The lost souls

Телесные повреждения, чувство голода, усталость, холод — все эти чувства, словно тяжелый камень, что привязан к моей ноге и тянет всё ниже и ниже на дно. Ноги слабнут, поэтому приседаю под деревом на короткий перерыв. Кулаком поочередно тру глаза, не выпуская из правой ладони рукоять оружия с длинным испачканным лезвием. Срываю с низкого колючего куста маленькие темные ягодки и отправляю их в рот. Это, конечно, не усмирит мой голод, но всё же лучше, чем ничего. Голова и так немного кружится, а тут ещё и подкрепиться нечем, чтобы набраться хоть немного сил. Растрепанные волосы безобразными прядями спадают на лицо, которые я быстро убираю за уши, ведь те мешают. Вновь оглядываюсь по сторонам, ориентируясь, с какой стороны я пришла и куда продолжить путь теперь. В моем представлении я двигаюсь к дороге, а поросли мха являются моим единственным ориентиром. Каждый шорох и каждый треск ветки знатно отыгрывается на моих нервах. Но пока что, кроме блуждающих мертвецов, мне не встретился никто другой. Ежусь от холодного ветра, продолжая уверенно ступать вперед. В лесу я чувствую себя голой, так как в случае опасности практически негде прятаться. Деревья и кусты — ненадежный для меня вариант. Внимание привлекает истошный хрип из гнилой разорванной глотки мертвеца, который услышал мои шаги и уже направился в сторону своего предположительного перекуса. Не желая становиться этим самым обедом, я взмахиваю мачете и обрываю его мучительные скитания. Мышцы немного ноют, но приходиться игнорировать это. Мне нельзя останавливаться, ведь с каждой минутой Дэрил может быть всё дальше и дальше, а если я ещё и иду в неправильном направлении… В общем, я не опущу рук, пока не наткнусь хотя бы на след, который будет указывать на то, что арбалетчик был неподалеку. Знаю, что это сложно, ведь я не охотник и не могу определить направление человека по поломанным веточкам на кустах и едва-едва заметным следам на твердом грунте, но Мередит на то и Мередит, если не отступит до последнего, чего бы то не стоило. Подозрительный шум где-то поблизости вынуждает меня вскинуть винтовку и оглядеть местность в прицел оружия. Хоть какая-то польза может от него быть в данный момент. Щурю один глаз, другим внимательно всматриваясь меж высокими столбами деревьев и листвой на их ветвях. Ничего подозрительного, как на первый взгляд. Опускаю огнестрельное оружие параллельно телу, хотя на душе все равно остается ощущение дискомфорта и предчувствия чего-то недоброго, превышающее привычную норму этого постоянного явления. Замечаю на ветке массивного дерева рыжую белку с красивой густой шерстью, которая вертит в руках нечто, похожее на орех или каштан. Плечи устало опускаются, а живот издает тихое голодное урчание. Даже если бы у меня были пули или те же стрелы, я бы не собралась духом, чтобы пристрелить это маленькое безобидное животное. Кого угодно, но не беззащитную белку, которая в своей жизни не сделала ничего плохого. Осторожно ступаю вперед, но хруст под ногами спугивает зверька, который тут же мчится вверх по высокому стволу дерева. А вот я снова замираю, так как слышу посторонний шум, вынуждающий сильнее напрячься и сжать ладонь на рукояти холодного оружия. Меж ровных стволов деревьев глаз улавливает движущийся силуэт. Это не мертвец, оно понятно по характеру его крадущихся осторожных шагов. Резво ныряю за крупное старое дерево, скрывшись из виду незнакомца. Высовываю лишь дуло винтовки и в прицел наблюдаю за перемещениями довольно щуплого мужчины. Пока он не знает о моем существовании я нахожусь в относительной безопасности и скрытности, но стоит ли оставить все это просто так?