The lost souls

Только глупец же продолжит ждать того дня, когда всё изменится.

***

Сильный ветер воет, со свистом проносится сквозь щели между высокими зданиями мертвого города. Буйными порывами он гоняет по дорогам сорванные с деревьев листья и клубьями разносит по воздуху пыль, вынуждая щурить глаза, ведь те жутко слезятся. Четверо людей пробрались в помещение на первом этаже многоэтажки, которое оказался продовольственным магазином. Трое парней ходят с места на место и собирают с полок оставшиеся консервы и банки, которые будут пригодны для дальнейшего употребления. Все заняты работой, кроме темноволосой девушки. Она стоит у окна, устало опустив мачете вниз, и с тлеющим блеском в глазах наблюдает за пустынной улицей, по которой бредут редкие ходячие. Прошла неделя с тех пор, как они потеряли Маркуса. На домик, в котором они жили на обочине леса, напали люди с оружием, и группе пришлось в спешке убегать в лес, ведь их было гораздо меньше, чем незваных гостей. Мужчина в джинсовой куртке отстреливался, прикрывая своих людей, и когда они отбежали достаточно далеко, то остановились отдышаться и дождаться старика Маркуса, но тот всё не появлялся. Группа вернулась к деревянной хижине, прочесала лес и так и не нашла своего командира. Для Мередит это было сильным ударом. Ведь именно Маркусу она доверяла, именно рядом с ним она постоянно старалась держаться, именно его она в какой-то мере слушалась и рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. -Мередит, ты тут не просто так. Помогай остальным, - требовательным тоном произносит подошедший к ней парень, который теперь застыл с расстегнутым рюкзаком в руках. Его нахмуренный взгляд сердитых глаз сосредоточился на девушке, которая даже не повернулась в его сторону. Её глаза кажутся пустыми, уставшими и измученными, когда они смотрят сквозь стекло витрины магазина. Зрачки едва заметно дергаются, бегая от начала до конца улицы, а губы остаются неподвижными, не давая недовольному мужчине ответа. Со спины к нему подходит другой парень, Бен, который взглядом показывает, что со всем разберется. И тогда первый с хмурым видом возвращается к сбору припасов. Бен тихо вздыхает, осмотрев темноволосую девушку с ног до головы сочувствующим взглядом. Он знал, что Маркус был для неё кем-то большим, нежели просто главой группы, поэтому понимал горечь этой потери. Нет, никто не говорил, что старик мертв, но шансы малы и все это понимали. К тому же, группа искала его не покладая рук. Они шли по следам машин, по поломанным веточкам на кустах, хотя это не обещало особого успеха. -Мередит, - спокойным голосом зовет парень с каштановыми волосами, облизав тонкие губы. Переминается с ноги на ногу, когда ответа, да и реакции в целом не следует. -Я знаю, как нам всем сейчас тяжело без Маркуса, но нельзя останавливаться. Нужно отпустить и идти дальше, понимаешь? - мужская ладонь опускается на плечо девушки, на что та косится на руку парня каким-то холодным враждебным взглядом. Он не сжимает плечо, лишь едва ощутимо прикасается к нему сквозь ткань потрепанного свитера, но шатенке всё равно не по душе это безобидное касание. -Помоги нам собрать продукты. Чем больше рук - тем быстрее мы справимся и тем больше унесем с собой. Ладно? - темноволосая сдержанно кивает, уже собираясь отшагнуть от окна, но неестественно быстро для ходячего двинувшийся силуэт привлекает её внимание и возвращает взгляд обратно к окну. Сердце скакнуло в груди, когда она увидела мужчину в джинсовой куртке, в области плеча которой растекалось пятно крови. Он нашел их? Нашел и вернулся? Не став долго думать и разбираться в происходящем, она рывком толкает стеклянную дверь магазина и вылетает на улицу, стремясь к мужчине, который так далеко. И это расстояние разрывает её сильно бьющееся сердце. Похватав рюкзаки с провизией, парни тоже выбегают на улицу, последовав за темноволосой девушкой, что так стремительно мчится вперед. Но кое-что вынуждает её на секунду убавить скорость, промедлив. Ходячие окружают Маркуса со всех сторон, перекрывая пути отступления и переулки, по