Морской росой

Чанёль думал о том, что когда-то было, наверное, время, когда он Бэкхёна не любил. Скорее всего, было. Когда черноволосый мальчонка всё время плакал и орал, разламывая его игрушки и говоря, что Чанёлли с ним не играет. Чанёлли и не играл, а зачем? Зачем Чанёлли играть с маленьким вредителем, пусть и чуть старше него. С вредителем и ябедой, вечно несущимся к родителям, чтобы рассказать, что пухлик Чанёлли не обращает на него никакого внимания и по жизни занят лишь своим хорьком, за которого был благодарен своей нуне. Хорёк умер, когда Чанёлю исполнилось четырнадцать, а тот не дожил трёх месяцев до семи. Чанёль тогда тосковал и, наверно, впервые плакал сам. На плече у повзрослевшего ябеды и вредителя Бэкхёна. – Ёлли, не спи, – тихо толкнула его в плечо Лисица, тут же вручив в руки листок с написанными от руки ровными строчками. – Начало через час, они уже подъезжают, давай живо. Чанёль кое-как продрал глаза и уставился в текст, едва понимая, что там написано. Собственно, ничего особенного там и не было. Лишь список того, куда нужно сходить, что принести и сделать. Первые минут пятнадцать он убил на то, чтобы найти рабочий автомат, а потом и ещё один, потому что в первом не оказалось нужного количества бутылок с водой. Чанёль матерился про себя, пытаясь донести до гримёрки всё это скопище вываливавшихся из рук бутылок, позже матерился уже себе под нос, стоя в очереди в ближайшем к агентству кафе, чертыхался, когда мобильник вдруг зажил своей жизнью и начал то выключаться, то включаться самостоятельно, а под конец, когда смог плюхнуться в кресло в гримёрке, рядом примостился незнакомый мужчина. Чанёль с перепугу едва не подскочил на месте. – Меня зовут Чхве Шивон, рад знакомству, Пак Чанёль. Я работаю здесь очень давно, и меня прислали помочь вам. Кажется, ваша подготовка к интервью проходила на грани фола, – один уголок губ, что видел Чанёль на лице этого человека в профиль, чуть приподнялся. Голос был глубоким и спокойным, и Чанёлю вовсе не показалось, что его хотят унизить или оскорбить. Мужчина выглядел статным, а одежда с иголочки и идеальная укладка лишь добавляли лоска образу – обозвать Шивона всего лишь менеджером, пусть и главным, язык не поворачивался. – С Бэкхёном непросто, понимаю. Однако… – Шивон поднял со своих колен какие-то распечатки и показал Чанёлю поближе. – Это заявленное интервью для журнала. Основные вопросы, к ним пометки на наводящие вопросы и вопросы, которые могли бы помочь расширить ответ. Такие распечатки говорят о профессионализме журналистов, и, чаще всего, в подобных случаях не бывает промашек с вопросами, но нужно быть внимательнее. Задача менеджера состоит в том, чтобы просматривать такие распечатки и вычёркивать неподобающие вопросы, предупреждать об изменениях до интервью, либо жёстко пресекать журналиста, если он всё же осмелится задать каверзный или компрометирующий звезду вопрос. Бэкхён и сам хорош в интервью, он знает, куда повернуть и куда увильнуть при случае, но у него дрянной характер, – усмехнулся Шивон. Чанёль оглянулся на Бэкхёна, которому наносили бальзам на губы. Тот смотрел на них непроницаемым взглядом, и понять что-либо не удавалось даже знающему его почти с пелёнок Чанёлю. От взгляда густо подведённых тёмных глаз становилось не по себе. По спине Чанёля пополз холодок. – Он может ляпнуть что-нибудь специально, назло, так что подобные моменты очень опасны для его имиджа и для имиджа компании. И тебе придётся их устранять, пока это не вышло в прессу. Всё зависит от твоей реакции и умения улаживать конфликты. С ним ли, с посторонними ли людьми… От менеджера порой зависит очень многое. И, я надеюсь, Бэкхён и руководство в итоге не пожалеют, что позволили себе нанять кого-то на подобную должность по блату, – Шивон сделал паузу, дав себе насладиться