Тени для Пламени

Jeremy Soule – The Elder Scrolls IV: Oblivion - Main Theme

Мудрость этого решения младший священник познал с рассветом, когда стоял и смотрел, как золотые лучи солнца, прорываясь сквозь арку Моста Талоса, заполняют весь мир божественным сиянием, застревая крошечными звёздами в каплях росы, покрывавших светло-серые камни. Именно с этого моста для любого путника начиналось величие сердца империи: опорные башни уходили вверх на добрые пятнадцать метров и венчались площадками с баллистами, а стена меж ними щетинилась пиками, на которых гордо реяли красные знамёна с имперским драконом. По ширине мост не уступал дороге, на бортах в чашах горело пламя, сейчас уже погашенное, а в укреплениях на середине, где располагалась небольшая таверна, таможенные склады и казармы для охраны самого моста, всё ещё горел в окнах свет. Мост походил на небольшой форт, зависший над озером. А ниже, под его широкими арками по отмели проходила целая мощёная улица Озёрного района, некогда бывшего частью самих укреплений, а ныне – достопримечательности, пестрящей гостиницами, забегаловками и небольшим рынком. Сквозь ворота с остроконечными башенками, тропа поднималась в ухоженную рощу на холме, а в заводи, которую по кругу опоясывала улица, белели арки затопленных айлеидских руин, не то оставленных, не то созданных для красоты. При ближайшем рассмотрении, даже здесь было место повседневной суете. На мосту ожидали досмотра торговцы, где попало сгрузив ящики и тюки, отпустив лошадей и мулов отдыхать на зелёные берега озера. Меж грузами сновали закованные в броню легионеры, не всегда аккуратные и вежливые, особенно с самого утра. Минуя укрепления, священнослужители заметили множество самого разнообразного народа, остановившегося в местной таверне на ночь. Естественно, предполагалось, что она создана исключительно для солдат, но когда это трактирщики не зарабатывали на всех, кто плохо стоит? От такого количества постояльцев у порога заведения оставалось немало мусора, который заспанный дежурный не успел смести, а среди бутылок, мятых объявлений или статей, внезапно обнаружилась кадка с запылёнными цветами, которую кто-то заботливо разместил на лавочке, что бы разнообразить красками серые стены. Священникам препятствовать ни кто не думал, так что они шли дальше, рассматривая легионеров и торговцев, приезжих и местных… Но стоило миновать сам мост, и глазам представала картина куда более захватывающая - уходящая в самые небеса Башня Белого Золота – центр всей истории Сиродила. Она сияла в рассветном солнце, будто просвет в сам этериус, надёжно скрытая за кольцами городских стен. От моста тропа уходила к массивным украшенным воротам, освещаемым большими настенными фонарями по бокам и с пышными кустами в аккуратных урнах, каким-то чудом до сих пор цветущих. Ворота были распахнуты, и через них дорога вела выше по мраморным ступеням в богатейший район Имперского города – Талос Плаза, район особняков с воздушными арочными галереями (8), состоятельных и уважаемых граждан и самых дорогих заведений, которые вообще можно найти в Сиродиле. Дорога обегала самые большие дома и замыкалась кольцом, в центре которого возвышалась статуя Акатоша, развернувшего крылья и готового вот-вот взлететь. Как казалось священнику, здесь должно быть красиво ночью, поскольку