которым можно было бы удрать. Тогда с губ девушки едва слышимым шепотом слетает имя теперь дорогого ей человека, и она вновь срывается с места, стремясь что бы там ни было подоспеть ему на подмогу. Сзади раздаются выстрелы, которыми остальные члены группы укладывают на асфальт окружающих Маркуса мертвецов, да и сам мужчина пускает пули им в лоб. Но мертвых тел много, а шансов всё меньше и меньше. Дыхание перехватывает, когда раздается болезненный выкрик мужчины и тогда становится ясно, что ходячие уже добрались до него. Из кольца просто не было выхода. Но девушка продолжает бежать, чувствуя, как горят легкие и как катастрофически не хватает кислорода. -Мередит, стой! - со спины шатенку перехватывает Бен, который глазами полными боли наблюдает за тем, как всё сильней и сильней сужается кольцо ходячих, внутри которого так хорошо ему знакомый человек. Человек, который столько раз спасал чужие жизни. Шатенка отпихивается, бьет парня локтями и рвется вперед, но руки Бена лишь сильнее сжимаются вокруг её плечей. -Пусти! - отчаянным воплем срывается с губ девушки, когда глаза застилает пелена слез. Впервые за столь долгое время. -Мередит, прошу хватит! Мы больше не можем ему помочь, - парень не оставляет попыток оттащить девушку, которая всё сопротивляется и пытается вырваться из его хватки. Её несдержанные рыдания начинают привлекать мертвецов, от которых отстреливаются двое остальных парней. Они тоже в потрясенном состоянии и всё ещё не могут поверить в увиденное минутой ранее. Старик Маркус теперь утерян навсегда. Полностью надорвавшись в попытках вырваться и внезапно потеряв смысл и всякую надежду, шатенка, шумно дыша, виснет на руках парня с каштановыми волосами. Нужно было хватать в руки мачете, расправляться с подступающими ходячими и выбираться из этого больше далеко не безопасного места, но у неё больше не осталось сил. Не осталось сил ни на что. *** Просыпаюсь я с болью в спине и затекшими мышцами, которые ужасно ныли. Всю ночь ворочалась на этом кресле, меняя и ища положения, в которых было бы полностью удобно. Но это всё не увенчалось особым успехом. Сажусь на скрипучей сидушке, кулаками потираю глаза, прогоняя "песок". Часто моргаю с застывшим на лице недоразумением, когда ясно вижу в окне солнечный диск, поднявшийся высоко в небо. Неужели я так долго спала? Обычно чуть рассвет - я уже на ногах, но сегодня мой организм, видимо, решил хорошенько отоспаться. Всё ещё сонным взглядом оглядываю небольшого размера гостиную, подмечая что диван пустует. Ни парня, ни его оружия. Не долго продолжаю смотреть пустыми глазами на свои колени, медленно приходя в себя. Во рту неприятно пересохло и это не пройдет, пока не сделаю хоть один глоток воды. Скидываю с себя плед, под которым стало уже жарко, и вылезаю из кресла, уверенно ступив на ноги. Первым же делом завожу руку за спину и пальцами на ощупь нахожу за ремнем рукоять ножа. Это работает лучше успокоительной таблетки. Скрип половиц сопровождает весь мой путь до кухни. На столе из темного дерева всё так же стоит банка с консервированными персиками. Я уже поела перед ночью, а поэтому следующий прием пищи может быть не раньше обеда. Костяшками издаю короткий стук о столешницу, внимательно глянув в окно кухни едва сощурив глаза. Взяв с дивана мачете, которое так и не успела почистить из-за нахлынувшего сонного состояния, двигаюсь к выходу из небольшой хижины. Не привыкла оставаться в таких местах, не зная, чем себя занять. Был бы это город или поселок, мне бы нашлось дело в виде вылазок и поисков магазинов с провизией, продуктов питания и одежды. А в лесу... Что я могу делать среди деревьев да кустов, к тому же совершенно не умея ориентироваться в этой местности? Охотник из меня не путевый, разведчик тоже. Поменять локацию было бы отличным вариантом. Но в таком случае нужно одобрение и мужчины с арбалетом, который вряд ли его даст. Выживая и работая сообща, хочешь или нет, а приходится идти друг другу на уступки. Деревянная дверь медленно распахивается, впуская в темную постройку уличный свет. Солнце давно взошло