Beautiful Stranger

*** Кто на свете всех умнее, сообразительнее и смелее? Правильно, точно не Кюхен, что бы он там себе не думал, особенно на подпитии. Это Чо признает и сам, когда таки добирается до своих апартаментов и компа. Он тупо пялится на свадебные фотки того самого хрена и сгорает от стыда. Сейчас бы взять себя за волосы да мордой об пенёк пару раз, но Кюхен себя все же любит, а моська и так не идеальна, чтобы потом ещё из щёчек-булочек занозы выковыривать. Шивон с фотографий только ехидно на это улыбается, якобы намекая, что его лицо и после пенька будет хоть на разворот глянцевого журнала. Чо открывает графический редактор и мстительно пририсовывает говнюку усы, фингал под глазом и отсутствие зуба. Критически оценивает своё творчество, глупо хихикает, а после со стоном падает лицом на клавиатуру — тут хоть обрисуйся, да только Чонун, видимо, крепко обиделся и вращать Кюхена на своём детородном органе теперь собирается только метафорически. А ещё вот от кого-кого, а от Енуна он точно не ожидал такой изощрённой подлости. Вспомнив, что ещё не успел рассказать менеджеру, насколько сильно тот пал в его глазах, Чо набирает номер того. — Ну чего тебе ещё? — рявкает Енун в трубку, и Кю подпрыгивает от неожиданности, а после морщится. Интересно, с другими звёздами менеджеры так же разговаривают? — Ты ведь знал, да? — Что именно? — Теорию струн, блин, — фыркает айдол и решает нарисовать Ши парочку прыщей. — Ну, в институте нам её конечно давали в общих чертах. Ты решил повторить великий путь Эйнштейна или Хокинга? Енун откровенно стебется, а Кюхен уже подумывает о том, какую фотку менеджера выбрать для мести. — Очень смешно, по тебе прям Гаг-концерт плачет. Я про Шивона. — Ооо, наш мальчик вырос и научился пользоваться гуглом? — Я тебя уволю к чертовой матери, — рассерженно шипит Чо. — Дорогая, свершилось, — радостно орёт куда-то в сторону Енун. — Хозяин подарил Добби носок. Добби свободен, то есть уволен. — О боже, ну наконец-то, теперь хоть работу нормальную найдёшь, — с тем же небывалым энтузиазмом отвечает жена Кима. — Открывай шампанское, не зря держали. И пока Кюхен соображает, что вообще происходит, Енун кладёт трубку, оставляя того в полнейшем недоумении и смятении. Явно что-то пошло не так. Впрочем, как всегда. Удивительно, что Кюхен ещё не привык. «А вот хренушки ему такая радость», — подумал Кю и быстренько настрочил менеджеру сообщение, чтобы тот завтра был на работе как штык. «Эх, такую радость испоганил», — пришло в ответ. Кюхен яростно настрочил, что Енун будет его менеджером за все свои грехи до конца жизни. И когда старший уточнил, чьей именно жизни, а то ведь готов взять ещё один грех на душу и придушить мелкого тирана, Чо просто обиженно отшвырнул телефон. У него тут глубокие сердечные раны по одному мешку с костями, пусть и сексуальному мешку, а всем только смехуечки и пиздохаханьки. И тут Кюхен вспомнил про главного клоуна всей своей жизни — Хичоля… — Сука! — на следующее утро вопль Хи сотряс землетрясением в десять баллов всю территорию Сеула как минимум. Кюхен же только с самым наглым видом надул пузырь из очередной жвачки, которую не успел прилепить к волосам Кима. Нет, ему было жалко шикарную рыжую шевелюру, но зло должно быть наказано. А кое-какое «зло» еще и выипано в самой извращенной форме. И да, Кюхену все еще типа все равно. Спустя несколько часов хмурый молодой человек с темными волосами и стильной стрижкой вошел в здание агентства, а еще через несколько минут выписал известному балладному певцу Чо Кюхену отцовского леща и парочку волшебных пенделей от всей своей щедрой души. Последний даже не возмутился, только заржал. — Чтоб тебя, говнюк, — рявкнул Хи, рассматривая себя нового в зеркале. — У него, значит, недотрах, а страдать должны мои драгоценные волосы. — Енун, ты только глянь на эти чудеса в решете, — делано удивился Кю, потирая пострадавшие места. — Какой-то незнакомый мужик говорит голосом нашей драгоценной и несравненной мадам Хи. Енун не мог не признать, что шутка зашла, и одобрительно хрюкнул. — Смотри, чтобы твой лирический тенор моими стараниями не превратился в колоратурное сопрано, — сладким голосом предупредил Хичоль. — Вообще-то, если я правильно понял, на что-то ты намекаешь, то тогда уж в контратенор, — поправил его айдол, вальяжно рассекая по репетиционному залу. — В жопу засунь себе свою теорию музыки, крысеныш. — Не теорию музыки, а… Договорить Кюхен не успел, потому что директор всегда переживал за безопасность своих артистов, а Хичоль умел пользоваться огнетушителем даже в условиях отсутствия пожара. Но даже это не смогло добавить ложку дегтя в бочку меда мести Чо. Ведь отмылся он от этой дряни всего за двадцать минут, а волосы у Кима будут отрастать гораздо дольше, а еще директор заставил его самого убирать последствия от огнетушителя. Злодейский смех Кю разносился эхом по всей мужской душевой и даже немножечко долетал до женской, пугая особо впечатлительных юных девиц. Как бы то ни было, даже Хичоль на коленях драящий пол, не помог забыть тот факт, что Чонун все еще имел