замешательством на лице вытянувшегося по струнке Чанёля, и, похлопав его по плечу, продолжил, отдав бумаги ему в руки: – Пока немного людей об этом знает, и я не стану одним из распространителей, но тебе стоит ускориться в творении добрых дел. Шивон помог Чанёлю разобраться с интервью, рассказал, как лучше изменить формулировку вопроса, если вопрос безобиден, но с такой постановкой намекает на нечто компрометирующее. Посмотреть запись тот не смог, оставив Чанёля в смятённых чувствах. Зато Бэкхён, кажется, выдохнул и перестал всё время озираться на него. – Моя карьера, как многие думают, не связана с рисками, однако это совсем не так. Чанёль оторвался на этих словах от ноутбука и выдернул из уха единственный наушник. Он слушал репортёра вполуха, пробегаясь взглядом по строчкам, отмечая, что все его поправки учтены, и пытался сочинять. Однако мелодия тоже не шла, и Чанёль застопорился на одном моменте, совершенно не представляя, как выйти из положения. Бэкхён привлёк его внимание, активно жестикулируя руками и что-то живо объясняя. – Я считаю, что мне просто повезло быть единственным востребованным и там, и там. У меня много последователей, в основном это, как ни странно, женщины, переодевающиеся в мужчин, утягивающие для показов мод грудь и качающие мускулатуру. Есть и мужчины. Возьму на себя смелость сказать, что они и в половину не так популярны, как я. Вы можете сейчас сказать, что я с высоты своего пьедестала ничего не понимаю, но вы ошибётесь. Я понимаю многое, именно поэтому я сейчас там, где я есть. Я востребованная модель как женской, так и мужской одежды, брендов, которые у многих на слуху. И я вам скажу, универсальной моделью быть весьма и весьма трудно. Нужно угодить и тем, и другим, быть подходящим к стандартам красоты и мужчин, и женщин. – В таком случае, может быть, у вас есть какие-то секреты, чтобы нравиться всем? Секреты по уходу за собой и поддержанию фигуры? Какие бы вы хотели дать советы тем, кто, по вашему мнению, ещё далёк от Олимпа? – Я сомневаюсь, что у меня есть право раздавать советы… – хмыкнул Бэкхён и отбросил движением головы мешавшую чёлку с лица, чуть поправив её кончиками пальцев. – А секреты ведь на то и секреты, чтобы их не раскрывать, правда? Возможно, эти секреты приносят мне огромный доход. Я просто хотел бы донести до читателей и зрителей мысль, что не нужно идти против себя. Если для человека что-то, что он делает, противоестественно, то это плохо. Не нужно заставлять себя быть кем-то другим, а, тем более, позволять кому-то заставлять вас. Занимайтесь собой, любите себя, занимайтесь тем, что вам нравится, и вы будете счастливы. Следующее интервью начиналось через час, и, пока Бэкхёна вновь приводили в порядок, Чанёль пытался что-то сделать с мелодией. – Сочиняешь музыку? Дашь послушать? Чанёль встрепенулся от неожиданности, увидев перед собой Лисицу, и подвинулся чуть к краю на и без того большой скамейке, вытаскивая один наушник и отдавая ей. Чанёль включил наработку с самого начала и попытался насладиться мелодией, словно он слушатель и слышит эту композицию впервые. – Какая приставучая мелодия, – засветилась улыбкой девушка. – В стиле какой-нибудь рекламы или что-то в этом роде, запоминается. Думаю, она ещё долго будет крутиться у меня в голове. – Ты так думаешь? На самом деле она и есть для рекламного ролика. Кто знает, может быть, эта мелодия действительно увидит свет, – пожал плечами Чанёль. – Шивон приходил помочь? Думаю, ты ещё не раз его увидишь. Если его закрепили за тобой, то это хорошо, он замечательный наставник. Бэкхён его недолюбливает, но даже при этом Шивон всегда находит к нему подход. А ведь раньше они неплохо ладили… Даже когда у Шивона были две свои модели под надзором, Бэкхёну перепадало кое-что из проектов. Интересно, какая кошка между ними всё-таки пробежала? – Ну, они