на небо и уже достаточно хорошо прогрело воздух, грунт и речную воду. Где-то вдалеке слышится рычание ходячего, но я не обращаю внимания на этот звук. Таких блуждающих по лесу сотни, всех не перебьешь. Оглядываюсь по сторонам, выискивая поблизости признаки присутствия Диксона, но таковых не нахожу. Не то, чтобы мне было до него особое дело или я бы оскорбилась, если бы он меня оставил здесь и ушел на поиски своей группы самостоятельно. Я ведь бывала наедине долгое время, не пропаду. Но если так, то следовало бы поступить по-человечески и сказать мне, что он уходит. И ежу понятно, что я бы не навязывалась тащиться с ним. Отказ - значит отказ, и я тот человек, который даже намек на него за милю понимает. Постукиваю ногой по деревянным доскам крыльца, думая, где раздобыть питьевую воду. Придется соваться в город, не иначе. Только вот как далеко отсюда он расположен - черт его знает, а поиски могут занять значительное время. Погрузившись в раздумья, боковым зрением замечаю кое-что, что привлекает мое внимание. Опускаю глаза к полу крыльца и невольно хмурю брови, не сразу поняв прочитанное. На одном из брусьев ножом весьма неаккуратно выцарапано "Я вернусь". Облизываю губы, медленно выпрямившись в спине. Не могу быть уверенна в том, что это послание оставил Дэрил или что оно адресовано мне. Но решаю, что останусь здесь на этот день и на грядущую через примерно двенадцать часов ночь. Если парень не вернется к следующему утру - соберу здесь всё, что может мне пригодиться, и отправлюсь в дорогу. По старинке, в одиночку, будучи готова ко всем сюрпризам, которые мне подготовила жизнь. Ведь мне не в первой. Возвращаюсь в хижину и закрываю хлипкую дверь, покосившись на улицу. Не жду незваных гостей. В помещении снова виснет какая-то слишком пустая тишина, которая всё время держит тебя в напряжении. Ветер со свистом врывается в разбитое окно спальной комнаты, создавая сильный сквозняк. Не смотря на высокую температуру, ветер пробирающе холодный. Выдвигаю из-под стола на кухне ведро с набранной вчера водой и быстро омываю руки, лицо. Не решаюсь пойти и искупаться в водоеме. Что угодно может случиться в любой момент, и эта мысль никогда не дает мне спокойно дышать. Когда в домике более-менее светло и можно всё как следует разглядеть, я решаю обследовать его на то, что проглядела вчера. Вновь принимаюсь рыться в тумбах на кухне, на полках шкафчиков, в ящиках, да и везде, где только можно. Пускай я и знаю, что в этом помещении одна и никого рядом нет, всё равно продолжаю с опаской коситься за спину, выискивая чужое присутствие либо подкрадывающуюся опасность. Облазив все помещение, устало выдыхаю, заправив непослушные волосы за уши. Вот мои находки: ещё несколько свечей, старый блокнот с пожелтевшими страницами и вложенный в него карандаш, поломанный маленький вентилятор с оборванным шнуром, веревка размером с метр, самодельная заточка, бутылек с жутко смердящим спиртом (больше похожим на самогон), куча пустых банок и маленькая аптечка. Не густо, но кое-что может пригодиться. Хмурю темные брови, подумав о том, что здесь наверняка жил не то лесник, не то охотник, но никаких инструментов мне не обнаружилось. Ладно оружия нет, так как если здесь кто-то и бывал, они могли его забрать. Но инструменты... Они ведь просто обязаны здесь быть. Эта мысль сильнее отпечатывается в моем сознании, когда вспоминаю гору рубленных дров с боку хижины. В один момент что-то щелкает в голове, а плечи машинально расправляются, когда в голову приходит мысль о том, что здесь просто обязан быть подвал. Вооружившись мачете, принимаюсь ходить по зданию и исследовать его на наличие входа в подземное помещение. И в конце коридора действительно натыкаюсь на небольшую дверь с ржавым замком на ней. Хмуро осматриваю её, невольно сжимая и разжимая пальцы на рукояти своего оружия. Там наверняка до жути темно, поэтому лезть туда без источника света было бы глупо. А я терпеть не могу маленькие темные пугающие помещения. Хотелось сказать: "А ну их, эти инструменты", но тут же задумываюсь над тем, что там может