фонари попадались едва ли не на каждом шагу, а окна зданий украшались замысловатыми витражами. И, конечно же, стяги и цветы. Весь Имперский город в любое время года воплощал в себе цветение целой провинции, славившейся своими садами. Их путь лежал направо через арки и ворота стены, отделявшего Талос Плаза от Храмового района, по чьей-то нелепой шутке славившегося своей не благополучностью. Ведь селились здесь те, кому кров могли дать только боги, ибо ни чего кроме веры у этих людей не оставалось. Прибыв на место, Илав Драгонер сразу поспешил в палаты Культа Девяти, попросив своего младшего спутника пошататься по району и немного его подождать. И парень ответственно исполнял задание, обходя по кругу Храм Единого и наблюдая за прохожими, имперской охраной и нищими. С одним даже поделился своими запасами еды, но скорее из приличия. Нищий не казался особо голодным или замученным, но за оказанное внимание был благодарен. А потом вернулся настоятель, и он вновь хмурил брови, хотя за время пути успел повеселеть. - Так чего от нас хотят? – Поинтересовался священник, видя, что Илав сам распространяться о своём недовольстве не намерен. Настоятель какое-то время продолжал молча шествовать к храму, а остановившись у его дверей, ответил: - Очевидно, что бы мы призвали дракона и заключили новую сделку. С Амулетом и прочими безделицами. - С Амулетом? Илав одобрительно усмехнулся. Мальчишка всегда хватался за самую суть. - Тут один брякнул что-то вроде… что его потеряли… но стоило мне поинтересоваться – остальные языки зубами зажали. И священники молча уставились на пустые глазницы-витражи храма, мёртвые и бессмысленные. Те, кто служат иным богам из Девяти: Маре, Стендарру, Джулианосу, Дибелле, Аркею, Зенитару, Кинарет и даже Талосу, могли позволить себе не обращать внимания на мирские дела и тем более на дела правительственные, но только не те, кто хранил верность Богу-дракону. А, помедлив, настоятель тихо проговорил, без прежней язвительности и раздражения: - Поэтому, мы просто помолимся с тобой, парень, попросим своего лорда не оставлять нас в этот час и вручим свои жалкие душонки Его воле…

Jeremy Soule – Peace of Akatosh

Чувство покинутости в храме ощущались особо отчётливо, не помогали даже молитвы. От взгляда на алтарь младшему священнику от чего-то становилось совсем не по себе. В душе селилась чужеродная, тягучая тоска, будто тьма и холод храма имели отношение непосредственно к нему. А стоило закрыть глаза, перед ними ясно вставали пытающие очи бога-дракона, что просто наблюдал и ждал… И от этого взгляда не в первый раз молодой человек чувствовал беззащитность и вину, тихий страх и тупую обречённость… А аргонианин, работавший при храме, смотрел в их сторону с такой надеждой, что даже Илав совсем пал духом. Ведь в действительности они ни чего не могут сделать. Учитывая, что у покойного императора не осталось ни родственников, ни потомков, Амулет королей, даже, если вернётся к Совету старейшин, ни когда не попадёт в руки обладателя драконьей крови. И Драконьи Огни не будут зажжены, оставляя Тамриель на милость принцев даэдра, которая порой была хуже смерти. Великие боги, да что с ними теперь будет? Он задавал этот вопрос снова и снова, но ответом по-прежнему была тишина. Покинули храм священники по-прежнему не говоря ни слова.