же не обязаны быть друзьями во внерабочее время, – хмыкнул Чанёль и закрыл программу. – Но они вполне походили на хороших друзей, а потом Бэкхён взлетел на своём поприще, и они перестали общаться вообще. Теперь вот Бэкхён в его сторону косые взгляды бросает, а Шивон делает вид, что ничего не происходило – ни дружбы, ни разлада. – А что за проект был, если не секрет? Ну, который так вознёс Бэкхёна... – Точно не вспомню… Я работала с ним не с самого начала и не следила за его карьерой. А сейчас для меня это рутина, и его проекты проходят просто мимо меня. Думаю, если покопаешься в интернете, то найдёшь. Вряд ли это сложно. Это было примерно полтора года назад, осенью. Их разговор быстро прервали заявившиеся журналисты. На сей раз Чанёль уже всё приготовил и бездельничал, лишь просматривая листки с вопросами, пока Бэкхёну делали макияж поярче. Более сдержанная одежда сменилась на совсем уж изысканную, и Бэкхён предстал перед камерами эпатажным андрогином. Густо накрашенные угольными тенями глаза, залаченные пепельные волосы, бледная кожа, почти сливавшаяся с белоснежной блузой, поднятый воротник которой был увенчан большим бантом той же фактуры. Кожаные брюки с высоким поясом и лаковые казаки. Всё это утягивало фигуру Бэкхёна до невозможности, и Чанёлю даже казалось, что в таком одеянии очень трудно дышать. Чанёль ещё раз взглянул на Бэкхёна и опустил взгляд в листы. На Бэкхёна, в листы. Интервью не просто не представляло собой ничего особенного, оно и вовсе не отличалось ничем от сотни, от тысячи и от сотни тысяч интервью, которые обычно берут у звёзд. Стандартные вопросы, никаких пометок и наводящих вопросов. Их ничего не интересовало. А внизу и вовсе стояла пометка «для шоу о звёздах». Выходит, Бэкхён старался выделиться если не языком, то внешностью, что обеспокоило Чанёля. Конечно, переживать за человека, продающего свою фигуру и лицо рекламным компаниям и домам моды, глупо, но Чанёль всё равно беспокоился. И беспокоился, кажется, не зря. – Подготовь мне одежду на выход. Костюм, под тёмный шоколад, – одёрнул Лисицу Бэкхён перед самым началом интервью. Чанёль всё начало интервью сидел как на иголках, глядя в текст, но чуть успокоился, поняв, что эта новостная передача чихать хотела на Бэкхёна и на моду в целом. Создавалось впечатление, что и оператор, и журналист, да и остальные члены команды не имели абсолютно никакого представления о том, кто перед ними и на кой чёрт они вообще сюда приехали. Лисица в этот момент придирчиво выбирала из двух костюмов. Классический серый или коричневого цвета костюм в клетку. Позже всё-таки остановилась на сером с удлинённым до середины бедра пиджаком и начала пришивать что-то от середины груди и ниже, проглаживать и покачивать головой. То ей нравилось, то не нравилось, и в итоге к приталенному удлинённому пиджаку были добавлены чёрные ажурные вставки, напоминающие корсет с чёрной свисающей тесьмой, и дымчато-серого цвета удлинённый подклад, достающий едва не до колена, и из той же ткани рукава, словно из-под пиджака выглядывала дымчатая полупрозрачная не то блуза, не то рубашка. Смотрелось впечатляюще, однако куда в таком виде собрался Бэкхён? Под какой шоколад нужен этот костюм, и почему Чанёль не в курсе? Он же ведь личный менеджер, в конце концов, или как?! – На сегодня всё, всем спасибо, все хорошо поработали, – с улыбкой произнёс Бэкхён, и эта улыбка с его лица мгновенно сползла, стоило ему отвернуться. Казалось, Чанёль даже заметил что-то вроде отвращения, когда Бэкхён смотрел на приготовленный ему костюм. – Перекраситься не хочешь? Чёрный идеально подошёл бы к этому костюму, – подкинула идею девушка. Лисица до сих пор была где-то в своём мире шитья и всё ещё думала об идеальном образе, пока Бэкхён жёстко не оборвал её, выдернув из мечтаний: – В конце недели самый