Beautiful Stranger

*** Кто-то сказал, что дуры должны страдать. Кюхен, конечно, мужик, но все же «дура», а потому страдал…херней, отсутствием личной жизни (сам виноват!) и далее по списку. На самом деле Кю даже не сразу понял, насколько сильно он лопухнулся. Остаток дня рождения прошел как в тумане — бухло, Хичоль, бухло, Енун, бухло, унитаз, жесткий пол и адское похмелье поутру, издевательский смех свежего, как огурчик Хичоля. А дальше как-то так все закрутилось с работой, что просто некогда было думать о Чонуне или вспоминать, где именно и кто натупашил, что рискует остаться в компании сорока котиков под закат своей жизни. А котики уже начали свое наступление, пусть сам Чо это еще смутно понимал. Спустя две недели до певца наконец дошло, что что-то неладно в Датском королевстве. Кюхен вынырнул из-под завалов работы, оглянулся, задумался, допер — Чонуна нет не то что в шаговой доступности, его тощее тельце даже на горизонте не мелькает. Принцесса в кюхеновой светлой головушке недоуменно надула губки, но была жестоко изгнана бескомпромиссным Енуном, который припечатал все мысли о подлом Чонуне адским графиком еще на две ближайшие недели. Какая там любовь-морковь, когда можешь мечтать только о сне хотя бы на несчастных пятнадцать минут. Вообще, Кю начинал подозревать, что агентство устало от него и просто хочет так беспалевно избавится. Ну, а че? Скажут, что сдох сам, и они совсем не виноваты. И при этом компенсацию не придется платить за досрочный разрыв контракта. Енун на такие мысли только хмыкал и заботливо запихивал в Кюхена еду, тем самым обрывая поток бреда, которым в последнее время айдол просто-таки фонтанировал. На самом деле устал даже Хичоль, который почему-то частенько таскался за Кю в рамках его расписания. Пару раз Кюхен задумывался о том, откуда Хи берет деньги (да еще и на спонсорство), если почти всегда тусит с ним, но все как-то забывал спросить. Тем временем Чонун бесился и одновременно был спокоен, как будистский монах. И не спрашивайте, как так получалось. А беситься тут было с чего — мало того, что говнюк ему отказал, так еще и теперь делал вид, что Чонуна вообще не существует. И плотный график не оправдание, да. Больше всего на больную мозоль давил конечно же Хичоль, который не раз, типа случайно, ронял фразы что-то вроде «Кюхен ни разу не вымолвил вслух твоего имени». И ведь не врал, что самое главное, Чонун это одним местом чувствовал — кулаком, которым хотелось съездить по наглой физиономии Хи. Ледяное спокойствие пришло не сразу, но когда пришло, Чонун в один момент припечатал Хи словами «мне глубоко посрать» на его очередное упоминание певца. И выглядел он так, словно ему действительно фиолетово настолько, насколько может. Хичоль аж нервно сглотнул, дав себе обещание как-то просигналить Кюхену, что «Хьюстон, я ни на что, конечно, не намекаю, но кажется у вас проблемы». Уж очень Хичолю нравилось наблюдать за цирком имени Кюхена и Чонуна. И да, Хи было откровенно скучно, даже горчичный порошок в трусах Чо его уже не радовал. Хотя как тут он будет радовать, когда заботливый до тошноты папочка Енун быстро вычислил, кто сделал каку его сладкоголосому птенчику, совсем не нежно прижал к стене и провел ту же экзекуцию с Хи, заставив его ходить так весь вечер и предупредив, что все свои пакости тот будет сразу же ощущать на своей шкуре. Свою шкурку Хичолю было очень жаль, она была холеная и не рассчитана на таких мужланов без капли юмора, поэтому Ким решил, что и без розыгрышей проживет. Тем временем Кюхен, даже не подозревавший, что Чонуну он фиолетов аж до бессильного