Красная осень, жёлтая весна

      Сентябрь 2282 года.       Под утро Маккриди проснулся от того, что в мышцах, прямо у самых костей, жгло и резало неимоверно. Он попытался потянуться, но кожу сдавили бинты — и Эр-Джей готов был поклясться, раньше подобной хуйни на нём не было. Вместо давешних крыс из подвала слышался топот ног и приглушённые, хотя и весьма знакомые, голоса. Один принадлежал полурукому парню, а второй, тот, что перепутать нельзя было больше ни с одним другим — Люси. Всё-таки она сдержала своё обещание помочь Большому городу.       Лишь одно вселяло недоумение: как два человека некрупной комплекции могут производить шум, равносильный стаду бегемотов, бегущих на водопой. Бегемоты — они же больше слонов были?       — …Ой, слушай, от присохшей тряпки ещё никто не умирал.       — Не умирать-то не умирали, но где мы бинтов возьмём на три человека, если ты заматываешь их, как мумий? Зашила, заклеила и отпустила на все четыре стороны, что ты возишься с этими утятами, как с детьми малолетними.       Эр-Джей заскрипел зубами. То, что Вэнс чуть ли не грубил Люси, ему безумно не понравилось, но он решил не выдавать себя раньше времени.       — Мы выросли вместе. Они и есть дети! — возмутилась подруга.       — И что теперь, если дети, мешки на заднице пролеживать?       — А если загноится?       — Чему там гноиться, ровно всё сшила, он у тебя даже сознание не терял. Не хватало тут ещё на всех раневые бактерии распространять.       — Слушай, я понимаю, что у вас на диком западе творится. Как это… если человеку печень вырвали, дыру на ходу заштопывают, и он дальше бежит сражаться.       — Ты это сама придумала, или…       — Эм, неважно. Не в этом дело. Суть в том, что меня никто людей штопать не учил. И я боюсь, ну, что испорчу что-нибудь, и напортачу там, где это в принципе невозможно.       — Люди умирают. Это часто случается. Даже если ты ошибёшься, первичная вина на том, кто словил пулю.       — Да что ты за человек вообще такой.       — Проще надо быть… — Эдвард зевнул где-то рядом, буквально за стенкой, и Маккриди тихонько и нечленораздельно завыл, привлекая к себе внимание.       Люси где-то там умолкла, но вошла первой, подошла ближе и растерянно уставилась на друга детства широко открытыми глазами. Как будто не сама сутками выхаживала, и вообще впервые в жизни видит, а сам Эр-Джей — инопланетянин какой-то.       — Привет, — прошелестел Маккриди.       — Привет, — радостно зацепилась она за едва оформившееся начало беседы. — То есть… как самочувствие?       — Если честно, заложиться было бы нихуёво.       — Что он сказал? — откуда-то со стороны спросил Эдвард Вэнс. Под ним скрипнул стул, и, судя по дальнейшим звукам, он вновь собирался что-то строчить.       — Он спросил, можно ли принять Мед-Икс.       — Тогда я спросил, не ставился ли он чем-то крепче морфина до нашей первой встречи. Маккриди откашлялся и честно сказал:       — Пока… пока шёл сюда, крякнул три дозы… или четыре… после двух как-то не очень тянет считать, если врубаешь, о чём я.       — Да уж. По крайней мере, лучше торчок, чем труп, — почти сочувственно протянул Эд, хотя, конечно, нихрена не сочувственно.       — Поебать. Покурить бы, главное, пустите, медики? Насколько всё плохо у меня?       — Хотя бы неделю лучше полежи, — предложила Люси.       — Четыре дня, один суперстимулятор — и можешь гулять, — отрезал Вэнс.       — Ну, шесть дней, — снова напёрла на него медик.       — Я не торгуюсь.       — Да понял, блять, понял. Может, расскажете лучше, что ночью произошло? — прервал их Маккриди.       — Работорговцы пришли по следу из хлебных крошек. Классика, — ответил Эдвард. — Один балбес — я имею в виду, Балбес с большой буквы, это его имя, — пошёл проверить, что за звуки в глуши, возомнил себя неимоверно крутым разведчиком. Другой балбес попёрся за ним. Пока дураки стрелялись с мудаками, у нас успели залезть на крышу и снять тех самых мудаков крупным калибром.       — Вот оно как. А моя винтовка? Я её в озере случаем не утопил?       — Она у меня. В надёжном месте, — сказала Люси. — Верну, когда закончишь лечиться.       — Это что, блять, шантаж?       — Нет, ты что! — ужаснулась единственная девушка в плотном мужском коллективе.       Валяться в постели было скучно, и действительно, через четыре дня, как и прогнозировал Эдвард, Маккриди самостоятельно начал выбираться из постели, кое-как выходить на порог и курить. Без никотиновой ломки было куда как проще пережить остальные прелести хуёвого положения.       Сам Вэнс приходил и ездил по ушам своим непроходимым архимудачеством, к слову, довольно редко, к огромной радости Эр-Джея, получившего постоянную возможность болтать с Люси о старых беззаботных днях и новых, не самых приятных. За два года Большой город успел измениться. Унылых рож стало даже меньше, чем раньше. Ещё тот парень из Убежища когда-то, начав встречаться с Лютиком, с лёгкой руки умудрился улучшить уровень жизни всех остальных в Городе, хотя обычно с него бы сталось всё изгадить. Хотя, может, кормление детей человеческим мясом и взрывание ядерных бомб с утра казались ему достаточно, как их там, нонконформистичными? Нонконформистскими? Как он там вообще охарактеризовал Литтл-Ламплайт с точки зрения своей ебанутой религии? Какая, к чёрту, вообще разница?       Люси вообще рассказала много чего интересного: про русских братьев Бобровых, Ефима и Вадима, которые обосновались в клубе и делали самогон («Теперь понятно, почему все стали весёлыми», — прокомментировал Маккриди), про то, что Кимбу назначили мэром («Заебись, она вполне этого заслужила»), и про близнецов Вэнс, которых подруга окрестила снайпером и медиком.       При встрече с первым (а точнее, первой) оказалось, что в одном Люси соврала.       — Это ты Эр-Джей?       Во время одного из перекуров к Маккриди подошли со спины – так, что он не сразу услышал, что там кто-то есть, и так резко обернулся, что даже в швах затрещало.       — Блять! И кто просил так пугать?       — Извини, — рассмеялись, — ты не выглядел особо пугливым.       Человек перед Эр-Джеем выглядел совсем как Эдвард, но чуть более укомплектованный функциональными отростками верхних конечностей и более счастливый. Маккриди не мог сказать, что ему нравились вот такие создания хрен пойми какого пола, похожие не то на страшненьких девочек, не то на слишком красивых мальчиков. Но у Дженны было что-то такое, отчего Эр-Джей не смог злиться долго, и вообще как-то проникся тёплой и искренней симпатией, мигом уверовав, что баланс в мире есть, если архимудакам в комплект сразу дают милых людей.       Маккриди пожал плечами.       — Держи, — в ответ ему протянули его же охотничью винтовку, которую он даже не сразу узнал. — Люси сказала отдать ей, но я думаю, что это твоё, так что какая разница.       — Она чистая, — в некотором отупении заметил Эр-Джей.       — Бинго. Вообще не понимаю, как ты этим сам себя не застрелил. Мне пришлось заменить некоторые детали. Надеюсь, этого и в дальнейшем не произойдёт.       — Да, спасибо, что лапали мои вещи, пока я был в отключке, — проворчал Маккриди, осматривая своё оружие. Вэнс-снайпер в ответ лишь усмехнулся, скрещивая руки на груди. — На самом деле, круто. Она стала даже… прямее. Откуда ты это умеешь?       — Ну-у, мне приходилось бывать в армии. Только в учебной части, мне было мало лет, и вообще меня там не должно было быть.       — Ого, армия. А где? — снова задал вопрос Эр-Джей.       — Лучше бы тебе попридержать вопросы при себе, — криво улыбнулись в ответ. — И Эду тем более не задавай.       — Могу хотя бы узнать, как тебя зовут?       — Можешь звать Джен. Если перепутаешь меня с братцем со спины, не будет так обидно, как с Дженнифер.       — Окей, — рассмеялся Маккриди, — ещё раз спасибо, что ли.       