Inon Zur - Day In A Life

А потом Илав Драгонер вздохнул спокойнее, оставляя все мрачные переживания в храме, и повернулся к своему молодому спутнику уже с улыбкой, пусть натянутой и немного жалкой, но это была хотя бы попытка. - Так, а теперь, как мы покончили с формальностями, у нас ещё есть время пройтись по Торговому району. Парень не возражал, и при том выглядел достаточно заинтересованным, что бы к настоятелю вернулось его обычное болтливое расположение духа. Немного повспоминав расположение остальных районов, он предложил пройтись по остальному кольцу, что бы захватить во внимание как можно больше, когда ещё выдастся такой шанс? За следующей стеной между районами расстилался Дендрарий. И, положа руку на сердце, парень предпочёл бы оставаться там весь день, ни куда больше не спеша, бродить по тихим тенистым аллеям или тропинкам среди цветущих кустов и деревьев. Но настоятель с настроением захватчика требовал продвигаться дальше – к арене. На подобное сооружение священник вдоволь насмотрелся и в Кватче, так уж получилось, что он жил в единственном городе, где находилась точно такая же достопримечательность. С одной стороны он предпочёл бы, что бы арена достопримечательностью и оставалась, не функционируя по своему прямому назначению, поскольку не видел ни чего глупее убийств и взаимного калечения друг друга в «мирном» бою, не за земли и родных, даже не за веру. Единственной наградой становилась слава и золото, и, к сожалению, у многих они куда превышали по значимости все другие ценности. С другой же стороны, видя закалённых в боях гладиаторов, нельзя было не уважать их мастерство и храбрость, отработанных в честном бою с поставленной на кон жизнью, а не в шуточном сражении во время обучения. Но как бы там ни было, район арены младший священник покинул с удовольствием, ступив на главную улицу самого большого в Сиродиле рынка. Он не любил суеты и толп народа, он и в них была какая-то своя прелесть, беспрерывный поток жизни, нескончаемая деятельность, она странно успокаивала и бодрила. Несмотря ни на что, жизнь продолжалась, и именно здесь она находила наибольшее своё средоточие. Настоятель Илав в предвкушении рассматривал магазины, вслух думая, что необходимо закупить и увезти с собой, а чем можно побаловать себя прямо сейчас. Что интересно, воодушевляли старика в основном сладости из других провинций, экзотические напитки и прочая снедь. В часовне особого разнообразия в еде не наблюдалось, но и жаловаться было не на что. Младший священнослужитель вообще в этом вопросе был крайне холоден, еда для него оставалась лишь едой, а вот такие магазины, как «Мистический эмпориум» и «Первое издание» ни как не могли обойтись без его внимания. Заметив это, настоятель решил сделать своему спутнику небольшой подарок, но стоило им направиться к книжной лавке, как с другого конца улицы раздались крики.

Market Place - Inon Zur

Заварушка началась у магазина «Призрачный шанс». Сперва оттуда выкатился один из городских охранников, распугав праздную толпу своим лязгом. Держась за голову одной рукой и зажимая во второй меч, он поднялся на ноги, сделал пару шагов обратно к магазину, когда оттуда вылетело какое-то невысокое создание, укутанное в плащ по самые уши. Лёгким кувырком неизвестный ушёл из под удара мечом, оказался к легионеру слишком близко, за спиной, и внезапно вскинул лук. Из магазина вывалилось ещё трое охранников, застав картину на мостовой, они предупреждающе завопили, но было поздно, легионер успел лишь обернуться. Рынок рассекло звоном тетивы, неизвестный бросился бежать, и, стоило его плащу скрыться за поворотом, стало видно охранника, стоящего на коленях и зажимающего глубокий порез на скуле, оставленный коротенькой стрелой. Сослуживцы бросились к нему на помощь, но тот орал и требовал, что бы ему приволокли голову того, кто это сделал. Чуя разворачивающуюся баталию, посетители рынка дрогнули и принялись быстро наполнять открытые магазины и таверны, к сожалению, не слишком расторопно. Из переулка беглец вновь выскочил в толпу людей, заметно поредевшую, но её хватило, что бы стать препятствием его преследователям. От ворот спешили другие стражники, уже вооружённые луками и готовые к чему угодно, не видя иного выхода, фигура в плаще ринулась к витой лестнице и в пару прыжков оказалась на верхних галереях. Стража следовала, отставая лишь на несколько шагов, тяжело дыша и лязгая доспехами, но их было больше и они уже оккупировали остальные лестницы, пресекая путь обратно на землю. Беглец перемахнул через борт галереи, выскочив на крышу, двое легионеров полезли следом, но едва поспевали за проворным