зубного скрежета и поднятия давления, наконец слегка разгребся, и у него появилось время на отдых и себя любимого. Первое, что сделал парень — выспался. А после его взгляд зацепился за подарок Чонуна, что сиротливо лежал возле ноута и все еще не был использован по назначению. Воодушевившись, Кю принялся за установку игры. Спустя некоторое время Чо крутился на стуле и задумчиво пялился на монитор. Как-то совсем не игралось. Кюхен честно старался погрузиться с игровую реальность, игра была интересной, и вообще, все было на высоте. Но вот такая подстава — не игралось. Впервые в жизни… Зато в голове то и дело возникал образ Чонуна, обида во взгляде и сталь в голосе. Кюхен не мог отделаться от мыслей о нем. И снова же, маленькая истеричная девочка внутри него возмущенным голоском что-то тарахтела про завоевание, ухаживания и то самое «скоро сам прибежит». Главное быть последовательным в своих действиях, ага. Чонун же занимался своими делами, пахал, как хомячок на табачной фабрике, и даже не догадывался, что должен там куда бежать и оправдывать ожидания избалованных и трусливых девочек в теле взрослого мальчика. Отец наконец потихоньку сдавал позиции и уже не так критически относился к идее сына. Тем более уж очень родителю хотелось воплотить свою давнишнюю мечту и убедиться, что старший сынуля при деле, как впрочем, и младший. Так что, пострадать по своему разбитому сердечку все еще хотелось, да вот времени не было. — Что, мелкий, не играется? — с хитрым прищуром Хи присел на край стола. — С чего бы это? Кюхен хмуро уставился на монитор, где на паузе стояла игра, подергал от нечего делать мышкой и уж только после этого показал Киму средний палец. Хи на этот детский выпад только хмыкнул. — Детка, да хоть обтыкайся этими факами, толку от этого не много. Кстати, Чонун… Хи намеренно сделал паузу, довольно наблюдая, как дернулся Кю от знакомого имени и с надеждой посмотрел на старшего. — О тебе вообще не вспоминает, — с наслаждением закончил Ким, стараясь не заржать в открытую от того, как сразу понурился айдол. — И вообще, сказал, что ему на тебя глубоко фиолетово и даже слегка розово. Кто сказал, что лежачих нельзя бить? Хичоль так не думал. Кюхен смотрел на старшего, на его довольное жизнью лицо, и боролся с искушением расцарапать тому фейс и повыдергивать волосы. Ведь знает же, падла, что бьет по больному. — Да мне тоже похрен на него, — как можно более безразлично протянул Кю. — А не играется, потому что игра не очень. — Ага. Как скажешь, солнышко. Насколько Кюхену похрен Чонуна, Хичоль и Енун наблюдали через три дня на очередной вечеринке в честь какого-то там СЕО телеканала. Кюхен очень не хотел идти, но продвигаться на телевидении хотел, так что…кто ж знал, что Чонун тоже там будет. Хичоль знал. И совершенно по-злодейски хохотал, предвкушая отличный вечер. Кюхен напряженно сжимал в руке бокал с чем-то алкогольным и не сводил глаз с Чонуна, который, скотина такая, не только чертовски хорошо выглядел (да где это видано вообще?), но еще совершенно не обращал внимания на Чо, улыбаясь какому-то хрену с горы. «Красивому хрену», — ехидненько прошептало что-то внутри голосом Хичоля. Хрен действительно был чудо как хорош. Идеальные пропорции тела, шикарный костюм, красивое лицо и, судя по всему, прекрасные манеры. На его фоне Кюхен явно терялся и чувствовал себя если не ничтожеством, то просто средненьким, никому не интересным пареньком. А ведь он айдол, на него дрочат тысячи баб и, что уж там, мужиков. Но похоже, Чонун уже в их число не входит. — Эх, красивый мужик, — мечтательно протянул Хи, внутренне