The lost souls

Мужчина в джинсовой куртке опускается на поваленный столб дерева около темноволосой девушки, голова которой опущена. Её плечи сжаты, спина сгорблена, ладони свисают к коленям, а тонкие пальцы крутят в руках маленькую помятую по углам фотографию. Мышцы лица расслаблены, выражение его спокойное и задумчивое. Где-то снизу доносится звук шумящей воды в широкой реке. Они оба сидят у обрыва над неспокойным водоемом, погрузившись в тишину окружающего мира природы. Мередит - непростая натура, которую Маркусу до сих пор не удалось раскрыть. Он пытается подступить к ней с разных сторон, чтобы понять мысли и переживания девушки, но существует черта, за которую ему не довелось зайти. Как только он приближается к ней, девушка отталкивает своего "наставника" и закрывается от него. Хотя, этот мужчина - единственный человек, которого она хоть как-то подпустила к себе. Несмотря на всё свое упрямство и само убеждение, она слушает его. Пускай и не признает этого, но его советы ей действительно помогают. А сейчас они сидят в метре друг от друга, пребывая где-то не в этом мире, а в своих мыслях, которые их тревожат. Но произнесут они их вслух когда-то? Это вряд ли. Группа разделилась. Несколько человек отправились в город за припасами, ещё двое в лес для охоты, а эти двое остались здесь. Маркусу сложно с девушкой, которую он воспринимает и воспитывает, как свою родную дочь, но он старается изо всех сил, чтобы старания дали свои плоды. Пальцы, невесомо крутившие фотографию до этого момента, теперь сильно сжимают небольшой прямоугольник фотобумаги. Девушка поднимает одну руку и уже собирается пустить маленькую миниатюру себя по ветру, но широка ладонь Маркуса резко останавливает её, ухватив за запястье. Она переводит на него глаза с немым вопросом в темных радужках. -Зачем ты выкидываешь? - с искренним непониманием спрашивает мужчина, нахмурив широкие брови. -Мне не нужно напоминание о том, кем я была. Я та, кто я есть сейчас, - отвечает слишком спокойным голосом, переведя грустные глаза на фотографию. Семнадцатилетняя девушка, глядящая на неё в ответ с потрепанного снимка, стала словно чужим человеком теперь. Сложно поверить, что когда-то она была такой. -Не нужно избавляться от неё, - выдает мужчина, растянув губы в добрую улыбку. -Лучше отдай мне, - девушка недолго смеряет его сомнительным внимательным взглядом, а после протягивает Маркусу старый снимок. Ей было бы проще расстаться с ним навсегда, но если уж мужчине он так понравился, то Мередит пойдет на уступки. Шатенка ровно выдыхает, опустив руки к коленям. Бросает в сторону мужчины косой взгляд карих глаз, когда тот принимается внимательно изучать фотографию, которую держит обеими руками. Боится случайно выпустить её из пальцев. Проходит немного времени, как девушка поднимается на ноги, сохраняя полное молчание. Переступает через столб и своей привычной довольно грубой походкой направляется к деревянному домику, в котором они временно обосновались. Маркус близок к разгадке. По крайней мере, он действительно думает так. *** Пение сверчков и тихий шелест листвы скрашивают одинокую тихую ночь. Даже подозрительно спокойную после того, что случилось. Последним утром я клялась себе, что обязательно усну и отдам своему организму должное, дав ему подобающе отдохнуть, но смогла поспать всего несколько часов. Никто не может просто расслабиться и пойти спать после случившегося. И мысли по поводу происшествия тоже не дают покоя. Ступив на порог ангара, Тайриз распростер руки для объятий любимой спасенной из плена сестры, в отсутствие которой не мог спокойно дышать. Мэг с блестящими от слез глазами бросилась к Гленну, чуть не сбив его с ног таким сильным порывом. Рик поцеловал сына в макушку, поправил