После недолгой паузы добавил:       — И надолго вы тут?       Джен вздохнула и зашипела:       — Просто. Не делай. Этого, иначе ты узнаешь о том, что мы уехали, пост-фактум, — однако улыбка в уголках губ оставляла надежду, что выполнять свою угрозу она всё же не соберётся.       — Ладно, ладно, бестия, я уже завалил ебальник, блять.       — Если раздумаешь сидеть на жопе ровно — заглядывай в клуб, пойдём застрелим парочку работорговцев. Пока.       Пока Маккриди размышлял, спросить ли, насколько это предложение было серьёзно, девушка уже ушла.       16 марта 2288 года.       — Х6.       — Да, сэр?       — Что ты знаешь про серию М7?       — Вам не о чем волноваться, сэр, прогнозы учёных положительные. Но для извлечения и дешифровки данных нужно больше времени, чем на обычное восстановление.       Охотник апатично пнул ботинком мелкий камешек, попавший под подошву, и это был один из немногих случаев, когда он позволял себе настолько по-человечески проявлять раздражение.       Джорджу уже начинало казаться, что он водит маленький отряд из двух человек по кругу, даже несмотря на наличие карты. Как спрятать две дюжины людей в чистом поле? Спросите Престона Гарви, величайшего в мире любителя отправить хромого генерала к чёрту на рога. Вот так хоть раз не поучаствуешь в зачистке территории от рейдеров, супермутантов и прочей швали, а потом не знаешь, куда идти. Потому что «рядом с Салемом» — понятие очень растяжимое, а «сложно заблудиться» — заявление сомнительное.       — Я имел в виду саму серию. Какие они? Есть ли какие-то, ну, общие для всех черты? — дойдя до того самого камня, Линдгрен поддел его концом трости и пнул обратно под ноги охотника. Причём так метко, что попал ему почти в колено.       — Храбрые. Был один охотник. Не… дожил до настоящих дней, увы. Больше мне ничего не известно.       — Что-то ты неразговорчивый сегодня.       — Я задумался.       Потыкав камень ещё немного, Х6 попытался выкинуть его за пределы дороги, но развеселившийся ни с того ни с сего директор вновь поймал, и вновь кинул синту в щиколотку:       — Не поделишься своими идеями?       — Это вряд ли покажется важным. К тому же, я пока не уверен, как их сформулировать. И не могли бы Вы перестать атаковать меня, сэр?       — Я не.       — В последнее время мне кажется, что в неурочное время Вы специально делаете вещи, которые с большой вероятностью могли бы вывести меня из себя, — ни с того ни с сего заявил охотник.       — Правда? — изумился Джордж, настолько, что потерял тот самый камень. Даже не проследил, куда он мог полететь. — Не обижайся, у меня просто начался старческий маразм к двухсот… двухсот пятидесяти годам. В двадцать первом веке я бы, конечно, сделал карьеру аниматора, но генерал тоже сойдёт.       — Рад, что Вы принимаете своё плачевное положение с улыбкой, сэр, — важно кивнул Х6 и даже не сбавил шага, чтобы дать пропаже возможность чудесным образом найтись.       Джордж, идя рядом, ещё недолго повыкручивал себе шею, вглядываясь в заросли травы позади, но вовремя рассудил, что два перелома за год по дурацким причинам — это как-то чересчур, и махнул рукой на свою забаву. Настроение у охотника и без того было хорошим, раз он позволял себе шутить шутки на грани нарушения субординации. Они вообще очень тонко чувствовали грань в любом деле, эти хитрые, безжалостные машины для убийств. Будь Джордж «Пип-боем» — дал бы любому не меньше семёрки по каждому из основных параметров S. P. E. C. I. A. L.       Почему-то именно в компании этих идеальных искусственных солдат Линдгрен чувствовал себя на своём месте.       В конце концов лагерь Последователей Апокалипсиса Джордж и Х6 нашли по характерным для каждого нового поселения и тешащим душу звукам обширно развернувшегося строительства.       