Я не могу быть уверенна в том, что этот незнакомец — один из тех, с кем остался Диксон. Одним из вариантов является просто дождаться, пока мужчина уйдет и самой убраться куда подальше в противоположном направлении. Но в таком случае на душе моей останется ощутимый осадок беспокойства, ведь где-то в лесу будет незнакомый опасный человек, о котором я буду знать. Ну, а вторым вариантом может быть обезвредить мужчину, что довольно сложно без огнестрельного оружия. Ну, а если я безуспешно атакую первой, то ситуация сложится значительно хуже. Поэтому выбираю первый, более разумный план. Смирно и терпеливо дожидаюсь, пока проходимец скроется у меня из виду, и только спустя несколько минут высовываюсь из-за своего укрытия. Время уже за обед и мысль об этом вынуждает меня шагать в темпе. Придется импровизировать к тому часу, когда начнет темнеть. Но что бы там ни было, я не собираюсь оставаться в лесу с наступлением сумерек. По крайней мере на уровне земли. Поправляю ворот теплого свитера в попытке защититься от порывов холодного колючего ветра. Темными глазами с подозрительным прищуром гляжу перед собой, чтобы ничего не упустить из виду. Но может, чтобы ступить на след Диксона, стоит опустить взгляд чуть пониже? Внимательно вглядываюсь в неровный грунт под своими ногами, но продолжаю каждые несколько секунд нервно поднимать глаза вверх. Из-за сильного ветра деревья прогибаются и древесина издает обильные скрипы. Это отвлекает, создавая излишний шумовой эффект. Так как распознать приближении ходячего или чужака становится труднее. Шаги мои медленно замедляются, а глаза быстро бегают по продавленным вмятинам в верхнем слое грунта, которые виляющими тропинками указывают направление. Следы подошвы мужских ботинок, которые очень сложно было разглядеть среди травы, опавшей листвы и мелких веток. Чувствуя себя настоящим следопытом и соблюдая осторожность, довольно быстрыми шагами ступаю по рыхлой земле вдоль множества отпечатков обуви больших размеров. Я почти уверенна в том, что это именно арбалетчик. К сожалению, не один, но самое главное то, что у меня есть хотя бы какое-то представление о том, где его искать. Душу мою постигает разочарование, когда следы внезапно прерываются. Плотно сжимаю губы, оглянувшись по сторонам. Кругом одни деревья, от которых у меня уже начинает кружиться голова. Мне нужно в менее дикую местность, в закрытое помещение, чтобы прийти в порядок. Но ни о чем подобном я и мечтать не могу, пока не разыщу мужчину в кожаной безрукавке с крыльями на спине. Я ведь должна это сделать. Просто обязана. Взяв себя в руки, стряхиваю головой и облизываю пересохшие губы. Нужно снова определиться, в каком направлении двигаться. Выхода не остается: быстрыми шагами продолжаю идти вперед, надеясь вновь заметить на грунте отпечатки подошвы чьей-то обуви. Рельеф земли меняется и я постепенно оказываюсь на возвышенности. Слух внезапно улавливает шелест листвы от чужих шагов. Этот звук является причиной того, что я приседаю на корточки и прячусь за высоким колючим кустом. Ветки тихо трещат под весом нескольких пар человеческих ног. Очень тихо и осторожно двигаюсь к краю холма, за которым обрыв высотой в метра три максимум, и выглядываю в низ. Виляя между столбами деревьев, небольшой группой идут шестеро человек. Среди них одноглазый урод и арбалетчик, к затылку которого приставлено дуло ствола, вынуждающее его смирно топать вперед. Очередной раз пожалев о том, что у моего огнестрельного оружия закончились патроны, лишь сильно стискиваю челюсти, запыхтев от недовольства. Как бы подать ему знак? И как нам вообще выбраться из этой ситуации? Внутри все горит диким пламенем, провозглашая: «убить», но я утихомириваю свою дикую натуру, пытаясь думать рационально. Нащупываю в земле небольшой камешек, измазывая пальцы в грунте и, замахнувшись, швыряю его вниз. Попадаю в одно из деревьев, об ветку которого камень