Миры и Грани Шестигранника. История 19. "Личный сорт кофеина"

Время то тянулось, как прилипшая к подошве жвачка, то летело вскачь как пнутый мяч. Шесть часов утра наступили внезапно и неотвратимо, студенты еще гуляли, веселились и обменивались впечатлениями и планами на жизнь. А рассвет уже вливался в окна, и где-то досматривали сны пилоты самолета, который через шесть часов унесет Ива и супругов Стоунберри на другую сторону океана. Ив не ложился спать в эту ночь — просто не хотелось. Он собрал конспекты и свои заметки. Не то, чтобы ему так уж были нужны эти записи, он запоминал все с первого раза. Но бросать их или сжигать — ни за что. Это память. Потом он покажет их Ричарду, там ведь не только учебная информация, но и рисунки, шаржи, карикатуры и просто наброски. Сложил вещи и унес в библиотеку книги. Сходил на пляж и долго сидел, любуясь лунной дорожкой на глади моря, потом все же искупался и даже отыскал красивую, размером с ладонь, витую раковину с темно-лиловым перламутром в глубине. В четверть седьмого в дверь комнаты постучали — супругов Стоунберри пропустили на этаж. — Ив, ты проснулся? — позвал Джеральд. Росс открыл дверь, собранный, с сумкой наперевес: — Я уже готов! — Отлично, едем. Машину супруги Стоунберри наняли. Садиться в таком расстроенном состоянии за руль не хотел никто из них. Всю дорогу до аэропорта они молчали, только смотрели в окно, каждый в свое. Весь полет Ив проспал, откинув спинку кресла — билет оплатил фонд «Дэгери», а они не поскупились на бизнес-класс. Кроме него и супругов Стоунберри, там был еще какой-то мужчина, но Ив даже толком не рассмотрел его. Просто сел, пристегнулся — и выключился из реальности. Слишком много было нервов в последние три месяца. Встречал их Фрэнк Лангард, пожал руку Джеральду и Иву, обнял Марту. — Как я понимаю, сразу едем в клинику? — поинтересовался он. — Вещи мои люди доставят к вам домой. Росс только кивнул, сон не освежил его, скорее, принес некоторую заторможенность и расфокусированность сознания. Но желание увидеть Ричарда было сильнее желания попасть в душ и в нормальную постель. А голода он вообще не ощущал. — Мистер Росс, а вы уверены, что вам стоит в таком состоянии появляться в клинике? — уточнил Фрэнк. — Я в полном порядке. Сэр, я год этого ждал… — сбился на почти-мольбу Ив. — Хорошо, тогда едем. Клиника, огромная белая коробка, встретила светом и негромкими переговорами персонала. В отделении для коматозных больных вообще было тихо, Ива туда пропустили только по личной просьбе супругов Стоунберри. Выдали костюм, маску и стерильные тапочки и проводили в палату, больше смахивающую на декорации к фантастическому фильму. Ричард лежал под сетью каких-то трубок и проводов, спокойный и умиротворенный, половину лица закрывала маска. — Слишком близко не подходите, — предупредили Ива. Он дождался, пока его оставят в одиночестве, и опустился на поставленный у стены жесткий больничный стул. — Привет, я вернулся. Рик… Теперь мне придется ждать, пока вернешься ты? Пожалуйста, приходи в себя, ладно? Я так соскучился. Я… я обещал тебе кое-что сказать, помнишь? Это касается нашего с тобой совместного будущего, Ричард Льюис Стоунберри. Рик, пожалуйста, только очнись… — слезы впитывались в маску, из-за которой голос звучал глуховато. Никакой реакции, только писк приборов. Чудо случаться никак не спешило. Ричард в себя не приходил. — Ив, — тихо позвал через какое-то время Фрэнк. — Идем. — Сэр, почему нельзя до него даже дотронуться? — Работа приборов и все такое, лучше ничего не трогать, все очень долго настраивалось, чтобы не дать ему умереть. Идем, тебе надо поесть и выспаться, ты долго не протянешь, если будешь сидеть здесь. — Но он же не умрет, правда? Он поправится? У Фрэнка Лангарда не повернулся язык сказать правду. — Конечно, Ив, он поправится. Чем черт не шутит, возможно, Стоунберри и впрямь станет лучше. Есть же в литературе такие случаи. — Идем, здесь есть неподалеку