быть и какая-то еда. Еда - весомая причина пересилить себя, сходить за свечой и спуститься вниз. Так и поступаю. Ударом мачете срываю с двери ржавый замок, и та приоткрывается с тихим противным скрипом. Из щели сочится темный, непроглядный мрак. Походит на фильм ужасов, но я ведь уже давно не ребенок, чтобы пугать себя подобным. К тому же, все наше существование сплошной фильм ужасов. Носком кроссовка толкаю дверь, и та поддается, открываясь шире. Бурчу под нос, недовольная отсутствием Диксона, ведь если бы он сейчас был здесь, то сам бы полез в этот жуткий подвал. Но поскольку его нет, я делаю уверенный шаг вперед, проникая в густую темноту. Пламя свечи спасает, освещая ступеньки спереди. Не могу прикрыть трещащий огонь, так обе руки мои заняты. Лишь осторожно ступаю вперед, внимательно глядя на брусья ступенек, ведь дерево кажется таким старым и ветхим, что я боюсь они обрушатся и тогда мне не будет выхода отсюда. Как только ноги ступают на грунт, который служит полом, замираю, ведь услышала тихий хрип где-то неподалеку. Мне просто не могло показаться. Помещение оказалось на удивление большим, а не маленькой коморкой, как я себе это представляла. Поэтому пламя свечи освещает лишь маленький участок вокруг меня. Всё остальное кроется в настораживающей темноте. Окровавленное лицо ходячего с облезшей кожей резко появляется у меня перед носом и за долю секунды мертвец бросается на меня, повалив на пол. Произошло это так внезапно, что я должным образом не успела среагировать. Свеча выпала из руки, покатилась по полу и погасла, так что я теперь в полнейшей темноте. Кривлюсь в лице, пыхтя, так как живой труп повалился на меня и с дикими хрипами, что рвутся из его глотки, щелкает оставшимися зубами в десятке сантиметров от моего лица. Упираюсь предплечьем ему в горло, пытаясь сдержать это разъяренное создание, которому делать нечего, как впиться мне в нос. Скалюсь, второй рукой хватая с земли мачете, но убить ходячего длинным лезвием в таком положении оказывается сложным решением. А действовать нужно быстро, потому что рука уже онемела от боли, и скоро сил сдерживать это отвратительное создание не останется. Черт бы меня побрал с этой идеей полезть в темный и страшный подвал! Со всей силы ударяю мертвеца рукоятью мачете по его черепу, брызгает темная кровь, и теперь уже окончательно мертвое тело безжизненно виснет на мне. Отвратительно морщусь, поспешив скинуть с себя окровавленный труп. Но на этом сюрпризы, кажется не оканчиваются. Чувствую нервную дрожь, когда слышу ещё хрипы, рыки и звон цепей где-то в нескольких метрах от себя. Часто моргаю, ладонями заерзав по полу в поисках выроненной свечи. Наконец-то рука натыкается на твердый воск, и я тут же начинаю шарить рукой по задним карманам в поисках спичек. Вытягиваю маленькую коробочку, медленно поднимаясь на ноги. Хочется просто развернуться и уйти отсюда, но я не спускалась сюда зря. Поэтому чиркаю спичкой о коробок, и в долю секунды разгорается маленькое пламя. Дергаюсь и широко распахиваю глаза, когда в метре от меня резко появляется лицо мертвеца. Машинально делаю шаг назад, вздрогнув и охнув от боли и неожиданности, ибо боком ударяюсь о стеллаж с инструментами. Натыкаюсь на лезвие пилы, что торчало за пределами полки, и рву его зубчиками ткань темных джинсов, которые так любила. На поврежденной коже выступают капли крови, но я не чувствую этого в данный момент, так как пораженными глазами пялюсь на трех ходячих, приколоченных цепями к стене. Двое из них уже практически превратились в скелеты и сидят под стеной, лишь едва слышно хрипя. Зато третий рвет гнилую кожу с многочисленными язвами, так яростно рвясь к своей еде. У меня возникает ощущение, что сейчас его руки просто оторвутся от тела, ибо не выглядит так, что эти цепи, железными браслетами впивающиеся в запястья когда-то мужчины, могут его остановить. Сглатываю излишки воды во рту, моргнув с шумным выдохом, и только опомнившись подхожу к дергающемуся ходячему и пробиваю его голову лезвием мачете. Тогда в помещении, которое за столько лет пропахло гнилью