Серебряная львица

Несколько дней спустя. Иерусалим После долгого, изнурительного путешествия по пустыне, они наконец пересекли древнюю крепостную стену Иерусалима и оказались в старом городе, где каждый камень, казалось, дышал историей. — Неизвестно, в каком состоянии сейчас входы в подземелья, — шепотом предупредила Роксолана, кутаясь в плащ. — В семнадцатом веке их хорошо охраняли. Будьте настороже. Вэлкан со своим кланом замыкал процессию. Они двигались бесшумно, как тени, скользя по узким, запутанным улочкам. Вскоре Роксолана, сверившись с картой, указала на старый, заброшенный колодец на пустынной площади. — Я спущусь первой, — решительно сказала она. — Позволь мне, — опередила ее Владлена. Не дожидаясь ответа, она, опасно сверкнув глазами, ухватилась за ветхую веревку и исчезла в темноте. Спуск проходил в напряженной тишине. Истлевшая веревка скрипела и осыпалась. Наконец, Дракула ощутила под ногами твердую землю. Вокруг царил мрак, но ее зрение легко пронзало его. Она дернула за веревку, подавая знак. Спустя полчаса вся процессия уже была под землей. — Я чую своих братьев, — внезапно замер Вэлкан. — Убийца уже здесь. И он не один. Но я не могу сказать, сколько их… — Тогда будьте готовы к стычке. Если они зажмут нас в угол, шанса выжить не будет, — в голосе Дракулы звенела сталь. Она пыталась сосредоточиться на задании, но ее мысли постоянно возвращались к Мине, к ее последнему, полному ненависти взгляду. Боль и гнев терзали ее, не давая покоя. Роксолана не выдавала никаких эмоций, демонстрируя поистине царское хладнокровие. Они двинулись вглубь. Катакомбы сужались. Это был бесконечный, давящий лабиринт, где каждый поворот мог стать ловушкой. — Ходы становятся все древнее. Мы близки к цели, — прошептала Роксолана. Через несколько поворотов она вдруг замерла, приложив палец к губам. Все остановились. Она молча указала вперед. Во тьме виднелись неясные очертания человеческих фигур. — Каиниты, — тихо подтвердил Вэлкан. Чудовища, словно почуяв своих собратьев, заметались, принюхиваясь. — Слушайте, — быстро зашептала Роксолана. — Если верить карте, комната — через несколько лабиринтов. Отвлеките его слуг, и у меня появится шанс пробраться внутрь. Все молча кивнули. Вэлкан подал знак. Со звоном стали, выхваченной из ножен, его рыцари ринулись вперед. Каиниты среагировали мгновенно, с шипением трансформируясь в свою ужасную, демоническую форму. Залы наполнились светом факелов, и ему вторила песнь стали. Спутникам пришлось пробиваться с боем. Они постепенно загоняли каинитов в центр, и вскоре все высыпали в огромный, круглый зал. В центре зала находилась комната, у которой не было входа. Все четыре стены были абсолютно гладкими и идентичными. А посреди зала, в окружении своих воинов, стоял человек в темной накидке с капюшоном. Он без устали метал в стену заклинания, но древний камень не поддавался. — Атрия, — выдохнула Дракула. — Это она. Убийца Каина. — Цаэрия! — прорычала в ответ Атрия, и ее голос был дребезжащим, как у старухи. — Здесь Львица и Дракула! Тот, кого она назвала Цаэрией, обернулся. Его лицо скрывал капюшон. — Мы вас ждали. Комната не поддается мне. Но, я думаю, ты, львица, найдешь вход! Не успел никто отреагировать, как убийца Каина подлетела к Владлене и, крепко сжав ее, приставила к ее горлу серебряный клинок. — Ты же не хочешь лишиться своей драгоценной создательницы? — прошипела Атрия. Владлена, несмотря на боль, лишь усмехнулась. — К сожалению, я бессмертна. — Но твоя шея — нет. — Скорее же! Время не любит ждать! — в голосе Цаэрии прозвучало нетерпение. Стоя так близко к нему, Владлена вдруг почувствовала что-то до боли знакомое. Этот голос… она его знала! Но прежде чем она успела понять, Роксолана уже была у стены. Ее меч прочертил алую полосу на ладони. Она начала чертить на стене символ Уробороса. Все замерли. Как только она закончила, символ вспыхнул тусклым, синим сиянием. Древние стены, казалось, пробудились от векового сна. Земля задрожала. Роксолана молниеносно, как змея, скользнула сквозь стену, которая на миг стала призрачной. Атрия, видя это, бросила Дракулу и ринулась следом, но наткнулась на все ту же непроницаемую преграду. Она яростно зарычала. Этот крик стал последней каплей. Своды потолка затряслись, с них посыпался песок. — Вэлкан! Бегите! Сейчас же! — крикнула из-за стены Роксолана. Предводитель, воспользовавшись суматохой, подхватил на руки Анвен и бросился с отрядом прочь. За ним, шипя от ярости, устремились каиниты. — Они сбегают! Мне принести их головы?! — взревела Атрия. — Нет! Пусть бегут. Они вернутся за своей создательницей, — голос Цаэрии был спокоен. — Слышишь меня, львица? Тебе удалось ускользнуть. Но не медли слишком долго. На закате следующего дня я убью Дракулу. Если ты не принесешь мне книгу. Я буду ждать тебя в Иудейской пустыне. Недалеко от Иерусалима. С этими словами он, подхватив бессознательную вампиршу, исчез, словно его и не было. Казалось, обвал прекратился. Роксолана, опершись о стену, медленно сползла на пол. Она была рада, что сумела избежать участи быть похороненной заживо. В центре комнаты на алтаре из черного, как ночь, мрамора лежала книга. Огромная, в половину человеческого роста, окованная неизвестным металлом. На ее переплете был изображен Уроборос. Она раскрыла огромные, чистые страницы и почувствовала в голове легкий, навязчивый шепот тысяч судеб. Несколько капель ее крови упали на пергамент. Они тут же преобразовались в слова. Она сможет принести смерть этому злодею. Но лишь одним способом. Убив свою любовь. И пронзив его сердце этим орудием. Книга в ее руках внезапно вспыхнула и испарилась, а на ее месте материализовался серебряный кинжал в форме креста. Роксолана, с тяжелым, разрывающимся сердцем, взяла его. Теперь все было ясно. Будущее сулило снятие многовековой ноши. Но цена была невыносимо высока. Завтра. Завтра в пустыне будет война. Возможно, ее самая великая и последняя битва. Для того чтобы отбить Дракулу и победить орды каинитов, потребуется чудо. И армия детей ночи. Львица решила послать весть в Орден Дракона, а также всем остальным великим вампирским орденам. Никто не посмеет отказать в спасении создательнице своего рода. Она знала, что теперь хрупкое перемирие между кланами висит на волоске. Уставшая, древняя душа вновь посмотрела на кинжал и вспомнила Войда. Черного змея, которого вечно преследовал роковой клинок…