незнакомцем, который тем временем легко пробежал по натянутому между домами тросу со стягами, вскочил на конёк соседней крыши, под которой располагался книжный магазин. И тут свой ход сделали лучники легиона. Фигура в плаще увернулась от трёх выстрелов, балансируя на стыке крыши, затем неловко оступилась и кинулась под защиту верхних этажей здания, но с другой стороны так и не показалась. - …да сожри вас зивилаи… Ищите! Она не могла уйти далеко! – Орал зажимающий кровоточащий порез, легионер. Остальные рассредоточились, прочёсывая каждый угол. Настоятеля слишком занимало происходящее, а вот младший священник был совершенно уверен, что секунду назад услышал в подворотне лёгкий шорох и стук. Ещё несколько раз поинтересовавшись у себя, зачем ему это нужно, парень отступил на несколько шагов к проулку, затем повернул за угол и неуверенно ступил во дворик. С первого взгляда, здесь казалось пусто, но пройдя ещё немного, он отчётливо увидел на одной из стен кровавый след, а позже и тёмную фигуру в плаще под ним. - Прошу прощения… - тихо позвал священник, но фигура оставалась недвижима. Ещё несколько осторожных шагов, пара упрёков самого себя в беспечности, напоминание, что за кем попало, легион не станет бегать, и он склонился над человеком, замотанным в плащ. Хотя нет, не человеком. По росту и хрупкому телосложению, девушку можно было принять за подростка, если бы не остроконечные уши, миндалевидные глаза и острые черты лица. Иных способов отличить мера от человека, священник не знал. То, что волновало его куда больше – неприятного вида рана в боку девушки, всё же полученная от стрелы легиона. Сколько не пытался, ни чего приступного в незнакомке он разглядеть не смог, а вот если с раной ни чего не сделать… ещё раз мысленно высказав себе, что об этом позже придётся пожалеть, священник затеплил в руках мягкий золотистый свет. Очнувшись, я первым делом подобрала выпавшее из рук оружие и нацелила остриём на стоящего ближе всего человека, тот привстал, осторожно поднимая руки. Сфокусировать взгляд было всё ещё трудно, но я сделала над собой усилие, и наградой был обыкновенный мужчина средних лет в простенькой одежде. На всякий случай, я хрипло спросила: - Ты кто такой? – Припомнить его среди моих преследователей я не могла. - Служитель Девяти. – Спокойно ответил тот, и в голосе не звучало и капли страха. Святоша, значит? Я лишь недоверчиво прищурилась: - И что ты сейчас делал? Мужчина моргнул, посмотрел на собственные руки и пожал плечами. - …лечил… Я даже слегка опешила. Тупо спросила: - Зачем? Он удивился вопросу не меньше меня, но соизволил ответить: - Чтобы ты не умерла от потери крови. Я в недоумении уставилась на него, затем на себя, ощупала рукой дыру, что была где-то в районе желудка, и, собственно, дыру обнаружила лишь в одежде, всё остальное было целым. И правда - лечил. Меня? За которой легион гонится? От растерянности, даже опустила клинок. - Ты идиот? – На всякий случай поинтересовалась я. Тот вспыхнул. - Я что-то не пойму, что тебя не устраивает. Я поспешно открыла рот, пытаясь, во-первых извиниться, я совсем не планировала обзываться, просто… Но тут в подворотне послышался лязг. - Она здесь! – Рявкнул кто-то из легионеров, и действовать дальше пришлось быстро. В один прыжок я оказалась около священника, поймала того за ворот серой робы и приставила к горлу клинок. Итиус Хейн с рассечённой рожей, едва успевший влететь во двор, остановился как вкопанный. Точно, за смерть божьих людей их не хвалят. - Руки, капитан, что бы я их видела. – Процедила я, отступая со своей жертвой вглубь двора. – И уберите своих лучников. Капитан поднял руки, но приказа отдавать и не думал, на его лице играла ухмылка победителя. Солдат в маленьком дворике становилось всё больше, я проигрывала с каждой секундой промедления. Но прежде, чем наступил полный разгром, я шепнула священнику: «Благодарю за помощь», отпустила, швырнула кинжал в ближайшего легионера, что целился в меня. Под поднявшиеся вопли ускользнула от ещё двоих, что спешно меняли луки на мечи, выскочила в узенький проулок, взлетела на борт бассейна, что окружал Имперскую зелёную тропу, и сиганула в воду раньше, чем меня успели повторно подстрелить. Снова в воду, снова убегая. В последнее время это становилось моим любимым приёмом, а вода – лучшим союзником, поскольку, чтобы меня догнать, солдатам сначала предстояло распрощаться со своей любимой бронёй. А в бассейне мне оставалось найти узкий слив, ведущий в соседний район, по диаметру его как для меня делали. Проблема заключалась лишь в том, что оказавшись за стеной, мне вновь придётся выныривать и удирать.