ударяется с глухим стуком и отлетает в траву. Дэрил моментально поднимает голову вверх и оказывается первым из всех, кто делает это. На короткое мгновение наши взгляды пересекаются, но мне приходится резко нырнуть обратно в заросли кустов, ведь ещё несколько мужиков обращают свой взор к вершине холма. -Там кто-то есть? — доносится мужской и довольно грубый голос, после которого виснет напрягающая тишина. Я почти уверенна, что все пятеро человек сейчас уставились туда, откуда по их мнению прилетел камень. Сижу абсолютно обездвижено, дабы не издать не звука, ведь в ином случае подставлю не только себя, но и Диксона. А ведь первое, что мне необходимо делать, — это оставаться незамеченной. -Не думаю так. Наверняка, либо дохляк, либо ветер, — спустя десяток секунд, которые показались мне долгими минутами, наконец-то звучат эти слова. -Не будем даже тратить время, чтобы проверять, — и вновь на замену тишине приходят удаляющиеся шаги. А вот теперь-то вы от меня никуда не денетесь. Выжидаю, пока они отойдут на безопасную дистанцию и только после этого вылезаю из своего укрытия. Расстояние такое, что они не должны меня увидеть и тем более услышать моих шагов, но зато я могу вполне успешно за ними следить. Пока что только в этом заключается мой план. Главное, что я обнаружила Диксона и убедилась в том, что он жив. Солнце медленно близится к горизонту и воздух становится более зябким, холодным. Кончики пальцев краснеют, поэтому приходится время от времени тереть их о ткань свитера, чтобы согреть и не позволить им начать терять чувствительность. Для максимальной безопасности сбавила шаг, так что теперь следую за группой людей на ещё большем расстоянии. В нужный момент вскидываю свою разряженную винтовку и заглядываю в её прицел, чтобы более точно разглядеть людей, что быстрыми шагами идут впереди в метрах тридцати. Начинает смеркаться. Приближающаяся смена дня и ночи вынуждает напрячься от переживаний, ведь негде провести темное время суток. А ходячих вокруг все больше и больше. Регулярно взмахиваю лезвием своего мачете (которое уже не помешало бы наточить), и тут же на всякий случай прячусь за какой-то растительностью, чтобы создавшийся шум ненароком не привлек внимание врагов. И вот среди крон деревьев проглядывается крыша одинокого низкого домика, в который заходят чужаки вместе с Дэрилом. Я останавливаюсь на приличном расстоянии, скрывшись за ровным стволом, и принимаюсь наблюдать. По одному они заходят внутрь, исследуют обстановку и, кажется, решают остаться на ночлег. Это я понимаю по тому, что окна зашториваются и люди остаются в помещении. Перебираюсь ближе, чтобы здание оказалось под лучшим обозрением. Пройдет не один час, настанет глубокая ночь, и тогда на стороже останется один-два человека. Остальные, вымотанные и уставшие, отправятся наблюдать свои сны. Тогда я смогу выходить из тени и предпринимать первые попытки сделать что-либо серьезное. На одно короткое мгновение в моей голове пролетает мысль, что можно было бы просто отпустить всё это, развернуться и бежать, после чего идти своей дорогой. Всего на одну секунду, а разум мой уже затуманился. Нет, я не поступлю так. Не теперь. Этот голос в голове — больше не мое сознание, лишь маленький темный его уголок. Хотя старая Мередит ни на секунду не стала бы раздумывать. Она бы сбежала при первой возможности и спасала бы только себя. Приседаю на корточки и облокачиваюсь спиной о неровную жесткую кору. Крепко стискиваю в ладони мачете, потому что сейчас ночь и вокруг лес, а у меня даже нет крыши над головой. Тишину заполняют воющий сильный ветер, шелест листьев и травы, а так же отдаленные рыки и хрипы мертвецов, что блуждают по окрестностям, и стук собственного сердца. На душе тревожно, от чего сама не замечаю, как хмурю темные