отличное кафе. Поешь, потом я отвезу тебя домой. Ел Росс без аппетита, хотя все было весьма неплохо. Он просто не ощущал этой потребности организма. Больше всего ему сейчас хотелось выспаться и вернуться к Ричарду. Может, если он будет говорить с ним, тот услышит? За три месяца он прочел массу информации о коматозных больных, помимо учебного материала. Оставлять Рика одного в этой палате он не хотел. — Теперь просто выспись. Я оставлю распоряжение пропускать тебя в палату к Ричарду. Но не злоупотребляй этим. Спать в коридоре на стульях и прочее — это не лучший вариант. Начинай заниматься своей кофейней потихоньку. — Но, сэр, у меня ведь нет денег даже на аренду. — Фонд «Дэгери» не ограничивается стипендией. К тому же, помнится, у тебя были накопления специально для этого дела? Зарплата и премии «Лангарда», например. Стивен оформил твое увольнение как сокращение штата, поэтому ты получил полагающиеся по закону выплаты. — А, да… Я и забыл… Тогда завтра я займусь этим с самого утра. Спасибо, сэр! — бледно улыбнулся Ив, поклявшись себе, что к тому моменту, как Ричард очнется, кофейня «Россо» уже будет работать. И столик будет ждать своего лучшего клиента. — Думаю, Ричард бы хотел очнуться и после выписки пойти пить кофе в твоей кофейне. Так что думай о своем бизнесе, Стоунберри сам очнется. Дома было тихо и как-то пусто. Марта и Джеральд все еще не вернулись. Ив прошел на кухню, но кофе заниматься не было желания. К жаровне вообще нельзя подходить с таким настроением, и он только протер от пыли все, что принадлежало ему. Принял душ, украдкой стащив гель из ванной комнаты Ричарда. Хотелось хоть так стать чуточку поближе. Потом ушел в отведенную ему комнату и упал в постель. Глаза закрылись сразу. «Приснись мне хоть, Рик». Ричард приснился, стоял на какой-то лестнице, по которой сновали люди с бумагами, затем повернулся, выхватывая пистолет, выстрелил в кого-то. И полетел вниз, кувыркаясь по ступенькам, чтобы приземлиться у подножия. Из-под головы растекалась лужа крови, такая же вытекала слева от тела. Ив проснулся с воплем, захлебываясь слезами — во сне он даже не смог закричать, подойти. — Нет-нет-нет, — он обхватил себя руками и раскачивался, пытаясь успокоиться. Но стоило закрыть глаза — память прокручивала детали сна, как закольцованную пленку. В дверь постучали, раздался взволнованный голос Марты: — Ив, что случилось? Я услышала твой крик. Ты в порядке? — Д-да… простите, просто плохой сон… Он попытался уснуть снова, но не смог. Пришлось вставать. На часах было пять утра, не так уж и плохо — можно начать день пораньше. Холодильник был все еще полон пива, словно Ричард куда-то уехал, обещая вернуться к ужину и после него — посмотреть очередной фильм вместе с Ивом. В сушилке стояла одинокая чашка. Словно Ричарда не было каких-то пару дней, а не два месяца. Из дому Росс сбежал, еще не было восьми. Пешком прошел до того дома, где когда-то собирался снимать помещение для кофейни. Конечно, первое, что потребуется — это ремонт, оборудование и освидетельствование службами санитарного контроля. Порадовал баннер «Сдается» и телефон агентства. Ив с радостью окунулся в рутину подготовки, благо, за несколько лет обдумывания своей мечты в мыслях составил весьма подробный план ее осуществления, да и разговор с Фрэнком Лангардом немало помог. Вечером дома его встретили мрачные супруги Стоунберри, глаза Марты были заплаканы, Джеральд безостановочно ломал одну за другой зубочистки. — Садись, Ив. Нужно поговорить. — Что-то… — голос Иву не повиновался, он почти упал в кресло напротив, вцепился в подлокотники. — В состоянии Ричарда нет никаких изменений, врачи снова предлагают отключить его от системы жизнеобеспечения. — Нет… Нет-нет-нет, не надо! Он поправится! — Росс сполз па пол, встал на колени, обнимая ноги Марты. — Не надо, пожалуйста, если надо, я отдам все свои сбережения, если надо оплатить… Нет, прошу… — Денег у нас хватает. Но он ничего