Тени для Пламени

      

Einstein's Wrong - Steve Jablonsky

             Под каменными сводами раздавался лишь голос старого данмера. Вещал тот, живописно повиснув на двери собственной темницы. Что-то о смерти и безумии, изредка перемежая заунывную речь издевательскими смешками. А гулко отозвавшиеся в подземельях шаги солдат лишь удвоили его энтузиазм, и по темнице вновь прокатился хохот:       - Слышишь это? Это стражники идут. За тобой! Ха-ха-ха…       Цель насмешек рассмотреть было сложно. Клинок ушёл немного вперёд, проверяя, безопасно ли спускаться. И он смог мельком увидеть холодный и чуть злобный взгляд из соседней камеры, прежде, чем капитан отослала его обратно запереть двери на всякий случай. Пока Баурус поднимался вверх по лестнице, безумный эльф затих, но на место его проповеди пришёл другой разговор, куда тише – провожаемый ими человек, наконец, обратился к капитану с вопросом, и Баурус слышал только, как капитан Рено неуверенно ответила:       - По словам гонца, мы можем судить лишь о нападении…       Но голос старика всё равно прозвучал горько и надтреснуто:       - Нет, они мертвы, я знаю это…       От продолжения диалога редгарда отвлёк один из легионеров, вернувшийся из патруля. Солдат докладывал, что город чист, убийц не обнаружено, преследования нет. Баурус поблагодарил того за новости и запер последнюю дверь, ведущую на нижние ярусы темниц. Куда исчез их враг – оставалось неясным, из-за чего где-то глубоко внутри засело нехорошее предчувствие. И тут же снизу донёсся возмущённый оклик капитана:       - А это что здесь делает? Камера должна была оставаться свободной!       Баурус поспешил вниз и слышал, как Гленрой, за неимением под рукой младшего клинка, на которого можно было всё спихнуть, сам неуверенно пробормотал:       - Наверняка стража что-то напутала, я…       Но капитан слушать не стала, выругалась и велела открывать дверь в любом случае, что тут же было исполнено. Баурус нагнал свой отряд уже у самых камер и с любопытством взглянул на образовавшуюся у них на пути ошибку – того самого заключённого, пару минут назад буравившего взглядом соседа – данмера. В чьём именно плане возникла эта «ошибка» сложно было сказать, и над этим вопросом клинок с иронией размышлял куда позже. А пока Гленрой выпятил грудь и принялся орать на заключённого, восполняя неловкий момент. Узник же под шквалом угроз, не спеша закрыл книгу, поднялся из-за стола и послушно проследовал вглубь камеры, остановившись под самым окошком, да так, что свет по-прежнему не попадал на лицо, как клинок не пытался разобрать кто именно их новый знакомый, ничего не выходило. Поймав взгляд капитана, Баурус поспешно передал доклад легионера об отсутствии погони. Капитан кивнула:       - Хорошо, пошли, мы ещё не выбрались из этой передряги.       Тяжёлые сапоги загрохотали по полу камеры, Гленрой подошёл ближе к своей жертве и лишний раз грозно объявил:       - Одно лишнее движение, и я убью тебя без колебаний!       Узник безразлично пожал плечами, и только после этого капитан Рено убрала руку с эфеса и пошла за старшим клинком, следом порог темницы переступил человек в плаще. Но сделав пару шагов за капитаном, он вдруг остановился и поднял взгляд, чтобы встретиться глазами с тенью в углу камеры. Император был стар, многое пережил и многое видел. И ему было известно, кто скрывается по ту сторону этих глаз.       - Ты, - прошептал он, - я видел тебя…       Невольная улыбка тронула сухие губы и под изумлёнными взглядами клинков, император вдруг протянул руку:       - Подойди ближе, хочу тебя я видеть. – Тень в углу шевельнулась и осторожно сделала пару шагов навстречу, невольно ступив в полосу лунного света, лившегося из окна. - Именно тебя я видел во снах. Значит, звёзды были правы и день тот наступил. Боги, дайте мне силы…       К концу речи голос вновь подвёл старика, и последние слова он произносил, лишь пересилив тяжкий вздох. Но пленник сделал ещё шаг и, наконец, заговорил:       - Да… кто вы?       - Я? - Старые глаза вновь устало взглянули на узника. С лёгким удивлением и глубокой насмешкой, что вспыхнула лишь на долю секунды и стала единственным живым огоньком во взгляде его величества. – Я твой император, Уриэль Септим. Волею богов мне дозволено служить Тамриэлю и править им. И ты, как гражданин Тамриэля послужишь своей стране. Своим путём.       Узник усмехнулся:       - Послужу… в тюрьме?       Император ответил всё той же печальной улыбкой:       - Возможно, боги поместили тебя сюда, чтобы мы встретились. Мои клинки ведут меня из города им ведомым секретным путём, и волей случая вход в тоннель именно в твоей темнице.       Пленник прищурился и осторожно спросил.       - Не могли бы вы пояснить, что происходит? Почему… - но продолжать заключённый не стал, его грубоватый голос, несколько не вязавшийся с внешним видом, сник сам собой. А император продолжал улыбаться, только в глазах отразилась боль.       - Сыновья мои убиты, я следующий.       - Имперская семья?! – Заключённый тут же отшатнулся обратно в тень. – Тогда не думаю, что нам с вами по пути…       - У каждого свой путь, - с прежней мягкостью ответил император, - но разве можно избежать судьбы, уготованной нам богами?       