брови. Настороженность никуда не пропала: все тело до сих пор напряжено, ожидая опасности. В темноте сложнее что-либо различать, а потому глаза вглядываются в черноту внимательнее обычного. Телом одолевает голод и слабость, но я крепко держу себя в руках. Главное не уснуть, ведь только через минимум несколько часов можно будет приступать к действиям. Чем дольше выжду — тем лучше. Ведь чем крепче заснет враг и чем сильнее он устанет, тем больше шансов чего-то добиться. Слабо покачиваюсь из стороны в сторону, сутуля плечи от холода. Тишина и одиночество — от этого вряд ли можно отвыкнуть. Главное не позволять себе прикрыть глаза ни на минуту, так как моментально затянет в сон. Хрущу пальцами рук, лишь бы как-то отрезвлять сознание и не позволять себе уходить глубоко в мысли. На расстоянии метров пяти мимо медленно бредет истошно хрипящий ходячий, но я не трачу силы на то, чтобы подняться и добить его. Если тихо сидеть, он и не заметит. Так и происходит: мертвец просто продолжает топать в своем направлении, после чего его темный силуэт растворяется в черноте ночи меж высоких, пошатывающихся от ветра деревьев. *** Проходит много времени с тех пор, как на землю опустились сумерки. Тело промерзло от холода, ветер назойливо сдувает запутанные волосы мне на лицо. Идет уже примерно второй час ночи, ещё один часик — и это будет идеальное время для начала моих махинаций. Так как в три-четыре часа утра у человека наступает фаза глубоко сна, а это значит, что в это время враги будут спать крепче всего. Отталкиваюсь ногами от земли и медленно поднимаюсь из положения корточек, рукой придерживаясь за дерево, ибо конечности онемели от низкой температуры и отсутствия движений. Держа в ладони мачете, которому не помешала бы заточка, уверенными, но в то же время тихими и осторожными шагами подкрадываюсь к деревянному зданию. Внутри тишина. Окна занавешены старой плотной тканью, но в одном из них в узкую щель пробивается каемка слабого теплого света, словно внутри зажгли свечу. Возможно, если подобраться впритык к хижине и заглянуть в эту не зашторенную полосочку, то получится хоть как-то разглядеть, что внутри. Так и поступаю. Украдкой приближаюсь к одноэтажной постройке, после чего встаю на носочки и вытягиваю шею, дабы дотянуться до окна. Слишком высоко. Тогда приходится искать на земле камень, на который можно было бы встать. В темноте это проделывать тяжело, даже когда зрение давно привыкло к подобной обстановке. Спустя пару минут всё же нахожу небольшой булыжник, который качу ближе к зданию. Не хочется тратить силы на то, чтобы даже пытаться его поднять. Прежде, чем лезть на него, вновь останавливаюсь и прислуживаюсь. Вокруг тишина и звуки лесной природы, ничего более. Осторожно, чтобы ненароком не стукнуть по деревянному покрытию, опираюсь ладонями о брусья стены и с нахмуренным взглядом всматриваюсь в обстановку внутри здания. Стекло пыльное, блики свечи отсвечивают в глаза, а от того видно довольно плохо. Мне удается разглядеть небольшую тумбу у стены и журнальный стол, на котором как раз и стоит источник освещения, и ещё шестеро мужчин. Четверо из них храпят, запрокинув головы, а сам Диксон сидит у стены в полулежачем положении. Глаза его слипаются, но арбалетчик сопротивляется до последнего и не позволяет себе уснуть. В его руках лежит его неизменное оружие, но вырваться и сбежать у него не выйдет. Последний мужик сидит в кресле в противоположном углу комнаты, в руках его место нашел себе пистолет. Мужчина тоже сонный и уставший, но сейчас, видимо, его очередь караулить, поэтому он держится в сознании и наблюдает за пойманным в лесу чужаком. Аккуратно слезаю с камня и отхожу от хижины на безопасную дистанцию. Ничего, ещё пол часа — и сил у него держаться бодрячком совсем не останется. Ещё