Неистовая жажда

Хан почти сразу же понял, что он не первый мужчина у Люка. Скорее всего, даже и не третий, в лучшем случае четвертый. Первое чувство естественной неловкости мигом прошло у юноши, но все никак не покидало его, взрослого мужчину. Слишком раскованно вел себя Люк, слишком уверенно, слишком умелыми были его ласки, всего было слишком! Хоть на последнее жаловаться не стоило. Как, собственно, и вообще… А что он хотел? Чтобы его «малыш» оказался вообще девственником? Чего ожидал, видя Люка в обществе одной-единственной девушки? Как выяснилось, его сестры, что как будто внутренне всегда чувствовали оба, только потому и не делали самого последнего, отделяющего их друг от друга шага. Что никому не доводилось видеть Люка и с парнями, вполне объяснимо, такое принято скрывать. Как же горько стало Соло от такого открытия, до чего больно! До того, что захотелось заехать Скайуокеру в челюсть. Сделать больно ему. Во время секса тоже, выбив из Люка каждое воспоминание обо всех тех, кто у него был раньше. Причинить жуткую боль, как в первый раз, хоть так став у него самым первым, забрав только себе! Почему Люк не пришел к нему?! Зачем ему понадобились все эти другие, планке опытности которых еще и неумело соответствуй, не нужные же на самом деле, когда он сам, собственной персоной, всегда был рядом! Так-то подумать, ничего такого особенного Хан не сказал, это как раз Люк подловил его на двусмысленности фразы, о которой он даже близко не подозревал, и понеслась… Но сам он… Почему не пришел он? Да потому же… Из-за боязни все испортить и навсегда потерять хотя бы то малое, что есть. Возможность видеться, не отводя глаз, редкие объятия… Хан не мог сказать, когда именно дружеский интерес к Люку сменился совсем иным, настолько незаметно это произошло. Потому, возможно, что, неосознанный, присутствовал где-то с самого начала. А Лея? Разве у Хана не было чувств к ней? И не так же ли все было у Люка? Скорее всего… Свихнуться обо всем этом думать, лучше предусмотрительно не начинать. Но почему Люк заговорил именно сейчас? Фактически подловив его на слове и повернув все по-своему. Что же именно он пережил перед тем, как вернулся к ним с Леей?.. Уже тогда обняв его немного иначе, чуть дольше, чем всякий раз до того… *** Снова это чувство неловкости, вернувшееся, едва они проснулись в одной постели. Ночная тьма сменилась ярким дневным светом, сорвав тем некий иллюзорный покров, без которого стало зябко и неуютно. Люк был почти уверен, что Хан откликнется, пойдет ему навстречу. Такое всегда чувствуешь, и совершенно необязательно владеть Силой, для того, чтобы понять это. Но это «почти», далеко неравнозначное твердой уверенности. Он и так потерял одного за другим, так или иначе, всех, кто был ему дорог, каждого, кого знал и любил, начиная с тех, кто усыновил его. И все же страх потерять друга, или хотя бы его уважение, померк перед желанием обрести много больше того, что он мог навсегда утратить. Оба не сказали сразу же такого простого «доброе утро» или чего-то вроде, и пауза начала затягиваться, давить. Как же просто все было вчера, в едином порыве, последствия которого начали сказываться с первым же ясным светом дня… - Знаешь, Хан, до меня недавно наконец-то дошла одна очень простая истина, - Люк улыбнулся, весело и задорно, вот только во взгляде не было хотя бы легкой тени его беззаботной улыбки. Одна тень, темным облаком закрывшая солнце. - Поделишься своим величайшим открытием? – насмешливо ухмыльнувшийся уголком рта, Хан чуть было не назвав Люка по привычке малышом. Остановило то, как это могло прозвучать теперь. Фамильярно, оскорбительно, да мало ли. Ему так захотелось провести ладонью по мягким, совершенно очаровательно растрепавшимся волосам Люка. Это сделало его так похожим на того хорошенького мальчишку с Татуина, чем-то зацепившего Соло с самого начала. На того светлого наивного мальчика, у которого, наверняка, еще не было никаких мальчиков… Не сделал Хан и этого, того, что хотелось сделать так долго. Не девушка же Люк. Кто его знает, как там это все принято между парнями. «Малыш» как раз знает, чтоб ему… Люк приподнялся на локтях и неспешно перелег на Хана, внимательно заглядывая ему в глаза. Видя в них одну только любовь и вспыхнувшее игривой искоркой желание. Как только вновь заговорили тела, все снова стало легко и просто. Как, всего секунду назад, казалось, что не будет больше никогда. Едва за спиной у Люка сомкнулись замком крепкие руки любовника, привлекающего его к себе еще ближе, он начал склонять голову, чтобы поцеловать Хана, попутно отодвигая в сторону ногой его ногу. - Делюсь истиной… О том, что чувствуешь на самом деле, как бы усердно ты это ото всех, начиная с себя, не скрывал, лучше поторопиться сказать сегодня. – через силу ответил Люк, и на все его лицо как будто легла темная траурная печать или же безжизненная посмертная маска. Миг был так краток, что Соло усомнился бы в том, что ему это не показалось, если бы сказанное Люком не прозвучало ответом на не заданный Ханом вопрос. Что с тем случилось, что подтолкнуло… короче, соблазнить его. Его! Патентованного сердцееда! Никогда не засматривавшегося на мальчиков, кстати сказать. - Что я тебя люблю, Люк, я скажу и завтра, можешь не сомневаться. – произнес Хан куда серьезней, чем собирался и сделал наконец то, что ему так хотелось – ласково погладил Люка по взъерошенной со сна шевелюре. И пусть чего хочет, то и думает! - Ты и сегодня этого еще не сказал, Хан. – рассмеялся Люк тихим, как шелест летней листвы, смехом, окончательно согнавшим с его лица тень тени того, о чем он только что думал. - Мне показалось, что я сказал это еще вчера, - принял Соло иронично-удивленный вид. - Тогда можешь повторить. – шепнул светло улыбающийся Люк, склоняясь к нему так близко, что его губы мягко и волнующе задевали при ответе губы Хана. Хан Соло незамедлительно так и сделал – поцеловав Люка.