Узник молчал. И капитан Рено, наконец, решилась обратить на себя внимание монарха. Чуть выступив вперёд, она поспешно поклонилась и проговорила, будто извиняясь.       - Пожалуйста, ваше величество, мы должны идти дальше.       - Вы правы. – Кивнул император, и капитан без дальнейшего промедления стукнула кулаком по ничем особым не выделяющемуся камню в стене. Пол темницы дрогнул. Послышался лязг цепей и давно заржавевших шарниров, ниша, которая ранее заключёнными использовалась в качестве лежанки, углубилась, её стена подалась назад, а после со скрежетом и обильно обдав камеру пылью, растворилась вглубь чернеющего провала. Петли потайной двери скрипнули последний раз и всё стихло. Капитан выхватила из настенного держателя камеры факел, и смело шагнула внутрь проёма. Император безропотно проследовал за ней, осторожно спускаясь по неровному ходу. Гленрой несколько секунд осматривал механизм, затем буркнул, что изнутри дверь не открыть, так что придётся не закрывать за собой вообще. А Баурус, выслушав комментарий, с усмешкой обернулся к пленнику:       - Похоже, сегодня твой счастливый день! – Потом шагнул следом за отрядом и лишь в проёме поспешил добавить. – Только не путайся у нас под ногами, хорошо?       Заключённый так и не двинулся с места, лишь недоверчиво и чуть возмущённо наблюдал, как вновь пустеет камера. Понадобилось время, чтобы поверить глазам и вернуться из мыслей к действительности, где давно завывал старый данмер, вопрошая, что же происходит.       - Как что? – Спокойно пробормотал пленник. – У меня тут секретный ход… был всё это время…       Сосед тут же прекратил ныть и вцепился в дверь собственной камеры, выпучив глаза:       - Как секретный?! Ты бежать собираешься? Стой, не забудь про меня!       - Не забуду. Как выберусь – гостинцев пришлю. – Последовал ответ.       - Да нет, нет же! Меня с собой возьми! Я тут полжизни сижу, света десяток лет не видел! Меня женщина ждёт… наверно… какая-нибудь, да ждёт!       Но узник лишь рассмеялся.       - Тогда передам ей привет. Какой-нибудь, обязательно! – И сжав кулаки, будто с трудом решившись, шагнул в дыру прохода. Вполне возможно, это была единственная роковая ошибка…       Темнота навалилась огромной душной лапой со всех сторон, зажимая лицо. Исчезли, казалось, даже звуки и непривычная тишина давила на уши. Старый застоявшийся воздух неприятно лип к коже.       И, тем не менее, это - тот самый запах свободы, пока неполной, но не лишенный тем очарования. Он казался несколько сиплым, как лукавая улыбка старика, собирающегося открыть загадочную шкатулку из своего прошлого перед носом непоседливого внука, весь вечер с тайным любопытством на неё косившегося, и теперь подпрыгивающего от нетерпения. Дескать, потерпи, сейчас всё будет. Воображение того, кто ещё шаг назад был заключённым, как и мысли счастливого ребёнка, плескалось во все стороны, перебегая от одной крайности измышлений в другую, и разбивались в дребезги об одну-единственную мысль. Смерть наследников престола… кто мог знать? Близость окончания заточения пьянила, голова шла кругом, и самое сообразное, что была способна испытывать – охотничий азарт. О, да, охота началась, охота на выход и жизнь за его пределами, хоть мимолётную, просто взгляд на небо с полным пониманием своего права на него и возможность рискнуть прикоснуться к мечтам рукой… и за каждой из мыслей лёгкой тенью следовал страх, заставляя чуть сбиться с шага и чуть задержать дыхание, представляя, что ждёт впереди.       Прежде чем выйти на относительно светлый участок, счастливчик несколько раз споткнулся, раз ударился головой о слишком низкий потолок хода, после чего почти сразу же врезался в стенку, упрямо не желая замечать какие-либо препятствия на своём пути, всё ещё не выбравшись из каши переживаний, что пухла в мозгу. То посмеиваясь над своей нелепой удачей, то скрипя зубами на ложку дёгтя в виде последних новостей. В результате всё завершилось грандиозным падением в серый пыльный зал, при том совершенно немым. Бывший узник не осмелился нарушить густую тишину. А потом пришлось взять себя в руки и придушить эмоции. Попереживать можно будет и после…       Лишь спустя несколько десятков осторожных шагов, стали слышны голоса охранников императора, без страха отражавшихся от древних стен. За поворотом, колонну выхватил из сумрака отблеск факела. Впереди, в мерцании бледного света, сочившегося из едва различимых щелей, и переливах потревоженной пыли, как в подводном царстве, раздавался в стороны огромный зал, усеянный лёгкими проёмами арок с изящными колонами, едва державшими далёкий невероятно древний потолок. Тени лениво расползались в стороны от живого огонька, придавая старинной архитектуре вид призрачного миража. Заключённый в нерешительности остановился за пределами света, а клинки сделали вид, что за ними вообще никто не следует. Процессия медленно спускалась по пыльным ступеням, когда мирная и вежливая тишина, воцарившаяся между отрядом и пленником, иссякла.              

