Танцуй на битых стёклах и молчи

Когда он подъехал к родовому гнезду Томлинсонов, поместье уже купалось в теплых вечерних лучах. Не обращая внимания на приветствия удивленного дворецкого, Зейн всучил Николасу чемодан и направился прямо в библиотеку, откуда тихо, но отчетливо слышался голос хозяина. - Вряд ли я покину дом в ближайшие пару дней, поэтому ты вполне можешь отогнать автомобиль в ремонт и… Луи замолчал, едва завидев незваного гостя. Брови альфы стремительно поползли вверх, Томлинсон нахмурился и спросил так, будто не верил собственным глазам: - Зейн? Стоящий спиной к двери человек обернулся, и лицо шофера, в отличие от его милорда, озарила улыбка. - Лорд Малик, добрый день! Зейн сдержанно улыбнулся и, не отрывая глаз от Луи, прошел в центр просторной комнаты. Альфа, наконец, справился с собой и стер с лица удивленное выражение, заменив его дежурной улыбкой. - Рад тебя видеть! Но, по правде говоря, я думал, ты в Италии… Пейн, можешь идти. - Вернулся несколько дней назад, - Малик проводил взглядом быстро удалившегося шофера. - Я вызову слуг, пусть принесут кофе… - Не надо. Луи замер и снова опустился в кресло. Томлинсон едва заметно поежился под пронизывающим взглядом омеги. Неловкое молчание повило на несколько мгновений, прежде чем альфа его прервал. - Ты надолго к нам? - О, это зависит от того, когда вернется твой муж. - Только во вторник. Ты встретил Найла в Лондоне? - Да. Не заговорил, но успел хорошенько его рассмотреть. Натужная улыбка Томлинсона медленно сползала с его лица по мере того, как лилась ровная, бесстрастная речь Зейна. - Ты как-то изменился, - протянул Луи, окидывая омегу оценивающим взглядом. – Что-то не так? - Я видел Найла в клинике для омег. Луи явно удивился, но быстро справился с собой. - И в чем дело? - Вы пытаетесь завести ребенка. - Мы женаты… Есть закономерность, не находишь? - Даже не хочу искать, - бросил Зейн, чувствуя, как железное спокойствие, в состояние которого он вводил себя на протяжении последних нескольких часов, начинает распадаться. – Ребенку ты тоже будешь врать? - Врать? – Томлинсон умело изобразил недоумение. - Как ты врешь Найлу. - В чем же, по-твоему, я вру Найлу? Зейна затрясло. Спокойный тон Томлинсона раздражал. Сквозь маску, которую мгновенно нацепил Луи, практически не пробилось ни одной эмоции. Так странно, ведь Зейн ранее считал, что он один имеет целый арсенал личин, и при этом он так опрометчиво не замечал других героев маскарада. - Во всем, - голос омеги опасно зазвенел. – Я знаю, что у вас финансовые проблемы. Что твой отец шантажирует Роберта Хорана. Что женился ты не на омеге, а на мешке с деньгами. И теперь еще пытаешься во всем этом бардаке сделать ребенка, чтобы Найл окончательно был к тебе привязан. Что, будешь отрицать? Луи внимательно его слушал, сохраняя непоколебимое спокойствие. Не дождавшись от него никакой реакции, Зейн раздраженно зарычал и вскочил на ноги. - Проклятье, Луи! Скажи хоть что-нибудь! - Что ты хочешь услышать? - Что тебе стыдно! Что тот, кого я знаю всю жизнь, не бездушная сволочь, так жестоко обманывающая ни в чем не повинного человека! - Я этого не скажу. Луи медленно поднялся с места и подошел к омеге, положив руки ему на плечи. - Потому что ты, Зейн, несешь полный бред. От возмущения Малик подавился вдохом. - Что ты себе напридумывал? Каких-то монстров, берущих прекрасных принцев в плен? Зейн, очнись! Найл прекрасно знает, что его отец поддерживает нас материально. Под давлением его рук Зейн снова опустился на софу, не сводя с альфы округлившихся глаз. Что-то здесь не клеилось, но мечущийся разум омеги никак не мог уловить, что именно. - Слушай, я понимаю, что для тебя это непросто, – ласковый голос Томлинсона лился ровным потоком. – Видеть меня и Найла вместе. Я долго думал… Может, нам стоит прекратить общение? Для тебя это слишком тяжело, ты начинаешь думать, что наши семейные дела касаются и тебя тоже… Ладони Зейна сами собой сжались в кулаки, а внутри вскипела раскаленная ярость. Луи Томлинсон, ранее оберегавший его чувства, сейчас нагло на них спекулировал, пытаясь прикрыть собственные грешки. И, кто знает, может и раньше это была вовсе не забота, а попытка что-то спрятать? Собрав себя воедино, Зейн надел маску. Омега переменился в лице и нахально усмехнулся. - Нет, Луи, я вижу тебя насквозь. Ты не любишь его. Ты с ним только из-за выгоды… Томлинсон не ответил. Омега вновь встал и подошел к нему близко-близко, понижая и углубляя собственный голос. - Да, вы мило смотритесь вместе. И, если он не образумится и не сбежит от тебя, у вас будут такие же милые полу-ирландские дети… И ты будешь продолжать играть, трогательно держа его за руку до самой старости. Холодные глаза Луи наконец-то стали что-то выражать. Старый друг смотрел на него, как на что-то мелкое и омерзительное. Как на назойливую муху, жужжащую над самым ухом и отвлекающую от важных дел. Именно этот отрезвляющий взгляд, эта красноречивая неприязнь заставляли Зейна мчаться дальше. - Вот только между вами нет кое-чего очень важного. Нет искры. Нет страсти. Ты не хочешь его, это видно… Мне видно. Я-то знаю, какими становятся твои глаза, когда ты по-настоящему хочешь омегу… Может, ты зажигаешь эту искру с кем-то другим? Зейн бросил все силы на то, чтобы последний вопрос звучал равнодушно, и ему это почти удалось. У Луи дернулся глаз. - Я не изменяю Найлу, если ты об этом. - Может, не сейчас, но потом… - И потом я не собираюсь этого делать, - тон альфы обрел незнакомую жесткость. - Зейн, прекрати. Если ты все еще рассчитываешь на что-то… - Не во мне дело! – взвился Малик, стоило только зайти речи о его проклятых чувствах. – Дело в омеге, которого ты