козырек его шляпы шерифа и метнулся к дочери, которую не выпустил из рук до этого самого момента. Так хорошо, когда есть к кому возвращаться. Человек, который ждет тебя, чтобы не случилось, дает тебе надежду и веру, а главное - никогда не бросит тебя в беде. Наверное, это прекрасное чувство. Мы так и не знаем, что за люди схватили нас на этот раз. А сколько было подозрений по поводу того, что они проследили за нами или делают это и до сих пор. Был вариант прямо посреди ночи сесть по машинам и покинуть это место, так как такие недоброжелательные, агрессивно настроенные соседи нам совсем ни к чему. Но Рик сказал, что дождемся утра и только тогда начнем собираться. Жаль уезжать отсюда, ведь даже мне - человеку скептичному и очень недоверчивому -здесь в принципе понравилось. Крыша над головой, оружейная, склад с едой, кровати - всё это могло бы остаться неплохим пристанищем. Но цена слишком высока, чтобы оставаться здесь. Граймс не разрешил никому дежурить на крыше или оставаться за пределами стен ангара. Сказал, что все должны отоспаться и прийти в себя после взбучки, чтобы утром были готовы к сборам и выдвижению в дорогу. Только вот чувство беспокойства, что так противно скребется о стенки грудной клетки, вызывая мало ощутимую дрожь во всем теле, не позволяет закрыть глаза и погрузиться в сон. Оглядываю большое помещение с множеством коек, на некотором количестве из которых расположились люди группы. Кто-то лежит с закрытыми глазами, пытаясь выспаться, кто-то сидит в полу лежачем положении, сложив руки на груди, а кто-то вообще меряет зал шагами, не в состоянии угомонить нервы и вознаградить свой организм хотя бы коротким сном. В конце концов мы не роботы и отдых нужен всем. Издаю тихий, практически не нарушающий тишину вздох, медленно садясь на скрипучем матраце. Потираю уставшие глаза, сгорбившись в спине, так как совсем нет сил, чтобы держать осанку ровно. Опускаю взгляд к полу и теряюсь во времени, пока сижу в таком положении. Позже всё же стряхиваю головой и поднимаюсь на ноги. Оставляю на кровати все оружие, кроме ножа и пистолета, которые следуют за мной. Колени издают неприятный ушам хруст, когда опускаюсь на корточки. Вынимаю из-под койки два больших рюкзака и недолго смотрю на них, думая, правильно ли поступаю. Пускай и через силу, и через моральную боль, но придется сделать то, что станет толчком для следующего шага. Я не пойду дальше, пока не переступлю определенную грань, что совсем недавно казалось для меня невозможным и даже безумным. Один рюкзак закидываю на плечи, а второй просто беру в ладонь за короткую ручку. Потому что такое чувство, что если одену за спину оба, то позвоночник попросту не выдержит такой нагрузки. Разумеется, такое невозможно, но после пережитого, мягко говоря, тяжелого дня, боли сопровождают многие участки тела. Топаю по небольшому узкому коридорчику, пока не добираюсь до открытых дверей помещения, из которого льется приглушенный мягкий свет, освещая небольшой участок темного коридора. Захожу в эту самую комнату, в которой расставлено множество полок и шкафчиков с разными консервными банками, газировками и прочими видами еды. Желудок сводит от голода, особенно при виде всей этой провизии, но я всё равно решаю подождать до утра. Чем реже жуешь - тем больше экономишь. А это важно. На небольшой тумбе в паре метрах от двери одиноко стоит свеча, озаряя склад теплом и светом. Около одной из полок ходит Мэг, внимательно оглядывая продукты на деревянной дощечке и что-то черкая в своем блокноте. Заправляет короткие волосы за уши, нахмурив брови, и стучит кончиком карандаша о толстую тетрадь. Видимо, ей тоже не спится, раз она решила занять себя таким делом. Девушка пока ещё не заметила меня, и я думаю, как