не слышит, не чувствует. Он практически мертв… — Марта снова разрыдалась. — Не говори так, — глухо произнес Джеральд. — Два месяца слишком мало при его травмах, к тому же, у него срослись ребра. — Он очнется! Очнется, я клянусь! — Ив твердил это, как заведенный. — Возможно. Возможно, очнется и никого не узнает. Или останется инвалидом. Ты к этому готов? — Да. Он в самом деле был готов и к такому. Его, как и Ребекку Росс, его мать, в свое время просвещали относительно таких случаев, когда старший лейтенант Росс был серьезно ранен и провел в коме несколько дней. — Да, я готов. — Я вызову тебе такси до клиники, отвезти тебя мы не сможем, — Джеральд поднялся. — Идем, Марта, тебе надо лечь и поспать. Три недели спустя Ив ненавидел врачей, которые утверждали, что бесполезно поддерживать жизнь в Ричарде, чем каждый раз доводили Марту до слез. И потихоньку подбирался к койке, касался кисти мужчины, неподвижно лежащей на простыне, и говорил, говорил, рассказывал об учебе, о море, о том, как продвигается ремонт и оборудование кафе. Супруги Стоунберри уехали на раскопки. Марта на глазах увядала в клинике, поэтому Джеральд счел за лучшее увезти ее туда, где в привычной обстановке ей станет лучше. — Посылай телеграмму сразу же, как что-то станет известно, — сказал Джеральд. — Деньги со счета списываются на клинику регулярно, об этом не волнуйся. — Обязательно, сэр. Вы тоже… хотя бы пишите, ладно? — Я буду отсылать письма и телеграммы, — уверил Джеральд. Через день после отбытия супругов Стоунберри Ива разбудил звонок. Часы показывали три утра. Он нашарил сотовый, сел в постели. — Да, Росс на связи. — Росс, где мой кофе? — умирающим голосом спросили на том конце. — Рик… — горло перехватило, он смог только придушенно всхлипнуть. — Я сейчас приеду… — Это Стивен Лаурс. Не думаю, что это хорошая идея, — голос был уже другим. — Сейчас он снова уснет, так что приезжай к полудню, под лекарствами от него ничего не добиться. — Я ненадолго. Просто увидеть… — Ив уже путался ногами в штанинах, а руками — в рукавах толстовки. — Я буду через двадцать минут. В клинике все было, как всегда, а вот в палате кое-что изменилось. Было намного меньше проводов и трубок, появилось кресло, в котором сидел Стивен Лаурс. Ричард спал. — У него все еще очень мало сил. И неизвестно, какие последствия травм. — Главное, что очнулся, — Ив плюхнулся коленями прямо на пол, погладил руку Ричарда, как привык это делать. — Теперь все будет хорошо. — Хотелось бы. Тебя отвезти обратно домой? — Стивен выглядел не лучшим образом, то и дело потирал воспаленные глаза. — Я на такси. И вам бы посоветовал за руль не садиться в таком состоянии, сэр. — Хорошо, посмотрим. Оставайся, я пойду. Стивен вышел, слегка покачиваясь, видимо, долго просидел здесь без сна. Ив подождал, пока доводчик мягко закроет дверь, привстал, целуя кончики пальцев Ричарда. — Спасибо, что ты вернулся. Ричард ничего не ответил, только ресницы чуть дрогнули в ответ, словно он почувствовал присутствие Ива рядом. Конечно, домой Ив не поехал, задремал в кресле, то и дело вскидываясь и глядя, не проснулся ли Ричард. Утром пришли врачи и попросили его выйти в коридор и не мешаться. — Нам нужно обследовать пациента. Он послушно выбрался в коридор, потом вспомнил, что обещал прислать телеграмму родителям Ричарда и спустился в холл, узнать, где ближайший телеграф. Дотащился до отделения, отправил ее, купил дрянного кофе в «Старбаксе», выпил, морщась, но он хоть был крепким, подарил немного бодрости. По возвращении его обрадовали: — Пациент в полном порядке, не считая ушиба мозга и пары шрамов. В глазах доктора было сомнение: то ли он налажал с диагнозом, то ли чудо в самом деле произошло? Ив не сомневался в чуде, в конце концов, он еще не разучился в них верить. Так что в палату к Ричарду он влетел так, как ребенком влетал в гостиную к рождественской елке. Ричард смотрел в потолок, медленно моргая, в глазах плавала сонная