главный показ зимы перед подготовкой к неделе моды. Потом делай, что хочешь, – Бэкхён без стеснения скинул на заваленную кушетку блузку и надел классическую белую рубашку к костюму. – Меня отвезёт личный водитель, все свободны до завтрашнего дня. Все вокруг засуетились и начали собираться, и только Чанёль стоял столбом и смотрел на переодевающего брюки Бэкхёна, не зная, что сказать. – Ты тоже свободен, – устало бросил Бэкхён, не поднимая головы и всовывая ногу в брючину. Невысказанные слова так и застряли в горле, и даже руки сами собой опустились. – Да… Хорошо… Конечно… – выдавил он из себя, продолжая кивать без остановки и давить улыбку, хоть Бэкхён и не видел его лица. А на самом деле из Чанёля лезло беспокойство пополам с обидой за недосказанность, и он не мог решить, плюнуть на всё сейчас же и хлопнуть дверью или сделать вид, что всё в порядке и ничего не произошло. Чанёль сам себе казался жалким верным псом, поскуливавшим в зимнюю ночь из будки, куда выгнал его хозяин из дома за никому не известную провинность. Ему только хвоста не хватало, чтобы уныло махать им, подметая пол, пока Бэкхён копался в своей сумке в поисках пузырька с розмариновым маслом, а после – нанося его на виски, на шею сзади и запястья, втирая в кожу и массируя болевые точки за ушами. Чанёль вышел следом за Лисицей, подхватив рюкзак с ноутбуком со скамьи. Он простоял на холоде около пятнадцати минут, всё решая, вызвать такси или заглянуть в ближайший фастфуд, когда к агентству подкатил тонированный чёрный «Мерседес», а из агентства вышел Бэкхён в чёрном распахнутом пальто. Он не обратил на Чанёля ровно никакого внимания, направившись мимо стоявших по двум сторонам от площадки поутихших девушек с его фото на плакатах. Чанёль, недолго думая, остановил первую проезжавшую мимо машину и попросил ехать следом. – Звезда какая-нибудь, да? – Звезда-звезда, – тарабаня от нервов пальцами по коленям, Чанёль даже забыл пристегнуться на переднем сиденье. – Красотка, небось, раз так усиленно сталкерите. – Я личный менеджер, а не сталкер, смотрите на дорогу, пожалуйста, – со стальными нотками в голосе отчеканил Чанёль, сделав над собой огромное усилие, чтобы не огрызнуться. Не вовремя позвонила Лисица. Чанёль скинул входящий вызов, когда Бэкхён вылез из машины и пошёл вглубь какого-то двора. Мужчина за рулём чуть притормозил, но Чанёль всё равно велел ехать следом. Бэкхён быстрым шагом прошёл по заледеневшему асфальту через двор и вышел на соседней улице. Повернул за угол ещё одного дома и сел в неприметное жёлтое такси, коих на улице сейчас сновало много. Они ехали следом ещё несколько минут, после чего такси притормозило на платной парковке у одного из элитных ресторанов. – Твою мать, – выругался сквозь зубы Чанёль, понимая, что его внешний вид явно далёк от прохождения дресс-кода в подобном заведении, заплатил мужчине и вышел на улицу. У самого входа в роскошный ресторан стояла охрана – Чанёля даже на пушечный выстрел не подпустили бы в парке и джинсах. Да ещё и с рюкзаком за спиной, доживавшим свой век. Он осмотрелся вокруг и нашел метрах в двадцати от входа скамейку, на которую и устроился, скинув рюкзак. Плотные шторы на втором этаже почти не пропускали свет, первый же этаж казался просторным и большим, светлым, а идеальное сочетание тёплых оттенков с позолотой лишь говорило о дороговизне заведения. – Знала, что ты сюда приедешь в итоге, увидела, что поехал следом… Звонила, пыталась остановить. Чанёль от неожиданности чуть подпрыгнул на скамейке – обернулся и увидел Лисицу в чёрном полушубке, и на время забыл о ресторане. – Он же сказал, что сам. Или ты настолько идеально собрался выполнять свою работу, что и под юбки к девчонкам заглядывать будешь вместе с ним? – Лисица обогнула скамейку и присела рядом. – Ты учти – заметит на слежке, ты быстрее