обманываешь! - Нет, черт возьми, дело в тебе! Ты вообразил, что я принадлежу тебе! Ты с самого начала пытался вывести Найла из себя, заявлялся без приглашения, что-то вынюхивал… - Ты сам виноват! - Хватит лезть! – заорал Луи, хватая омегу за плечи и хорошенько встряхивая. – Прекрати совать нос в мою жизнь! Я не люблю тебя и никогда не полюблю! Неужели твой хилый умишко не в состоянии этого понять? Ты растерял все мозги, пока прыгал с одного альфы на другого?! Руки действовали быстро – Зейн с размаху ударил альфу по щеке, затем по другой. Луи собрался только спустя четыре удара, отбив атаку. Прежде чем Зейн успел опомниться, Томлинсон крепко обхватил его голову ладонями, притягивая к себе. Луи целовал его – откровенно, жестко, напористо, вкладывая в поцелуй всю ненависть и толику желания. Ноги омеги начали его предавать – колени задрожали, пальцы рук впились в предплечья альфы. Зейна рвало на куски – он хотел податься вперед и обнять Луи, хотел его оттолкнуть и ударить еще раз, а потом еще и еще, а потом залечить эти удары поцелуями… Томлинсон применял запрещенный прием, и омегу это злило. Но губы Луи, одновременно знакомые и почти забытые, заставляли его терять так необходимую ясность разума. Томлинсон отпустил его спустя невероятно долгих полминуты, бесцеремонно оттолкнув от себя. Зейн изо всех сил старался удержаться прямо, но не выдержал и свалился в ближайшее кресло. Все тело колотило, как после бурного оргазма, вот только вместо удовольствия по нему гуляла тупая, ноющая боль. - Я ничего не почувствовал, - спокойно сказал Луи, у альфы даже не сбилось дыхание. – Пустота, ноль. Даже если бы мы сейчас трахались прямо на этом ковре, я бы все равно не чувствовал ничего. Я не любил тебя, не люблю и не полюблю. Я много раз тебе говорил об этом, но ты же не слушаешь! Хватит уже воображать что-то, Зейн! Я хотел мягче, но ты заставляешь меня делать все вот так. Может, теперь ты, наконец, поймешь… Прежде, чем Малик сумел что-то ответить, Луи потянул за шнур в углу комнаты, вызывая дворецкого. В библиотеку, судя по звуку шагов, вошел Николас, и Зейн тускло порадовался, что сидит спиной к дверям. - Распорядись, чтобы мистеру Малику подготовили спальню, где он всегда останавливается. С хлопковыми простынями, - в голосе альфы звучала добрая усмешка, словно это не он считанные секунды назад практически расстрелял омегу в упор своими речами. - И зачем это? – еле слышно спросил Зейн, не в силах вновь посмотреть на Томлинсона. - Я же не чудовище, что бы ты там обо мне ни думал. Не выгонять же тебя в ночь. Луи тяжело вздохнул и, к удивлению Зейна, вдруг присел на корточки прямо перед ним. - Послушай… Нужно переспать со всем этим, - прошептал Луи – тихо и доверительно, прямо как в детстве. – Если назавтра все будет так же плохо… - Будет. Сбросив с себя руки альфы, Зейн поднялся на неверные ноги и зашагал к выходу, затем – по лестнице вверх на второй этаж. Постепенно его шаг приобретал твердость, а голова прочищалась. Оказавшись в спальне, Малик рухнул на постель лицом вниз. Изнеможенный Зейн злился – и в большей степени на себя. Бывший друг был прав, Малик и вправду лез не в свое дело. Ему стоило просто пройти мимо Найла Хорана в клинике, оставив того позади. Но его желание вмешаться, добиться справедливости, помочь омеге, которым манипулировали альфы, сыграло с ним злую шутку. Жаркий июльский вечер можно было официально признать худшим в его жизни. Луи Томлинсон обыграл его по всем позициям и окончательно разбил. *** Вечером Зейн не мог уснуть – он ворочался в постели, словно матрас был набит не пухом, а колючей соломой. В сороковой раз перебирая все детали разговора, он ощутил резкий приступ тошноты. Отвращение к ситуации, к Луи, к самому себе затопило его с головой. Понимая, что ему необходимо отвлечься, Зейн выбрался из-под одеяла и выскользнул в темный коридор. Он знал все потайные ходы – скрывая свои «свидания», они с Луи изучили всю подноготную Бивер-Касла, Чатсуорт-Хауса и поместья Томлинсонов. И теперь Малик уверенно маневрировал по застенкам, через считанные минуты добравшись до нужного этажа и коридора. Он даже знал, где располагалась нужная ему спальня, закрепленная за определенным человеком – как-то раз Луи, в попытке спрятаться от зорких старших, затащил его именно сюда. О том, что они творили на узкой постели, Зейн старался не думать. Как и о том, что будет, если он ошибется в подсчетах. Сделав глубокий вдох, омега проскользнул в комнату и тихо прикрыл за собой дверь. Альфа, лежащий на узкой постели с книгой в руках встрепенулся и автоматически натянул одеяло до подбородка – вряд ли осознанно. Зейн почти рассмеялся, но сдержался, вместо этого наслаждаясь недоумением шофера и тем взглядом, каким альфа его награждал. - Ммм-милорд, - прозаикался бедолага. – Что вы… Как… Зейн приложил палец к губам, призывая его к молчанию. Альфа шумно сглотнул и отложил книгу. Малик медленно, вальяжно подошел к его постели и приглушил лампу, оставляя едва горящий огонек. Шофер во все глаза следил за ним, его пальцы нервно комкали одеяло. - Ты ведь знаешь, кто я, – тихо сказал Зейн, начиная расстегивать свою рубашку. Альфа сделал судорожный вдох, словно дышал впервые за много часов, и неуверенно ответил: - Лорд Малик. - Почему лорд? - снисходительно улыбнулся Зейн. - Но… Вы же… Внук герцога Брэннана, приближенного к королевской семье... - Да, верно, - омега избавился от рубашки и принялся за пояс своих штанов. – Но у меня нет титула. Поэтому я не лорд Малик, а мистер Малик. Впрочем, можем оставить официоз на сегодня. - Что вы делаете? – наконец, просил альфа, отпуская одеяло. Оно опало вниз, открывая взгляду крепкую волосатую