Beautiful Stranger

*** В этом году Кюхен провел Рождество в родительском доме. Стойко вынес всевозможные вопросы и подколки многочисленной родни, а также не очень изящные попытки мамы свести его с троюродной племянницей ее очень хорошей подруги, которая утверждала, что девочка просто ангел, и вообще, уже давно хочет замуж. Кюхену было абсолютно плевать и на девочку, и на ее желания, потому что находясь в подполье, он пытался нарыть как можно больше информации о Чонуне, о котором, он, вообще-то, обещал себе не думать. Как оказалось, нищебродом Чонун действительно не был и правда являлся наследником одной из самых богатых и влиятельных компаний Кореи. Вот только, как писали местные таблоиды несколько лет назад, Чонун был парнем своевольным, а потому вертел на одном месте все мечты его родни о том, что он займет руководящий пост в компании, а потому просто-напросто сбежал из дома и подался куда глаза глядят. Впрочем, его родня не теряла надежды и ждала, пока он наиграется, а в это время компанией руководил его младший брат. На этом официальная информация заканчивалась и начиналась неофициальная — от Хичоля, естественно. Уйдя от родни, Чонун начал пробовать себя во всем. В результате чего, он умел в этой жизни практически все, кроме разве что быть нормальным. И только в последние три года Ким заинтересовался сферой компьютерных игр и решил поработать художником в этом направлении. Получалось у него хорошо, в результате чего парня пригласили поработать в Токио, а сейчас он снова вернулся в Сеул и вроде как даже готов унаследовать компанию отца, если тот даст согласие открыть еще одну — по производству игр. В общем, Кюхен примерно составил себе картинку жизни Чонуна и понял, что распиздяем тот был всегда и вряд ли что-то изменится. От этого становилось как-то совсем грустно, потому что Чо любил свой собственный мирок, от которого, благодаря Киму, даже двум Кимам, ничего почти не осталось. Но парень все равно упорно держался за его ошметки, веря, что возможно его еще можно сохранить. Встретить Чонуна на одной из обязательных светских тусовок Кюхен ну никак не ожидал. Еще больше он не ожидал увидеть Чоуна в идеально сидящем классическом костюме. Мужчина изящно держал в руке бокал с шампанским, мило болтал с очаровательной спутницей (Кю почему-то захотелось ей все патлы вырвать) и шел прямо на Кюхена, совершенно не замечая его. И если сначала Чо подумывал быстренько смыться, пока Ким его не заметил, то после того, как тот наклонился слишком близко к собеседнице и что-то с улыбкой прошептал ей на ухо, отчего та слегка покраснела, певец резко передумал. Кто бы мог подумать, что тихий и романтичный балладный певец Чо Кюхен может вот так запросто, проходя мимо, сделать подсечку другому человеку, да так, что тот растянется на полу во весь рост? Никто. Даже сам Кюхен не мог подумать. Да он и не думал, в принципе, просто поддался минутному порыву, а несколько бокалов спиртного этот порыв усилили. Кюхен мысленно торжествовал, но натянул на моську искренние беспокойство и раскаяние и даже бросился помогать Чонуну встать, как можно громче извиняясь и кляня себя в невнимательности. Ким смотрел так, что сразу становилось понятно, что он не верит ни единому слову Кю, но кивал и убеждал певца, что ничего страшного. Действительно стыдно стало Кюхену, когда он понял, что при падении Чонун порезал руку о свой же бокал, который, естественно, разбился от удара о пол. О таких последствиях своих действий Чо совершенно не задумался немного раньше и теперь не знал, куда себя деть, пока спутница Чонуна нарезала вокруг него круги и причитала над пораненной рукой мужчины. Решив, что и так сделал слишком много, певец решил слинять под шумок куда подальше. На самом деле Чонун заметил Кюхена сразу же, как только тот появился на мероприятии, просто предпочел сделать вид, что не увидел его. В этот вечер ссориться не хотелось, а ни на что другое Ким и