бы подать знак о своем присутствии, чтобы её не напугать. Не осторожно шагнув, задеваю ногой мешок с мукой, что вынуждает шатенку обернуться. -А, Мередит, - облегченно выдыхает она, слабо улыбнувшись. Тогда я подхожу к одному из стеллажей и, плотно сжимая губы и борясь с внутренними инстинктами, осторожно опускаю на пол рядом с ним свои рюкзаки. Они всё ещё мои, только теперь принадлежат не только мне. Если эти люди делятся со мной всем, что у них есть, то не подобает ли мне поступать так же? -Что ты делаешь? - не понимая ход событий, задает вопрос сестра Грин, внимательно проследившая за моими действиями. -Мы теперь группа, не так ли? - сглатываю, после чего глубоко выдыхаю, словно ощутив, как с плечей упала большая, неподъемная ноша. До сих пор не верю в то, что сделала это, а потому взгляд немного туманный и неуверенный. Медленно разворачиваюсь и собираюсь уйти, но зов моего имени вынуждает обернуться назад к девушке с короткими каштановыми волосами. С её губ слетает что-то на подобии слабой, хоть и кривоватой улыбки, когда она протягивает мне сладкий батончик. Хмурю брови, неуверенно протянув руку к угощению. -Спасибо, - довольно сухо слетает с губ, но это всё, на что я способна. Кажется, даже разучилась произносить это слово, ведь доводится это делать предельно редко. -Ты хороший человек, и я рада, что ты осталась и остаешься с нами, - девушка опирается локтем о одну из полок, всё так же легко и ненавязчиво улыбаясь. Как в такое время можно оставаться добрым милым человеком? Тем, кто смог сохранить в себе такие качества, очень повезло. -Не уверенна на счет хорошего человека, но спасибо, - криво усмехаюсь, после чего покидаю светлую благодаря пламени свечи комнату и возвращаюсь в темный коридор. Здесь нет ни единого окна, а поэтому он постоянно находится в темноте. Тут же разворачиваю шуршащую упаковку батончика, следом быстро умяв данное мне угощение. Сладости - одна из тех вещей, по которым я скучаю больше всего. Решаю, что не хочу возвращаться в помещение с койками, а лучше было бы выйти на улицу. Не беру оружие, так как от входа далеко отходить не собираюсь и могу вполне обойтись тем, что у меня есть при себе. Заворачиваю в нужном направлении, следуя между высокими бетонными стенами, пока не добираюсь до железной ржавой двери. Отворяю засов и давлю на ручку, вынуждая массивные дверные петли обильно заскрипеть. Немного щурю глаза, так как они привыкли к темной обстановке. Рассвет. Солнце ещё не показалось из-за горизонта, но небо уже светлое, как и остальной мир вокруг. Складываю руки на груди, плечом облокотившись о балку дверного проема, и направляю прищуренный взгляд к верхушкам сосен в самом далеке. Вот бы всё всегда было так тихо, безлюдно и спокойно. Было бы намного меньше проблем. Глубоко вздыхаю, стряхнув волосами, и закрываю дверь, отрезая себя от света и прохладного уличного воздуха. Следую по коридору согласно маршруту, который уже понемногу начинаю запоминать. Но вскоре это не понадобится - этим же утром мы уедем отсюда. А вот и остальные члены группы окончательно поскидывали с себя остатки сна и усталости, поднялись с постелей и готовы к тому, чтобы собирать вещи и отправляться в дорогу. Куда - только сам Бог знает. Наверняка будем сравнивать карты и искать новое пристанище. И так всю жизнь: только нашел место, где тебя по большому счету всё устраивает, всё рушится, так и не успев обосноваться. Я давно перестала удивляться или расстраиваться. Такова наша реальность, и всё, что мы может сделать - это стойко принять её. -Нужно погрузить как можно больше припасов из кладовой в пикап. Нам понадобится еда. Можете начинать собирать свои вещи. Заправим машины и ориентировочно через час будем выдвигаться, - Рик, сложивший