грудь, и Зейн даже залюбовался. Шофер был отлично сложен, и омеге уже хотелось узнать, какие еще сюрпризы ожидают его под этим колючим на вид одеялом. - А на что это похоже? - Но так нельзя, - альфа замотал головой. – Вы… Вы друг лорда Луи... - Ох, то, о чем Луи не узнает, ему не повредит. Зейн выскользнул из брюк, оставаясь в одних кальсонах. Альфа изо всех сил старался не смотреть на него, но бой с самим собой быстро проиграл. Зейн откинул волосы и чуть отклонился назад, демонстрируя себя жадному взгляду. Шофер сжал пальцы поверх прикрывающего его пах одеяла – и эта реакция дала омеге необходимый толчок. Не теряя своей звериной ловкости и изящества, он забрался на постель и встал коленями по бокам от бедер альфы. - Как тебя зовут? - Пейн, мил… мистер Малик. - Это я знаю. А по имени? - Лиам. - Ты нервничаешь, Лиам, - прошептал Зейн, наклоняясь вперед – так близко, что сбивчивое дыхание альфы защекотало ему щеки. – У тебя есть любимый омега? - Нет. - А ты был когда-нибудь с омегой? - Да, милорд… Зейн даже не стал указывать на его ошибку. Он ласково погладил Лиама по голове, купаясь в горящем взгляде его карих глаз. Альфа смотрел на него с испугом, недоумением, но одновременно с желанием и восхищением. Зейна вновь затопило это пьянящее чувство власти. Его хотели. Он мог управлять этим альфой как сам того пожелает, невзирая на свою заведомо проигрышную позицию, в которую его поставила проклятая природа. - Ты знаешь, какие слухи обо мне ходят? Лиам опасливо кивнул. - Они правдивы. По большей части. Зейн замолчал на несколько мгновений, чувствуя горечь на языке от этих слов. Он взял альфу за руки, кладя одну его ладонь на свое бедро, а вторую – поверх груди. Пальцы с огрубевшими подушечками шершаво прошлись по его затвердевшим от прохлады спальни соскам. Омеге стоило усилий не застонать от этого – не просто от физических ощущений, а от осознания запретности этой ситуации. Он прижался губами ко лбу Лиама и жарко выдохнул: - Ты хочешь меня? Шофер, чьи ладони уже активно мяли его бедро и грудь, быстро кивнул, потом замотал головой, потом снова кивнул. - Я… да, я хочу вас, - тело Лиама забило дрожью, стоило ему озвучить это. – Но омегам же нельзя… - Можно. Нам все можно. Я даже не в течке, так что успокойся. Альфа густо покраснел от этих откровенных, резких слов. А Малик, помня, что ночь не бесконечна, положил настойчивые ладони поверх скрытого одеялом паха. - Ты раздет? - Нет… - Тогда раздевайся, - приказал Зейн, слезая с альфы. Лиам, в движениях которого все еще сквозила неуверенность вкупе с почему-то возбуждающей неуклюжестью, встал с кровати и, смешно переступая с ноги на ногу, стянул с себя белье. Руки шофера дернулись, было, к его паху в желании прикрыться, но остановились под взором темных глаз. Зейн, закусив губу, оглядывал свой сегодняшний трофей. Лиам был однозначно щедро одарен природой, его член подергивался и твердел лишь от одного обмена взглядами. Омега лег, опираясь на локти, и вытянул ногу, которую за пятку тут же подхватил стоящий альфа. - Снимай. Лиам послушно потянул за штанины и спустя считанные секунды избавил Зейна от кальсон. Глаза альфы свершили путешествие от ступни омеги до его бедер. Когда его взгляд был готов нырнуть в «запретную» зону, Зейн отнял у шофера свою конечность. Он медленно, чувственно развел ноги, подставляясь под жаркий взгляд. Дыхание альфы сбилось, он приоткрыл рот и, словно загипнотизированный, опустился на колени перед кроватью, зарываясь лицом меж ног омеги. Влажный рот прижался к горячей коже, и Зейн охнул оттого, сколь сильными и жадными были поцелуи, оставляемые альфой на внутренней поверхности его бедер. Лиам набросился на него так, будто голодал месяц, а теперь добрался до ломящегося от снеди стола. Впрочем, его «голодовка» могла длиться и куда дольше, но развивать мысль Зейн не стал. Губы Лиама уже покрывали поцелуями его член, альфа – то ли осознанно, то ли инстинктивно, - приподнимал его бедра вверх, спускаясь все ниже и ниже. Зейн сам оттолкнул его, тут же встретив почти испуганный взгляд. Омега лишь усмехнулся и, снова поцеловав альфу в лоб, перевернулся на живот, призывно разводя ноги. Альфа за его спиной издал отчаянный стон и спустя мгновение припал губами к влажному входу в тело омеги. Зейн, чтобы, не приведи бог, не разбудить полдома, схватил подушку и зарылся в нее лицом. Его тело и разум воспламенялись с молниеносной скоростью. Было ясно, что у Лиама практически отсутствовал опыт, но этот альфа брал лишь энтузиазмом и силой. Его язык был ловким и настойчивым, а пальцы так вцепились в ягодицы омеги, что наверняка назавтра спровоцируют появление синяков. Когда шофер с неприличным «чмоком» оторвался от него, чтобы глотнуть воздуха, Зейн приподнялся на трясущихся руках и вновь сел к нему лицом. - И где ты об этом узнал? Альфа облизнулся. Вряд ли этот жест был намеренным и вообще осознанным, но Малик снова еле сдержался, чтобы не застонать от такой непристойности. - Тот омега, с кем я был… Ему это нравилось. - Кто он? Расскажи мне. Лиам замялся. Малик, пользуясь паузой, обнял альфу за плечи и потянул на себя. Шофер с готовностью вдавил его в матрас, устраиваясь меж раскинутых ног. Но Зейн остановил его, ведь омеге все еще было любопытно. - Расскажи. И только после этого ты сможешь меня взять. Стоящий колом член альфы терся о его бедро. Зейн сам уже балансировал на грани боли, но то моральное удовольствие, что он испытывал от ощущения власти, перебивало физические желания. - Омега из моей родной деревни, - зачастил Лиам. – Мы знали друг друга с детства, были друг у друга первыми… Но обо всем узнали родители. Ему нашли мужа, а я уехал… - Вот как, - тихо