2.3: Всадник
6 октября 2018 г., 17:12
Inon Zur - Hawke Family Theme
На промозглую Бруму, как и прежде, опадал снег, белым налётом ложился на складки улиц, очерчивал чуть промокшие от тепла скаты крыш, заполнял следы торопливо шаркающих сапог, следуя за прохожими будто немое прошлое каменных мостовых. Снег вился в воздухе от душного дыхания людей и печных труб, укрывал плечи чуть задремавшим у ворот стражникам и пышным елям вдоль городских стен да на ближайших склонах гор, а укутав весь древний мир своей белизной, едва уловимым шелестом шептал ему о покое. Гром брёл по улице, лениво переставляя ноги, задрал голову к небу, полной грудью вдыхая морозный воздух, колючий, как мерцавшие в вышине звёзды. Он спешил домой, но уют и спокойствие вечера оплетало ноги, от чего, пусть и к заветному свету в тёплой комнате, но идти становилось сложнее. Добравшись до двери, он постучал мохнатыми сапогами о ступени, оставляя снег за порогом, и неуклюже ввалился в дом. Смущённо улыбнулся его владельцу, приподнял пакет с покупками, гордясь своей добычей и, по-прежнему без слов, поспешил на кухню. Готовить Гром не любил, да и не был к этому приспособлен, строго говоря, но день сам собой намекал на тёплый ужин, и грех было ему не подчиниться. Потому большую часть он попросил приготовить Снара, из «Радушия Джерола», а уж дома по мискам разложить, да подогреть немного у печной трубы он и сам сподобится. Немного возни с посудой, напевая под нос мотив песенки, слов которой уже сам не помнил, поиск скатерти, уверяя старого Бенлина, что и сам помнит, где что хранится, небольшое путешествие в подвал за мёдом. Гром даже своего пса, Чернохвоста позвать в дом хотел, но собака прижалась к ящикам с каким-то старьём и всё никак не хотела покидать свой тёмный угол, только хвостом виляла, блестя из темноты глазами. Спустя ещё немного времени норд и старый эльф уселись за стол. За ужином завязался простой ленивый разговор. О многом: о том, что за стенами, о том, что не могут понять, о том, что было, о том, что важно. Грому очень хотелось спросить старика, получил ли он хоть одно письмо от родственников в последнее время, но кому как не ему было знать, что нет. Брат эльфа давно на родину вернулся, и в лесах было не до того спокойно, чтобы письма писать, дочь его вечно была занята какими-то исследованиями, до смертных людей ей дела не было, а у племянника-бездельника вообще были странные ценности на уме. - …я не самый учёный муж, но даже мне ведомо понятие эфемерности. Так вот это – эфемернее некуда. - Обиженным басом бормотал Гром в кружку с мёдом, старик с улыбкой качал головой. - Кенлин молод, прости его. Молодости нужно больше простора, детям нужно место в мире. Ты сам не жалеешь, что не нашёл себе более ценного занятия в свои годы? - Моя молодость не та жалкая штука, которую нужно утверждать подобной ерундой, - отмахнулся норд, - да и не будем о том, что минуло. Хвала девяти, я прожил эти годы с большим смыслом и с мудрым человеком. Такое мало кому даётся – тем более ценой вкусной еды и тёплого питья. - Рассмеялся он. Старик улыбался с печалью в глазах. - Однако и проходят они взаперти с бесполезным стариком. Как же подвиги? - Такие как этот? – Гром искоса глянул на голову минотавра, что украшала одну из стен. Пусть от зверя мало что осталось, выглядел тот по-прежнему свирепо. Норду было сложно представить, как маленький босмер сумел с ним расправиться, даже в молодые годы. Бенлин проследил его взгляд и тяжко вздохнул. - Я не сильно горжусь этим поступком, но как последний мой враг, он был великолепен. Бился лучше, чем я когда-либо смог бы… а сейчас я уже стар для этого. – Виновато пожал плечами эльф. - Ничего, у вас есть я. Хоть завтра можем выйти в горы на охоту, будете моим наставником, найду себе снежного минотавра и повешу его голову на другую стену, над камином. Оленя долгой, он не такой впечатляющий. Старик улыбался и кивал, бормоча под нос: - …дом там, где ты повесишь голову врага… рад, что ты хоть что-то приобрёл. Вечер густел. Старик Бенлин перебрался в любимое кресло у камина, оставив при себе лишь бокал с тёплым вином и доверив прочие хлопоты охраннику, из-под полуприкрытых век следил за мерцанием углей под кованной решёткой. Разобравшись с посудой, Гром заканчивал обход дома. Миг назад ему почудилось, что нечто не на своём месте, но как ни старался, сонным взором он не мог этого найти, любой из углов казался уютным. Только дверь в подвал беспокоила, столько свободного места в полной темноте. Мало ли что там может завестись... В подвале живёт Чернохвост, конечно, но что пёс может понимать