корчась от смеха и видя, как перекосило лицо Кюхена. — Понимаю Чонуна. Енун рядом одобрительно хмыкнул, и Чо почувствовал себя преданным. Ну ладно еще Хи, но Енун. Как он только посмел предать Кюхена, перейти на строну зла и вот так вот одобрительным хмыкать, не думая о нежных чувствах трепетной ромашки Кю? А тут еще и этот мужик слишком близко наклонился к Чонуну, на которого Кюхену насрать. Ну все это помнят, да? Если бы айдол видел себя со стороны, то возможно тоже заржал бы. Он был похож на молодого бычка, перед мордой которого настойчиво махали красной тряпкой. Разве что копытом не бил. Хотя, казалось, что еще немного, и начнет. Кюхен одним махом выпил содержимое бокала, который уже несколько долгих минут грел в руке, а после повернулся к своим друзьям и жалобно на них посмотрел. Мол, сделайте хоть что-то, чтобы прекратить мои мучения. Сволочи! Стоят, жрут креветки, пьют шампанское и смотрят на него так, словно на нем мультики показывают. Пока Кюхен пытался взглядом расчленить Хи и Енуна, сладкая парочка Твикс исчезла с горизонта, тем самым заставив Кюхена заметаться не только внутренне, но и взором по залу. — Кюхен-а, кого-то ищешь? — вкрадчиво проговорил Хи, подозрительно мило улыбаясь. — Уж не ту ли личность, на которую тебе так похрен? Нет, Хичоль точно не умрет своей смертью. Кюхен решил не удостаивать презренного своим ответом, только обиженно поджал губы и метнулся к официанту, который крутился в двадцати шагах от них с соблазнительным подносом полным выпивки. — Слушай, может скажем ему, что Шивон всего лишь возможный деловой партнер Чонуна, да еще и счастливо женатый уже четыре года? — задумчиво вопросил Енун. Хи посмотрел на него, как на идиота. — Да, ты прав. Пусть еще помучается, это весело. Хи дожевал тарталетку и со вкусом, совсем некультурно, облизал пальцы. — Вау, Енун-а, иногда ты меня приятно удивляешь. Енун промолчал, но зато подумал. Конечно тут захочется хоть какой-то сатисфакции за потраченные нервы. Даром, что Кюхен не умеет играть ни на одном музыкальном инструменте, зато на нервах — виртуоз, чтоб ему. Поняв, что Чонун не собирается появляться пред ясными очами молодого дарования и падать ему в ножки, это самое дарование решило, что раз плохо ему, то должно быть плохо всем. Поэтому всего за пару дней довело Енуна до белого каления своим нытьем, придирками и тупыми просьбами из серии «приедь в три часа ночи и почитай мне мангу. Как ты уже дома и спишь? Куда мне идти?». Именно по этой причине Енун сейчас наслаждался мучениями Кюхена и впервые в жизни полностью был на стороне Чонуна, а заодно и Хи. В тоже самое время Кюхен метался взглядом по залу и уже был готов согласиться на то, что его гордость перетопчется. Потому что гордость гордостью, но ею не натрах…ой, сыт не будешь. И тут он их нашел и пожалел, что инквизиция уже давно не в моде. Чонун стоял со своим незнакомцем на балконе, мужчина что-то увлеченно рассказывал, постоянно дотрагиваясь до него. Какая непозволительная наглость! Бычок начал бить копытом. Взор застилало красным, а прикосновения мужика выглядели в фантазиях Чо уж слишком откровенными. Да он уже фактически видел, как эти двое трахаются (а Кюхен нет, какая досада). И вообще, что-то этот Казанова какой-то мутный, решил Кю. Вот к монашкам не ходи, поиграется с его невинным Чонуном (тут бы Хи заржал в голос), а потом бросит, разбив его нежное сердечко. Решив сохранить почти поруганную честь Чонуна, айдол начал продумывать великий план своим захмелевшим умишком. Чонун же в это время совершенно не переживал о своей чести и спокойно общался с Шивоном, с которым