отозвался Зейн, пальцами поглаживая затылок альфы. Лиам прикрыл глаза, млея от его прикосновений, и пробормотал, будто в пьяном бреду: - Он… Он и в подметки вам не годится… Вы… Ох! Альфа вскрикнул, когда омега несильно, но ощутимо ударил его по щеке. Лиам недоуменно заморгал, а Зейн, ткнув пальцем ему в лицо, четко проговорил: - Никогда, слышишь? Никогда не говори плохо об омегах, которые так тебе доверились! Ты понял? Лиам медленно кивнул, с опаской поглядывая на аристократа под собой. Зейн же, уняв начавший клокотать внутри гнев, вновь натянул на себя маску соблазнителя. - Ну, что же ты ждешь? – спросил они низким, чувственным голосом. – Ты рассказал. А теперь бери. *** В теле, вопреки ожиданиям, поселилась не приятная тяжесть и усталость, а необыкновенная легкость. Выскользнув из объятий моментально заснувшего после оргазма альфы, Зейн быстро оделся и покинул комнату шофера, по застенкам спускаясь вниз. Завидев на другом конце коридора дверь в свою спальню, Зейн замешкался на мгновение, а затем, ничего не смущаясь, пошел по главной лестнице вниз. Горло жгло нестерпимое желание выпить, даже напиться, чтобы не успеть вспомнить все события этого дня, уснуть в блаженном неведении. Все еще ощущая на себе прикосновения сильных рук альфы, Зейн расплылся в улыбке и вошел в библиотеку, даже не успев заметить, что здесь тускло горела лампа. Реальность ударила жестко – в следующий момент он оказался под пылающим неприязнью взглядом светлых глаз. Найл Хоран сидел в библиотеке с книгой в руках и неотрывно смотрел на ворвавшегося омегу. Еле справившись с удивлением и просящимся наружу возгласом, Зейн натянул широкую улыбку и псевдо-бодро воскликнул: - Найл! Не знал, что ты вернулся! Давно? Глаза Хорана медленно заскользили по всей его наружности. Зейну стоило усилий не начать поправлять наспех натянутую одежду. Еще минуту назад омеге было плевать, увидит ли его кто-нибудь в подобном виде, но с этим человеком все ощущалось иначе. Держась в образе, Малик спокойно подошел к бару, умудрился налить себе коньяк без бряцанья бокала и с отрепетированной годами изящной небрежностью упал в кресло, скрестив ноги. Нельзя было показывать Хорану свое смущение. Продемонстрировать слабости и второму Томлинсону в один день – этого он позволить себе не мог. - Где-то с час назад, - наконец, удостоил его ответом Хоран. – После тряски в поезде не могу уснуть. - Я вот не люблю поезда… - Ты давно здесь? - Приехал в середине дня. Захотелось увидеть Луи, - и Зейн даже не соврал. - А почему не спишь? - Как раз собирался идти к себе. Но вдруг понял, что без пары глотков коньяка не усну. Повисло густое молчание, прерываемое лишь постукиванием ногтей по стенкам бокалов. Сидя напротив, двое омег смотрели куда угодно, но не друг на друга. Зейну могло показаться, но Хоран явно еле сдерживался, чтобы не начать кричать на него. Похоже, даже целых два месяца не приглушили нетерпимого отношения Найла к бывшему любовнику своего мужа… Зато Хоран делал успехи, осваивая приемы аристократии, - он хорошо прятал истинные эмоции и заводил непринужденную светскую беседу. - Как там Флоренция? - Великолепна, как и всегда, - чересчур быстро ответил Зейн, поднимая глаза. Он внимательно прислушивался к себе. Блаженное забытье рассеивалось, возвращались все воспоминания и чувства. Но среди них не было прежней ненависти и даже неприязни к Найлу Хорану. Поэтому, помедлив, Зейн решил сделать шаг навстречу омеге, ради которого сегодня пережил ужасные минуты. - Слушай, я помню, что ты сказал мне перед отъездом. О том, что не хочешь меня здесь видеть. Но я… - Все в порядке, - быстро перебил его Хоран. – Глупо было рассчитывать, что Луи не пустит тебя на порог. - Да, наверное, - Зейн коряво усмехнулся. Зыбкий пан завести хоть сколько-то дружескую беседу быстро разбился о холодность собеседника. - Я пойду. Спокойной ночи. Сохраняя остатки достоинства, Малик ровным шагом вышел из библиотеки. Но в итоге не выдержал и бросился по лестнице вверх, споткнувшись на последних ступенях. Ладони утонули в ворсе ковровой дорожки, а в подвернутую правую лодыжку будто резко вошла гигантская игла. Малик поднялся на ноги и доковылял до отведенной ему комнаты, как можно тише прикрыв за собой дверь. Голова пылала жаром – от стыда, от злости, от ненависти и жалости к себе. И к этому всему теперь добавилась еще и физическая боль. *** Утро было недобрым, пусть по накалу страстей и уступающим вчерашним вечерним часам. За ночь нога распухла и разболелась, но Малик, упорно отказываясь от чужой помощи, все-таки спустился к завтраку, который оказался весьма неловким. Слушая из-за газеты разговор четы Томлинсонов, Зейн сделал интересный вывод – Найл не сказал мужу об истинной причине своего визита в столицу. Ирландец быстро ретировался, сославшись на усталость, но его раздражение вкупе с удрученностью не остались незамеченными. Оказавшись наедине со спокойно поедающим овсянку Луи, Зейн напрягся. Больше всего ему хотелось выскочить из-за стола, дать Луи прощальную пощечину и гордо удалиться из поместья и жизни Томлинсонов. Останавливало Малика лишь то, что вывернутая лодыжка мерзко ныла, и он не был уверен в своих силах. А падать под ноги растоптавшему его альфе очень уж не хотелось. - Мы поговорим? – спросил Луи, когда лакеи забрали грязную посуду. - О чем же? - Мы много вчера наговорили друг другу. Понимаю, что наша дружба уже вряд ли восстановится, но, все-таки, мы сидим в одной лодке… Надо как-то разрешить вопрос, нам не удастся вечно избегать друг друга на таком небольшом острове. «Об этом можешь не волноваться», - раздраженно подумал Малик, и мысль о скором отъезде скрасила это тусклое утро. - Не хочу