надеюсь на то, что Дэрил тоже не выдержит и уснет, иначе мужчина не покинет хижину, не будучи уверенным в том, что внутри не остается активного источника опасности. Я подожду. Времени у меня ещё предостаточно. Наяриваю круги вокруг деревянной постройки, так как просто не могу уже выдержать сидений или стояний на одном месте. За это время избавила от вечных мук трех мертвецов. Двоих из них без проблем, а вот третий успел приколотить меня к дереву и с ним пришлось немного попотеть. Но в конечном итоге с лезвия мачете стекает липкая темная кровь, а бездыханное тело лежит на потускневшей траве. Тяжело вздыхаю, опустив руки вдоль тела и устремив взгляд к окнам одноэтажного здания. Такими темпами ещё немного — и я сама упаду с ног. Тот, кто выжидает, получает лучшее. В голове всплывают слова Маркуса, и кровь моментально бьет по вискам. Погрустневшим взглядом пялюсь себе под ноги, не замечая того, как сильно стискиваю рукоять мачете в своей руке. Я не могу подвести человека, который заложил основы для того, чтобы я стала той, которой была год назад и которой я остаюсь сейчас. И я выдержу это. *** Мужчина гордо задирает подбородок вверх, после чего в очередной раз стряхивает головой, дабы прогнать сонливость. Глаза не перестают слипаться, а мысли то и дело уносят его сознание всё дальше и дальше с каждой минутой. Мутными глазами он оглядывает каждого, кто находится в этой комнате. Все погружены в глубокие беспечные сны, даже арбалетчик, которого они схватили около железной дороги в лесу. Ему завидно. Хочется тоже опустить веки и наплевать на все, но он не может. Он должен сторожить покой группы. Картинка перед глазами снова начинает расплываться, но тут с порога резко доносится четкая, но довольно тихая очередь стуков. Брови мужика сводятся в переносице, а рука моментально тянется к пистолету, который он положил на потертый подлокотник кресла. Не показалось ли ему это в таком смутном состоянии? Не успевает мужчина успокоить себя такой догадкой, как звук повторяется. Три ровные удара о деревянные ступеньки с внешней стороны. Это не может быть мертвец, в этом он уверен на все сто. А потому медленно поднимается с просевшего кресла и тихими подкрадывающимися шагами идет к входной двери. Скрип половиц выдает его движения внутри здания, а потому ночной незваный гость уже знает, что добыча попалась на его ловушку. Или вернее будет сказать на её. Широкая ладонь ложится на холодный метал круглой ручки и медленно её проворачивает. Черная поляна за порогом встречает мужчину жутким веющим холодом и воющим ветром. Он жалеет о том, что в данный момент в руке нету фонарика, но приходится обходится тем, что имеется. Блондин спускается на несколько ступенек и внимательно оглядывает всё вокруг, держа в вытянутой руке свой заряженный пистолет. Лишь ночь и тишина, нагоняющие сомнения на его душу. Решив, что ничего необычного тут нет, мужчина злобно харкает в землю и уже разворачивается, чтобы вернуться в дом, но в следующий момент слышит то, что вынуждает его остановится и замереть. Стук. Короткие три удара маленьким кулаком по деревянным брусьям с торца здания. На замену страху и смятению приходит злость. Блондин грубыми шагами спускается по ветхим ступенькам и идет к другой стене хижины. Но уверенность его спадает так же быстро, как и вспыхнула. Осторожными неуверенными шагами он подбирается к назначенной цели, чувствуя в непроглядной ночной темноте неведомую веющую опасность. Мужчина никого не видит, но уверен в том, что ему не показалось. Блондин стоит, направив дуло пистолета в никуда, а вокруг него постепенно нарастает напряжение. Резко дергается на шорох из кустов и сильнее сжимает в ладони свое оружие. Хочет сказать, чтобы незваный гость выходил из своего укрытия, но голосовые связки