Кюхена в виду и не имел по-настоящему. Да еще и посмел разыгрывать тут с разными непонятными Шивонами невесть что. Поэтому Чо решил, что кое-кому пора заплатить за свои грехи, а потому долго и задумчиво крутил в руках клочок бумаги с криво написанным на ней номером, прежде чем его набрать. На женское осторожное «алло» он самым будничным голосом спросил собеседницу, знает ли та, что ее муж изменяет ей с его, Кюхена, парнем. Ну да, приврал про парня, да и про измену тоже, но что поделать. Потрясенное молчание на том конце «провода» намекнуло Кюхену, что нет, не знала, а еще на то, что кто-то вечером прочувствует сполна все прелести адюльтера. Это слово Чо специально выучил, чтобы потом красиво его ввернуть в разговоре с пристыженным Чонуном. Позвонивший через некоторое время Чонун был совершенно не пристыженным, более того, злорадно сообщил, что примерно через сорок минут перестанет быть его парнем, по той простой причине, что Шивон его, Кюхена, убьет и как раз едет к нему с этой целью. Что? Откуда у Шивона домашний адрес Кюхена? Ну так кем был бы Чонун, если бы не сообщил своему любовнику (это слово было сказано с особым сарказмом), где проживает его тупой парень? В дверь позвонили, и Кюхен понял, что своими знаниями про значение сложного слова «адюльтер» он еще долго не сможет похвастаться. Для начала нужно будет поставить себе новые зубы, чтобы хотя бы суметь его выговорить. — Кстати, Кю, советую тебе дверь-то открыть самому и по-хорошему, — со злорадством заметил Ким, прежде чем отключиться. Кюхен зачем-то решил послушаться Кима хоть раз в жизни, хотя бы этого, раз не особо слушал двух остальных. И тут же понял, почему раньше этого не делал — потому что, оказывается, это больно. За дверью действительно стоял Чхве Шивон и, как только Чо открыл дверь, от души засветил ему в глаз, тем самым заставив еще и пол своей пятой точкой протереть. Кю понимал, что в общем-то получил за дело, но все равно ему было до ужаса обидно, а потому он смотрел на Ши взглядом обиженного ребенка, которому злобный родитель набил попец ни за что, ни про что. Шивон умилился представшей перед его взором картиной, а после дернул рассевшегося айдола на себя, заставив встать, и потянул прочь из квартиры. Вопреки самым смелым ожиданиям Кюхена, усадили его на переднее сидение машины, а не разложили расчлененного по нескольким черным плотным пакетам в багажник. Это уже обнадеживало, поэтому айдол решил робко поинтересоваться, куда, собственно, везут его тушку. Чхве только хмыкнул и прибавил газу, но через несколько минут все же соизволил сообщить, что они едут к родителям его жены, где Кюхен должен будет популярно объяснить его жене и всему ее разгневанному семейству, что у него просто очень хуевое чувство юмора и конкретный недостаток серого вещества в черепной коробочке, и только поэтому он сморозил ту чушь, что сморозил. Чо почти решился попытаться отказаться от столь большой чести, что ему собирались предоставить, но взгляд Шивона говорил о том, что черные мешки и мачете он все же приготовил на всякий пожарный. А Кюхену вдруг подумалось, что он все же больше любит светиться в развлекательном сегменте новостей, а не в криминальном. — А если они мне не поверят? — вдруг додумался до ужасного Чо. — Ну, тогда тебе не повезло, — с улыбкой ответил Ши. — И мне тоже, — немного помолчав, добавил мужчина, и вот на последних словах впечатлительного Кюхена таки пробрало. Он понял, что явно перешел черту, совершенно не подумав и не выяснив, а что же собственно ему за это будет. Раньше он таким не был, чтобы вот так — в омут с головой. Кю обреченно закусил губу, жалея, что сейчас рядом с ним не было Чонуна. Тогда он смог бы хотя бы рассказать ему, насколько он его ненавидит — до злых слез, до бешеного биения сердца, до дурацких сердечек в глазах и этих самых бабочек в животе. Чонуна хотелось придушить, а потом безутешно оплакивать его, прижавшись грудью к сырой земле на его могиле. Эта помешанность служила Чо плохую службу уже больше года, заставляя его совершать необдуманные, эмоциональные и по-детски дурацкие поступки. Все же в любви люди нещадно глупеют. Машина остановилась перед высокими кованными воротами. Только глянув на них, Кюхен понял, что ему конец. Если он будет не очень убедительным, то назад выедет только по частям. Ну вот, а Хи ведь давно говорил, чтобы он больше уделял внимание актерскому мастерству. Сейчас бы очень пригодилось. Шивон молча вышел из машины, как только они подъехали к парадному входу, и с осуждением глянул на Кю, который взирал на него со своего сиденья и всем своим видом показывал, что выковырять его из машины можно будет только мертвым…ну, или очень испуганным… Чхве не церемонясь, резко выдернул его и придал коленом ускорение в сторону входной двери. В полном молчании они зашли в дом и прошли по длинным коридорам, а после Шивон все так же молча остановился у одной из дверей, открыл ее, впихнул Чо в комнату и тут же закрыл дверь на ключ с той стороны. Кюхену хватило только одного взгляда, чтобы понять, кто сегодня будет лежать в черных пакетах.