и сыростью, вновь виснет удушающая тишина. Крепко держа в ладони свечу, скатывающийся горячий воск которой обжигает кожу, иду по периметру большого подвала, оглядывая полки и ящики с разными вещами. Только инструменты и разное барахло, но никак не еда. Это огорчает. Бросаю последний взгляд на два оставшихся трупа под стеной, с явным беспокойством сосредоточив взгляд на цепях. Их держали здесь на привязи. Но зачем? Либо они были узниками какого-то ненормального, либо владелец хижины считал, что ходячие - это всего лишь зараженные болезнью, которых можно вылечить и превратить их обратно в нормальных людей. Мне встречались такие, кто думали подобным образом, но только безумец, глядя на живой труп с облезшей кожей, подумает, что такое можно излечить. Плотно сжимаю губы, отвернувшись, и начинаю подниматься по хлипкой деревянной лестнице. Обидно, что поход сюда остался безрезультатным. Негромкий шум и острожные шаги наверху вынуждают напрячься и с силой сжать рукоять мачете. Молюсь о том, чтобы ступени не издали скрип, пока продолжаю подниматься выше к выходу из подвала. Осторожно высовываю голову из-за проема двери, уставившись в узкий коридор, но гостиной отсюда не видно. Так что приходится осторожно вылезать наружу и украдкой двигаться вперед вдоль стены. Резко выскакиваю из-за угла, намереваясь наброситься на высокую фигуру, но в последний момент отдергиваю себя, глубоко и в какой-то мере облегченно выдохнув. О том, что это вернулся Дэрил, я подумала в последнюю очередь. Сжимаю губы, делая крупный шаг назад, ведь желая наброситься на парня, оказалась на слишком близком расстоянии. Опускаю голову, ощущая, как в висках застучала кровь. Ещё бы пара сантиметров - и я бы уткнулась носом в его шею. Арбалетчик опускает на диван пойманных в лесу белок и в то же время внимательно смотрит на меня. Лицо его приобретает хмурое выражение, когда глаза опускаются ниже и натыкаются порванную ткань джинсов и рану на ноге. Я в миг вспоминаю о ней, тут же ощутив легкое пощипывание поврежденной кожи. -Что это? - мужчина произносит тихим сипловатым голосом, указав рукой на мое бедро. -Неприятная неожиданность, - отмахиваюсь, всё ещё чувствуя себя неуютно. А ведь уже поверила в то, что Диксон не вернется. Но вот он здесь и его присутствие означает то, что я не останусь одна. -Нужно вернуться к складу и посмотреть, нет ли поблизости группы. Возможно, не нам одним придет в голову эта мысль, - по необъяснимой причине мне чертовки сложно выдавливать из себя эти слова. Словно обычный разговор с человеком дается мне физически больно, а собственный голос и вовсе звучит чужим. -Уже, - опустив голову и глядя в пол, отвечает арбалетчик, снимая с плеча свое оружие. Судя по его выражению лица, я понимаю, что никого он там не обнаружил, а потому и не задаю лишних вопросов, лишь грустно опустив глаза к полу и почувствовав комок горькой несправедливости, подкативший к горлу. Почему такое случилось с людьми, которые никого никогда не обидели? С группой, которая шла на помощь всем хорошим людям и никогда не творила беспричинного зла. Мир всегда был и будет полон этого дерьма. Часы шли мучительно долго. Диксон ходил неподалеку в лесу и собирал хворост для костра. Зная, как я отношусь к скрытности и всесторонней осторожности, он согласился разжечь огонь, чтобы поджарить пойманную добычу, при свете дня. Так как костер ночью - это всё равно, что маяк для всех ходячих и нежеланных людей. Я сижу на скрипучем кресле, старой тряпкой вычищая от грязи и засохшей крови нож и мачете. Пистолет и винтовка заряжены и в случае чего готовы к применению. С горечью смотрю на стремительно пустеющие коробки с пулями и патронами, а ведь это последние оставшиеся у меня. Не знаю, что будет, когда они окончатся. Поднявшись с места, вооружаюсь всем, кроме винтовки, и следую к выходу на улицу. Не могу долго сидеть без дела, а потому в голову и лезут разные мысли и идеи, некоторые из которых я собираюсь осуществить. Душный воздух проникает в легкие с первым же вдохом, когда оказываюсь за пределами деревянных стен. Арбалетчик