Неравенство.

      Уильям с наслаждением лежал на своей широкой кровати под тёплым пуховым одеялом, справа к его груди прижимался Грелль, почти что зарывшийся в топорщащуюся у пуговиц полосатую ткань пижамы. Было ещё темного, но привычка вставать рано сыграла с Ти Спирсом злую шутку, и вот он лежал, за пол часа до рассвета в своей кровати, ощущая нечто такое, что не мог бы передать даже великий Шекспир.       Матушка проснётся не раньше девяти часов, о до приезда отца целых три дня. Три дня, когда можно по-настоящему насладиться близостью с возлюбленным. Ти Спирс не был дураком и понимал, что после тех слова, сказанных им Блэку, дворецкий может что-то предпринять. Пока Уильям не получит столь желанную свободу и самостоятельность, нужно быть крайне осторожным. Через год он женится, что, конечно, будет весьма неприятно, но он найдет способ не исполнять супружеского долга, а после уедет в Лондон, забрав с собой Грелля, Анжелика же пусть остаётся здесь с его матерью, так будет лучше для всех.       Как же счастливо они заживут, когда свобода и средства позволят Уильяму принимать самостоятельные решения, как будет чудесно, устроиться на высокую должность с хорошим окладом, обзавестись домом, где будет только Грелль и, быть может, наёмные служанки, что будут появляться только по утру, заниматься своими заботами под присмотром Сатклиффа, после чего уходить, чтобы никто не мешал двум возлюбленным быть ближе.       Уильям с затаённой нежностью посмотрел на Грелля, провёл рукой по его огненным, приятным на ощупь волосам, как же он скучал по этому ощущению. После того, как слуга написал то злополучное письмо, Ти Спирс потерял всякий покой, но сейчас на его душе было тепло и спокойно. Словно кусочек лета или весны, согретой щедрым солнцем, поселился в нём.       Уильям был уверен, что первое время дворецкий ничего не предпримет, и точно не станет домогаться к Греллю пока он здесь, но ведь до окончания учёбы ещё целый семестр, как защитить возлюбленного от этого ужасного человека потом? Даже страшно представить, что вынес бедный, несчастный мальчик.       Произошедшее сильно волновало Ти Спирса, но была у его волнения ещё одна причина, о которой он не хотел думать сам. Это была низкая, чудовищная причина, мысли о которой почти что повергали его самого в ужас. Ведь он тоже хотел того, кого любил, но как теперь получить желаемое, когда несчастный юноша оказался в руках этого человека? Уильяму было отвратно от самого себя, он не хотел, чтобы Грелль проходил из-за него через весь тот ужас, но получится ли утаить шило в мешке?       Грелль сонно потёрся щекой о грудь Уильяма, сползая вниз. Он все ещё спал и это зрелище было столь умилительным, что Ти Спирсу хотелось сделать что-то глупое. Кто бы мог подумать, что наблюдение за спящим может быть столь увлекательно?       Сатклифф проснулся немного позже. Долгое время ему казалось, будто бы он всё ещё спит — да и может ли быть иначе? Вот он лежит рядом с любимым на его удобной кровати, за окном воет ветер и бьет косой дождь, а здесь тепло и уютно.       Впрочем, сон быстро скинул с лица свою прекрасную пелену. Грелль заснул вчера здесь обессиленный от рыданий и клятв, уставший и обречённый, тогда ему казалось, что он совершил страшный грех, что его не простят, что случится что-то ужасное. Сейчас же он ощущал себя словно возрождённым, господин нежно прижимал его к себе, поместье все ещё дремлет, а впереди столько чудесных возможностей любить и быть любимым. — Мне нужно собираться, — произнёс Грелль, поморщившись, когда прохладный ветер с пола коснулся его босой ноги. — Оставайся. До обеда еще два с половиной часа. — Но ведь у меня есть работа. — Я твоя работа, Грелль. Оставайся, это моё распоряжение. Я поговорил кое с кем вчера, и думаю, что смысл моих слов оказался достаточно понятен. Пока мой отец не приехал, я хочу чтобы ты был рядом со мной как можно чаще. — Да, сэр.       