слушать очередную порцию вранья, - произнес Зейн вслух и рискнул-таки подняться на ноги. Чтобы не упасть, пришлось ухватиться за край стола. Луи вскочил и поддержал его под локоть. Захотелось тут же сбросить с себя его руки, но в столовую вернулся Николас, а демонстрировать свое отвращение к хозяину дома в присутствии дворецкого показалось омеге лишним. - Что с тобой? – Луи нахмурился. - Ногу повернул вчера. Наступать больно. - Николас, вызови врача из Окема. - Не надо, - отбился Малик. – Лучше отвезите меня на вокзал. - Пейн рано утром отогнал автомобиль на ремонт в Колби, сэр, - объявил дворецкий. – Есть второй, но больше из слуг никто не умеет водить. Зейну показалось, что где-то на фоне лязгнул капкан. - Я могу тебя отвезти, - предложил Луи, не ослабляя хватки на его локте. Малик с вызовом посмотрел прямо альфе в глаза. Перспектива провести лишний день под крышей поместья, не встречая Луи, была гораздо заманчивее, чем остаться с ним наедине хотя бы на час. Вызванный камердинер помог Зейну добраться до спальни, он же пообещал, что будет навещать его каждый час, дабы удостовериться, нужно ли что-нибудь мистеру Малику. Когда за Стайлсом закрылась дверь, Зейн с обреченным стоном рухнул на подушки. Поместье казалось ему террариумом, где кишели гремучие змеи, и от каждой исходила опасность. Он утешал себя тем, что боль в ноге постепенно утихала, да и шофер должен был вернуться уже завтра утром. И тогда Зейн сможет уехать отсюда, больше не оборачиваясь назад. *** Он провел весь день, практически не выходя из спальни. Камердинер дважды приносил ему еду и книги из библиотеки, при этом перепутав романы братьев Бронте, однако Зейн не стал указывать на его ошибку. Омега вышел из комнаты лишь вечером, чтобы пройтись по коридору и проверить, как «работает» поврежденная нога. Но красноречивые стоны, доносящиеся из хозяйской спальни, быстро загнали его обратно. Впрочем, Малик услышал достаточно, чтобы удивиться. Он-то считал, что Найл Хоран – неумелая, холодная рыба, но, судя по звукам, в постели у этих двоих было очень жарко. Успешно подавив все эмоции, Малик через строчку прочел несколько страниц из принесенной Стайлсом книги, прежде чем забыться неспокойным сном. Утро его третьего подряд дня в поместье Томлинсонов началось с разочарования – лодыжка вновь опухла, и подняться с постели Зейн смог только с помощью камердинера. Стайлс, видя его мучения, пообещал все-таки отправить кого-нибудь из слуг в Окем за врачом. Зейн не стал спорить, хотя больше, чем врача, хотел увидеть подъезжающий к дверям поместья автомобиль с Лиамом Пейном за рулем, чтобы его наконец-то увезли отсюда. Малик так напряженно глядел в окно, что в итоге дождался – но не желаемого. Луи Томлинсон сел во второй автомобиль и самостоятельно уехал в неизвестном направлении. Почему-то знание того, что этот альфа больше не находится под одной с ним крышей, принесло Зейну своего рода успокоение. Ощущая легкость в голове и всем теле, Малик вальяжно развалился на кровати, купаясь в полуденных лучах, и взялся за свою потрепанную книгу Стоупса. «…Вопрос контрацепции остается одним из самых актуальных, когда речь заходит о сексуальных отношениях между альфами и омегами. К сожалению, на сегодня существует не так много способов предотвращения нежелательной беременности. Однако как для замужних, так и для одиноких омег, а также для альф, важно быть просвещенными в этом вопросе… …На сегодня наиболее действенным и, самое главное, безопасным для омег методом контрацепции является противозачаточный «колпачок» - барьерное средство, создающее механическую преграду и призванное не допустить проникновения активных сперматозоидов в полость матки. «Колпачок» надевается на поверхность шейки матки и как бы «присасывается» к ней благодаря своей анатомической форме. Подобные товары доступны в большинстве аптек, и омегам, заботящимся о своем здоровье, не стоит испытывать неловкость, приобретая контрацептивы… …Также распространенным способом контрацепции является прерванный половой акт. Заключается он в том, что во время течки омеги пара не завершает половой акт предусмотренным природой образом. Альфа извлекает пенис из омеги до появления узла – соответственно, не происходит вязки и семяизвержения внутри тела омеги. И хотя подобные эксперименты считаются успешными из-за действенности метода в части предотвращения беременности, они фатальным образом влияют на здоровье омег. Долгое время это влияние не изучалось врачами, однако специалисты обратили внимание на то, что в последние тридцать лет, вместе с увеличением числа сексуально активных неженатых пар, практикующих данный метод контрацепции, увеличилось и число омег, страдающих от болезней репродуктивной системы. Врачи связывают это явление как с гормональными аспектами, так и с психосоматическими… …Для тела омеги во время течки нет ничего желаннее, чем почувствовать узел альфы внутри. В данный период желания тела главенствуют над желаниями разума. Не получив необходимой вязки, организм омеги «бунтует», и сам омега может быть не в состоянии этот процесс контролировать… …Во время полового акта, свершаемого в период течки, тело омеги уже настроено на логическое завершение в виде вязки и принятия спермы партнера. Отсутствие этого завершения воспринимается организмом как своеобразный обман. При этом полное отсутствие секса в период течки куда менее вредоносно, нежели прерывание полового акта. «Обманутый» организм может по-разному воспринять данные действия альфы, но наиболее частные побочные эффекты – это: гормональные сбои, нерегулярные и болезненные течки, в некоторых случаях – бесплодие… …Врачи до сих пор спорят о верности данной