познакомился не так давно, но очень надеялся на то, что их знакомство будет долгим и плодотворным. Не так часто встречаются ему люди, которые не только богатые, но еще и достаточно умные, чтобы правильно вести бизнес и хорошо ориентироваться в таких изменчивых тенденциях наших дней. Ши был приятным собеседником, поэтому вполне удачно скрашивал такое недоразумение вечера, как наличие одной балладной поганки на этом мероприятии. Настолько хорошо скрашивал, что Чонун даже совершенно забыл о Кюхене, пока тот не врезался в них, проливая на белоснежную рубашку Шивона красное вино. Чонун уже видел когда-то эти честные, залитые алкоголем глазки, слышал «искрение» извинения и все в таком духе. Говнюк это сделал явно специально и совершенно не раскаивался в содеянном. При этом он стрелял глазами в Чонуна, пытаясь выяснить его реакцию. Тот же, сделав морду кирпичом, сухо поблагодарил Кюхена за «заботу», а после елейным голоском попросил Шивона позволить ему позаботиться о нем и шустро потянул того по направлению к уборным, не забыв повернуться к айдолу и самым пошлым образом беззвучно прошептать «спасибо». Вытянувшееся лицо Кюхена бесценно, а для всего остального есть черная Visa. Хичоль и Енун в это же время с удовольствием наблюдали театр двух актеров и одной невинной жертвы в лице ничего не знающего Шивона. И вот последнему они как раз и завидовали меньше всего. Потому что попасть между двух таких огней они бы никому не пожелали. По лицу Кюхена было видно, что он почти готов на убийство, возможно даже на массовое, а по лицу Чонуна, что он готов соблазнить вполне себе гетеросексуального женатого парня, лишь бы хоть разок щелкнуть зарвавшегося айдола по носу. И Хи с Енуном уже всерьез подумывали сделать ставки, за сколько тот управится, если Чо не решит примерить образ ассасина. — Слушай, надо бы намекнуть директору вашего агентства, что наш птенчик очень плох в актерстве, пусть хоть немного подтянет это дело, а то ж совсем неприлично, мне его аж жалко. — Смотри-смотри, у него сейчас пар из ушей повалит. Зачем ему актерское мастерство в тюрьме? Кому надо сообщить, чтобы спрятали все колюще-режущие предметы? Хи восторженно хрюкнул и запихнул в себя еще одну тарталетку. И нет, морда не треснет, жопа тоже. Чонун был зол, вот просто неебически зол. Мало того, что мелкий говнюк мог испортить его деловые, только начинающиеся, отношения с Шивоном, так он еще и явно вообразил, что Чонун за ним верной собачкой побежит, стоит только свистнуть. А вот фигушки! Решил, что Чонун нафиг не нужен — получи и распишись. В игры «тяни-толкай» Ким разучился играть еще в старшей школе, когда понял, что стратегия «очаруй с наскока, соблазни, трахни» гораздо более эффективная, да и менее затратная по времени, деньгам и нервным клеткам, тем более, была еще одна не менее шикарная стратегия «если не получается с первой стратегией, просто забей и перестань тратить на это силы». И вот Кюхен как раз и был тем исключением, которое как нельзя лучше подтвердило правило. Как только ты начал заморачиваться больше другого, все начинает идти через жопу, и этот самый другой решает, что можно вытирать об тебя ноги и другие части тела. — О боже, какая неприятность, — запричитал Чонун, как только они с Шивоном оказались в уборной. — Ох уж эти жопорукие айдолы. Только рот открывать и умеют, а вот глазки пошире — ну никак. Ким открутил на всю вентиль крана, зажал Чхве между собой и раковиной и начал активно снимать с него пиджак. Тот явно был слегка в шоке от такого напора, но молчал и подчинялся чужим действиям. Кюхен заглянул как раз в тот