Университет Вамми (Wammy University)

Лайт недоверчиво уставился в монитор. Покончив с поиском информации для эссе по криминалистике, юноша решил проверить почту на своем университетском аккаунте. Просто рутинная проверка, ничего особенного. И всё же содержимое почтового ящика повергло Лайта в шок, заставив изумлённо хватать губами воздух. Ему пришло письмо от L. — Что случилось, Лайт-кун? — Рюдзаки сидел на кровати в своей излюбленной позе, внимательно наблюдая за Лайтом. — Пока не уверен. Это письмо может в равной степени быть как хорошим, так и плохим знаком. L в этом плане был крайне непредсказуем. Подавив волнение, Лайт открыл письмо. В нем значилось следующее: «Дорогой Лайт-кун, Приношу тебе свои извинения за своё крайне непрофессиональное поведение. Ты самый выдающийся из всех моих студентов, и я надеюсь, что мы продолжим сотрудничать. С вероятностью 96,7% в ближайшем будущем я предложу тебе должность своего помощника. С уважением, L» Лайт моргнул. Он снова перечитал письмо, пытаясь обработать содержащуюся в нём информацию. Юноша широко улыбнулся и вскочил с места. — Сработало, Рюдзаки! Что бы ты ни сделал, это сработало! L на меня больше не злится. Он пишет, что я его «самый выдающийся студент» и что, скорее всего, он предложит мне работу! — Кажется, Лайт-кун очень этому рад, — улыбнулся сосед. — Ну конечно! Лайт плюхнулся на кровать и облегчённо выдохнул. Зря он думал, что всё потеряно. Наоборот, L был явно впечатлен: 96,7 – очень высокий процент. L практически открытым текстом ему сказал, что работа у него в кармане. Ради неё Лайт готов был даже бросить универ. В конце концов, зачем терять время? Это письмо было лучшим из того, что случилось с Лайтом за последнюю неделю. Чертовски приятная неожиданность! Он до сих пор не мог поверить, что L перед ним извинился. — Это стоит отпраздновать, Лайт-кун. Съедим по кусочку тортика в кафетерии? — Почему бы и нет? — улыбнулся юноша, встав с кровати. — Давай. Лицо Рюдзаки засветилось от радости.