Dog's Scratch - MATSUO Hayato

             Первым чужеродным звуком стал шелест извлекаемого из ножен оружия. Баурус с удивлением отметил, что натренированные слух и рефлексы действуют в паре куда эффективнее, чем затопленное мыслями сознание, а все мнимые страхи растаяли без следа, стоило явиться истинной опасности. В один миг разум стал холодным и острым, как меч, надежно зажатый в руке. В следующее мгновение глазам предстал враг, сзади кто-то испуганно охнул, подал голос Гленрой:       - Слева!       И капитан отдала приказ:       - Защищайте императора!       Темнота, такая многообещающая в начале, теперь предательски рвалась клочьями и устремлялась к стражам императора, вооружённая лишь короткими бликами лезвий, да искрами света, испуганно дрожащими на странных доспехах. От их созерцания Баурусу не досталось ни ответа, ни привета, он в жизни не видел подобной брони. И даже вступив, наконец, в схватку с преследователями, он всё ещё не знал, кто им противостоит.       Заключённый же подался вперёд, не подчиняясь ни одному хоть сколько-то рациональному решению, не хотел убивать, не хотел спасать, даже не собирался самым банальным образом с воплями ввязаться в общую свалку. Единственным желанием было узнать, что происходить, всего-то. Но шаг вперёд, и на пути встретилась рука императора. Тот смотрел пристально и спокойно.       - Побереги себя. - Сухо и без намёка на иронию сказал он. И заключённый отступил.       Лязг и брызнули икры, акавирская катана с успехом приняла на себя удар булавы, неизвестный в странном доспехе наседал, Баурус поднял меч выше, а потом отступил, с мелодичным звоном высвободив клинок. Нападавший оступился и в следующий миг меч в руках редгарда вошёл по рукоять между сочленениями доспеха на груди врага. Тот сдавленно булькнул, из-под чёрной маски хлынула кровь, пропитывая и без того алую ткань, обмотавшую голову и горло противника. Враг судорожно на последнем вдохе вцепился в лезвие меча, но клинок поспешил выдернуть его из раны. Чёрный доспех начал таять, и на каменный пол рухнуло тело в красном балахоне, чуть более тёмном в месте ранения. Рассматривать труп не было времени, Баурус едва успел обернуться, чтобы отразить удар следующего противника. Их было немного, из тех, что он видел – всего четверо или пятеро, но не самые плохие бойцы. К тому же темнота, внезапность, ограниченное пространство, давшее их короткому оружию весомое преимущество, всё играло в пользу нападавших. Стоило признать – атака была спланирована прекрасно. Что пугало больше – организована в месте, о котором враг знать не мог…       Сквозь беспрерывный лязг оружия Баурус едва смог расслышать крик Гленроя, а то, что услышал, воспринимать не хотел:       - Капитан мертва!       И в следующий удар редгард вложил всю силу, на которую был способен, выдрав булаву из рук врага, ещё удар по алой ткани на шее, распарывая её и скрежеща по мелким чешуйчатым пластинам. Противник поднял руки, не то готовя заклинание, не то пытаясь защититься, но ни чего сделать не успел, клинок остановился, упираясь в горло врага остриём, одно усилие, и меч пробил пластины, с хлюпаньем прокладывая себе путь. Вытаскивал меч Баурус уже из шеи тела в красном балахоне. Доспех, как и у первого, просто исчез со смертью своего хозяина.              