Tavern - Kirill Pokrovsky

Пара солдат всё же были ранены, одного она достала ещё в магазине Россан, второго там же покусала проклятая псина, которую эльфийке удалось подговорить. Капитан после этого случая дал себе зарок никогда босмеров к животным не подпускать, особенно, если не намерен иметь с ними дело. Третьим стал он сам, но порез на скуле и порванное стрелой ухо – пустяки. Куда хуже пришлось тому, в кого угодил кинжал, он застрял чуть выше ключицы, порвав сухожилия и едва не достав до артерии. А всё от того, что идиот плохо затянул ремни нагрудника. Именно последним и занимался молодой священник, абсолютно спокойный, как будто не его пару минут назад брали в заложники. За его здоровье, казалось, куда больше переживал настоятель, чем он сам. - Мы это чудовище здесь уже дня четыре гоняем, а то и больше. – Сокрушался Итиус, наблюдая за лечением своих ребят. – Что паршиво – она, вроде как, вреда никакого не причиняет, просто шатается то здесь, то там, как мы её замечаем – начинает удирать, и вот тогда уже хоть десяток людей, хоть двадцать с собой бери… скользкая тварь. И при этом я вот вчера умудрился её прижать в переулке, так она говорит – убери людей, я не хочу с вами драться. Я ей – так сдавайся, или сдохни, всё меньше ребят калечить. А она отвечает – не могу. - А если действительно не может? – Вдруг тихо спросил священник. Капитан смерил его взглядом, потом задумчиво пожал плечами. - Кто его знает. Вот ваш, Савлиан Матиас, считает, что тут всё совсем не просто, вроде как в деле участвуют убийцы в красном, которые… - Итиус запнулся и неловко откашлялся. - Впрочем, это не так важно. А раз не может в тюрьму - так не стоило всё это начинать. С конюхом, и так далее… - Ситуации бывают разные. – Равнодушно заметил его собеседник, но капитан упрямо вздёрнул подбородок. - И в каждой ситуации присутствует закон! Мне плевать кто она такая, моё дело – защищать граждан. А убийство остаётся убийством вне зависимости от того, кем оно совершено. Да будь она хоть избранницей богов, за нарушение закона необходимо отвечать! Но на священника не действовали пафосные речи, они - вообще странный народ, и любят задавать странные вопросы. Например, этот, переходя от лечения магией к простой перевязке, улучил момент, что бы с прежним безразличием поинтересоваться: - А если бы вам самому пришлось убить конюха? По велению вашего долга. Это престаёт быть убийством? Капитан с оторопью уставился на священника, даже рука сама собой легла на рукоять меча. С тихой угрозой Итиус Хейн проговорил: - Я что-то вас не пойму, вы выгораживаете преступницу? Священник даже не оторвался от работы, а перевязываемый легионер с лёгким страхом водил глазами от одного к другому, явно мечтая оказаться как можно дальше от собственного начальства и странного человека в серой робе. - Я просто не люблю насилие. – Спокойно отвечал священник. - И богам оно противно, вне зависимости от того, на кого направлено. - Да что б вы, святоши, в насилии понимали?! - Не сдержавшись, заорал Итиус, и, внезапно, священник оторвался от работы, подняв на капитана глаза. И взгляд его был странно тяжёлым для столь молодого человека. - К своему глубочайшему сожалению, я понимаю в нём достаточно, что бы знать о чём говорю… - тихо ответил человек в серой робе, затянув повязку раненному немного сильнее, чем следовало бы. И лишь настоятель с горечью смотрел на своего младшего подчинённого. Он был одним из немногих, кто знал, почему этому человеку столь необходимо верить в возможность искупить грехи. А мне же, чтобы сбежать из Эльфийских садов, пришлось скользнуть в канализацию. Да, да. Для меня именно такова была жизнь в последние несколько дней. В имперской канализации. Если выражаться откровенно, я бы предпочла деревенскую, существуй