***

Лайт стоял посреди пустой аудитории. Было темно: все окна плотно завешены. Единственным источником света был огромный белый экран с готической буквой L. Механический голос нарушил звенящую тишину, эхом отражаясь от стен. — Перейдём к небольшой демонстрации. Лайт-кун, ложись на стол. — Ч-что? — у Лайта сбилось дыхание. — Какие-то проблемы, Лайт-кун? Запрыгивай на преподавательский стол. Лайт бросил короткий взгляд на пустой стол напротив доски. Стол стоял в самом центре, прямо напротив экрана, который освещал его, словно прожектор. Юноша медленно приблизился к нему; звук его шагов эхом разлетался по аудитории. Лайт неохотно присел на краешек стола. — Ложись. — L-сенсей, я правда не… — Это необходимо в научных целях. Ложись на спину, Лайт-кун. Опираясь на дрожащие руки, Лайт нервно придвинулся ближе к центру стола и опустился вниз, уставившись прямо на экран, пока тусклый свет полностью не окутал и не поглотил его. Сердце бешено стучало у него в груди. — Снимай штаны. — Нет! — Лайт лихорадочно вскочил, покраснев. — Я не могу! — Ты же хочешь доставить мне удовольствие? Мне казалось, ты хочешь работать со мной. — Д-да, но… — Тогда слушай меня! Ты должен знать свое место. По телу Лайта пробежала дрожь. Он отвёл взгляд от экрана. — Снимай штаны, — снова скомандовал L. Дрожащими руками Лайт начал одну за другой расстегивать пуговицы. До конца расстегнув штаны, юноша потянул их вниз. — Вместе с трусами, Лайт-кун. Лайт покраснел еще больше. Казалось, еще немного — и его лицо сгорит от стыда. Юноша крепко зажмурил глаза и одним рывком стянул бельё вместе с брюками к самым щиколоткам. Порывисто стряхнув с ног обувь, он позволил одежде упасть на пол. — Открой глаза, Лайт-кун. Не прячься от меня. По спине пробежала стайка мурашек. Лайт открыл глаза и увидел собственный налитый кровью член. Тело больше ему не повиновалось. В противном случае, он бы ни за что не смог испытывать такое болезненное возбуждение от всей этой садисткой ситуации. — Ложись на стол, — приказал L. Лайт послушно опустился назад. Лакированная поверхность холодила обнажённую кожу, сердце громко колотилось в груди. — А теперь раздвинь ноги. Лайт медленно развел дрожащие колени. В висках шумела кровь, глаза заволокло тёмной пеленой, дыхание сбилось. По венам сладкой волной растекалось мучительное предвкушение. Какая-то извращённая часть его мозга наслаждалась происходящим. Лайт был на пределе. — Ты хочешь кончить, Лайт-кун? — Д-да… — подросток сдался всепоглощающей нужде. — Да что? — Да… L-сенсей… — Прикоснись к себе. Лайт плотно обхватил собственный член и рвано провёл по нему рукой. Судорожно дыша, он всё быстрее и быстрее скользил по нему плотным кольцом пальцев, пока не почувствовал, как внутри разливается тепло. Спина Лайта