руки на боках, дожидается согласных кивков, и тогда сам отправляется на выполнение одного из своих же поручений. И каждый начинает заниматься своим делом. Решив, что при зорком наблюдении от неё больше помощи, Саша всё же поднимается на крышу и принимается расхаживать по её периметру, выглядывая все бока леса и уделяя особое внимание дороге. Тайриз, Диксон и Рик таскают ящики и банки со склада провизии и складывают их в кузов пикапа. Гленн тащит бидон с бензином, чтобы заправить транспорт. Таким образом не придется совершать ненужные остановки на незнакомых дорогах, а также горючее не кончится в самый неподходящий момент. Полный бак - одна из некоторых вещей, за чем лучше следить каждый раз, покидая лагерь. Возвращаюсь к своей кровати, оглядев её томным, в какой-то мере жалостным взглядом. Наверное, было бы здорово остаться в этом складе, но мы этого никогда не узнаем. Потуже затягиваю ремешок набедренной сумки с патронами, проверяю заряд пистолета и винтовки, где нужно добавляю, чтобы обойма оставалась полной. Это особо важно при выходе на свет белый. Надеваю ремешок винтовки за плечо, а само оружие закидываю за спину, чтобы не мешалось, но при этом её легко будет снять и схватить в руки в любой нужный момент. Беру в руки мачете, чье лезвие начистила почти до блеска, когда проснулась посреди ночи от бессонницы. Недолго осматриваю большой зал, в котором некоторые люди из группы тоже забирают свое снаряжение, и не спеша покидаю его. Шаг становится немного резче, а брови сводятся в переносице, когда слышу гул массивных колес неизвестного транспорта и звонкий звук, эхом пронесшийся по территории. Срываюсь на бег и вылетаю на улицу, тут же застыв в метре за порогом. Несколько внедорожников и грузовых машин въехали на территорию ангара, по пути попросту снеся хлипкий забор и сровняв его с землей. На крышах и в кузовах стоят люди с оружием, и всё это вынуждает сердце пропустить несколько лишних ударов, а дыхание участиться. Почему мы не встали и не убрались отсюда раньше? Почему не действовали оперативнее? Ни слов, ни предупреждений, ни угроз - они просто сразу открывают огонь. Не беспокоясь о том, что здесь есть дети, девушки, возможно раненые. А это говорит только об одном - они пришли лишь убивать. Нужно действовать быстро, ведь в стены зданий врезаются пули, они же поднимают пыль с грязного асфальта с каждым попаданием в него. Падаю за баки с водой, которые служат моим прикрытием и своеобразной баррикадой. Хочу высунуть голову, чтобы посмотреть, если ли кто поблизости, но рискую лишь попасть под обстрел. Высовываю дуло винтовки, и глядя в прицел, жму на курок, лишь изредка попадая в цель. Пыль и частые перемещения врагов мешают прицелиться и попасть в них. Мужчины с винтовками и автоматами падают замертво от наших выстрелов, но их всё равно в разы больше. А машины движутся ближе к зданию, продолжая пускать пули и сеять среди группы страх и панику. Нам следовало быть вместе, чтобы выстоять это нападение, но как только началась атака, все разбежались, как муравьи. -Мередит, - за деревянными досками сидит Бэт, испуганно дергаясь от каждого выстрела, попавшего рядом с ней. У девушки нет оружия и она боится остаться одна. -Я бегу к тебе, - она опускается на корточки с соленым блеском в голубых глазах, которыми с надеждой смотрит на меня. -Бэт, стой! Я не смогу тебя прикрыть, - приходится говорить громко, почти кричать, так как слышимость низкая. Единственное, что режет уши - это не прекращающиеся выстрелы, каждый следующий из которых может попасть в тебя. Но не взирая на мои просьбы остаться на месте и затихнуть, блондинка пищит, срываясь с места, и бежит к моей ограде. С каждым её шагом мое дыхание тяжелеет от переживания, и когда до бочек