Линдгрен, созерцая людей, бодро стучащих молотками около развалин полуразвалившегося военного здания, улыбнулся. Как говорится, за тремя вещами можно наблюдать вечно, и чужой добровольный труд — одна из них. Впрочем, долго любоваться этим зрелищем ему не дали.       — Вы звали сюда мисс Райт, сэр?       — Нет. Ладно, это может быть проблемой…       Сам Джордж даже не сразу заметил двух людей, увлечённо споривших рядом с рабочими — наверное, потому что их не увидел, а услышал только благодаря Х6-88. Если быть точнее, спорила только Пайпер. Её собеседник, мужчина, судя по голосу, был явно из Последователей, и усердно пытался сделать вид, что он в этой ситуации не при делах.       — …Да господи, чего вам стоит? Я же могу помочь.       — Правда? У Вас случаем опыта работы прорабом не было?       — Э, нет.       — Тогда, к сожалению, с этим ничего не выйдет. Местные средства массовой информации и без того дали нам достаточно рекламы, чтобы от работы отбоя не было. Не то чтобы я был против Вашего желания донести до всех правду, просто я частицами этой правды не располагаю. Давайте остановимся на этом и расстанемся на хорошей ноте.       — Ладно, мистер Мне-На-Всё Плевать, как хотите. Посмотрим, что из этого выйдет.       — Посмотрим, посмотрим, — хмыкнул мистер.       Джордж к тому времени успел подойти достаточно близко, чтобы увидеть говорящих и показаться самому. Когда Пайпер остановила на нём взгляд, Линдгрен улыбнулся и помахал ручкой.       — О, мистер голубой… кхм, костюм, я так рада, что Вы пришли! К сожалению, ловить тут нечего.       «Мистер Мне-На-Всё-Плевать», оказавшийся при ближайшем рассмотрении блондином метра под два ростом в почти что белом халате, обернулся и смерил Джорджа настороженным и каким-то виноватым взглядом, как будто тот вдруг оказался его отцом и застал на воровстве конфет из запретного верхнего шкафа на кухне. Тем абсурднее было наблюдать при том, что мистер этот разменял уже четвёртый, если не пятый, десяток лет; впрочем, надо отдать ему должное, Последователь Апокалипсиса успел быстро собраться с мыслями и натянуть невозмутимую гримасу.       Линдгрен надеялся на какую-то подобную реакцию со стороны Пайпер, раз уж она сочла его с недавних пор своим главным конкурентом в информационной войне, но так, в принципе, тоже было неплохо. Он спросил:       — Прости, что? — хотя и так уже знал, что получит в ответ.       — Ну, это же ты у нас теперь заправляешь всей радиосетью в Содружестве.       — Не всей, это во-первых. У меня рука не поднимется лишить Трэвиса и Конолли их рабочих мест. Во-вторых, я создаю истории, а не записываю их. Ну, в чём у вас проблема?       — Это меняет дело, — журналистка в наигранной беспомощности подняла руки. — Никаких проблем, никаких вопросов, я уже ухожу.       — Подожди, ты пришла сюда одна?       — Конечно же, нет, — Пайпер смахнула с плеча невидимую пылинку, — тут патрули недалеко каждый день проходят. Я составляю им компанию.       — Ладно, в любом случае — береги себя. Никогда не знаешь, где повезёт словить пулю в голову, — Джордж скрестил руки на груди и с некоторым раздражением постучал подушечками пальцев по локтевому сгибу, давая понять, что разговор окончен. Райт всегда прекрасно понимала намёки, или, во всяком случае, угрозу, исходящую от маячившего неподалёку охотника. Ответила Линдгрену кивком головы, бросила мистеру Вы-Знаете-Как-Дальше:       — Я ещё вернусь! — и гордо прошествовала в сторону палаточного лагеря, развернувшегося неподалёку от стройки. Кажется, Престон говорил, что раньше там были гаражи, но их разворотили, чтобы добыть материалов и освободить побольше места.       — Полагаю, мы оба испытываем неоднозначные впечатления по поводу свершившейся только что сцены, так что предлагаю всё забыть и начать процедуру знакомства сначала, — после неловкой паузы предложил пострадавший в разборках прессы.       — Согласен, — Линдгрен опустил руки.       — Аркейд Геннон, администратор отделения Последователей Апокалипсиса в Содружестве, — назвался мужчина и протянул руку для рукопожатия.       — Джордж Линдгрен. Генерал минитменов. Тот парень со мной — Ксавье, — Джордж пожал крепкую сухую ладонь, и по тыльной стороне предплечья пробежалась череда мурашек, отдаваясь настораживающим покалыванием между лопаток. Лицо администратора, между тем, перекосило так, будто у Линдгрена на ладони был закреплён электрошокер, как в тех старых как мир пранках. Да что теперь-то не так произошло, в отчаянии вопросил он про себя. К счастью, Аркейд пояснил причины своего беспокойства сам:       — Минитмены… неплохо помогли нам, я ничего не хочу сказать. Но можете мне ответить, почему выбрали такое название?       — Я этим лично не занимался, сам не в восторге от этой исторической мишуры. Но если название отражает суть, то почему нет. У нас стараются предложить помощь так оперативно, как можем, но надеются получить то же самое взамен, если возникнут трудности. А их при такой жизни немало. Начиная рейдерами, заканчивая тем, что кукуруза плохо всходит… По кукурузе я не очень, но заставить людей сбиться в кучу и противостоять общей опасности до сих пор как-то получалось.       Кажется, такой ответ собеседника вполне устроил, и он расслабился достаточно, чтобы Линдгрен мог отпустить руку, которую с чего-то всё ещё держал в своей, с твёрдой уверенностью, что Геннон не убежит в тот же самый момент. Но куда ему бежать-то было, позади Москва.       — Значит, народное ополчение. Неплохо уживаетесь, как посмотрю, — на выдохе сказал Аркейд. — По дороге в Восточное Содружество мне казалось, что придётся работать в куда худшем положении, но ресурсов тут, как ни странно, более чем достаточно. Всего-то и приходится мириться со всеобщей паранойей. Но это знакомая клиническая картина. Как-нибудь прорвёмся. Джордж не стал заострять внимание на том, что у Геннона на этих словах начал дёргаться глаз, и спросил:       — Что Вы имеете в виду под паранойей?       — Местные жители даже отраслевую медицину воспринимают как колдунство, не говоря уж о роботах и искусственных людях.       — Да, это сложно не заметить. Каждый второй мой разговор обычно начинается с доказывания, что я не синт.       — Это не всегда помогает, — вставил Х6, о наличии которого где-то поблизости Линдгрен почти успел забыть.       — У них есть причины, — невозмутимо продолжил Линдгрен. — В конце концов, несвоевременные научные достижения сделали из мира то, что мы сейчас видим.       — Несвоевременные, — эхом повторил Аркейд. — O tempora! O mores!       Джордж не сразу понял, что за temporal amores* он имел в виду, но латынь хотя бы разобрал безошибочно (сказывалась твёрдая пятёрочка за интеллект. По десятибалльной шкале).       — А вы тут, получается, людей лечите? — в конце концов ловко перевёл тему Линдгрен.       — Насколько можем – да. Основная проблема, конечно, в наркоманах. Из тех, кто сюда приходит, принимает вещества каждый второй, и каждый третий даже не осознаёт своей проблемы. А те, кто понимает… кажется, людям кажется ненормальной идея, что можно получить возможность воспользоваться какой-то услугой, если просто попросить лично.       — Воруют?       — Обычно охранники успевают поймать за руку до того, как что-то пропадёт, но периодически случается недосчитаться кое-каких компонентов. Я пока не представляю, как бороться с этой проблемой в таких условиях. У нас принято помогать людям, а не наказывать за проступки, которые они совершают не со сладкой жизни.       — Вы просто отпускаете воров? — изумился Х6.       — Некоторые убегают сами, — развёл руками Аркейд, настороженно взглянув на охотника. — Остальных отчитываем и отпускаем. А что ещё с ними делать без организованной системы правосудия.       Джордж ощутил некий укол совести, как будто отсутствие законов в Содружестве было лично его виной:       — Обычно заканчивается всё тем, что слабую сторону в имущественном конфликте просто убивают.       — Оу. Да, что-то подобное я и предполагал, — кивнул Геннон.       Какой-то парень лет двадцати пяти на вид прошёл мимо, неся на плече несколько длинных железных балок. Заметив знакомую каждой дворняжке и коммунистической чебурашке физиономию, он мигом повернулся к её носителю и выпалил:       — Салют, генерал! — характерным жестом приставив к виску козырёк из ладони. К сожалению, вторая рука оказалась не настолько сильной, насколько хотелось бы молодцу. Плечо его подкосилось, плотно собранные ветки арматуры рассыпались веером, и некоторые из них имели все шансы прилететь Джорджу по куполу, если бы Х6-88 вовремя не поймал их.       — Будь осторожнее в следующий раз, и не бери больше, чем в состоянии удержать, — сказал охотник.       — Простите, мистер… то есть… мда, — горе-строитель положил арматуру на землю и принялся снова собирать, при этом руки у него дрожали так, что более-менее сносно у него это вышло раза с пятого.       Линдгрен мог бы вмешаться в эту разборку, но не хотел. Х6 испытывал кайф, когда ему удавалось поработать в миссиях по своему прямому назначению, да и в кои-то веки он соизволил проявить снисходительность и не сразу затыкать жителя поверхности лазерным ружьём. Как ни крути, прогресс налицо.       — Начали вот реставрацию на свою голову, — поднял голос Аркейд. — Теперь всё в порядке. Не могли бы Вы меня отпустить?       С запозданием до Джорджа дошло, что вместо того, чтобы отойти самому, он взял за плечи и подвинул своего собеседника. А Геннон, видимо, оказался шокирован не столько потенциальной угрозой жизни, сколько крепкой хваткой.       — Да, извиняюсь, — Линдгрен отошёл на пару шагов, но Аркейд так и продолжил осоловевшим взглядом смотреть в точку между его нижней губой и подбородком. — Как я понимаю, помощь со стройкой вам бы не повредила.       — Весьма. Непросто руководить сразу двумя группами людей. Не то чтобы я жаловался, просто…       — Я понимаю. На самом деле, я мог бы присмотреть одного человека, который неплохо в этом разбирается, но шанс того, что он согласится — примерно середина на половину.       Когда несостоявшийся убийца Джорджа прошёл мимо, Аркейд всё же не выдержал:       — Правда? А я вас на дороге держу. Идёмте, обсудим все детали в безопасном месте.       Х6 за спиной Линдгрена тихонько выдохнул.       — Пошли, — без колебаний согласился Джордж.       Октябрь 2281 года.       Сев передохнуть на заднем дворе у аванпоста НКР, Кларенс с изумлением понял, что провёл шесть дней в пути и не узнал ровным счётом ничего о прошлом себе. Куратор «Мохаве Экспресс» в области утверждал, что платиновая фишка была не единственным игровым предметом, который доставлялся в Нью-Вегас курьерами, и что было ещё пять. Теперь уже пять трупов без посылок лежат, наверное, где-то в пустыне, решил для себя курьер под номером шесть.       В конечном счёте оказалось, что в Примме, как и в Гудспрингс, проблем немерено, и решать их требуется ну в очень оперативном порядке. Все эти сбежавшие преступники, захватчики-подрывники, поиски нового шерифа — на фоне этих интересных и опасных дел какая-то личная месть казалась чисто пустяковым делом. Тем более, что толку искать в поле ветра? Фишка теперь наверняка отрада того пижона, или какого-нибудь престарелого коллекционера, или вожака падкого на блестяшки рейдеров. Было бы неплохо, если бы все эти ребята, ведущие игры на Стрипе, попросту забили, что какой-то живой труп рассекает по границе Невады с Калифорнией и обратно. Если все эти названия Старого мира теперь, когда политическая карта штатов расчерчена по-новому, имели какое-то значение.       