выгнулась, тело содрогнулось в конвульсиях. — Тебе нравится быть моим питомцем, Лайт-кун? — Да, L-сенсей… — А-а!.. — Лайт в ужасе открыл глаза. Он присел, глубоко дыша, пытаясь унять дрожь. Подросток чувствовал, как по лбу стекает пот. Сон не на шутку его обеспокоил. На соседней половине комнаты всё ещё горел свет. Рюдзаки в привычной позе сидел на кровати, внимательно изучая Лайта из-под полуопущенных ресниц. Казалось, сосед был искренне заинтригован. Лайт стыдливо отвернул голову, скрываясь от взгляда пытливых глаз. Приподняв одеяло, он украдкой посмотрел на свои пижамные штаны. Мокрое пятно. Черт! — Кажется, Лайт-кун только что непроизвольно эякулировал. — Заткнись, Рюдзаки, — пробурчал Лайт, вставая с постели. Выудив из шкафчика пару чистых штанов, он быстро покинул комнату, не дожидаясь, пока его сосед скажет что-нибудь ещё. Подросток направился в сторону душевых. Да что это со мной? Лайт редко видел сны, и то, что он увидел сегодня, его испугало. Ему не нравилось, когда L им командовал. И уж точно он не хотел становиться ничьим питомцем. У Лайта была гордость и чувство собственного достоинства. Он бы никогда себя так не повёл, как в том сне. Никогда! Во всём виноват L и его идиотские слова! «Раздвинь ноги, Лайт-кун». Лайта передёрнуло. Он ему этого никогда не простит. Того крошечного письма с извинениями было недостаточно. Слова L нанесли ему психологический ущерб — нарушения сознания налицо. Что, если он теперь всё время будет видеть эти сны? Лайт замотал головой. Нет, нет. Один раз не считается. Это просто случайность, и она больше не повторится. Никогда. Лайт зашел в душевую. Юноша тщательно смыл с себя все следы ночного позора, сменил штаны и вернулся в комнату. Рюдзаки всё так же гнездился у себя в кровати, уставившись в ноутбук. Лайт прошел на свою сторону комнаты и упал на кровать. Он молча повернулся к стене, мысленно отгораживаясь от соседа. — Что тебе снилось во время оргазма? — Ничего, — выдохнул Лайт сквозь сжатые зубы. — Мне ничего не снилось, так что отвали. — Лайт-кун определённо видел какой-то сон. И весьма волнующий. Ты очень тяжело дышал, а твоё тело… — Рюдзаки, — прорычал он. — Да, Лайт-кун? — Заткнись, или я тебе врежу. Остаток ночи они провели в относительной тишине. Рюдзаки больше ничего не сказал, полностью погрузившись в ноутбук. Лайт не один час слушал, как он мягко стучит по клавишам, тщетно пытаясь заснуть. Ничего не выходило. Он не мог расслабиться. Разум Лайта наводнили картинки из сна. Они повторялись вновь и вновь, терзая его воспаленное сознание. Механический голос L стучал в висках. «Лайт-кун, ложись на стол». «Снимай штаны». «Открой глаза, Лайт-кун. Не прячься от меня». «А теперь раздвинь ноги». Лайт крепче зарылся носом в подушку. Забудь об этом. Просто забудь.