в тенях и призраках? Постояв немного у лестницы, ведущей вниз, Гром вернулся ко входной двери, проверить заперта ли она. Задержался у окна, глядя на темнеющие силуэты домов, укрываемых снегом. Он прекрасно знал, как холодно бывает зимним вечером в горах. Ему просто повезло стоять сейчас по другую сторону двери. И с каждой опавшей на оконное стекло снежинкой, тепло камина становилось всё притягательнее и необходимее, с каждой новой звездой в инеевом рисунке, охранника всё больше клонило в сон. Каждый огонёк в доме становился мягче, дрова в камине убаюкивающе потрескивали. А потом это просто случилось. Балка треснула, крепления ослабли. Тряхнув пылью, голова минотавра рухнула вниз. Старик едва успел вскрикнуть. А потом затих. И покой в доме не разомкнулся ни на миг, лишь поглотил одного из смертных. Гром стоял растерянно у тела с молотом в руках, а старик у кресла мирно спал. Лишь седые волосы в свете камина отливли алым. В доме по-прежнему было тепло.Trevor Morris – The Wrath Of Heaven
Потом была суета. Он выбежал на улицу ища помощи, соседи откликнулись моментально, через мгновение на месте была стража, позвали священника из часовни Талоса. Но поздно, всё уже было поздно. Он стоял на коленях возле порога, глядя как выносят тело. И чувствовал себя хуже любой осиротевшей псины, чуть подвывая от глухого отчаяния, да холодный ветер отбирал любые звуки. И мир продолжал течь вокруг, снег медленно опадал на промёрзшую Бруму, путаясь в дымке из печных труб, холодя прикосновением содрогающиеся плечи. Спустя полчаса он уже вновь был в тепле, что-то утешающе бормоча под нос, перед ним на стойку поставил кружку Олав. И его глаза из-под кустистых бровей такие же печальные и понимающие как у прочих. Все знали Бенлина. Все знали… И лишь теперь, в окружении сочувствующих, вдруг дала трещину глухая стена между разумом и осознанием. Клубившийся в горле вой вырвался наружу. Это ведь случилось... Правда случилось! Капитан Бурд со вздохом отложил записи, вести дальше допрос не имело смысла, и так было всё понятно. Несчастный случай, не более странный, чем прочие, всё как всегда. - Как знал, что случится нечто, - бормотал он, отбирая бутыль у Олава и разливая себе и свидетелю, - обычный слишком день, не бывает такого. Сидишь себе, считаешь часы до ночной смены, а у самого по спине холодок, думал – сквозняк, дверь не закрыл кто, а оказалось… Дверь распахнулась и с грохотом влетела в стену, хоть это и было всё ещё символически в едва достроенном заведении. Масляная лампа на столбе замигала, подхватив ветерок снаружи. Вместе с влетевшими в зал снегом прорвался хриплый вопль: - Его видели… его заметили! Зал притих, посетители поворачивались ко входу. На пороге, держась за дверную раму, замерли двое стражников, пытаясь отдышаться. Капитан медленно поднялся с места, буравя посыльных вопросительным взглядом. Один из них поспешил вытереть пот со лба, выпрямился и просипел: - Призрак… - Что ты сказал? - Переспросил капитан. - Белый призрак, сэр. Он там, за воротами… - солдат вновь застыл, темнея на фоне белёсой улицы и чуть дрожа, от чего сам казался слегка размытым. Потерянным взглядом он обвёл зал, и тихо, будто сожалея о сказанном, продолжил. - …прямо сейчас, в снегу мечется. Его зверь, как в рассказах… Как в слухах, белее снега… всё пляшет на дыбах, гарцует… Глаза как у даэдра – золотые угольки, холодные только… Мы ему точно… лишь кости с мясом, – он качал головой в такт своим словам, будто сам в них не верил, но никак не мог остановиться, – мы ему даже не люди. Ни для него, ни для всадника… - С чёрной косой. – Жёстко уточнил Бурд. - Не видел косы, сэр, кругом был лишь белый саван…Trevor Morris – Call His Wrath
…чья ткань плыла по воздуху, трепетала, вплетаясь в ветер и движения. Зверь скользил средь снега, то опадая вниз, то взмывая белой волной в лунном свете. Абсолютно бесшумный, несуществующий, нездешний, белый всадник был чем-то сродни лёгкому, пробирающему до костей холодку, невесомым кристаллам льда, взметённым вверх, в бархатное чёрное небо. Завёрнутая в плащ фигура казалась неразделимой со своим скакуном, легко удерживаясь на спине беснующейся твари, с насмешкой взирая на столпившихся у ворот смертных. И ликуя. Тонко, до звона в морозной тиши. Люди застывали в недоумении, схватившись за оружие, не решаясь даже испугаться или броситься бежать, как зачарованные смотрели на белую сущность танцующую в снежной пустоте. Всё закончилось, когда капитан выбежал из ворот, так и забыв свой шлем на барной стойке. Призрак взвился на дыбы, возвышаясь над толпой, по-прежнему, пугающе чёткий. Белая