Это были лучшие три дня в жизни Грелля. Госпожа Корнелия не хотела никуда уезжать, так что почти весь день Сатклифф находился рядом с возлюбленным, ловил его короткие поцелуи, помогал всем чем мог и никак не мог поверить, что всё происходит по-настоящему. Казалось, что прошлое было какой-то глупой ошибкой, что не было никакого Блэка, не было тех мучительных ночей, ничего из этого.       Дворецкий же словно испарился. Он не попадался на глаза Греллю, отчего юноша ощутил себя свободно и легко. Уильям спас его, победил пресловутого дракона и хоть сам Сатклифф не был робким мальчишкой, Блэк действительно загнал его в угол. Грелль все ещё боялся Джеймса, потому что такие люди редко отступают перед своими целями. — Нам действительно стоит быть осторожными, — уверенно сообщил Ти Спирс перед приездом отца. — Блэк обязательно попытается что-то сделать, он на хорошем положении отца и матери, это, конечно, делает наше положение весьма непростым. И он не станет действовать очевидно и открыто. Ты должен быть особенно осторожен, Грелль. — Я не подведу Вас, обещаю. — Тебе нужно быть чуть более сдержанным в своих жестах и речи, не смотри на меня так преданно и ласково, отвечай с меньшей услужливостью, и сжигай все мои письма после прочтения. Когда будешь идти ко мне, смотри, чтобы тебя не видели, а если у тебя будут подозрения, что за тобой следят, иди к себе в комнату. Нам осталось продержаться год.       Это были не лучшие условия, но Грелль понимал, что это не может подвести своего возлюбленного. Ему было тревожно, когда он смотрел вперёд и думал о том, что готовит будущее, хоть оно и пугало его.       Когда Ти Спирс женится, что ж, эта мысль была действительно неприятной. Порой Грелль отчаянно жалел о том, что не родился очаровательной девушкой из хорошей семьи. Впрочем, думать об этом не хотелось, иначе становилось слишком тяжело.       Последняя ночь перед приездом Ти Спирса была самой тяжелой. Они дарили поцелуи друг другу, обнимая и прижимаясь со всей горячностью, но вместе с тем между ними словно выросла некоторая стена. Уильяму было страшно. Он хотел своего возлюбленного, но понимал, что просто не может так поступить, слишком свежа была та трагедия, что привела их в нынешнее положение.       Грелль и сам ощущал это, и он боялся, действительно боялся тех ласк, о которых столько мечтал раньше. Он хотел их, но вместе с тем, что-то внутри него сжималось и вздрагивало от ужаса. Может быть потом, он научится справляться с этими вещами, но сейчас, как же он боялся этого. — Всё хорошо, — тихо шептал Ти Спирс, целуя юношу в щёку. Его руки ласково гладили спину Грелля, успокаивая. — Вы злитесь на меня? — Не говори глупости. Я рад тому, что могу обнимать тебя, Грелль. Не забивай свою голову. У нас столько времени впереди.       Сатклифф благодарно кивал, целуя Ти Спирса в лоб. Они оба понимали, что времени нет, но предпочитали обманываться, чтобы вновь не открывать шкатулку раздора.       Отец Уильяма приехал за пару дней до Рождества, он много проводил времени с сыном, понимая, что его птенец окреп и уже наступает время, когда каждый уважающий себя человек, должен начать передавать часть своего опыта и жизни в ребёнка. Господин Вилсон был человеком практичным и серьёзным, а потому, предвидя скорую самостоятельность сына, желал как можно больше научить того. Уильям уже сообщил отцу о том, что планирует поехать в Лондон после женитьбы, чтобы продолжить обучение уже профессии, устроиться на должность, как того и хотел отец. — Когда-то давно наш пра-пра-пра-прадед был человеком, допускаемым в парламент, — гордо говорил Вильсон, гордясь желанием сына стать кем-то более значимым, чем он сам, — и ты тоже пойдешь по его стопам. Под твоим крылом наше предприятие вырастит, и, кто знает, быть может, нам дадут под контроль целый остров или хотя бы город, куда мы сможем посадить своего человека. — Вы