***

Лайт не спал уже 32 часа. Он не сомкнул глаз с той самой субботней ночи. Впрочем, это не помешало ему закончить тринадцатистраничное эссе единичным интервалом, заданное L. Лайт вдумчиво его перечитывал, тщательно проверяя работу на ошибки. К часу дня он, наконец, решил, что полностью удовлетворён плодами своего труда. Юноша резко откинулся на спинку стула с такой силой, что чуть не упал вместе с ним. Рюдзаки подошёл поближе, с любопытством заглядывая ему через плечо. — Уже закончил? — Ага, — устало пробормотал Лайт. — На, выпей. Рюдзаки поставил на стол металлический термос, который Лайт тут же взял, и недолго думая, в себя опрокинул. Вкус у напитка оказался странным. — А что это? — Этот вопрос целесообразно задавать прежде чем что-то выпить, Лайт-кун. — Ну да, — Лайт кивнул, чувствуя, как веки наливаются свинцом. — Твой организм не привык к такой нехватке сна. Отдохни. Я добавил в чай немного снотворного. — Снотворного? — Лайт вяло замотал головой. — Мне нельзя спать. Иначе я снова… — Это особое снотворное. Сны тебя не побеспокоят. — Правда? — Лайт поднял на Рюдзаки взгляд. — Правда, — кивнул сосед. — Уже чувствуешь эффект? Держать глаза открытыми становилось всё труднее. Лайт откровенно заклевал носом. — Да… — Отлично. Давай, тебе нужно в кровать. Рюдзаки закинул руку Лайта на своё плечо и резко потянул его на себя. Юноша кое-как принял вертикальное положение и сделал пару шажков заплетающимися ногами, тяжело опираясь на Рюдзаки, пока тот, наконец, не опустил его на матрац. Лайт сразу же отключился. Сквозь сон он слышал звук удаляющихся шагов и мягкое перестукивание клавиш. Он и правда замечательно выспался, никакие сновидения его не мучили. Когда Лайт проснулся, то в очередной раз застал своего соседа сидящим на кровати напротив ноутбука. Подросток бросил взгляд на будильник. Семь вечера. Он проспал почти весь день. Лайт присел и повернулся лицом к Рюдзаки. — Так что конкретно ты мне дал? Никогда не слышал о снотворном, которое бы подавляло сновидения. Рюдзаки посмотрел на него поверх ноутбука. — Ты пил обыкновенный чай, Лайт-кун. Я соврал, чтобы заставить тебя поспать. — Но я правда не видел снов. — Эффект плацебо. Как я уже сказал, это была ложь во благо, Лайт-кун. — М-м… Спасибо, что ли. Рюдзаки коротко кивнул и снова погрузился в свою работу. Какое-то время Лайт продолжал его разглядывать. Его сосед обладал незаурядным умом. Он знал, что Лайт боялся видеть сны, и придумал своеобразное решение проблемы: эффект плацебо. Лайт поверил, что не будет видеть сны, и так оно и случилось. Через несколько минут Рюдзаки вдруг прекратил печатать и отложил ноутбук в сторону. Он всё ещё громоздился на кровати в своей странной позе, пристально смотря на Лайта. — Отличное эссе, Лайт-кун, — ни с того ни с сего объявил он. — Впечатляет. Ты коснулся некоторых деталей дела Демитрия Герокса, которым я раньше не придавал значения. — Что? — озадачено спросил Лайт. — Ты читал моё эссе? — Да, и нашёл его весьма интересным. Я был в Париже, когда началось слушание по делу Герокса, поэтому отлично осведомлён о деталях. Вердикт был… досадным. Тамошние стражи закона допустили настолько фатальные ошибки, что даже L ничего не смог сделать. — Да уж, — кивнул Лайт, наслаждаясь интересом Рюдзаки, – L, наверное, был вне себя. — Несомненно. — Но я уверен, что он присматривает за Героксом. Если тот убьёт снова, то уже не сможет уйти от ответственности. — Да. Но, к сожалению, для этого L не сможет обойтись без ещё одной жертвы, — сказал Рюдзаки и тут же добавил: — Надеюсь, однажды вы станете партнерами, Лайт-кун. Если бы ты был рядом в тот раз, возможно, L бы удалось справиться с непроходимой тупостью французских жандармов. Я думаю, у тебя есть для этого все необходимые качества. — Ты правда думаешь, что я смог бы помочь… — Да, Лайт-кун. Однажды ты станешь отличным детективом. Надеюсь, скоро. Юноша удивленно моргнул и отвёл взгляд. Он проникся словами Рюдзаки, хотя и не понимал почему. Лайт привык к похвале. Его хвалили всю жизнь: за внешность, за оценки, успехи в теннисе… И всё же, в этот раз что-то было иначе. Слова Рюдзаки подкупали своей искренностью, заставляя грудь сжиматься от чувства, природу которого Лайт был не в состоянии понять. Перед тем как на студгородок опустилась ночь, парни решили зайти в кафетерий. Рюдзаки съел гору десертов; выбор Лайта пал на нормальную еду. Они разговаривали о деле Демитрия Герокса, эссе и о том, как Рюдзаки провёл время во Франции. Лайт заметил, что компания соседа начинает доставлять ему удовольствие.