такая на свете. Народа в деревнях поменьше и отходов, гм… соответственно. Трупов, например. Один, кстати, неспешно топал мне на встречу, размахивая оторванной рукой, крепко зажатой во второй, более ли менее целой. Я, конечно, слышала, что имперцы со своим добром не расстаются ни за что и ни когда, но что бы так… Реакция сработала мгновенно, рука скользнула к ножнам… и в полном удручении там и осталась. Выброшенный сегодня клинок был последним. Зомби остановился, глядя на меня не то оценивающе, не то с сочувствием, старательно выслушал мою тихую ругань. А потом, что-то протяжно побулькав, он шустро свернул в боковой проход и погнался за стайкой гигантских крыс, хотя совершенно не понятно, как он их заметил: один глаз мертвяка болтался на каком-то нерве на уровне рта, а второй уверенно взирал в затылок. Что ж у каждого свои таланты. Я даже толком не обрадовалась внезапной смене курса мертвяка, обречённо вздохнула, и, ссутулившись под весом собственных неудач, поплелась дальше по тоннелю. Надеюсь, в следующий раз попадётся столь же воспитанная тварь, которая просто отдаст мне своё оружие, дабы схватка приняла честный характер. Витыми переходами, коридорами, лазами, я успела выучить их все наизусть, избегая логов различной швали, убежищ нескольких вампиров и пары выходов в пещеры, заполненных вовсе невесть кем, я, наконец, вышла к решётке, навалившись всем телом, приоткрыла её и выбралась на свежий воздух. А пройдя ещё немного по берегу озера, поднялась на холм, где виднелась небольшая палатка, скатанный спальник, кожаная сумка и легионерский конь, мирно жевавший траву. Это всё было здесь лишь потому, что спать в канализации было невозможно, а в город мне путь заказан – каждый раз всё заканчивается погонями и драками. Да, сегодня я сделала глупость, заявившись к Россан среди дня, даже не под вечер. Просто я намеривалась прикупить себе на вырученные с продажи легионерской лошадиной брони деньги какой-нибудь кольчуги. Драк в моей жизни становилось многовато, и кожаная куртка не казалась достаточной защитой. Но, видимо, теперь придётся ею обойтись. Спасибо капитану Итиусу. Он, конечно хороший, если не человек, то легионер точно, но именно его угораздило ко мне прицепиться. Подозреваю, дело в том, что остальные двое гоняются кто за Тёмным Братством, а кто вовсе за собственной тенью – Серым Лисом. Вот и пришлось отдуваться последнему нормальному стражу порядка… Тем не менее, вчера я вовсе не жалела, что попалась страже на глаза. Дело того стоило. Мне удалось выкрасть из офиса Вороного курьера статью двухнедельной давности, которую больше нигде было не достать. Вернее, она была у тела мёртвого профессора Джонусана Несченса, но, спасибо добрым ассасинам, что спрятали тело под водой, пергамент весь размок, и я смогла там вычитать лишь заголовок. А это была моя единственная зацепка. К чему? Я уже сама была не уверена. Всё, на что я рассчитывала с самого начала, летело кувырком, ещё с тех пор, как Изабель в Скинграде не оказалось. План найти её, связаться со своими ребятами, сдать заказ и свалить из этой треклятой столицы к даэдровой бабушке, провалился ещё тогда. Был небольшой шанс найти её на перевалочном пункте, или хоть какие-то распоряжения на мой счёт, но в заброшенной хижинке я нашла, с одной стороны, больше ответов, чем ожидала, с другой… ни чего эти ответы не дали. Мне в голову не приходило, по какой причине за ней охотились люди в красном, но всё, чему я могла теперь следовать – их кровавым следам, в надежде, что они приведут к той самой жертве, и, желательно раньше, чем туда заявятся сами убийцы. Кроме как на Изабель в этой заварушке, рассчитывать было не на кого. И теперь статья с чёрной лошадкой в заголовке вела меня прочь из Имперского города в вечно заснеженную крепость.