теории, но статистика говорит о том, что…» Зейн не перевернул страницу, прислушавшись к уверенным шагам в коридоре. Малик еле успел сесть на кровати, когда в его комнату без стука, по-хозяйски вошел Найл Хоран. Ирландец тяжелым взглядом оглядел вытянутого на постели омегу с головы до пят. Он не произнес ни слова, поэтому Зейн, занавесившись ухмылкой, сам завязал диалог: - Мне уже лучше, спасибо. - Я надеялся, что ты уехал. Но потом мне доложили, что мистер Малик остался из-за поврежденной ноги, - тон Хорана был ледяным, а его глаза замерли на лодыжке нежеланного гостя. - Я бы удалился, если бы ваш шофер не отбыл в Колби, - Зейну не хотелось оправдываться, но почему-то его голос звучал именно так. Найл не ответил, продолжая смотреть на его ногу. Пальцы омеги дрогнули, словно он изо всех сил боролся с желанием схватиться и вывернуть и без того больную лодыжку. Зейн сел повыше, но все равно не находился со стоящим «соперником» на одном уровне. - Слушай, я знаю, что мое присутствие здесь тебе против шерсти. Но, поверь, я и сам не жажду… - Замолчи. Зейн в изумлении уставился на того, кого еще недавно считал слабым и аморфным. От Найла Хорана исходила мощная волна уверенности, невесть как приобретенная всего-то за сутки. - Ты уедешь отсюда, как только вернется шофер. Я не желаю тебя здесь видеть – и это окончательное решение. Зейн прикусил язык, чтобы не сказать чего лишнего. Желание покинуть поместье Томлинсонов распирало его, но обвинительный тон Хорана пробуждал чувство протеста. Покинуть дом по собственной воле Зейн был готов, но быть изгнанным? Его бунтарский дух отказывался это терпеть. Но, все же, Малик справился с собой. Стоило пережить минутное унижение ради свободы. А освобождение от Луи Томлисона было трудной, многоступенчатой задачей. - Я тебя понял. Искренне надеюсь, что это наша последняя встреча. Хоран коротко кивнул и собрался уходить, но замешкался, прожигая Зейна взглядом. Наконец, омега не выдержал и прошипел: - Скажи, тебе вообще знаком стыд? - Не то, чтобы очень, но я слышал об этом… - Я все знаю. Зейн усмехнулся: - Да ладно? Невозможно все знать… Найл его шутку не оценил, впрочем, это было не в новинку. - Я знаю, что ты делал в ночь, когда я вернулся из Лондона. Перед нашей встречей в библиотеке. - И что? – с вызовом спросил Зейн, занимая боевую позицию. - Ты меня осуждаешь? Найл почти захлебнулся возмущением. Это было так знакомо – наблюдать омег, негодующих при виде сексуально раскрепощенных «собратьев». Зейн настолько привык к этим взглядам и шепоткам за многие годы, что практически на них не реагировал. Но Найл Хоран, стыдящий его, взрослого человека, за свободный выбор, заставлял бешенство закипать внутри. Не дожидаясь ответа, Зейн поднялся на неверные ноги и, сцепив зубы, приблизился к замершему с выражением ярости на лице ирландцу. - Что, тебя это бесит? – со смешком спросил Малик, сузив глаза. – Что какие-то омеги живут полной жизнью, берут что хотят? А такие, как ты, получают только мужний член раз в месяц. На лице Хорана отразилась самая настоящая ненависть. - Не смей приближаться к Луи. Такая шваль, как ты… Ирландец не закончил свою мысль. Зейн с размаху ударил его по щеке, а пока омега не опомнился, схватил его за грудки и притянул ошарашенного Найла к себе близко-близко. Противник быстро пришел в себя и уже сжал пальцы на его запястьях, но Малик не отпускал. Внутри бурлило все, о чем он молчал, и сил сдерживать себя больше не было. - Я любил его еще до того, как ты впервые на альфу посмотрел, - тихо прошипел Зейн, чувствуя чужое тяжелое дыхание на лице. – Он должен был выбрать меня, ты понимаешь?! Но вместо этого он где-то нашел тебя, сделал своим мужем и привез сюда… Сюда, где мы… Договорить Зейн не успел. Ирландец изловчился и влепил ему мощнейшую пощечину. Больная нога подвернулась, Зейн почти рухнул на пол, но удержался за край постели. Хоран возвышался над ним, тяжело дыша, и явно был готов к активным боевым действиям. - Ты просто чертова шлюха, прыгающая из одной постели в другую! И если ты считаешь, что можешь безнаказанно забраться в кровать моего законного мужа, то у меня для тебя… Ох! Зейн, собрав волю в кулак, изо всех сил пнул стоящего соперника по лодыжке. Хоран упал на одно колено, и Малик, схватив его за волосы, прижал омегу щекой к кровати. В следующую секунду ему в шею впились ногти. Рычащие омеги выпрямились, стоя на коленях и не отпуская друг друга. Между ними повисло облако дичайшей ярости, казалось, еще чуть-чуть – и в спальне замелькают молнии. - Ни одна тварь не смеет меня стыдить, - прохрипел Зейн, чувствуя, как в шею все сильнее впиваются пальцы. – И уж тем более ты! - Ты был с Луи! И не смей отрицать! - Ты с ума сошел?! - Я видел вас той ночью! Слова ирландца ударили его, словно молотом по голове. Зейн молча воззрился на разъяренного соперника, не понимая, что вообще происходит. Поддаваясь зову разума, Малик отпустил волосы Найла, а тот, помедлив, убрал руку с его шеи. Видимо, растерянность Зейна возымела на него какой-то эффект. Притихшие омеги поднялись на ноги, все еще тяжело дыша. - Ты решил, что я трахался с Луи? – поразительно спокойно спросил Малик. - Хватить строить из себя идиота! - Я был не с ним. - Хватит! – Хорана вновь мелко затрясло. – Я помню, в каком виде ты зашел в библиотеку! - Я провел этот вечер с чертовым шофером! Можешь сам у него спросить, когда он вернется! Найл замер, неверяще смотря на омегу напротив. - С шофером? - Да! Ох, и хватит строить такую шокированную мину! Я и так знаю, какой ты ханжа, без лишних напоминаний… Зейну хотелось сказать еще много всего, но он замолк, внимательно глянув на противника. С лица Найла схлынули