***

Следующим утром Лайт пришёл в класс за десять минут до начала криминалистики. Народа в аудитории по сравнению с прошлым разом заметно поубавилось. Лайт спустился в начало аудитории, постоянно ощущая на себе чужие взгляды и смешки. Он даже заметил пару человек, которые без тени стеснения тыкали пальцами в его сторону, перед тем как заржать на всю аудиторию. — Идёт вон, питомец! — до ушей подростка донёсся насмешливый шёпот. Лайт смотрел прямо перед собой, полностью игнорируя едкие выпады этой кучки идиотов. Он занял привычное место рядом с Такадой, которая тут же бросила на него обеспокоенный взгляд и участливо поинтересовалась: — Всё в порядке, Лайт? — Я в порядке, — пробормотал он. — Знаешь, тут ходят разные слухи… о вас с L, — немного помолчав, прошептала Такада. — Я догадался. — Лично я считаю, что это всё пустой трёп. Я хочу сказать, личность L держится в строжайшей тайне, он бы не стал так рисковать только ради того, чтобы переспать со студентом. — Так вот, что они обо мне говорят?! — вскипел Лайт. — Эм… да. Некоторые ребята уверены, что ты вступил с L в интимные отношения. — О господи, — Лайт устало потёр переносицу. Ситуация стремительно приобретала очертания катастрофы. — Но это просто глупые сплетни, ведь так? — Естественно! — Прости, — девушка неловко отвела взгляд, — просто хотела убедиться. Лайт откинулся на спинку своего кресла и испустил еле слышный стон. Краем уха он всё ещё слышал перешёптывания однокурсников. Это L во всем виноват! Эти насмешки, дурацкие сны… Лайт вздрогнул, когда его взгляд невольно выхватил злополучный преподавательский стол. Почему этот ублюдок решил, что может так запросто испоганить ему жизнь? Щелчок проектора вывел Лайта из размышлений. На большом экране высветилась буква L. — Как и ожидалось, — объявил механический голос, — 34,8% студентов решило оставить курс. Вероятно, они сочли мои требования слишком строгими. Полагаю, остальные справились с эссе? Почти все студенты закивали в знак согласия. — Замечательно. Что ж, вы все получаете право продолжить занятия. Это задание было предназначено лишь для того, чтобы отсеять самых слабых из вас. Я слишком занят, поэтому проверять его не буду. На сегодня всё. Все свободны. Экран погас. На какое-то мгновение в аудитории воцарилась тишина, которую вскоре нарушили чьи-то радостные возгласы. Однако подавляющее большинство студентов было разочаровано таким исходом. L с самого начала не собирался проверять их эссе… Значит вся эта чертова куча работы была сделана впустую! Что за чушь! С течением дня плохое настроение Лайта только усугублялось. Он не мог спокойно пройтись по коридору: о нём шептались на каждом углу. И Лайта это бесило. Что, неужели весь универ уже знает о его унижении? Он чувствовал себя параноиком, испытывая невыносимый дискомфорт каждый раз, когда на нём задерживался чужой взгляд. Это медленно сводило его с ума. Следующей парой стоял английский. Лайт зашёл в аудиторию пораньше и занял место у окна. Он смотрел на улицу, притворяясь, что не замечает присутствия своих одногруппников. К несчастью, кто-то занял соседнее место, разрушив иллюзию. Это был парень в очках с длинными, по плечо, темными волосами. На вид он был на пару лет старше Лайта. — Тяжело тебе приходится, — вдруг заговорил он. Лайт отвернулся, не горя желанием вступать в беседу. — Теру Миками, юрфак. Думаю, я смогу тебе помочь. — Мне не нужна ничья помощь. Миками улыбнулся. — Мне так не кажется. Ты же знаешь, что все о тебе говорят, да? Лайт ощутимо напрягся. — Я знаю всё о том, как L с тобой обошёлся. Я могу тебе помочь, Лайт. Для всех очевидно, что ты стал жертвой сексуального домогательства. — Я никакая не жертва. А теперь будь добр, оставь меня в покое. Миками тяжело вздохнул. — Что ж, если передумаешь, я всегда к твоим услугам. В этот момент преподаватель английского счёл нужным, наконец, появиться и начать лекцию.

***

L сидел за ноутбуком. Сегодня он завершил одно крупное дело — накрыл весьма влиятельный восточноевропейский преступный синдикат. Несмотря на это детектив подозревал, что эти ребята были всего лишь пешками в руках ещё более могущественной преступной организации. L не терпелось прижать их всех по горячим следам. Детектив обернулся, когда дверь в комнату распахнулся и в неё, еле переставляя ноги, вошел Лайт. — Как прошел день, Лайт-кун? — Даже не начинай, — подросток яростно пнул свой рюкзак и упал на стул. L нахмурился. Что произошло? Его-то точно не в чем было обвинить. Сегодня на занятиях детектив вёл себя просто образцово: не помыкал Лайтом и даже пораньше всех отпустил. — Как криминалистика? — Давай не будем про это. Я очень зол на L. L в замешательстве склонил голову на бок. — И в чём причина? — Хватит, Рюдзаки. Я же сказал, что не собираюсь это обсуждать! — Но я хочу понять, почему ты злишься. — Потому что L впустую потратил моё время! Дал огромное задание, а потом сказал, что не собирается его проверять! Чёрт, он даже его не пролистает! — Хм, ясно… В действительности всё обстояло не так. L прочитал эссе, но сказать об этом, конечно же, не мог. По крайней мере до тех, пока продолжается этот фарс. И, если уж говорить начистоту, L слишком нравилось играть роль «соседа» Лайта, чтобы так быстро всё заканчивать. Поэтому пусть лучше Лайт немного позлится. Это пройдёт. — Идиотизм какой-то! Нафиг задавать, если не собираешься проверять? — Да, Лайт-кун. Я поддерживаю твою точку зрения. — Он такой козел! — Да, Лайт-кун, — подавив раздражение, согласился детектив. Лайту нужно было выпустить пар. Подросток продолжил всячески оскорблять своего преподавателя под аккомпанемент уступчивых кивков. Всё же хорошо, что L решил повременить и ничего пока ему не рассказывать. Кажется, сегодня подросток вознамерился ненавидеть его особенно сильно.