с водой остается два метра, пуля со свистом пронзает висок девушки. Воздух покидает легкие, вынуждая их болезненно сжаться. Каждый удар сердца уносит все звуки окружающего мира куда-то под толщу воды, пока застывший от ужаса взгляд широко распахнутых глаз смотрит на бездыханное тело, падающее к земле. Из ступора выводит душераздирающий вопль Мэг, которая падает на колени, увидев смерть своей сестры. Она рыдает, пытаясь вырваться из хватки Гленна, который чертыхается, пытаясь удержать девушку за оградой от обстрелов. Облизываю губу, пытаясь убрать дрожь в пальцах, и заставляю себя опустить лицо к прицелу. Я знала, что люди умирают, и всегда была готова к этому. Но это же Бэт. Та, кто заслужила подобного в последнюю очередь. Но сильнее всего удушает тот факт, что она бежала ко мне. Граймс и ещё несколько людей, которых мне не удается разглядеть отсюда, запрыгивают в салон одной из машин и заводят мотор, не успев даже захлопнуть дверцы. Рик оглядывается назад, глазами уловив убегающих во все возможные стороны территории своих людей, пытающихся спрятаться или сбежать, но он не может помочь им в данный момент. С болью в сердце порывается выскочить из пикапа и понестись своей группе на помощь, но многочисленные выстрелы лишь вынуждают его склониться ниже, дабы не нарваться на пулю. Мотор машины издает закипающий рев, после чего с визгом колес транспорт срывается с места, несется вперед и сносит ограду в виде сетчатого забора. Сжимаю губы, оглядывая периметр и людей, что не отступят, пока не добьют всех до одного. Один ловкий выстрел одного из наших по баку с горючим - и джип врагов взрывается, загоревшись. Это отвлекает нападающих, давая мне шанс выскочить из своей блокады и удирать оттуда, сверкая пятками. Только лучшего варианта не найти. Теряюсь, панически оглядываясь по сторонам. Куда бежать? Прикрытия совсем нет. Мужская рука сильной хваткой хватает меня за предплечье и рывком тянет к земле. Арбалетчик вынуждает меня пригнуться и силой тащит за торец здания. -Все люди там, - стону, пытаясь противиться, но куда там мне против его силы. -Нам не добраться до них, - со злобой на эту ситуацию и из-за своей беспомощности в ней, громким голосом говорит парень. -Скорее! - он не контролирует силу, с которой стискивает мою руку. Вырываемся за угол здания, но останавливаться рано. территория огромная, и только сейчас я действительно жалею, что оно так. Спотыкаюсь о собственные ноги, пытаясь нагнать парня, что уже прыгает на высокий забор и быстро лезет вверх. "Не медли, Мередит!" - орет внутренний голос, и я прыгаю на ограду, подобно парню, и быстро лезу вверх, цепко хватаясь пальцами за толстые металлические прутья. По забору раздаются выстрелы, сотрясающие его, потому что люди, атаковавшие нас, видят нашу попытку побега. И они не могут дать нам уйти. Несколько мужчин спрыгивают с внедорожника и бегут в нашу сторону, не прекращая пальбу. Остальные рассредоточиваются по территории, ища оставшихся людей, чтобы их добить. Я видела, как многие убегали, не зная, куда деться. Быть оторванным от группы в мертвом мире, без возможности связи и коммуникации - худшее чувство. Особенно, когда эта группа стала настолько сплоченной, что её члены могли назвать друг друга семьей. А что теперь? Как искать друг друга? Шанс пересечься, наверное, один на миллион. Добравшись до самой высокой точки ограды, на момент замираю, огорченным взглядом уставившись на тело девушки со светлыми, едва вьющимися волосами, что теперь безжизненно лежит на земле в луже собственной крови. Мы даже не сможем её похоронить. Быстро прихожу в себя, плотно сжав челюсти, и прыгаю на рыхлый грунт с такой высоты, ведь враги подобрались слишком близко, чтобы я успела слезть. Естественно, не