Between two fires

В школу я сегодня не пошла. Не хочется видеть Игараши. Не собираюсь льстить ему своим присутствием. Но на работе появилась. Нельзя пропускать рабочие будни в «Сладкой горничной», а иначе я лишусь любимого дела. — О, Мисаки! Ты рано сегодня, — одарила меня улыбкой начальница, когда я подошла к своему шкафчику. — Что-то случилось? Меня изнасиловал сын миллиардера Игараши, и я от него забеременела. Не, все прекрасно, что вы! — Нет, с чего вы взяли? Все в порядке, — я улыбнулась ей в ответ и приступила к работе. Переодевшись в форму младшей сестренки, — сегодня в кафе день сестер — вышла в зал. Что-то посетителей не очень много… О, вот и Усуи. — Здравствуй, братик! — глянула я на него с теплом. — Привет, сестренка, — улыбнулся он мне. В такие моменты хочется петь и прыгать от счастья. Как же хорошо, что такой замечательный человек появился в моей жизни. — Что будешь кушать, братик? — спросила я и приготовилась записывать. — Братик желает зеленый чай, малиновый кекс и сестренку Мису. В животе встрепенулись бабочки. Лицо покраснело — я это почувствовала по вспыхнувшим щекам. — Зеленый чай и малиновый кекс, — проговорила я, записывая, — Сейчас принесу. — поклонившись, вышла. Спиной я чувствовала его ехидный взгляд. Зайдя за шторку, судорожно выдохнула, опершись на прохладную стену. Простояв так пару минут, я заглянула на кухню и отдала поварам листик с заказом. Сама, вновь выйдя к посетителям, увидела сидящих за столом Усуи троедурков. Они выжидательно на него уставились. Такуми же бродил пустыми, стеклянными глазами по кафе. Перехватив мой взгляд, глаза его потеплели, он жестом поманил меня к себе. — Вот, она, — обняв за талию, парень усадил меня к себе на колени. — Миса?! — у троицы отвисли челюсти. — А… Но ты же… А как же Тора?! — взревели они одновременно. При упоминании о последнем улыбка сползла с моего лица. Такуми нахмурился: — Можете не упоминать его имя при мне? — осведомился он холодно. — Миса — моя, ясно? Забудьте Игараши! — «Миса»? Она запрещает себя так называть! — взвился Иккун. — Верно. Только хозяин может назвать так свою горничную. Или младшенькую сестренку, — добавил он, с улыбкой взглянув на меня и обняв сильнее. — О-о-о! Как же так?! Мы хотели быть с Мисой! Жизнь несправедлива! — заскулили троедурки. Глядя на их расстроенные физиономии, я расплылась в улыбке во все 32. Тут я вспомнила о заказе. Вскочив с колен Усуи, я пулей рванула на кухню. Там на подносе стояла чашка с теплым облаком пара над собой и блюдечко с угощением. Переставив все это на свой особый рабочий поднос, — гораздо тяжелее остальных, — перехватив его левой рукой, я показалась из-за шторки. Троедурков уже и след простыл. Расставив перед Усуи его заказ, я оглядела помещение и, не приметив новых посетителей, скрылась за спасительной бледно-зеленой шторкой. Так, время. 20:13. Моя смена уже 13 минут, как закончилась. Переодевшись, я вышла через служебный вход. За дверью меня уже дожидался Усуи. — Теперь ты будешь со мной всегда рядом ходить? — с ехидцей осведомилась я, сделав ударение на слове «всегда». — Не шути с этим, Миса, — посерьезнел Усуи, сжав мою руку. — Скажи лучше, как ты себя чувствуешь? — Неплохо, — вымолвила я и добавила, вспомнив, как нежно и осторожно он обнимал меня в кафе. — Хотя, полчаса назад было лучше. Такуми мягко засмеялся. Было так приятно слушать его тихий смех. — Усуи. — М-м? Я положила руку на живот. — Может, мне сделать… аборт? Пока не поздно! Блондин остановился. Медленно подняв зеленую бездну глаз своих на меня, он потрясенно прошептал: — С ума сошла? — он схватил мою руку, — Нет… Не вздумай… Не смей! — уже тверже и громче говорил он, — Не смей, слышишь?! Сделав аборт, ты убьешь маленького человечка внутри тебя. Хочешь лишить жизни, не дав ее? На эти слова я не нашлась, что возразить и опустила глаза. — Не переживай! — обнял меня Такуми, — Это будет наш малыш. А, Миса? Мы выдадим его за своего. А если он будет похож на тебя, тогда вообще подозрений не возникнет. Ты согласна, Мисаки? — Конечно! Но… если Тора все же узнает? Что, если он заберет ребенка и меня вместе с ним силой? Даже если он заберет только малыша, то я умру от того, что соскучусь по нему. А если он заберет и малыша, и меня, то ты от тоски… — от осознания того, что Усуи когда-либо умрет, на глазах выступили слезы. — Он не узнает. А если даже и узнает, то не думаю, что заберет малыша. Он нуждается только в удовлетворении своих пошлых фантазий, — я почувствовала, как Такуми сжал кулаки за моей спиной. — До сих пор не могу смириться с тем, что он сделал с тобой! — Ты прав, — я обняла парня в ответ. — Он не возьмет на себя такую ответственность, как воспитание ребенка…

End POV Мисаки

Необыкновенной красоты закат догорал над просторами Токио. Темно-синее небо на востоке очень мягко и неуловимо переходило в фиолетовый. От фиолетового перетекал в насыщенный пурпурный. Из пурпурного превращался в кричащий бордовый, а из цвета крови становился рыжим-рыжим и разбивался у горизонта широкой волной, захлестнувшей половину неба.