муть, очевидно, преодолеть действие лекарств у него никак не получалось. — Привет. Доброе утро! Тс-с-с, не говори ничего, поговорим, когда поправишься, ладно? Ричард перевел на него взгляд, сфокусировал и слабо улыбнулся. — Ив… Пошевелить рукой он не смог, но попытался. Росс осторожно сжал ее в ладонях. — Все хорошо. Ты меня очень напугал, но я даже не буду ругаться, это же бесполезно, правда? — Ив старался говорить спокойно, но слова частили, а в глазах щипало. — Я уже написал твоим родителям, что ты очнулся, готовься к тому, что тебя придушат в порыве радости. А у меня рабочие закончили отделку кофейни, завтра придут пожарные и санитарный контроль. — Кофе… В голове все мутилось. Разум застилало светлым теплым туманом, Ричард пытался удерживаться в сознании, но не получалось. Глаза снова закрылись. — Тс-с-с, спи, Рик. Поправляйся. А когда поправишься, я сварю тебе лучший в мире кофе, обещаю. — Привет, как он? — в палату заглянула Адель. — Стивен сказал, наш герой очнулся. — Спит. Пока не поправится, так и будет почти все время спать. А в перерывах требовать кофе, — Ив усмехнулся. — Медики сказали, что кофе ему пока нельзя. Хотя да, требовать можно. Как ты? — она положила на тумбочку пакет апельсинов. — Отлично, мэм, спасибо. Я надеюсь, что праздновать выздоровление Ричарда будем уже в «Россо». Адель наклонилась, чмокнула Ричарда в лоб и ушла, подмигнув Иву. Ричард неглубоко вздохнул. Голоса, смутно доносившиеся сверху были такими знакомыми и родными. — Спи, Рик, спи. Мы обо всем поговорим, когда у тебя будет чуточку больше сил, чем сейчас. Обещаю. Особенно о том, как не надо пугать нервных студентов, — Ив прижался лбом к его руке, потом воровато оглянулся и тронул губами уголок его губ. — Особенно, тех, которые тебя любят. — Молодой человек, езжайте уже домой, — посоветовала медсестра. — Ему надо хорошенько отоспаться и набраться сил. Ив и сам понимал, как глупо сидеть здесь. Поэтому, пообещав себе постараться вырваться как можно раньше, уехал, только не домой, а в кофейню. Там уже подключили светильники, и тщательно подобранный интерьер мягко освещали лампы в красных абажурах в винтажном стиле, а места, где будут располагаться столики — светильники в виде раковин. Ричарду должно понравиться. Особенно тот столик, который был выбран для него, угловой, находящийся чуть в отдалении от всех. А еще чашки, которые Ив долго выбирал по каталогу, стараясь, чтобы они подходили к общему стилю заведения. Он выбрал и мебель, ее уже скоро должны изготовить и доставить. Массивные, с чуть изогнутыми ножками, круглые столики, аккуратные мягкие полукресла. Скатерти: темно-бежевые и цвета капуччино — нижние, и белоснежные, из легко отстирывающегося искусственного шелка — верхние. Скоро придет и заказанное в Италии оборудование — несколько жаровен для обжарки зерен и варки кофе, блендеры и миксеры. Нужно было еще просмотреть каталог кондитерских и пекарен, заключить контракты на поставку пирожных и десертов, которые он сам не будет успевать готовить. Осталось совсем немного — дождаться выздоровления Ричарда, чтобы он принял участие в открытии кофейни. Хотелось сделать это с ним вдвоем. Ведь, если бы не он, мечта Ивэйна Росса так и осталась бы мечтой. Он не обольщался: сам он шел бы к ней еще очень и очень долго. В клинике ему сообщили, что полностью на ноги Ричард Стоунберри встанет разве что через месяц. А вот выписать его смогут уже недели через две, если все исследования будут благоприятными. — Пока что его организм слишком слаб, все-таки, он провел в коматозном состоянии довольно большой срок, плюс то, что он серьезно пострадал при падении с лестницы. Ив не слишком расстроился: месяц так месяц. Сколько бы ни понадобилось времени, он подождет. Ричард и без того удивительно быстро поправлялся. Все-таки, кома — это не простуда. Врач вообще считал, что его мозг мертв, и он останется овощем, живущим только за счет системы жизнеобеспечения. — А я вот