Попытайся вспомнить всё...

Небо нежно-голубого цвета; ласточки, словно толпа озорных детишек шмыгала туда-сюда между ветками; прохладная вода приятно щекочет стопы ног… — Корн, смотри! Этот камушек похож на гамбургер. И этот. И ещё один. — маленькая девочка с короткими хвостиками чёрных волос перебирала камушки на берегу реки. — Это, наверное, королевство гамбургеров. — Кёко-чан, а это? — мальчик с золотистыми волосами и изумрудными глазами держал в руках большой плоский камень. — Ваше Величество — Король Гамбургеров — рада Вас видеть в добром здравии! — девочка аккуратно взяла пальчиками подол юбки и поклонилась, словно придворная дама приветствует короля. Когда же девочка выпрямилась, то её глаза медового цвета блестели от счастья и веселья. Неожиданно небо затянулось облаками и ласточки уже не резвились, да и прохладная вода речки раздражала и не была так приятна. — Кёко-чан, извини, но мне нужно вернуться. — Корн, не уходи! Не оставляй меня одну! — маленькая девочка держала за край рубашки мальчика и плакала. — Извини, но ты же знаешь, что эльфы не могут долго находиться в человеческом мире. Мне пора уходить, но я обязательно вернусь к тебе. А пока прими на память вот этот камушек. Он волшебный! — в руках Корна засверкал фиолетовый камушек. — Он заберёт все твои невзгоды и печали. Ты просто сделай так. — мальчик поднял камушек вверх к солнцу и фиолетовый цвет камня сменился на жёлтый. Девочка улыбнулась и захлопала радостно в ладоши. — Видишь? Ты уже не плачешь! — где-то в далеке послышался мужской голос: «Куон!», но из-за ветра девочка не услышала или не хотела слышать, полностью сосредоточив своё внимание на волшебном камне. — Мне пора… Не грусти! Корн развернулся и пошёл по лесной тропинке от реки и плачущей девочки. — Корн, не уходи! Не оставляй меня одну! — девочка побежала за мальчиком, но споткнулась и упала. Маленькие коленки загудели от боли и девочка заплакала еще больше, но ветер уносил её рыданья вверх, выше кронов деревьев. «Все меня покидают и никому я не нужна. Сначала Корн, а потом мама… Никому не нужна маленькая девочка, которая бежит, плача, вслед за своими близкими людьми.» Неподалёку раздался хруст веточки и девушка подняла голову. Перед ней величественно стоял шатен, загораживая яркий свет солнца своей фигурой: — Сотрудница отдела «Люби меня» найдена. Ты чего это тут разлеглась? Отдыхаешь или упала? И острая боль пронзила щиколотку на левой ноге. Боль была такой невыносимой, что девушка резко проснулась и посмотрела на гипс. Боли девушка уже не ощущала и через несколько минут она заметила, что у неё посетитель. Хизури Куон — имя этого молодого человека она узнала вчера из новостей — стоял возле открытого окна, вдыхал цветочный аромат полной грудью, смотрел куда-то вдаль, а лёгкий летний ветерок прогуливался в его растрёпанной причёске. — Кгхм, — девушка прокашлялась, чтобы голос не был хриплым. — Здравствуйте. Хизури-сан обернулся и внимательно посмотрел на пациентку. Под глазами тёмные круги от недосыпа, едва заметная щетина и на вид очень уставший. Но без сомнения девушка признала в нём шатена из своего сна. — Здравствуй. — Мужчина улыбнулся лишь уголками губ, но в его глазах отобразились масса эмоций: волнение, забота, облегчение и самое главное — счастье. — Ты помнишь меня? — Ты — Хизури Куон. Ведущий актёр агентства LME. По-крайней мере так сказали вчера в новостях. А я… — и девушка замолчала, словно обдумывая или вспоминая что-то. — Да, я — Хизури Куон, а ты — Могами Кёко. Лучшая актриса всей Японии. Девушка прикрыла глаза, а воспоминания нахлынули на неё как огромная волна во время цунами. — Меня зовут Могами Кёко. — представляется она, кланяясь в почтительном поклоне перед какой-то парочкой. — Очень приятно, — отвечают ей. Она слегка приседает, опуская голову, и идёт по залу. На ней длинное платье цвета морской волны, кружевные перчатки до локтя и туфли-лодочки. В зале играет музыка. Парочки