уже набрал достаточно крупных веток и теперь складывает их в гору, готовя будущий костер. Брови его сводятся в переносице, когда парень видит мое намерение покинуть наш "лагерь". -Я вернусь, - выдавливаю из себя ровным голосом, сохраняя спокойное лицо. Существует какой-то внутренний барьер, не позволяющий мне открыто смотреть на Диксона и говорить с ним. Я никогда не смотрела людям в глаза и с трудом завязывала разговор, но арбалетчик - отдельный случай. У меня такое чувство, что он видит меня насквозь, но в то же время с подозрением относится к каждому моему шагу. И сощуренный взгляд приобретших необычную голубизну глаз, который провожает меня до самой линии деревьев, это подтверждает. Ныряю в лесную чащу, крепко сжимая ладонь на ручке своего неизменного оружия. Лес. Ни за что бы не жила среди деревьев и глуши, если бы моя воля. Сжимаюсь всем телом, уверенными, какими-то слишком тяжелыми шагами ступая по мягкому, проседающему под ногами грунту. Глаза то и дело мечутся из стороны в сторону, так как боковым зрением постоянно улавливаю какое-то движение. Иногда это ветка, прогибающаяся под воздействием ветра, а иногда это ходячий, бесцельно бродящий где-то неподалеку. Если мертвец ошивается далеко и не в моем направлении, то не трачу силы и иду дальше. Ну, а если он движется на меня - не думаю, что нужно объяснять. Грудная клетка до сих пор сжимается от беспокойства по поводу того, что где-угодно неподалеку могут быть люди, атаковавшие нашу группу. И эта мысль не дает мне расправить напряженных плечей и спокойно вдохнуть. Как я подмечала уже не раз, я практически не умею ориентироваться в природной местности, поэтому не уверенна в своем направлении, хотя продолжаю следовать чутью. Единственное, на что могу опираться - так это шум реки, так как кроме неё здесь всё одинаковое. Сплошные деревья и редкие кустарники, ничем не отличающиеся друг от друга. Но вот, наконец-то, среди высоких столбов вдалеке проглядывается высокий сетчатый забор. Машинально пригибаюсь, согнув ноги в коленях и спрятавшись за густой веткой. Лишь глаза торчат из-за охапки листьев, внимательно изучая и анализируя местность впереди. На замену мачете в руке теперь пистолет, так как холодное оружие бесполезно на дальнем бою. Медленно крадусь вперед, не жалея времени, чтобы хорошенько выждать и понять нет ли кого на территории склада. Хлипкий забор повален внедорожниками нападавших, а шум бойни привлек на территорию мертвецов. Так что их теперь десятки вокруг здания. А это значит, что моему плану не существенно сбыться. Я хотела пробраться в помещение и забрать оттуда свои припасы, либо всё, что осталось там после нас (если эти напавшие мерзавцы, конечно, не обчистили там всё). Но поскольку территория окружена внушительным количеством ходячих, не стоит рисковать и тратить время, чтобы добыть то, чего, возможно, уже и нет. Зато теперь могу быть уверенна в том, что внутри никого из наших нет. Если кто-то из них и приходил сюда, то застал точно такую же картину и сделал выводы, идентичные моим: никого тут нет и лучше сюда больше не соваться. Осторожно отступаю назад, стараясь не издать лишнего шума, и спешу вернуться к хижине у берега реки. Там меня, наверняка, уже ждет ужин. Никогда не думала, что словосочетание "поджаренная белка" будет звучать так аппетитно и поразительно вкусно. Огонь поглощает дрова, и те издают хорошо слышимый треск. Я улавливаю этот звук, ещё даже толком не подобравшись к берегу реки. Глаза Дэрила не отрываются от языков пламени, когда я выхожу из стены высоких деревьев. Локти его сложены на коленях, на лицо мягким рассеянным светом падают отблески огня. Мужчина выглядит задумчивым и в глубине своего сознания чем-то озадаченным. Иногда мне хотелось бы знать, что творится у других людей в голове, так как таких молчаливых и чрезмерно сдержанных, как Диксон, сложно понять. Это ведь так легко: просто подойти и спросить: "О чем думаешь?", "Что тебя беспокоит?". Легко, но не для меня. Молчать всегда было и будет проще. Просто я такой человек, и никаким другим объяснениям это не