словно не слушаются. Не успевает он обернуться на треск ветки под подошвой чужой обуви за своей спиной, как по голове мужчине приходится сильный удар огромной палкой. Рефлекторно он спускает курок, на котором держал палец, и ночную тишину разрывает звук выстрела. Девушка выхватывает пистолет из рук у лежащего на земле без сознания мужчины и пятится назад. В её план входило пробраться в хижину, пока все чужаки спят, и вытащить оттуда арбалетчика. Но теперь выстрел быстро поднял всех на ноги и нужно скорее удирать, так как в здании уже слышится шум. Сейчас они выбегут на улицу и обнаружат своего товарища в отключке, и девушке не в коем случае нельзя быть поблизости. Пускай у неё теперь и появился пистолет, но с четырьмя людьми с винтовками и автоматами ей не справиться. Но как же Дэрил? Она снова сорвется и сбежит, оставив его? Это лучше, чем позволить схватить себя, ведь тогда она уже точно никак не сможет помочь Диксону. И с этой мыслью девушка срывается с места и бросается в бег, уже слыша, как за ней объявляется погоня. *** Несусь вперед, спотыкаясь о корни деревьев и камни, которые не успеваю, да и в принципе не могу разглядеть в темноте. Тогда ладонями хватаюсь за деревья, чтобы не грохнуться с ног и не зарыться носом в рыхлый грунт. Позади доносятся выстрелы, громкие голоса. Зачем я так сдалась этим мерзавцам, что они не оставляют попыток меня схватить? Личная месть главаря группы, которого я лишила глаза? Но неужели это стоит стольких усилий и потраченного времени? Не успев среагировать на вышедшего из-за дерева мертвеца, налетаю на него на всей своей скорости и сношу дохляка с ног. Мы с ним валимся на холодную землю, и гнилые зубы тут же клацают в паре сантиметров от моего плеча. Приходится соображать быстро: одним робким движением выхватываю из-за пояса охотничий нож и вонзаю его в черепную коробку ходячего. Противные звуки, что вылетали из его уст, в тот же момент прекращаются. Тяжело дышу, поднимаясь с земли. Слышу топот ног, но не могу понять, откуда он доносится. Волосы падают на лицо, когда оборачиваюсь назад и пытаюсь разглядеть врагов, но чернота ночи скрывает их темные силуэты. Останавливаться нельзя, они всё ещё слишком близко. Именно поэтому снова бросаюсь в бег, чувствуя, как от бессилия подкашиваются ноги. Спустя примерно двадцать метров не выдерживаю и падаю лопатками на столб невысокого дерева. Сгибаю ноги в коленях, медленно сползая к земле. Шумное дыхание нарушает тишину и заглушает даже звук биения собственного сердца. Оглядываюсь по сторонам, но никого поблизости не вижу. Неужели удалось оторваться? Вытаскиваю из-за пояса отобранный у одного из тех мерзавцев пистолет и проверяю его на наличие патронов. Результат меня приятно удивляет: курок мужчина спустил только один раз. Где-то поодаль снова слышится хруст, только теперь уже враг не бежит, преследуя, а тихо крадется, выискивая свою цель. И тут передо мной предстоит выбор: взобраться на дерево и тихо сидеть там неизвестное количество времени, либо же осторожно менять место локации, скрываясь от преследования. Во втором случае есть шанс нарваться на своих недоброжелателей, но что, если удастся найти место поудобнее и повыгоднее дерева? Постучав пальцами по ручке пистолета, на момент закрываю глаза и делаю долгий выдох после глубокого вдоха. Прихожу к тому выводу, что оставаться на одном месте долго я не смогу, а пока на дворе ночь и скрываться в лесу довольно не трудно, то найти меня, а тем более мой след им вряд ли удастся. Внимательно оглядываюсь по сторонам, выискивая в темноте чужие силуэты и прислушиваясь к посторонним шумам. Кажется, тихо, хотя на душе всё равно кошки скребутся от всей этой ситуации. Осторожными шагами ступаю вперед, сжимая пистолет онемевшими от холода пальцами. Но этого самого