ткань медленно опадала, легко колеблясь на ветру, золотые глаза как иглы пронизывали каждого, на кого падал их взор. А потом он схлынул обратно в темноту ночи, оставляя за собой холод, страх и гробовую тишину. Бурд немедленно распорядился сменить всю стражу на воротах. Ему было плевать, настоящий это призрак или массовая галлюцинация, но истерики на посту к хорошему не приводят. Освобождённых от работы солдат опросят только утром, но капитан не надеялся услышать что-то внятное. Он и сам помнил лишь одно – непереносимый ужас и белую прореху в собственной реальности. Менее суток спустя Адамус Филида почти что бежал по коридорам имперского бастиона в гневе сжимая кулаки. Итиус, едва успевая натягивать части брони, положенные уставом, спешил следом. Его только что растолкал один из подопечных командора, видевший, как побледнел его начальник, получив письмо с вороным курьером. Тот понимал, что из этих новостей выйдет что-то нехорошее, и, зная о его дружбе с Адамусом, похоже, надеялся на что-то. Напрасно, Итиусу доводилось видеть этот взгляд. Всё было плохо. Неотвратимо плохо. И ещё хуже стало, когда он спросил, что командор собрался делать столь ранним утром. - Прости, но это просто не разумно. Это же слух, новый миф… - капитан замялся, подбирая слова, но Филида его опередил, мрачно ответив. - Уже не только слух. Итиус не сдавался. - Да мало ли что привиделось страже Брумы? У них там всё белое, вдруг кто снеговика невпопад слепил? Или ещё что… - Я хорошо знаю Бурда, будь это очередным бредом, он не стал бы меня беспокоить. - Но он сам писал, что смерть была несчастным случаем. Нет никаких доказательств… - Если промедлим – они появятся. Но будет уже поздно. - Что точно появится – это паника. – Возразил капитан. – Ты видел, что было с городом после убийства в порту? Хочешь это продолжить? - Не хочу быть последним идиотом, отрицающим истину. – Отрезал командор. - Тварь реальна, она здесь и она поплатится. Мне плевать кто это, как он это делает, плевать делает ли это сам. Белый призрак связан со многими смертями, со смертями легионеров в том числе. Это непростительно. Итиус открыл было рот, но командор резко развернулся, уставившись на собеседника и тихо спокойно сказал: - Неужели тебе не понятно, что меня злит? Когда они убивают простых граждан – для них это естественное поведение, они преступники, это – их жертвы. Но мы для них закон и кара, мы те, кого они обязаны бояться, от кого должны бежать в ужасе. – Голос Адамуса Филиды медленно скатывался в угрожающий шёпот. - Мы – охотники. И я не желаю видеть, как при виде какой-то страшной сказки стража трясётся в ужасе. Я не позволю ни одной твари загонять нас как дичь. - Но в нынешней ситуации, это всё равно, что назначить награду за саму смерть! – В отчаянии всплеснул руками капитан. - Смерть – судьба, - чуть громче ответил командор, - она не осязаема и является результатом действий самих жертв. А это существо реально и оно убивает, значит, его можно остановить. Адамус перевёл дух, а потом вдруг усмехнулся со словами: - Тем более, чем я хуже Лекса?Trevor Morris – The Wrath Of Heaven
В середине того же дня Итиус удручённо взирал на пачку листовок на своём столе.«Белый Дух. Объявлен в розыск за массовые убийства и угрозу безопасности Империи. Рост – Неизвестен. Пол – Неизвестен. Раса – Неизвестна. Принадлежность плану – Неизвестна. Особые приметы: белые одежды, золотые глаза. Появляется верхом на белом коне. Не вооружён и крайне опасен! Награда за поимку: 100.000 сеп. Легион будет благодарен за любую предоставленную информацию.»
На эту сумму себе можно небольшой особняк купить. Как Адамус умудрился выбить такую награду за простого убийцу? На месте изображения преступника зияло белое пятно. Художник в типографии отказался рисовать призрачного всадника: - Примета плохая, - поморщился каджит, услышав просьбу, - не хочу его потом на своём пороге встретить. Простите, ребята, но ваша власть – земная. А это – немного другое. Не стоит ссориться. А неделю спустя в злополучном доме в Бруме перед бездельником-босмером Кенлином, только успевшем там поселиться, у камина будет сидеть белая безмолвная тень, улыбаясь золотыми глазами. Примерно в то же время Грому в таверну «Кружка и ложка» посыльный принесёт конверт. Норд отложит рубанок, вытрет пот после тяжёлой работы, с благодарностью примет бумаги. Вскрыв конверт, он найдёт копию завещания, подписанного стариком Бенлином и маленькую записку незнакомым подчерком, которая будет гласить: «Повесь там голову своего врага». …но это произойдёт лишь в будущем. И это совсем другая история.