все краски, омега замер на месте и смотрел на Малика так, будто впервые его видел. Несколько невероятно долгих мгновений прошли в густом молчании. - Ты врешь, - наконец, неуверенно сказал Хоран. Малик безразлично пожал плечом. - Как угодно. Мне твое доверие не нужно. - Ты был с Луи, - Найл продолжал гнуть свою линию. – Я видел его той ночью с омегой… Вы… Хоран замолк, запустив пальцы в волосы. А Зейн неотрывно смотрел на профиль того, кого еще минуту назад хотел размазать по стенке. Смысл слов Хорана медленно начал до него доходить… Формирование связанных мыслей прервал короткий стук в дверь. В спальню вошел камердинер, не подозревающий о тех страстях, что здесь царили. - Простите, если помешал, мистер Малик, но я хотел спросить, что вы предпочитаете на обед? Повар сегодня приготовил много… - Сомневаюсь, что мне кусок с горло полезет, - резко перебил его Зейн, тут же, впрочем, пожалев о своей вспыльчивости. Этот мальчик не был виноват в том, что его хозяин – неуравновешенный истерик, нападающий на людей и доводящий их до белого каления. Стайлс недоуменно перевел взгляд с одного раскрасневшегося омеги на другого, после чего коротко поклонился и ретировался. Зейн снова развернулся к Хорану. - Ты объяснишь, что происходит? Без истерик? Тот промолчал. Омега уставился мимо него – его взгляд впился в одну точку, глаза будто заволокло дымом. Найл медленно шевелил губами, словно перебирал в голове воспоминания, и по тому, как менялось выражение его лица, он, похоже, складывал в единую картину куски какой-то мозаики. - Проклятье, нет, нет, - вдруг простонал Хоран и медленно «стек» вниз, садясь на постель. Омега спрятал лицо в ладонях и принялся что-то тихо бормотать, а Зейн, нависнув над ним, не понимал, что должен делать. - Это был он, - тихо прошептал Найл. - Поверить не могу... Это был он... Зейн оглянулся на закрытую дверь. - Камердинер? О чем ты? - Я не видел лица, понимаешь? Я не видел лица! Я встретил тебя и решил, что это ты, но я же не видел лица! Понимая, что Хоран сейчас впадет в истерику, Зейн, не медля, отвесил ему очередную пощечину. Омега замолк и тихо выдохнул, прикрыв глаза. - Спасибо. - Объясни мне нормально, что происходит? - Я идиот, - прошептал Найл, не поднимая взгляда. – Они одновременно уезжали… И я никогда не видел их вместе… Но как же…? Зейн еще раз обернулся на дверь, будто камердинер все еще стоял там. Внутри зарождалось болезненное любопытство. Поэтому, присев рядом с Хораном на постели, он почти дружески потрепал омегу по плечу и осторожно попросил начать с начала. *** Закончив свой рассказ, Найл вскинул на него растерянный, просящий взгляд. Сам Зейн жевал губу и молчал, не зная, что сказать. То, что Найл незамедлительно связал его с адюльтером, не стало для Зейна сюрпризом. События памятного дня и ночи сложились в удивительную цепь совпадений. Что его поразило на самом деле – это то, с какой тщательностью лучший друг скрывал столь существенную часть своей жизни, как роман со слугой. И с каким лицемерием он подсунул своего любовника в услужение собственному мужу. Было от чего схватиться за голову. Но Зейн старался держать себя в руках, чтобы остаться единственным здравомыслящим человеком в этой комнате. - Я был неправ насчет тебя, - Найл запнулся и судорожно вздохнул. – Но все эти сплетни, они просто засели у меня в голове… - Не так уж и неправ, - пробормотал Зейн, припомнив вечер накануне свадьбы и свое адресованное жениху предложение. Омеги замолчали, думая каждый о своем. И чем глубже Зейн погружался в этот омут, тем сильнее раздражался. Луи обманывал Найла полтора года, но, похоже, Зейна он обманывал гораздо дольше. - Он был моим первым альфой, - неожиданно громко сказал Малик, чувствуя, как внутри начинает ворочаться разгорающееся пламя. – Мы почти два года были любовниками. А друзьями – так и всю жизнь! А теперь я узнаю, что, оказывается, у него есть и другая, какая-то тайная жизнь, постыдная… Что, выходит, я тут не единственная шлюха, хотя только это и слышу! Зарычав, Зейн вскочил и смахнул с комода декоративную скульптуру, а после от всей души пнул кресло больной ногой. Омега взвыл от боли и прислонился к стене. Непонятно только было, что сильнее – боль физическая или душевная. В голове проносились сотни вопросов без ответа, сотни вариантов того, что могло связать будущего графа и простого слугу… И наверняка среди них был хотя бы один верный. - И как теперь быть? – рассеяно спросил Найл, не обращая внимания на хмурящегося Малика. Зейн сверлил взглядом его макушку. Похоже, Хоран совсем потерялся, хотя еще какой-то час назад был полон решимости. - Надо выяснить, что связывает этих двоих. Ты уверен, что это камердинер? - Больше некому… Я же говорю, эти одновременные отъезды… И он появился у меня в комнате в ту ночь, якобы застелить постель, но он просто отводил от себя подозрение! - И что ты сделаешь? – с горьким смешком поинтересовался Зейн. Найл не ответил, но, судя по его обычно спокойным, а сейчас – бешеным глазам, ответ был ясен. Он был готов свернуть Стайлсу шею. На короткий миг Малику захотелось лишь придать Найлу ускорения и молча наблюдать за его действиями. Но вместе с поутихшим гневом внутри теперь ворочалось и любопытство. Кто вообще он был – этот Стайлс? - Тебе нельзя идти к нему, - решил Зейн. - Это еще почему? - Уж извини, но ты не внушаешь необходимого сейчас страха. Он врал тебе полгода и запросто соврет сейчас. Хоран шумно выдохнул, пальцы омеги сжались на его коленях. Если лишь одна мысль о камердинере заставляла его звереть, Зейн представлял, что будет, если оставить этих двоих наедине. Мысль, конечно, была заманчивой. Но Зейну хотелось разговорить слугу, прежде