«ПОЖАР ПОЧТИ УНИЧТОЖИЛ ТАВЕРНУ В БРУМЕ»

«Пьяная ссора в "Кружке и ложке" Олава привела к пожару. По словам владельца, здание почти полностью сгорело. Из отчетов стражников удалось выяснить, что в тот злополучный вечер Брандр Тяжелая-Рука, местный шахтер и кузнец, сильно перебрал и принялся громко хвастаться, что обладает некими могущественным артефактом, позволяющими ему без проблем расправляться с дэйдра. Некий волшебник, который предпочел скрыть свое имя, тоже изрядно пьяный и сытый по горло бравадой Брандра, призвал кланфира и приказал ему атаковать хвастуна, что совершенно вывело из себя Олава. Что произошло дальше не совсем ясно, но, судя по показаниям очевидцев, все столы были перевернуты, у Брандра был разбит нос, и кто-то твердил о короткой и неожиданной "белой вспышке". Что же говорит сам виновник всей этой заварушки? "Я хочу извиниться перед Олавом и обещаю, что возмещу все убытки. Еще я хочу сказать, что все, что я болтал вчера в нетрезвом виде про дэйдра - совершенная ерунда. Что произошло? Хм, ну, я сцепился с кланфиром и опрокинул свечу на пол, где было разлито виски. Реликвия? Что вы, нет, это просто пьяный бред, я и сам не знаю, зачем это говорил." Олав же очень расстроен случившимся, но так как он считает Брандра - хорошим клиентом и приятным парнем в целом, то он принимает его извинения.» Тем же временем в далёком Лейавине несчастная Шурави хозяйка «Трёх сестёр», одна из которых заботится, вторая красива, а третья тупа как пень, но умеет готовить, вовсю отбивалась от льстивого орка. - Шурави сказала, она таким не торгует, проваливай домой! - А если так? – Орк вдруг прекратил дурачиться и начертил пальцем на столе ромб, вписанный в круг, как когда-то учила его Иза. Каджитка замерла, навострив уши и сверля взглядом чистую столешницу, потом уши прижала и глянула на орка. - Зелёная твоя голова, не мог раньше сказать? Зачем ты у Шурави столько времени отнял? Орк виновато улыбнулся, и каджитка, раздражённо виляя хвостом, скрылась в подвале, откуда почти сразу вынесла небольшую зелёную бутыль с этикеткой, прихваченной верёвкой, и протянула гостю со словами: - Лучшее бренди у Шурави, зелёная голова, и не вздумай сказать друзьям, что Шурави вредная. - Даже не подумаю, миледи! – Поклонился, принимая бутыль, орсимер. Хозяйка надменно фыркнула и пошла обратно за стойку, оставляя гостя один на один с пойлом. А орк бережно налил жидкость в бокал, с удовольствием втянул запах носом, причмокнул и опрокинул бокал в рот. После чего, блаженно улыбаясь, снял с бутыли верёвку, взял кусок пергамента, прикреплённый к ней и развернул. Грост гро-Ворг любил, когда ему вновь удавалось ступить на потерянный след.