Nox Arcano - Madeline's Lament

             Оглянувшись, чтобы удостовериться что все враги мертвы, редгард поспешил ко второму клинку, уже покончившему со своим врагом и склонившемуся над телом капитана Рено. Она лежала на лестнице, и кровь, уже едва сочившаяся из раны, красной ковровой дорожкой сбегала к телам её противников, зелёные глаза навечно бессмысленно уставились в далёкий потолок. Силой заставив себя оторвать от них взгляд, Баурус заспешил вверх по лестнице и остановился перед двумя фигурами, напряжённо ждавшими окончания схватки.       - С вами всё в порядке, сир? Мы пока в безопасности.       Его величество подошёл ближе, возвращая короткий серебряный меч в ножны, но прежде, чем спускаться дальше, спросил:       - Капитан Рено?       - Она мертва. - Баурус отвёл глаза и, пробормотал, почти повторяя за своим капитаном. - Прошу прощения, сир, но нам надо идти.       Потом развернулся, снова принялся спускаться, слыша за спиной тихие шаги императора. Миг спустя к ним присоединились и вторые – заключённого – неуверенные и осторожные.       Теперь становилось ясно, что упускать их никто не собирался. Враг был умнее и просто не стал нападать там, где было много охраны. Убийства наследников достаточно напугали клинков, чтобы сбежать из дворца, стоило там появиться теням убийц, и даже неизвестно, были ли сами убийцы в его стенах. А зная о тайном проходе, нужно было просто дождаться, пока охрана императора загонит себя и своего сюзерена под землю в идеально расставленную ловушку, оставшись без помощи и возможности отступить. А теперь клинки потеряли капитана. Кто следующий должен взять на себя управление их смертельной спасательной миссии?       Гленрой только-только поднялся на ноги, пылая праведным гневом.       - Как они могли поджидать нас здесь?!       Как младший член ордена, Баурус привык относиться к тем, кто выше его по званию, с уважением и списывал поведение своего старшего товарища на горячий нрав. Но сейчас была совсем другая ситуация, а Гленрой даже не собирался думать о том, как выбраться из неё живыми, он просто злился на то, что кто-то оказался хитрее, чем он и его любимый орден. И наблюдая, как тот рыщет взглядом по теням, желая отомстить за поруганную гордость, редгард нехотя признал маленькую истину – даже клинок может быть напыщенным идиотом. Впрочем, не весь ли орден таков?       Баурус со вздохом заметил:       - Не знаю, откуда они взялись, но назад возвращаться слишком поздно. – Потом обернулся к императору. – Не волнуйтесь, ваше величество, мы выведем вас отсюда.       Уж он-то для этого сделает всё возможное.       - Давай вперёд, - кивнул Гленрой, - я вас прикрою.       Он всё продолжал пыхтеть, что недооценивание клинков ещё никому с рук не сошло, но Баурус уже не слушал, вновь обнажив катану, тот шёл дальше по залу к единственному выходу, видневшемуся впереди. Действительно хорошо эти руины знала лишь капитан, Баурус только однажды видел план катакомб и теперь с трудом вспоминал дальнейший путь, полагаясь скорее на интуицию. Ключи от дверей он взял с ее тела, открыв дверь, первым осторожно вступил в следующий зал. И ни он, ни шедший следом император, не заметили, как Гленрой чуть отстал и встал перед заключённым, будто впервые заметив его продвижение за отрядом, рассматривая того с лёгким отвращением:       - Я понятия не имею кто ты, - тихо проговорил он, - но наша задача – защитить его величество от любой угрозы. А потому, если жизнь дорога, не вздумай следовать за нами. Ты остаёшься здесь.       Заключённый не отвечал, просто впился взглядом в клинка, а тот, выходя в следующий зал, плотно притворил за собой дверь и повернул оставленный Баурусом ключ. Зал, в котором ещё недавно кипела битва, вновь погружался в тишину и обрастал тенями. Постояв немного у закрытой двери, заключённый вернулся к телам, задумчиво рассматривая лица убитых, потом поднял окровавленный меч, принадлежавший погибшему капитану. Была ли она счастлива умереть, защищая императора? И может ли кто-то вообще быть счастлив в смерти? Разве что не было альтернатив. Хотя, если подумать, их всегда нет. Что случилось, то случилось. Заключённый не спеша вытер лезвие о балахон одного из незадачливых убийц, а потом его отвлёк тихий скрежет…