оказался живучей скотиной, — говорил Ричард все еще очень тихо, но хотя бы поменьше спал. — Как твой экзамен прошел? — Я… честно говоря, не слишком хорошо я его помню, — улыбнулся Ив. — Меня не стали мучить теорией, да и из практики я только сварил свой «Россо Спешл». — Я так хочу его попробовать. Жаль, что до этого далеко. Не сердишься, что я не приехал? — Сержусь. Только не на это. Ричард внимательно посмотрел на него. — А на что ты сердишься? — На то, что ты был неосторожен, — вздохнул Ив. — И на твоих помощников, которые проморгали угрозу. — Я? Я был очень осторожен. Просто не следовало это делать на лестнице. Ричард протянул руку, погладил его по щеке. — Кто хоть был этот смертник? — Росс поймал его ладонь, не выпуская, прижался крепче. Тепло чужой руки дарило успокоение. — Кто-то наемный. Ник перешел дорогу одному конкуренту, тот решил расквитаться. У него это не получилось. Как продвигаются дела с кофейней? Ричард чувствовал, что выздороветь готов только ради того, чтобы Ив перестал волноваться. — Сегодня привезли мебель. Помнишь мои эскизы? Она точь-в-точь как на них. — Отлично. Ив… А что ты хотел сказать мне тогда, в Италии? Росс глубоко вздохнул, прикрыв глаза, потом открыл их и сказал: — Что я тебя люблю, Ричард Льюис Стоунберри. Ричард потянул его к себе поближе с намерением поцеловать. — И я тебя тоже люблю, Ивэйн Росс. Но не спрашивай, с какого момента. — А почему нет? — Ив поцеловал его сам, мягко прижимая к постели — не хватало еще, чтоб Ричард дергался. — Потому что я не знаю. Просто проснулся и понял, что люблю. — Спящий красавчик, — рассмеялся Ив. — Я прямо почувствовал себя прекрасным принцем. — А ты такой и есть, — глаза снова стали закрываться. — А я продолжу спать. Сил нет. — Спи, я еще посижу тут немного. Мне нравится смотреть, как ты спишь. Ричард заснул, лицо было спокойным и умиротворенным, просто сон выздоравливающего человека. Супруги Стоунберри вернулись через три дня, видимо, как только телеграмма их отыскала в тех гребенях, где они проводили раскопки, и они добрались до цивилизации, где был аэропорт. Ричард обрадовался их появлению, правда, пришлось долго успокаивать мать. — Это просто чудо, — вхлипывала Марта. Джеральд просто не спускал с сына глаз. Ричарду даже было немного неловко, что вокруг него так все суетятся. Ив как-то затерялся за всей этой суетой, старался не отсвечивать. Все-таки, это родители Ричарда, и они за него переживали не меньше. — Когда уезжаете на свои раскопки? — Как только ты будешь в порядке… — всхлипнула Марта. Ричард погладил ее по руке. — Я в порядке, правда, ма. Ив потихоньку вышел, ему позвонил один из поставщиков насчет первой партии кофейных зерен. А еще следовало заехать к старому Лю, договориться о поставке специй и некоторых трав, которые он привык закупать у этого ушлого китайца. Ричарду пока надо побыть с родителями. Кофейню же надо потихоньку снабжать всем необходимым, если он хочет красивое открытие. А он хотел, и еще как! Соберутся такие гости, перед которыми ударить в грязь лицом он не мог ни как стипендиат фонда, ни как сын офицера Росса. Да, он нашел и пригласил на открытие сослуживцев отца, они не раз помогали ему в тот год, когда он только пытался начать самостоятельно жить, один из них посоветовал пойти на курсы секретарей, а потом отправить резюме в «Лангард». Будет Франклин Лангард, Стивен Лаурс, родители Ричарда. — А вы сегодня просто светитесь, — отметила поставщик, протягивая ему документы на подпись. — Радуетесь тому, что скоро приступите к работе? — И этому тоже, мэм, — улыбнулся Ив, просматривая позиции и проверяя наличие и качество товара. — Не вижу ягод можжевельника. В накладной указаны, но в чековой карте нет. — Главное, что в накладной указаны, так ведь? — Мисс Марченс, я, по-вашему, наивное дитя? Или не знаю, как выглядят эти самые ягоды? — Ив повел рукой вдоль барной стойки, куда выкладывал пакеты из коробок. — Хорошо, я разберусь, будьте