подлежит. Постепенно привыкнув к шуму воды в неспокойной реке, этот звук уже не кажется таким отвлекающие громким. Вода просто шуршит где-то на заднем плане, заполняя тишину. Недолго топчусь на месте, следом всё же опустившись на землю около дарящего тепло костра. Хотелось бы чувствовать это тепло и ночью, но слишком рискованно, а нам не нужны лишние неприятности. И так проблем хватает. Не смотрю на то, как арбалетчик принимается разделывать пойманных им двух белок, потому что я всегда пропитывалась жалостью по отношению к животным и не терпела жестокости, проявленной к ним со стороны людей. Я могу без колебания вогнать мачете в голову мертвеца или перерезать глотку нападающему человеку, но убить белку я бы не смогла. Поэтому сейчас, когда наружу извлекаются кусочки мяса добычи Диксона, я перевожу глаза с костра на реку, лишь бы не наблюдать весь этот процесс. -Завтра я собираюсь найти дорогу в поселок, который был отмечен на карте Рика, - продолжаю смотреть перед собой пустым взглядом, расслышав слова мужчины. -Тебе что-то нужно? На случай, если я доберусь туда, - теперь мои брови хмурятся, выдавая непонимание. Отрываю подбородок от колена, на которое ранее опиралась, и поднимаю голову, медленно выровнявшись в спине и глянув на мужчину. Он спокойно нанизывает куски мяса на тонкие, но довольно длинные веточки. -Я тоже пойду, - голос пронизан недовольством, ведь я возмущена тем, что он собирается на дальнюю вылазку и планирует оставить меня здесь. Если в охоте в лесу я мало чем могу помочь, то в городе от меня есть толк. -Мы не знаем, что нас ждет там, поэтому разумнее, если пойдет один, - сдержанным тихим голосом отвечает арбалетчик, продолжая шпиговать мясо на ветки. Их всего две, так как улов сегодня был небольшой. -Именно поэтому и неразумно переться туда одному, - не понимаю откуда и почему, но внутри меня закипает некая злоба из-за его слов. Мужчина продолжает невозмутимо молчать, словно даже и не слышит меня. -Так или иначе, - слабо выдыхаю, опершись руками о грунт, -я всё равно пойду. С тобой или отдельно, - не собираюсь спорить или выпрашивать разрешения на присутствие рядом с ним на этой вылазке, ведь это кажется мне глупым. Я просто буду поступать так, как поступала всегда - делать то, что действительно считаю нужным. Языки пламени обволакивают ветки с мясом, которые Диксон прокручивает, чтобы оно прожарилось равномерно. Недолго смотрю на когда-то белок, подмечая, что еды действительно мало в этот раз. Перевожу косой взгляд на арбалетчика, осторожно оглядывая его, чтобы мужчина этого не заметил. Мне было бы неприятно, если бы за мной так наблюдали. В его серо-голубых глазах отражаются блики огня, дыхание ровное и спокойное, спина устало сгорблена, а обе руки протягивают сырое мясо к костру. Он выглядит уставшим и в какой-то мере вымотанным, хотя сегодня ничего особенного-то и не произошло. Скрытно понаблюдав за Дэрилом, я решаю, что ему это мясо гораздо нужнее, чем мне. Он - мужчина. Он больше, сильнее и, наверняка, голоднее. Я могу поесть оставшиеся в банке консервированные персики. И этого вполне будет достаточно. С этой мыслью ладонями отталкиваюсь от земли и медленно поднимаюсь на ноги. -Можешь мне не оставлять, - обхожу костер и, поправив мачете, что ручкой висит сзади за поясом, не грубой походкой, что весьма непривычно, двигаюсь к крыльцу хижины. -Я разбужу тебя, когда буду собираться в город, - раздается спокойным голосом за спиной, из-за чего я на секунду замедляюсь, следом издаю короткий кивок, и продолжаю свой путь. Что же, я не почувствовала ком в горле, заговорив с человеком. Наверное, это хороший знак. *** Вечер наступил так быстро, что я и не успела этого осознать. Не закрываю окно на кухне, дабы сохранить сквозняк, так как в воздухе всё ещё висит духота после жаркого летнего дня. Пока Диксон сидел у костра, я воспользовалась одиноким нахождением в хижине и смогла спокойно отрезать края длинной мужской футболки, оставив нужную для себя длину. Так стало гораздо удобнее. Открылся более комфортный доступ к оружию, ничего не жало в поясе (ведь прежде длинная ткань была заправлена), да и стало намного свободнее. Знаю, что мое оружие в отличном состоянии, а потому спокойно сижу в кресле, укрыв колени клетчатым пледом. Обиженным взглядом гляжу на порванную ткань черных джинсов, которые прослужили мне так мало, а уже испорчены. Ставлю себе задачу раздобыть иголку и нитки. Возможно, проще было бы просто найти новые брюки, но ведь эти так жаль, поэтому даже если мне и посчастливится нарыть новую пару, я наверняка упрячу её до лучших времен и буду кантоваться тем, что у меня есть. В этом вся моя природа. Откладывать лучшее до последнего, самого крайне необходимого момента. За окном сгущаются сумерки, небольшое деревянное здание уже погрузилось бы в темноту, если бы не всё та же зажженная керосиновая лампа, которая стоит на небольшом столике у дивана. Все окна домика зашторены, и потому бледный свет звезд и луны не проникает в помещение. От чего-то мне не спокойно на душе, и это чувство вынуждает слабо покачиваться из стороны в сторону, обхватив руками колени. Диксон спокойно сидит на широком диване, облокотившись о его спинку и опустив руки к ногам. Его глаза бесцельно бегают по полу, пока голова, видимо, обдумывает сценарий завтрашнего похода в когда-то населенный пункт. В руках мужчины не лежит нож, который он бы точил до идеального состояния. Все оружие покоится на сидушке дивана по правую руку арбалетчика. Так и сидим, утонув в полнейшей тишине и потоке своих мыслей. Где интересно сейчас Рик, Гленн, Мэгги или тот же Тайриз? Куда их закинула судьба? Доводится ли им сложно сейчас? Не знаю ответов на поставленные самой себе же вопросы. Вновь поднимаю глаза на мужчину, который выглядит, хоть и совершенно спокойным, но сосредоточенным. Угораздило же меня так: попасть в эту передрягу именно с ним. Людям сложно выносить меня, особенно не найдя общий язык. Но Диксону слова не нужны. Ловлю себя на мысли, что слишком часто стала разглядывать арбалетчика, поэтому резко отвожу глаза, потупившись в деревянные брусья на полу. Было бы до чертиков неловко, если бы все те разы, когда я скрытно на него косилась и осматривала, мужчина замечал, но не подавал виду. Слабо выдыхаю, решая, что подобного позволять себе больше не буду. -Шнурок, - ровным тоном выдает мужчина, из-за чего я едва заметно дергаюсь, ведь с головой погрузилась в тишину и, кажется, забылась в пространстве. Нужно прекращать это. Не важно, что я в здании и Диксон тоже сидит на стороже, нельзя терять хватку и расслабляться. Даже когда кажется, что все хорошо и ничего не случится, никогда нельзя доверять этому ощущению. Оно такое же хрупкое, как колоски, выгоревшие на солнце. -Что? - тихо срывается с губ, когда брови машинально сводятся в переносице. Дэрил ерзает на месте, упираясь ладонями в мебель, пружины которой издают хорошо слышимый скрип. Он наклоняется немного вперед, кивнув головой и взглядом указав куда-то ниже моих колен. -Шнурок развязался, - медленно опускаю глаза к кроссовкам и замечаю, как серые шнурки (когда-то будучи белыми) развязались и спускаются к полу. С непонятным волнением сглатываю, руками потянувшись к обуви. Он наблюдает. Не отрывает своих глаз ни на миг, что вынуждает мои пальцы по непонятной причине трястись. Быстро вяжу неаккуратный бантик, после чего возвращаюсь в прежнее положение, облокотившись о спинку кресла. Хочу поблагодарить за то, что он заметил и предупредил меня об этом, так как подскочить утром, нарваться на развязанный шнурок и полететь на пол, стукнувшись носом о доски, было бы не самым лучшим началом дня. Тут идеально подошло бы выражение - "не с той ноги встала". Но вместо благодарности я ли лишь потупилась в пол, укутав плечи пледом, так как непонятный ком встал в горле, и я не смогла выдавить из себя ни слова. Браво, Мередит, ты даже не можешь сказать элементарного "спасибо". Внезапный шум и грохот за порогом хижины вынуждает нас с арбалетчиком синхронно резко поднять головы и уставиться друг на друга, а затем перевести взгляд на дверь. Кто бы то ни был, его здесь не встретят с распростертыми объятиями.