момент, когда Чонун присел на корточки, дабы удостовериться (ну, тупо нашел повод), что хотя бы брюки Ши не пострадали от вина. И да, он видел, как задергался глаз Шивона, а еще вот прям своими костлявыми лопатками почувствовал лучи ненависти, которые послал ему Кю, прежде чем молниеносно закрыть двери и унестись лосем куда-то подальше. Ким тут же поднялся на ноги как ни в чем не бывало. — Чонун, ты меня конечно извини, но я женат, — Шивон наконец обрел способность говорить. — Шивон, ты меня конечно извини, но ты не моем вкусе, — издевательски скопировал тон Чхве Чонун. Несколько долгих секунд они смотрели друг другу в глаза, а потом Шивон рассмеялся. — Дай-ка угадаю, а вот тот неуклюжий парнишка-айдол с совиными глазами как раз в твоем? — Что-то типа того, но судя по всему, у меня больше шансов соблазнить тебя женатого, чем его такого всего неприступного. И да, как ты уже понял, предпочтения у меня не совсем стандартные, так что, если тебе это претит, то не обижусь, если ты не захочешь со мной иметь дело. — Ой, да брось, я не ханжа, — от всей души двинул его по плечу Чхве в дружеском порыве. — Так значит моя рубашка погибла смертью храбрых из-за ваших баталий? Чонун потер пострадавшее плечо и хмуро буркнул: — Нет никаких баталий, просто принцессе стало на мгновение грустно без игрушки. Знаешь, собственничество оно такое. Шивон развернулся к зеркалу, внимательно оглядел совместные труды Кюхена и Чонуна по убиению его рубашки, а после подмигнул Киму через зеркало. — Ну, тогда пошли. Буду мстить твоей принцессе за испорченную рубашку, раз уж она тебя ко мне приревновала. Чонун только коварно улыбнулся. Эх, всё же надо познакомить Шивона с Хичолем, тому понравится скрытый дьявольский потенциал в мужчине. Кюхен же в это время успел дорысить до Хи и Енуна, и возмущенно отобрать у последнего бокал, чтобы тут же влить его содержимое в себя. Менеджер и Ким переглянулись и с восхищением присвистнули. Они видели, как айдол пошел вслед за Чонуном и как быстро вернулся. Означать это могло только одно. Енун вытянул десять тысяч вон из кармана и протянул Хичолю. — Силен, — пробубнел менеджер, явно не желая расставаться с деньгами. — Я же говорил, — сиял новогодней елкой Хи, всем своим видом показывая, как гордится успехами Чонуна. — Да он и статую охмурить может. Вон, наше звездное бревнышко тому ярчайший пример. Кюхен уже даже не удивлялся тому, что эти предатели мало того, что делали ставки, так еще и ржали с него в открытую. Он привык, честно. Он повернул голову, увидел довольного Чонуна почти в обнимку с тем самым хреном. Ким, заметив, что Кю на него смотрит, показательно вытер уголок губ мизинцем, тот же только поджал губы, показал своему менеджеру и спонсору фак, сдобрил коротким «ну и суки же вы» и под дружный гогот тех пошел топить свое горе. Увы, не дошел. Где-то на середине пути его выловили и попросили отхеппибездить именинника песней. На телевидении продвигаться все еще хотелось, несмотря на то, что все вокруг Кю оказались теми еще крысами, поэтому он изобразил подобие счастья на лице от подобной чести и пошел строить себе карьеру. Когда же Чо закончил, Чонуна и того мужика как корова языком слизала, а пить уже как-то и расхотелось. Теперь хотелось жрать мороженое ложками прям из килограммового ведерка сидя на диване и обязательно под пледом, обливаться слезами и смотреть «Секс в большом городе», болея за любовь Керри и мужчины ее мечты. Потому что Кюхен был точно уверен, что ее любовь всей жизни не отсасывала никакому красавцу в общественном туалете. «Котика что ли завести?» — грустно подумал Кю.