возлагаете большие надежды на материк, отец. — Это золотая жила, Уильям. Хоть деньги и не самое главное богатство, но без них даже человек королевской крови может легко обратиться в пыль. Наш род был куда более знатен и богат чем сейчас, виной же нашего нынешнего положения стали не самые достойные представители нашей семьи, растратившие в прошлом изрядную долю нашего состояния. Наша же с тобой задача — восстановить то величие и преумножить его. Я хочу чтобы ты добился успеха, а потом вырастил сына, который тоже добьётся успеха. И чтобы сын твоего сына продолжал работать, а не занимался мотовством. — Я думаю, отец, что мне рано думать о детях. — Нисколько. Ведь ты женишься через год, а там до детей рукой подать. Ты молод, и твоя молодая кровь возьмёт своё. Как взяла и моя. Мы с твоей матерью не были близки в самом начале, она была красива, но меня больше заботило наследие нашего рода и собственные обязательства, однако так всё устроено — полюбил, а поле родился ты. Даже если Анджелика не сразу придётся тебе по душе, в этом нет ничего плохого, так бывает со всеми.       Ти Спирс хотел спросить, а любил ли его отец других женщин, но не решился по многим причинам. Уильям знал, так просто заведено, люди женятся, рожают детей, и те тоже женятся и всё по кругу. Любовь для многих была понятием весьма неоднозначным. Кто-то заводил опасные интриги, кто-то уходил в иные занятия — торговля, наука, развлечения. Да мало ли было дел? Сам Уильям воспринимал свою обязанность жениться как необходимое зло. Он наследник рода Ти Спирс, и, уж конечно, он не может ставить свои интересы превыше всего, ведь если бы все люди поступали именно так, то не было бы никакой знати, власти, никакого порядка в мире. И хоть по молодости этот порядок сильно отвращал молодого человека, он был наполовину готов принять его.       Грелль часто занимался делами по дому — он помогал своим старым друзьям, мистер Блэк почти не обращал на него никакого внимания. Конечно, за столом Сатклифф прислуживал вместе с дворецким и часто ходил за ним хвостом на глаза у господ, так было нужно, ведь в Грелле видели будущего помощника Уильяма и чтобы господин Ти Спирс не усомнился в юноше, как в дворецком. — Этот мальчик отлично справляется со своей работой, — как-то заметила матушка, после обеда. — Несомненно, но я думаю, что он ещё слишком юн, чтобы исполнять все обязанности, который возлагаются на дворецкого. — Возможно, что Вы правы, отец — вмешался Уильям, чувствуя, что должен отстоять право Грелля. — Но мне кажется, что он многому научился у мистера Блэка. Почему бы не дать ему шанс? — Шанс? — приподнял бровь Вилсон. — Да, сэр. Быть может, мне стоит отправиться летом в небольшое путешествие и взять его с собой как своего слугу. Если он справится, то я могу быть уверен в его способностях. Если же нет, то после свадьбы я найму на роль дворецкого более способного человека, а он будет его подмастерьем.       Глава дома задумался. Рассуждения сына звучали весьма логичными и правильными. Тем более, Уильям действительно хотел отправиться в поездку в Лондон перед свадьбой, чтобы устроиться на новом месте. Вильсон был горд тем, что смог вырастить столь ответственного и серьёзного человека. — Я подумаю над этим, Уильям. — Спасибо, сэр. Буду искренне Вам благодарен.       Грелль слышал разговор господ, он вселял в него надежду, ведь все его горести и печали меркли перед мечтой о будущем.       Они продолжили целоваться украдкой, словно воры, ведь за каждой тенью их могли поджидать беды и несчастья. Грелль крался к дверям господина со страхом и возвращался окольными путями, но он верил, придёт жаркое лето и они уедут вместе в Лондон, туда, где они смогут без страха ловить поцелуи друг друга. Туда, где нет темных глаз Блэка и сама жизнь совершенно иная. Они были молоды и во многом наивны. И всё же, как грустна была бы их молодость, не будь у них этой надежды.