***

Во вторник утром Лайт и Рюдзаки вместе отправились на занятие по психологии. Лайт занял вакантное место рядом со своим соседом и принялся ждать невыносимую преподавательницу. Уэди он, мягко говоря, недолюбливал. Наверняка все выходные она развлекалась тем, что изобретала новые изощрённые способы пытки и унижения своих студентов. Через несколько минут класс наводнился студентами. Казалось, некоторым не терпелось узнать, чем таким новеньким их порадует Уэди на этот раз. Рюдзаки же отстранённо смотрел на всё с каменным лицом. Лайту начинало казаться, что чувства стыда тот лишился с самого рождения. Внезапно дверь в аудиторию со стуком захлопнулась. Уэди впорхнула внутрь; стук её высоких каблучков эхом разлетался по аудитории. Наконец, она заняла место за преподавательским столом и отработанным движением смахнула с плеч прядь белокурых волос. — Всем доброе утро. Сегодня мы поговорим о ваших сексуальных фантазиях и снах. Дерьмо. Лайт неуютно заёрзал на стуле. Затем некоторое время Уэди распиналась о символизме фаллических форм и прочей ерунде, которую в пьяном угаре сочинил Зигмунд Фрейд. Неужели все психологи одержимы сексом? Наверное, мне всё-таки стоит бросить этот курс. Потом разглагольствования Уэди плавно перетекли из плоскости членов «символических» в плоскость членов настоящих. — Итак, кто из вас когда-нибудь видел мокрые сны? — поинтересовалась она. Ни один человек не отозвался. Лайт скрестил руки и откинулся на спинку своего сидения. Что за идиотизм! Она же не думала всерьёз, что кто-то согласится это признать перед кучей одногруппников? Унизительно. Рука Рюдзаки неожиданно взмыла вверх. — Лайт-кун недавно эякулировал во сне. Юноша с ненавистью посмотрел на Рюдзаки, чувствуя, как у него подёргивается веко. Я убью тебя! — Вот как? — спросила Уэди. — Лайт, это было связано с какими-то конкретными образами? Подросток продолжил глазами прожигать в Рюдзаки дыры. Ну, держись! Я вколю тебе лошадиную дозу калия прямо в вену и буду с улыбкой наблюдать, как ты корчишься в страшных муках, загибаясь от сердечного приступа… — Лайт? Он отмахнулся от грешных мыслей и перевёл взгляд на преподавательницу. — Нет. — Ты уверен? Тут нечего стыдиться, — Уэди мило улыбнулась. Лайт сделал глубокий вдох. — Уверен. — Да ладно вам, ребята, — обратилась Уэди к аудитории. — Я знаю, что у большинства из вас хотя бы раз в жизни был мокрый сон. Вам нужно научиться перестать стесняться таких вещей. Именно поэтому я даю вам новое задание, которое вы должны будете выполнить в паре со своим секс-партнером. Обсудите друг с другом свои недавние эротические сны. Я хочу, чтобы по итогам этой беседы вы опубликовали на форуме нашей группы коротенький отчет. Надеюсь, все справятся до четверга. Вопросы? Лайт бросил на Рюдзаки очередной убийственный взгляд, на что тот ответил широкой улыбкой. Лайт нервно сглотнул. Он не станет выполнять это задание даже под угрозой смерти.