надеяться не мог — было совершенно очевидно, что Кюхен еще обижается. Что тот и подтвердил позднее своим поступком. Руку Чонуна уже давно осмотрели и перевязали. Ничего серьезного не было, просто несколько порезов, правда, мужчина жалел, что это была правая рука, а значит его работоспособность снизится. Но на Кюхена он совершенно не обижался, тем более, он видел искреннее сожаление в глазах того, как только стало ясно, что Ким поранился. Теперь же Кюхен жался испуганной мышью от него по всем дальним углам и методично напивался. С каждым новым бокалом в руке певца Чонун только еще больше закатывал глаза к потолку. Такими темпами Кюхена просто вынесут с этого мероприятия, или он еще что-то учудит, за что ему потом будет очень стыдно. А если это еще и попадет в прессу, то общество его на атомы разберет. Уж кто-кто, а Чонун имел об этом весьма ясное представление. Именно то, что он постоянно находился под прицельным взглядом общества, и повлияло частично на его решение не наследовать семейный бизнес, или хотя бы отложить это до лучших времен. Но иногда быть чеболем вполне удобно. Позвонив своему водителю, Чонун попросил приготовить авто, а сам пошел вылавливать своего пьяного лоха, пока он чего-то не учудил. И где только этот Енун, когда он нужен? Вообще-то Кю не собирался напиваться, но вина давила, а каждый взгляд Чонуна гнал за новой порцией чего-то алкогольного, и вообще, подальше от этого мужчины. Так что, примерно так он и налакался до поросячьего визга. На какой-то момент сознание затмилось алкогольной дымкой, а когда наступило небольшое просветление, Кюхен уже сидел на заднем сиденье явно дорогой машины и самозабвенно целовался с Чонуном. Чо уже даже почти не удивлялся таким вещам. Поняв, что он сейчас он пьян, как поручик Ржевский в день получки, и что море ему по колено, если не выше, Кюхен начал отвечать Киму активнее. Захмелевшее сознание подбросило воспоминания о порезе, и певец тут же забыл о поцелуях и потянулся к руке Чонуна. Быстро отодрав пластыри, Кю прижался губами к уже порядком затянувшейся ране, а после и вовсе под удивленный выдох мужчины ласково прошелся по ней языком. Предохранители в мозге полетели уже давно, и Чо как мог заглаживал свою вину, пусть и таким примитивным способом. Чонуну такие извинения пришлись по душе, ведь когда еще увидишь Кюхена таким нежным и открытым, и мужчина решил тоже не поскупиться на ласку. Поэтому второй раз Кюхен пришел в себя уже тогда, когда Чонун склонился к его паху и увлеченно отсасывал, при это отлично помогая себе рукой. Где-то на периферии сознания у Чо пронеслась в голове мысль, что он завтра очень пожалеет обо всем. Снова. Но парень только надавил на темную макушку и поудобнее уселся — помирать, так с музыкой. Утро добрым не бывает (замечаете сложившуюся тенденцию?). Особенно если у тебя похмелье, провалы в памяти и небольшое видео с твоим оргазмом на твоем же телефоне. Кюхен умирает от жажды, головной боли и стыда одновременно. В который раз он обещает себе не пить и всё же закопать Чонуна в цемент, чтобы тот больше... Что именно больше, Чо не знает. Потому что юмор у Кима дебильный конечно, характер дерьмовый, но вот сам он красив, как фарфоровая кукла (демоническая, разве что), определенно любит Кюхена, да и отсасывает хорошо, судя по всему. Чтобы еще раз убедиться в последнем, Кю снова включает злополучное видео, смотрит на экран сквозь пальцы, ощущая, как горят от стыда щеки и уши, а после бежит в ванную, разбираться с проблемой, которая у него появилась, стоило только взглянуть на испачканные губы Чонуна. Даже голова прошла… Чонун же в это время тоже смотрел смотрел видео, но немного другое — как Кюхен мило спал на его коленях, пока они катались по ночному Сеулу. Сердце Кима сладко сжималось от воспоминаний, и очень хотелось позвонить Кю, да вот только они так ни до чего не договорились. Какие тут вообще разговоры? У них то война, то секс. Зато стабильно.