приземляюсь на ноги, ведь я не кошка, а лишь клубком качусь по земле, собирая на одежде слои грязи и прилипшие листья. -Живее, - недовольным тоном торопит арбалетчик, держа свое оружие вскинутым в руках и с опаской оглядываясь в сторону здания. Кто знает, понесутся эти мерзавцы за нами в лес или нет. Вскакиваю с сырого рыхлого грунта, измазав в нем все ладони, и бегу за впереди мелькающим среди высоких деревьев мужчиной. Ноги заплетаются, цепляясь друг за друга, дыхательные пути режет от нехватки кислорода, ведь дыхание давно сбилось, а второе всё никак не спешит открываться. Под боком уже колет, а виски пронзает слабая колющая боль, вынуждающая жмуриться и глубже дышать. Резко торможу, чуть не налетев на арбалетчика и не сбив его с ног, так как парень внезапно остановился. Сощурив серые глаза, он внимательно всматривается в отпечатки чьей-то обуви на земле. Глаз охотника быстро уловил следы в подмокшем из-за близкого расположения реки грунте. Он шустро распознает их направление и, вновь вскинув арбалет напряженными от злости руками, следует за ними. Сжимаю губы, плотнее сомкнув пальцы на рукояти мачете, и тихо ступаю за ним. Если и искать своих людей где-то поблизости, то только по свежим следам. И Диксон не утратит эту последнюю надежду. Я не расслабляюсь ни на секунду, ведь даже когда кто-то поблизости, у меня такое чувство, что я одна. И я - единственный человек, который может меня же защитить. Этот инстинкт самосохранения въелся глубоко в сознание, проник под кожу и поселился в каждой клеточке тела. Благодаря ему я всё ещё существую. Слух улавливает хруст ветки и довольно тяжелые шаркающие шаги где-то совсем неподалеку. Глубоко в сознании хочу надеяться, что-то это кто-то из группы, заблудший в лесу, как и мы с арбалетчиком. Но эта надежда обрывается, когда из-за дерева с гортанным рыком выбредает ходячий с облезшей кожей на лице и мутными безумными глазами. Гнилые зубы издают противное клацанье, когда он замечает потенциальный обед. Одним взмахом рук пробиваю дохлую черепушку, из которой темная густая кровь брызгает на кору толстого дерева. Мышцы лица, на котором уже пол часа как застыло злобное, раздраженное выражение, едва заметно дергаются. То ли от нервов, то ли от усталости, то от огорчения. Запуталась настолько, что сама не могу понять. Грозный, не говорящий не о чем хорошем вздох Диксона привлекает мое внимание, вынуждая покоситься в сторону парня. Держусь от него на дистанции, так как отношения наши сложились не самым теплым образом, да и состояние у него сейчас такое, что не рискну лезть. Делаю мелкий шаг вперед, стискивая измазанные в земле пальцы на рукояти мачете, и замечаю, что следы, которые довели нас до этого самого момента, исчезают прямо перед носом Диксона. Его челюсти плотно сжаты, что яркой линией выделяет контур напряженных скул, а грубые пальцы до боли сжимают его неизменное оружие. Сдержанно смотрю парню в затылок, машинально хмуря брови, когда тот выкрикивает довольно громкое "Черт!", сжатой в кулак ладонью ударив по дереву. След оборвался, и теперь мы понятия не имеем, куда идти. Как? Как, черт возьми, отыскать в этом разрушенном мире своих людей? С ними была надежда, а теперь судьба отнимает и её. Парень глубоко дышит, рывками поднимая руки и нажимая на переносицу. Он рассержен, в смятении, и потому я не решаюсь ничего не произносить в этот момент. Наверное, думает, как же ему не повезло оказаться в такой дерьмовой ситуации ни с кем-то из своей группы, а именно со мной. С дикаркой, к которой он так и не пропитался доверием до конца. Какой-то подозрительный шум вынуждает покоситься в северную часть леса. Несколько ходячих движутся довольно быстро, спускаясь с холма в нашем направлении. Но уже спустя несколько