***

Из дневника Войда: Я родился в Куско, в самом сердце могучей империи Инков, и был свободным человеком. Меня избрали, чтобы я защищал свой народ, и я с гордостью исполнял свой долг. Вплоть до того дня, когда с разных концов нашей великой страны поползли зловещие слухи. Слухи о сверхлюдях в сияющих панцирях, владеющих огнедышащим оружием. Сапа Инка отправлял тысячи воинов к побережью, откуда приходили чужеземцы. Мы пытались учиться у них. Пытались найти способы убить этих бронированных зверей. Но на одного убитого врага приходились сотни наших воинов, гибнущих в бесплодных атаках. Вторжение, словно гигантский, ненасытный зверь, надвигалось, готовое поглотить нашу империю. Я видел панику моего народа. Я видел, как жрецы приносят в жертву богам сотни жизней, но боги, казалось, отвернулись от нас. Даже великий Сапа Инка не мог скрыть своего животного страха… Все началось в тот роковой, проклятый день. Я охотился с воинами в лесах, чтобы прокормить голодающий город. А когда мы возвращались, я увидел его. Огромный столб алого дыма, что поднимался над столицей. Я понял все сразу. Мы добрались до сторожевых башен, и моим людям открылась ужасающая картина. Кто-то плакал, видя, как их родных терзают на улицах. Кто-то, обезумев, мечтал ринуться в гущу боя и погибнуть. Улицы уже кишели этими «железными зверями». Я видел, как горит мой дом. Видел растерзанные тела своих детей. Но я остановил свое войско. Одним ударом кулака. Никто не посмел ослушаться своего генерала. Такова была честь воина. Боль… она выжгла дотла все остальные чувства. В моей душе осталась лишь холодная, острая, как обсидиан, месть. Я всей душой захотел остановить этого ужасного зверя, эту войну. Мы назвали себя «Непрощающими». Мы скрылись в лесах. Мы долго, по одному, отлавливали их отряды, что по глупости забредали в наши джунгли. Но мы голодали. Зверь в лесу исчез. И вот здесь я совершил свою первую ошибку. В одну из ночей нас окружили. Незаметно. Они знали, где наш лагерь. Их вожак, насмехаясь, показал мне кусок жареного мяса в своей руке. А рядом с ним стоял Тайа. Мой разведчик. Я все понял. Он продал нас за еду. Вожак предложил моим людям жизнь. Он указал на предателя и на другого моего солдата. А затем бросил мне под ноги кинжал. Выбор. Я мог убить чужака и с честью уйти. Но я еще не простил. Во мне еще жил долг. Перед моей семьей. Перед моей родиной. Я подавил в себе гордость и выбрал жизнь. Мой кинжал вонзился в сердце предателя. Вожак одобрительно кивнул. А затем нас заковали в цепи. Начался долгий путь по горам. К нам сгоняли сотни рабов. Через несколько месяцев мы оказались на краю огромного кратера. Места, где нас ждал ад. Нас заставили вгрызаться кирками в камень под свист окровавленных плетей. Я не помню, сколько я там провел. Мои волосы поседели, хотя тело было еще молодо. Я видел, как мои воины умирают от голода и непосильного труда. Мы спали несколько часов. Нам давали жалкие крохи еды. Но я закалял свое терпение, свою волю. Я учился смирению, наблюдая за своими врагами, запоминая каждое их движение. Мною двигала месть. У меня было полно времени. И вот момент настал. Я подкараулил своего надзирателя. Одним точным движением, рассчитанным за годы наблюдений, я свернул ему шею. Я надел его доспехи и, скрывая лицо под шлемом, растворился в рядах врагов. Я ждал. И когда прибыл тот, кто отправил меня в этот ад, я ночью прокрался в его шатер. Он посмотрел на меня. Он все понял. — Ты хочешь мести? — спокойно спросил он. — Я здесь, чтобы даровать прощение, — так же спокойно ответил я. — Я привез тебя сюда десять лет назад, — он усмехнулся. — Твоя земля, твой народ — все уже пало. Тебе некуда возвращаться. Ты теперь чужой. Он снова бросил мне кинжал. Тот самый, что однажды уже решил мою судьбу. — Убей меня. И твоя месть свершится. А затем ты сгинешь в этом новом мире, где тебе нет места. Но я выбрал иной путь. — Я попытаюсь найти свое место в этом новом мире. Я еще не готов уходить. Я вонзил кинжал быстро и точно. А затем я скрылся из лагеря.