начинают кружиться. Подходит высокий шатен и приглашает её на танец… «Так это настоящий бал! » Кёко открыла глаза и взглянула на мужчину, который сел на стул, стоящий напротив кровати. По глазам было видно, что он ожидает ответа. — Меня зовут Могами Кёко. Я вспомнила. — шатен выдохнул с облегчением, улыбнулся и прикрыл глаза ладонью. — Ты как всегда неподражаема, Кёко. — Мужчина провёл ладонью по щеке, а когда он поднял голову, то глаза были влажными. «Мужчины сильные, да? И они не плачут? Нет, они просто не показывают своих слёз.» Она почувствовала в груди какую-то боль, а к глазам подбегали слёзы. — Звонила твоя мама. Спрашивала о твоём самочувствие… — дальше девушка его не слушала. Мама… Да у неё есть мама. В этом Кёко не сомневалась. Но материнской любви в ней столько же, сколько снега в Египте. Закрытая дверь перед глазами. Кёко знает, что за ней мать. Девочка стучит и зовёт её, но та и не думает впускать дочь в комнату. Кёко вспомнила: материнская любовь и ласка были высшей мерой поощрения. Это случалось настолько редко и ненадолго, что малышка Кёко старалась сохранить в памяти минуты, проведённые в объятиях собственной матери. — Кёко-чан, я так по тебе соскучилась! — дверь с грохотом открылась, впуская внутрь больничной палаты ещё посетителей: врача и мужчину с женщиной средних лет с сединой в волосах и в повседневной юкате. — Я же говорил, чтобы Вы не поднимали шума? Это же всё-таки больница! — Мацуока-сэнсей был явно недоволен новыми посетителям. — Как Вы не понимаете, что моей пациентке нужен покой! — продолжал возмущаться врач на действия женщины, которая уже успела сесть на край кровати и взять за руку девушку, не обращая внимания на врача и шатена. — Кёко-чан, ты меня совсем не узнаёшь? Я ведь Фува Яёи. Мать Фувы Шотаро. Девушка недоумённо посмотрела сначала на женщину, потом на своего мужа, а после на врача, мысленно умоляя объяснить кто эти люди. — Фува-сан, Хизури-сан попала в аварию. Она пролежала два месяца в коме и буквально вчера пришла в себя. У неё амнезия и она мало того, что Вас не помнит, так не помнит даже своего имени! — Н-но… — Я объясню. У всех нас три типа памяти. Семантическая — это общие знания, язык, факты… Тут у Хизури-сан всё в порядке. Вы ведь понимаете нас? — девушка медленно кивнула, внимательно слушая врача. — Есть процедурная память или мышечная. Она относится к повторению действий и навыков, что образует нейронные пути, как, например, при езде на велосипеде. Тут у Вас тоже всё в порядке. Вы же нормально пользуетесь палочками во время еды? — девушка вновь кивнула. — Тогда в чём проблема? — вмешалась Фува-сан. — В эпизодической памяти. Это любой опыт, разговоры, фильмы, что Вы видели, люди вокруг Вас. Даже Ваше имя. Обычно такая амнезия наступает при сильном ударе по черепу, но ваша голова, слава Будде, цела. Скорее всего в момент аварии Вы посчитали, что умрёте и поэтому лишились памяти. — Память ко мне вернётся? — неуверенно произнесла Кёко. Ведь жить в неведении ей не хотелось. — Невозможно сказать. Она может вернуться полностью, или вообще не вернуться, или восстановиться лишь частично. — Мацуока-сэнсей, что нужно делать, чтобы она вспомнила хоть что-нибудь? — муж девушки тоже внимательно слушал врача и как никто другой из присутствующих в этой палате желал вернуть память своей любимой. — Во-первых, ей надо меньше волноваться, поэтому надо разместить её в спокойной среде, например, дома, где мы обычно проводим много времени со своей семьей. Во-вторых, ходить по музеям, кинотеатрам, которые любили посещать. Думаю родственники и друзья Вам с этими помогут. Ну и в-третьих, почаще видеться со знакомыми, с коллегами по работе и… — Как замечательно! — вновь перебила врача Фува-сан. — Кёко-чан, как до этого сказал врач, за тобой понаблюдают еще пару деньков и выпишут. А значит после выписки мы сразу заберём тебя в Киото! — «это ведь такой шанс снова свести её с моим сыном!» — Ты ведь рада, дорогая?