уверены, — пообещала она. Ив вычеркнул позицию из накладной, еще раз перепроверил все и подписал. — Я надеюсь на плодотворное и безупречное сотрудничество, — с некоторым нажимом произнес он, и серо-голубые глаза льдисто сверкнули, показывая, что перед агентом совсем не дитя и не наивный юноша. — Будем сотрудничать, — заверила его мисс Марченс и удалилась, стуча каблуками. Последняя неделя до выписки Ричарда пролетела практически незаметно для Ива. И тянулась бесконечно для самого Ричарда, который совершенно не привык к отдыху, скорее, наоборот, к постоянному цейтноту. — Я тут скоро от скуки позеленею и помру, покрывшись плесенью, — стенал он. — Мне ничего не дают делать, даже по коридору пройтись своими ногами. Стивен, вырвавшийся навестить его, ухмыльнулся: — Радовался бы тому, что можешь отоспаться, придурок. Вот вернешься на работу — еще взвоешь. — Какая работа? Мне запрещено нагружать организм еще с месяц. Я к тому времени просто стану мумией. — И выставят тебя в доме родителей в стеклянном саркофаге, почетным экспонатом. Ричард только застонал. — Ты еще и издеваешься. И это вместо того, чтоб помочь мне отсюда сбежать. — Ополоумел, что ли? Я еще жить хочу, а меня, попробуй я тебя выдернуть из рук эскулапов слишком рано, сожрет одна маленькая пиранья. Говорил я тебе, что не все с этим мальчишкой так просто! — хмыкнул Стивен. — Он сейчас занят в кофейне и ничего не узнает, — упрашивал Ричард. — Ага, — насмешливо кивнул Лаурс. — А вечером он приедет сюда. — А к вечеру мы уже вернемся. Я просто хочу погулять, увидеть хоть что-то кроме палаты. Решимость Стивена пошатнулась, Ричард видел это по его глазам. — Ну, ладно. Но недолго. — Только погуляем… И вернешь меня. Давай, — Ричард откинул одеяло. — Иди сюда, будешь моей подставкой. — Нет уж, сейчас привезу кресло, на нем и поедешь, как образцовый больной. — И ты туда же, — простонал Ричард. — Ладно, давай кресло. Упросить старого друга вывезти его за пределы парка вокруг клиники нечего было и думать, хотя Ричард и попытался. — Нет, нет и еще раз нет. Ты хотел прогуляться — вот мы и гуляем. Чинно, как и полагается образцовому выздоравливающему. Ричард вздохнул, но сменить надоевшую палату на свежий воздух все равно было очень приятно. По ходу прогулки Стивен намекнул, что у него несколько раз пытались выяснить, где сейчас Ричард Стоунберри. — Кто именно пытался? — сразу напрягся Ричард. — Сам не догадываешься? Ричард перебрал в уме имена. — Оуэн? Лаурс кивнул. — Я навел справки. С Лорой Дэфф он разошелся месяца четыре назад, как только закончились денежки на счетах. — Удивительно, как это она не последовала за ним, босая и голодная. К черту Оуэна, он не должен ничего обо мне знать. Ничего вообще. И я не желаю его видеть поблизости, отправь его куда-нибудь подальше от города, что ли. Посади на самолет на необитаемые острова. Всерьез Ричард это не воспринимал. Оуэну скоро надоест его разыскивать, он пойдет к братьям и отцу, клянчить деньги. — От меня — не узнает, — уверил Стивен. - Да, кстати. Что у тебя все-таки с этим Ивэйном Россом? — Все серьезно, более чем, — уверенно сказал Ричард. — Ты уверен? Скажи мне, с чего вдруг все переменилось? Ты его знаешь сколько? Нет, молчи, я сам скажу. Ровно четыре недели. Полгода в «Лангарде» не в счет, тогда ты его просто гонял за кофе. — Я уверен, — кивнул Ричард. — Я люблю Ивэйна Росса. Ты это хотел услышать? — Не совсем. У вас разница в семнадцать лет, Рик. Ты уверен в себе, а в нем? — И в нем я тоже уверен, Стив. Он приезжал ко мне в клинику каждый день, чтобы со мной разговаривать, хотя мог это время провести с большей пользой. В общем, твои сомнения мне понятны, но нет, я сделал выбор, я от него не отступлю, — уверенно заявил Ричард. — Что ж… И когда свадьба? — состроив привычное выражение лица «я айсберг, а вы все — пассажиры «Титаника», спросил Стивен. — Сейчас не до свадьбы, у него кофейня, у меня непонятно что со здоровьем. И… Я не знаю, как