***

После психологии Лайт и Рюдзаки вместе пошли на химию. Фрик не затыкался всю лекцию, выспрашивая у Лайта про сон, на что подросток неизменно отвечал вежливой просьбой отвалить. Тогда этот невыносимый псих решил сменить тактику и начал подсовывать ему записочки. Лайт рвал их на части, даже не прочитав, к большому неудовольствию своего соседа. Лишь только они переступили порог общежития, Рюдзаки мгновенно продолжил допрос: — Почему Лайт-кун отказывается обсуждать со мной свой эротический сон? — Потому что он не был эротическим. — Но ты конч… — Лучше заткнись. Нечего здесь обсуждать. Лайт отшвырнул рюкзак куда-то в сторону и сел за свой стол. — Но мы обязаны обсудить свои недавние эротические сны. Это домашнее задание. — Плевать. Не собираюсь, и точка. Лайт включил ноутбук. — Я думал, что тебе небезразличны твои оценки. — Естественно, — Лайт обернулся на соседа. — Тогда почему ты не хочешь выполнять домашнее задание? Юноша вздохнул. — Разве это не очевидно? — Ты стесняешься обсуждать со мной свои сны. Да, это очевидно, — Рюдзаки запрыгнул на свою кровать. — Возможно, будет проще, если я сначала расскажу тебе о своём сне. — Нет-нет! — Лайт яростно замотал головой. — Правда, не на… — Как ты заметил, я не очень много сплю. Но недавно я тоже видел сон сексуального характера. Я тебе его опишу. Бо-о-оже! Лайт повернулся к соседу спиной, страстно желая оказаться сейчас в другом месте. — Там, в моём сне, был целый стол, заставленный тарелочками с чизкейками. Чизкейки, кто бы сомневался. Сексуальная фантазия номер один. Лайт закатил глаза. — Ещё там был мужчина. Лайт поперхнулся. — Мужчина? — Да. Молодой человек. Примерно твоего возраста и роста. И веса. — Это что, был я? — Лайт в ужасе вытаращил на соседа глаза. Рюдзаки ухмыльнулся. — А тебе бы этого хотелось, Лайт-кун? — Ещё чего! — отрезал он. Рюдзаки нахмурился, но продолжил: — Так вот, этот обнажённый молодой человек лежал на столе, и я начал… — Стоп, ты что, его трогал? — Конечно, Лайт-кун. И не только. Лайт прочистил горло и неловко отвел взгляд. — Так ты… гей? Рюдзаки слегка выгнул бровь. — Я предпочитаю не навешивать ярлыки на собственную сексуальную ориентацию. Но если ты хочешь меня так называть — пожалуйста. Мне всё равно. — Так да или нет? — Это так банально, Лайт-кун. Какое это имеет значение? — Мне не безразлично, с геем я сплю в одной комнате или нет. — Почему? — Потому что… — Лайт вздохнул. — Ладно. Проехали. Если тебе всё равно, то мне тоже. — Мудрые слова, Лайт-кун, — с улыбкой сказал Рюдзаки. — Итак, как я говорил, я начал слизывать кусочки чизкейка прямо с его обнажённой груди… — Так, сто-оп! Лайт встал из-за стола и начал беспокойно ходить по комнате. — Но я еще не закончил описывать свой сон. — Слушай, мне совершенно неинтересно, что там тебе снилось. Я в библиотеку. Юноша взял свой рюкзак и начал методично набивать его учебниками. — Лайт-кун гомофоб? — Нет. Просто не горю желанием слушать описания твоих пошляцких снов. Как и любой другой нормальный человек. — Лайт-кун слишком сильно подвержен влиянию общественных норм. — Лучше так, чем быть одержимым чизкейками педиком. Интересно, что прикончит тебя раньше, диабет или СПИД? Глаза Рюдзаки угрожающе сузились. — Я заставлю тебя пожалеть о своих словах, Лайт-кун. — Да ради бога! — огрызнулся Лайт и выскочил из комнаты.