чем того настигнет расправа. - Я сам поговорю с ним. - Ты? – Хоран недоверчиво нахмурился. - У меня не меньше причин хотеть узнать правду, чем у тебя. На лице Найла снова отразилась привычная неприязнь, точнее, ее слабая тень. Они не были друзьями или приятелями, они вообще не питали друг к другу и капли теплых чувств. Но обманутые омеги, волею случая оказавшиеся по одну сторону баррикад, сейчас должны были держаться вместе. Видимо, эти же размышления, метавшиеся в голове Зейна, посетили и Хорана, потому что тот, помедлив, согласно кивнул. Пообещав в подробностях пересказать ему все, что услышит, Малик, не обращая внимания на боль, поковылял к задней лестнице, ведущей к расположенной на нижнем этаже кухне. Ему по душе было собственное решение. Ведь если камердинер окажется достоин свернутой шеи, Зейн Малик справится с этим гораздо лучше, чем Найл Хоран. Спуск по крутой лестнице дался непросто, но внук герцога Брэннана умел держать лицо, как никто другой. На кухню, где суетился знакомый еще со времен посещений Бивер-Касла повар и его помощники, Малик зашел с поистине царственным видом, как учил дед. - Мистер Малик! – воскликнул повар Джеймс, с удивлением смотря на оглядывающегося по сторонам Зейна. – Чем мы обязаны вашему визиту? - Я ищу Стайлса. Не подскажете, где он? - Зачем он вам? – с любопытством воскликнул один из совсем юных слуг. Джеймс шикнул на него, но и на лице повара отразилось неуместное любопытство. Зейн одарил их ледяной улыбкой, отрепетированной годами. Эффект был незамедлительным – слуги стушевались, мигом вспомнив, кто перед ними. - Он чистит обувь, - доложил повар. – Вторая дверь вот по тому коридору, слева. Зейн сухо кивнул и вышел из кухни, оказавшись в запутанных коридорах служебных помещений. Стайлс и вправду нашелся за указанной дверью – он начищал ботинки Найла, закусив язык от усердия. Вскинув взгляд на вошедшего, омега встрепенулся и вскочил, склоняя голову в приветствии. - Мистер Малик, почему вы спустились? Ваша нога… - Ничего, не отвалится, - усмехнулся Зейн, закрывая за собой дверь. Стайлс часто заморгал, явно не понимая, чем обязан этому визиту. - Я пришел тебя предупредить. - О чем, сэр? Зейн помедлил, упиваясь ощущением власти. Может, камердинер не показывал этого, но наверняка внутри у него все леденело. - Сейчас там, наверху, лорд Найл узнал твой самый большой секрет. Стайлс еле заметно побледнел, но в лице почти не изменился. - Секрет, сэр? Зейн приблизился к слуге, который был его выше почти на полголовы. Ранее при встречах с ним он не утруждался рассматриванием камердинера, но теперь не мог не оглядеть его всего. Стайлс был красив – с зелеными глазами, интересными чертами лица, выбивающимися из прически кудрями. Он выглядел идеальным омегой – миловидным, кротким, покорным… - У тебя же точно есть секреты. Как минимум один, но очень важный. - Я не понимаю, о чем… - Хватит мычать! – рявкнул Зейн, пристукнув кулаком по столу. Слуга дрогнул и опустил лицо. - Ты, умница, залез в постель своего хозяина, когда его муж был в отъезде. Найл видел вас. Будешь отрицать? Стайлс вскинул на него свои огромные, округлившиеся глаза. Слуга шумно сглотнул и отступил на шаг назад, будто надеялся просочиться сквозь стену за своей спиной. - И если ты не хочешь, чтобы тебя прикончили, как только ты попадешься Найлу под руку, советую сначала поговорить со мной. И быть предельно откровенным. - Я… Сэр, я не знаю, о чем вы говорите… - Ох, прекрати, - Зейн закатил глаза. – Это Луи великолепный лгун. Но ты! Может, Хорана ты и смог облапошить, но со мной этот фокус не пройдет. Камердинер шарил взглядом по каморке для обуви, явно ища пути отхода, но бежать было некуда – стены, полки и воинственно настроенный Зейн Малик занимали все узкое пространство. Зейн неотрывно смотрел на зеленоглазого омегу. Обманщика нужно было дожать и сломать, и у Малика был в руках нужный инструмент. - Найл был так добр к тебе. Какой еще лорд снизойдет до дружбы с неграмотным деревенщиной? И вот, чем ты ему отплатил за доброту. Двуличием и обманом. Изо рта камердинера вырвался сдавленный всхлип. Омегу затрясло, но он быстро справился с минутной слабостью, надевая маску. И Зейн невольно задумался, как часто этот юноша натягивал на себя личины, раз был почти что мастером. - Я не хотел этого… - Судя по рассказу Найла, ты весьма охотно подставлялся женатому альфе, так что… Слуга зажмурился и спрятал лицо в ладонях, мелко дрожа, но не издавая ни звука. Зейн еще несколько мгновений разглядывал камердинера, а потом тяжело вздохнул. - Где твоя комната? Наверху? Слуга кивнул. - Идем туда. Поговорим, где нас не потревожат. Стайлс убрал руки от лица. Камеринер выровнял дыхание и из каморки вышел уже полностью собранным. Слуги на кухне проводили их обоих недоуменными взглядами, но Зейна больше заботило не их внимание, а предстоящий подъем на верхний этаж, под самую крышу, где спали слуги. Пару раз пришлось останавливаться, Стайлс молчаливо предлагал помощь, но Малик упорно справлялся сам. Спальня камердинера оказалась небольшой комнатой, мало чем отличавшейся от стандартных одиночных спален для слуг. Небольшой комод для вещей, узкая кровать, стол и стул. Зейн оглядел унылый «пейзаж». Ярким пятном здесь были только лежащие на столе учебники, по которым дети учились читать в первый год в школе. Стайлс, не дожидаясь разрешения, тяжело сел на постель, сжавшись в несчастный комок. Но Малик совсем не желал растрачивать свои резервы на жалость. - Как твое имя? - Гарри, сэр. - Ну давай, Гарри, - радушно сказал Зейн, опускаясь на колченогий стул и устраиваясь поудобнее. – Теперь расскажи мне все.

Конец второй части. Продолжение следует…