секунд из-за возвышенности появляются всё новые и новые головы, увеличивая количество приближающихся мертвецов. -Дэрил, - зову парня низким сосредоточенным тоном, с опаской сделав два шага назад и инстинктивно вскинув перед собой оружие в защитной позе. Быстро стало понятно - движется стадо, которое с каждой секундой становится всё больше и больше. С таким потоком нам и подавно не справиться. И вот ирония - мы в густом лесу. В месте, где я терпеть не могу находиться, не то, чтобы стадо встречать. И мысль о том, что меня окружают одни лишь деревья да пеньки, а с холма движется огромное скопление мертвецов заставляет сердце пропускать несколько лишних ударов. -Бежим, - холодным тоном выдает Диксон, подняв взгляд на приближающихся ходячих. И после его слов я словно по команде срываюсь с места и несусь вперед, минуя мелькающие перед глазами столбы деревьев и игнорируя листья и ветки, что ударяют по шее и лицу. Колючки царапают кожу, но ты не ощущаешь этой боли, ведь дикое рычание целого стада вынуждает кровь в жилах стынуть. Острое длинное лезвие оружия в спешке сносит головы нагнавшим ходячим, и ноги тот же момент продолжают на полной скорости нестись по рыхлому грунту, удирая от стада мертвецов, чуть ли не наступающих нам на пятки. Кроссовки резко тормозят, увязнув в сырой земле, а трясущаяся ладонь до сводящей боли сжимает рукоять мачете, потому ходячие движутся теперь не только сзади, но и спереди. Сглатываю, напряженно уставившись на мертвецов, окружающих нас со всех сторон. Только без паники, Мередит, слышала!? Но мы в лесу, а поблизости ни единой постройки, в которой можно было бы скрыться. И от осознания этого сердце начинает колотиться в ускоренном темпе. Диксон резко вырывает у меня из рук окровавленное оружие, из-за чего встречается с моим грозным взглядом потемневших глаз. -Лезь! - его голос хриплый из-за отдышки, а рука указывает на высокое дерево. Деваться некуда. Обхватываю столб всеми конечностями и ползу всё выше, цепляясь руками за выступающие сучки и ветки. Дэрил пускает стрелы в подобравшихся предельно близко мертвецов, нервно поглядывая наверх, узнавая, взобралась ли я достаточно высоко. О жесткую кору до крови царапаю руки, но не собираюсь останавливаться. Нагибаюсь вниз, забрав у арбалетчика свое мачете. Тогда он закидывает свое оружие за спину, а следом тот же момент начинает ловко и быстро взбираться на соседнее дерево. Сижу на массивной, далеко выступающей ветке, обеими руками обхватив шершавый столб дерева, ведь ощущение такое, что любое дуновение ветра может скинуть меня отсюда. Волосы липнут к лицу, но не нахожу сил, чтобы их убрать. Залезла достаточно высоко, чтобы ходячие не распознали человечину. Они просто проходят внизу, даже не поднимая головы на нас с арбалетчиком. Закрываю глаза, сильнее впиваясь пальцами в кору многолетнего дерева. Страшно даже представить, что случиться, если нечаянно сорвусь и упаду вниз. Ужин подан, так сказать. Хрипы и рычания десятков мертвецов - вот единственный звук, заполняющий повисшую между нами тишину. Сглатываю, облизав пересохшие губы, и медленно поднимаю голову. Перевожу на уставшего парня томный взгляд покрасневших от переутомления глаз. Диксон хмуро смотрит на меня в ответ. Спокойно сидит на широкой ветке, спиной облокотившись о столб дерева. Ему даже не нужна поддержка рук. Словно парень не боится грохнуться вниз. -Что дальше? - сиплый голос звучит слишком тихо, но раз мужчина сильнее щурит веки - значит расслышал. -Ждать, - невозмутимый ответ таким же тихим тоном, вынудившим меня лишь сдержанно вздохнуть. А с каждой минутой, проведенной на ветке дерева на высоте, наши люди, блуждающие где-то там, уходят всё дальше и дальше. И всё меньше шансов встретить их вновь.