву, — незнакомка повернулась, и ее глаза сверкнули в лунном свете. — Клятву верно служить мне, когда я тебя призову. Космина лихорадочно соображала. Вечная служба этому сверхъестественному существу… или спасение своего рода, своей крепости… Жизнь. — Хм. Тебе осталось не так уж долго, — усмехнулась незнакомка. В этот момент по лестнице послышались шаги. Мейка. — А сейчас… — глаза незнакомки вспыхнули, — мне нужен небольшой аперитив. Она, словно тень, метнулась к двери. Когда Мейка вошла, вампирша в долю секунды схватила ее и, закрыв ей рот, опустила голову ей на шею. — Что ты делаешь?! — в ужасе прохрипела Космина. — Не волнуйся. Она все еще жива, — вампирша, облизнувшись, усадила бесчувственное тело Мейки в кресло. — Я лишь слегка осушила ее. — Ты… чудовище… — Им же станешь и ты. Такова истинная цена твоей жизни. Выбирай. Космина, глядя на свою верную служанку, на осажденный замок, на умирающий род, сделала свой выбор. — Я… согласна. Делай то, что требуется. Вампирша вновь оказалась рядом с ее кроватью. Она приподняла немощное тело девушки и заглянула ей в глаза. — Будет больно. С этими словами она с утробным урчанием впилась ей в шею. Острые клыки глубоко вонзились в плоть. Космина не помнила, в какой момент это прекратилось. Она помнила лишь, как властные руки прижали ее губы к запястью вампирши. Она сделала несколько глотков густой, черной крови. А затем сознание покинуло ее.

***

Космина пришла в себя. На дворе стояла глубокая ночь. Незнакомка сидела в том же кресле, где ее оставили, но… она была не одна. На руках у которой покоилась Мейка. Девушка больше не слышала гула битвы. Не слышала криков. Стоило ей лишь приложить немного усилий, чтобы подняться, как она едва не влетела в потолок, лишь в последний момент удержавшись на ногах. — Аккуратнее, — лениво улыбнулась Владлена, не поворачивая головы. — Ты еще не знакома со своими новыми возможностями. Космина, все еще не веря, подскочила к окну. Осады не было. Сарацинов не было. Никого. Окрестности замка были девственно чисты, если не считать сотен свежих, едва присыпанных снегом могил. Будто и не было этой страшной, многомесячной чумы. Будто вся эта битва ей приснилась. — Ты… Это сделала ты? — с благоговением и ужасом спросила она. — Да. Как и обещала. Внезапно Космина напряглась. Она уловила новый, доселе незнакомый ей запах. Пьянящий. Возбуждающий. Он исходил от… от спящей на кресле служанки. Ее зеленые глаза вмиг налились алым. — Что… что это за запах? — Это запах твоей слуги, — Владлена поманила ее к себе. Космина медленно встала и подошла к ним. — Подойди. Ты все поймешь сама. Княжна, ведомая этим непреодолимым голодом, подошла к Мейке. Этот аромат сводил ее с ума. Она видела, как под тонкой кожей на шее девушки пульсирует жилка, и эта картина была прекраснее любого рассвета. — Да, просто понюхай ее, — голос ее новой госпожи был бархатным, гипнотическим. — Я знаю, ты этого хочешь. Космина аккуратно приподняла легкое тело служанки и, увидев несколько едва заметных царапин на шее, чуть не задохнулась от притягивающего, сладкого аромата. В этот самый миг жажда взяла над ней верх. В этот вечер юная княжна присягнула на верность Дракуле. И навсегда запомнила, что, отнимая чужую жизнь, всегда приходится платить. Платить своей душой. Так она сменила одну безысходность на другую. Бесконечную.

***

Настоящее время. Корабль «Отважный». Средиземное море Следующей ночью корабль наконец пристал к берегам Израиля. Небольшая команда разведчиков под предводительством Вэлкана отправилась вперед. — Нам нужно попасть в катакомбы Иерусалима, — объясняла Роксолана, водя пальцем по древней карте. — Если верить городской хронике, именно там должна находиться знаменитая «закрытая комната». Мое чутье подсказывает, что книга там. Вэлкан внимательно слушал, склонившись над картой. Владлена же сидела поодаль, отрешенно глядя в иллюминатор. Ее состояние ухудшалось с каждым днем. Она почти не питалась, и ее кожа постепенно приобретала сероватый, нездоровый оттенок. Она почти не разговаривала с Роксоланой, лишь по необходимости. Да и та, после их ссоры, не искала ее общества. А вот Анвен, напротив, кажется, вполне освоилась. Она привыкла к обществу вампиров и почти не отходила от львицы. Она постоянно ей улыбалась, пыталась заговорить, помочь. Но, казалось, Роксолану заботила лишь предстоящая битва. Хотя даже проницательной Дракуле было видно, что за этой маской холодного безразличия львица скрывает свою тревогу. Ночные пески ласково встретили путников, подарив им надежду добраться до «святого города» в считанные часы.