он это воспримет, если я сделаю предложение, — Ричард слегка помрачнел. — Не думал пока о таком. Он же не девушка, за поруганную честь которой меня поволокут к алтарю. — А честь уже поругана? Когда это вы успели? — Я для красного словца, мы ничего не успели. И как успевать, не знаю. Не стоит, Стив… Другу можно было признаться вполне. Лаурс хмыкнул: — А ты хотел, чтобы стояло сразу, как только очнулся? Ну-ну. Жеребец. Все еще будет, только поправься. Ты и сам пока не стоишь, если уж на то пошло. Ричард откинул голову назад, на спинку кресла, посмотрел в небо. На душе было спокойно, впервые за долгое время. — Ничего, Стив, я еще и бегать скоро начну. — Я даже догадываюсь, куда и от кого, — пробормотал Стивен, глядя куда-то в начало аллеи. Ричард повернул голову в ту же сторону. — Может, он нас и не заметит? Успеем в палату? — Попробуем. Если свернуть вот на эту аллею… Успеть-то они успели, но вид немного запыхавшегося Стивена, кресла-каталки с запыленными колесами и пытающегося прикинуться невинной овечкой Ричарда объяснил все Иву лучше оправданий и слов. Он выразительно нахмурил тонкие брови, но промолчал. — Мне пора, — Стивен коварно сбежал. — Мне стало намного лучше, — со счастливой улыбкой заявил Ричард. — И… Я хочу с тобой серьезно поговорить, Ивэйн Росс. Это касается нашего совместного будущего… — Я начинаю думать, что эту фразу тебе стоит написать на гербе. И она меня напрягает, Ричард. Я весь внимание. Ричард невольно залюбовался Ивом. Когда тот начал вплотную заниматься своим делом, он изменился, и весьма серьезно. Вместо замкнутого паренька Ричард видел перед собой молодого и очень целеустремленного мужчину, который готов был на все ради достижения нужного результата. Ему рассказали, как три недели Ив каждый день после обеда приходил в его палату и сидел, рассказывая что-то или читая вслух. Как он осторожно, не зная о камерах наблюдения, касался его руки, поглаживал пальцы. Сколько раз плакал, пряча лицо в ладони, а потом делал вид, что все отлично. — Ивэйн Легран Росс, ты будешь моим мужем? Слова Стивена заставили всерьез задуматься о таком варианте. Ричард подумал и решил: почему бы и нет? Ив замер на несколько томительно-долгих минут. Спрятал лицо за распустившимися из низкого короткого хвостика волосами, обдумывая ответ. Ричард до боли прикусил губу, подумав:, а если он откажет? Может, Ив вообще не настроен так серьезно… Наконец, Росс поднял голову, бледный, с решительно сжатыми губами, с какой-то непривычной искоркой во взгляде. Ричард вопросительно на него посмотрел, внутренне обмирая. — Да, Ричард Льюис Стоунберри, я буду твоим мужем. Ричард взял его лицо в ладони, заглянул в глаза. — Ты знаешь, что ты сделал меня самым счастливым человеком на свете? — Ты сказал, теперь я знаю, — Ив позволил себе расслабиться, замереть, обнимая пальцами немного похудевшие после болезни запястья Ричарда. — Меня скоро выпишут. А открытие твоей кофейни совпадает с днем после моей выписки? — Ну, я решил, что тебе было бы неплохо отоспаться хотя бы пару ночей в родной кровати… Так что открытие — через два дня после твоей выписки, — улыбнулся Ив. — Хорошо… Умираю — хочу твоего кофе. Он мне даже снится. — Рик, а что скажет твой эскулап? Если после кофе тебе станет хуже, я никогда себе этого не прощу. Ричард фыркнул. — А что он скажет? У меня огнестрельное ранение, кофе не противопоказан. — У тебя была повреждена аорта, — Ивэйн коснулся ладонью свежего, недавно только затянувшегося шва на груди Ричарда. — Тебя едва довезли живым до клиники. — Но ведь довезли. Хорошо, мы спросим у доктора. А еще нам надо купить кольца. У меня нет семейного, передающегося от деда к внуку. Ричард задержал своей рукой ладонь Ива. — У меня есть. Кольца родителей, помнишь? Мамино можно немного увеличить, оно почти впору мне. А отцовское, думаю, вполне подойдет тебе. Конечно, они совсем простые… — Это ничего, — Ричард смотрел на него с нежностью. — Возьмем их.