на улице окажешься, чем представить себе можешь. Твоё главное начальство – он, а не директор. И ему на тебя наезжать точно так же, как и защищать, если вдруг придётся. Не перед фанатами, конечно. Один такой нерадивый на следующий день без работы остался. А всё потому, что сделал наперекор нашей звезде. Боишься, что его там съедят? Чанёль как-то сразу погрустнел от мысли, что Бэкхён мог там в каком-нибудь VIP-зале с одним столиком делать со своим спутником или спутницей. Даже просто ужин уже превращался в его голове в свадьбу и троих детей. – Это спонсорское свидание, – не дожидаясь догадок Чанёля, открыла карты Лисица. – А… Спонсорское… – протянул Чанёль и уставился в свои ботинки. – Стоп, что?! Свидание? Его и без того большие глаза, как ему казалось, со стороны выглядели теперь, наверно, устрашающе огромными. Глаза, полные ужаса, которыми он уставился на Лисицу. – Если бы ты был девушкой, я бы подумала, что ты ревнуешь, – рассмеялась она, прикрыв рот ладонью. – У Бэкхёна есть спонсоры. Сейчас их пятеро, раньше было человек десять. Это только постоянные. Непостоянных было ещё больше. Отсеялись те, кто требовал слишком много за свою помощь в его карьере. Бэкхён никого не подпускал к себе, а некоторые хотели интима за свои вложения. И, учитывая специфику карьеры Бэкхёна, он имел валом как мужчин, так и женщин в спонсорах. Богатенькие папины дочки, принцессы на выезде. Такие не прочь отстегнуть пару чеков с кучей нулей за одно лишь свидание. Богатенькие фанатки – вот кто они. – А мужчины? Что, тоже фанаты? – удивился Чанёль и снова уставился в окна ресторана на первом этаже. На этаже не было посетителей, но всюду сновал персонал. Наверняка этот зал заказали на какое-нибудь мероприятие. – Мужчины-спонсоры отсеивались со страшной скоростью. И, к сожалению, большинство из них оказывалось либо кончеными извращенцами, либо закомплексованными женатыми геями, по которым так вот с виду и не скажешь. Лисица рассказала и о неких слухах, витавших по агентству – если верить им, то Шивон едва не изнасиловал Бэкхёна за внезапно выгоревший проект, чего никто не ожидал, из-за чего они и перестали общаться и работать вместе. Но об этом всего лишь ходили слухи, в которые она не особо верила и подтверждений которым нет ни у кого, да и вряд ли найдётся спустя столько времени. А ещё узнал, что значит костюм «под тёмный шоколад» – девушка, с которой Бэкхён пошёл на свидание, была брюнеткой. Вторая девушка из спонсоров осветляла волосы – белый шоколад. Удобные позывные, чтобы никто не понял, о чём речь. Чанёль потихоньку замерзал, рассказывая про свою жизнь, учёбу на техническом направлении в университете и занятиях музыкой, говорил о сочинительстве и придумывал басню про поступление на работу менеджером и успешно пройденный отбор. Они просидели так чуть больше часа, после чего двери ресторана открылись, и оттуда вышла довольно высокая девушка на каблуках с длинными волосами и в полушубке с серым мехом, следом за ней вышел Бэкхён. Чанёль даже не успел ничего понять, когда Лисица схватила его лицо в ладони и закрыла своим. Просто отдался внезапному случаю, выбившему его из колеи, и позволил случившемуся поцелую продолжиться. Он не перехватывал инициативу в поцелуе, а просто лениво отвечал на него, не чувствуя особо ничего на этой морозной улице, кроме тепла, согревшего его дыхание. Ему было приятно и только лишь. Всё, что он чувствовал, это отчётливо колотящееся в груди сердце, обливающееся кровью от ревности при виде Бэкхёна, заботливо провожающего даму, захлопывающего за ней заднюю дверцу белого «БМВ», за рулём которого определённо был личный водитель, и машущего напоследок с тёплой улыбкой. Сердце Чанёля разбивалось на части, окропляясь слезами, пока его целовала Лисица, а он смотрел вслед уходящему Бэкхёну, кутавшемуся в чёрное пальто.