холода в остальном теле я не ощущаю, наоборот, щеки горят от приливов жара. В глазах темнеет от голода и обезвоживания. Без еды я могу долгое время, но сутки без глотка воды всё же сказываются на моем организме. Все деревья и кустарники смазываются в одно огромное черное пятно перед глазами, ноги уже не чувствуют под собой грунта, по которому ступают. И когда силы заканчиваются и я еле сдерживаю себя от того, чтобы просто не слечь на холодную землю и не уснуть, замечаю вдалеке слабый теплый свет. Иду на него, как одинокий заблудший в море корабль на лучи света маяка. Жутко клонит в сон, но единственная мысль, которая крутится в голове — это арбалетчик. Я знаю, что он не тот человек, которого легко усмирить или подчинить себе, и практически уверенна в том, что он как минимум уже несколько раз попытался сбежать. И возможно сейчас он находится где-то рядом в лесу и ищет между темных стволов деревьев мой низкий, скрытый в ночной черноте силуэт. Всё ближе подходя к моему «маяку», понимаю, что источником освещения является костер. Пламя его не особо высокое и сильное из-за ветра, но достаточно яркое, чтобы привлечь к себе внимание мертвецов и таких нежеланных гостей, как я. Небольшую эту поляну закрывает старый и наверняка не рабочий пикап. Из-за него я не могу разглядеть, кто находится в окружении этого самого костра. Держусь ладонями за дерево и высовываю одну только голову, старательно приглядываясь сощуренными глазами. Но один не осторожный шаг — и старая сухая шишка издает отчетливый треск под подошвой моего кроссовка. Трое людей вскакивают с земли моментально. У всех оружие, которое они держат наготове. Это совсем не похоже на ту группу, которая преследовала меня в лесу, но сознание подсказывает мне, что нужно удирать. Кем бы они ни были, они для меня — лишь источник опасности. Тихо отступаю всё глубже в дремучую чащу леса спиной назад, опасаясь того, что кто-то из незнакомцев может открыть огонь. Сознание затуманено, но я всё ещё понимаю, какая угроза находится передо мной. Уже собираюсь в очередной раз за эту ночь бросаться в бег, но со спины кто-то резко выбивает пистолет из моих рук. Оружие падает на землю и тут же пропадает с глаз, скрывшись в темноте. Первая мысль, загоревшаяся в голове: «это кто-то из банды одноглазого всё же добрался до меня». Враг сильнее и, видимо, спал дольше, а потому его реакции я могу на данный момент только позавидовать. У самой-то всё в глазах двоится. Захват под шею мужскими крепкими руками, и я, не на шутку разозлившись, резко и со всех своих сил ударяю его затылком в нос, да так, что у самой фейерверки в голове заискрились. Мужчина падает на землю, но не сдается и тянет меня за собой. Окончательно одичав, вгрызаюсь зубами в его руку, которой мужик тянутся к моему лицу, и это срывает с его уст глухой несдержанный стон. Позади набегают остальные люди, которые сидели у костра. В глаза бьет яркий свет керосиновой лампы, так контрастно отличающийся от сумерек, он вынуждает меня зажмурить глаза. -Карл, стой! Не стреляй! — перестаю дергаться и пытаться вырваться, почувствовав, как хватка мужских рук медленно слабнет. Лежу на холодном грунте, полностью измазавшись в этой земле, и пораженно хмурюсь, расслышав свое имя, слетевшее с чужих губ. Только теперь осознаю, что голоса кажутся мне знакомыми. Медленно пытаюсь приподняться на локтях, всё ещё жмурясь от света и боли. Оторваться от земли мне помогают ладони мужчины, который сидит передо мной, но я не могу разглядеть его лица, так как вижу только темные смутные очертания. -Мередит, — секунда — и мои плечи зажаты в объятиях человека противоположного пола, и к превеликому удивлению мое тело не пронзает волна тока от отвращения в последствии чужого прикосновения. Но неужели мне не кажется?.. -Рик?