С пятнадцатой магистрали на Ниптон-роуд Кларенс сворачивал с тяжёлым сердцем. Возвращаться назад было уже поздно и бесполезно, тем более после того, как обещал рейнджеру разведать, отчего над Ниптон Трейдинг Пост дым столбом стоит. Вообще-то курьер и НКРовцам под Приммом много что обещал – но, с другой стороны, солдаты и сами в состоянии принимать правильные решения и говорить ртом по необходимости. Свою часть договора, попросить администратора выделить больше людей лагерю ниже по магистрали, он выполнил, а дальше уж как-нибудь сами пусть разбираются, авось не горит. В отличие, опять же, от Ниптона.       Ответом на все вопросы был человек, показавшийся Кларенсу весьма знакомым даже в дурацкой шапке, сделанной из головы койота. Груз: двадцать два на пятнадцать сантиметров, два сантиметра в высоту, весил грамм сто. Либо книга, либо контейнер, начинённый чем-то таким плотным, что звуков не издавал. Получатель был другой, но принимал посылку в руки этот, как там его? Курьер, как оказалось, всегда запоминал голоса тех, кто говорил ему «спасибо», и даже имена по возможности.       Вульпес Инкульта, вот так оно было.       — Не волнуйся, гражданский, мы не распнём тебя, как всех этих дегенератов. Как раз кстати, что ты проходишь мимо, — сказал он, выходя из здания ратуши в окружении своей жуткой свиты из бойцов Легиона и собак.       Кларенс, только что прошедший мимо горы пылающих покрышек по улицам, утыканных столбами с висящими на них людьми, даже не сразу нашёлся, что сказать в ответ. Его поначалу раздирало три противоречивых желания: заорать, убежать и сблевануть. Вульпес, поняв, что ответа не дождётся, стал говорить дальше — про этот город шлюх, про милость Цезаря, избавившую землю от очередного волдыря на её теле, и про лотерею. И почему-то вся эта дичь успокаивала, как будто зверские убийства, имеющие под собой основания, чем-то лучше, чем убийства без них. Но то ли из-за всплеска адреналина, то ли ещё чего, Кларенс совсем не запинался, когда начал тараторить:       — Я догадывался, «мистер Лис», но думал, что успею до субботы. Но ночь на пятницу? Думаете, к воскресенью оживёт кто-нибудь?       Краем глаза курьер успел заметить, что кто-то из легионеров крепче сжимает рукоять мачете с явным намерением пришить чужака за нарушение субординации, но Вульпес Инкульта осадил его и вяло отшутился:       — Лично у меня уже почти двадцать три века никто не оживал. У тебя есть билет, и мы можем продолжить?       — Есть, — на удивление для самого себя спокойно ответил Кларенс, доставая из кармана записную книжку и заляпанную кровью бумажку.       — Да. Похоже, ты победил, — брезгливо взяв двумя пальцами последнюю, сказал Инкульта с мрачной торжественностью.       — Ещё раз, какие правила были? Что я получу?       — Приз за третье место — почётное рабство в Легионе. Второе место — радость через страдание. Место первое — жизнь и свобода.       — Звучит потрясающе.       — Лишняя жизнь ещё никогда никому не мешала. Но ближе к делу. Тебя не просто послали сюда плутократы, курьер, ты хотел сюда сам. Зачем?       Кларенс скривился (отмечая между делом, что собеседник всё же узнал его как курьера) и снова протянул найденный в пути дневник в руки Инкульты.       — Подумал, будет неудобно, если это попадёт не в те руки.       Легионер пролистал книжку и протянул её обратно Кларенсу:       — Этот человек — та часть прошлого, которую следует предать забвению. Можешь сжечь это, можешь оставить у себя и забыть, как забываешь о прочих вещах, которые проходят сквозь твои руки. Покажи воинам НКР то, чего они хотят, и иди мимо. Что-то ещё?       — Ничего странного вчера после полуночи не видели?       — Не сворачивай с дороги, и будешь в безопасности, — уклончиво ответил Инкульта. В его словах курьеру почудилось не то опасение, не то угроза. Если так подумать, то ранее, порекомендовав забыть о казнях в Ниптоне, легионер звучал немного обиженно. Неужели и правда знакомство с ним заходило дальше, чем типичное привет-здравствуйте-спасибо-пожалуйста? Расспрашивать, впрочем, Кларенс побоялся.       — Мне всё ясно, — сказал. — Я сделаю, как ты просишь.       — Тогда я говорю тебе «вале» и прощаюсь.       — До встречи.       Вульпес Инкульта дал отмашку своему отряду, и легионеры с их собаками неторопливо двинулись прочь из Ниптона, а курьер, стараясь не смотреть в глаза распятым вдоль дороги, принялся искать место для ночлега. Никому из этих людей не пригодятся их спальные места и пожитки в любом случае.       С дороги Кларенс потом всё же свернул. Но это было после всей заварушки с шерифами, лотереями и плохими новостями — всё же мог быть ответственным, когда это касалось работы.       21 марта 2288 года.       Маккриди сидел, уткнувшись взглядом в кружку, и вертел между пальцев бутылочную крышечку, которая, судя по многочисленным зарубкам на обеих сторонах, побывала не только во множестве торговых сделок, но и на зубах какой-то твари. И, может даже, в желудке когтя смерти, чем чёрт не шутит.       Сонливой медитации долго длиться суждено не было. В конечном счёте пивная шапка на напитке спала, и Роберт был вынужден выпить эту дрянь залпом, не дыша. Приподнялся с места; но вместо того, чтобы выйти на улицу, как собирался, наверное, час, отправился в уборную, и, встав лицом к параше, расстегнул ширинку. Как там Гудзон оправдывал своё нежелание бродить по питейным заведениям? Жёлтым заходит, жёлтым выходит, мол, значит, и тратить своё время на перегонку жидкостей смысла нет. Маккриди ещё подумал, что странно слышать подобные слова от того, кто совсем недавно глушил эту ссанину (ту, что входит, не выходит) в запивку с водкой. Хотя вполне могло оказаться, что он просто не хотел мешать встречи двух старых друзей детства, которую заподозрил в этом самом месте. На самом деле, Маккриди так и не осмелился пригласить Дино в бар. Он даже к чёртовому шестому павильону подойти не осмелился.       Ну о чём им говорить? Вэнс наверняка спросит о том, как поживает Люси. А она никак не поживает, она и не живёт уже, потому что он, Роберт Джозеф, оказался не столь эффективен на деле, как на словах. Вадиму и Ефиму признаться было проще, они старше и не имели привычки проверять каждого, кто попадается им на глаза, на соответствие каким-то богическим стандартам, а у Дино даже глаза как рентген. Маккриди, увидев его с утра, не особо успел испугаться, но после половины литра почувствовал, как от необъяснимого ужаса кишки в узелок завязываются.       — Е… Ёлки горелые, что ж я со своей жизнью делаю, — сообщил Маккриди кружке, снова полной до краёв невкусным, но, по крайней мере, прохладным пивом.       — А что делаешь? — поинтересовались откуда-то сбоку.       Маккриди скосил взгляд в сторону источника звука. Черномазый мужик внимательно смотрел на него и улыбался во все тридцать два. На самом деле, где-то двадцать четыре, если от силы. Зубы у выпивохи были хоть и довольно белые, но сколотые. Некоторые были заменены протезами из некоего серебристого металла, а некоторые прорехи так и остались зиять тёмными дырами.       — Всего лишь пропёрся через самую радиоактивную зону на востоке штатов, чтобы побояться встретиться с парнем. В смысле, б… блин, понятно, что я хотел, ээ, да?       — Конечно! — снова улыбнулся собеседник. — Не переживай, со мной такое постоянно. Через какое-то время в Пустошах трудно начать жить нормальной, оседлой жизнью, любить, заводить детей. У Смотрителя вот вышло. Завидую ему.       — Кто ты?       — Разведчик, курьер, иногда наёмный убийца или даже мусорщик. Бен зовут.       — А, точно. Маккриди, Роберт, — он протянул ладонь для рукопожатия, и назвавшийся Беном с энтузиазмом её сжал. — Наёмный стрелок. Не сказал бы, что скучаю по длительным прогулкам, когда приходится сидеть без дела…       — Думаю, нужен особый склад характера, чтобы посвятить всю жизнь ходьбе, — разведчик пожал плечами. — Или войне.       — Можешь рассказать про главного тут? Как ты сказал… Смотрителя?       — Мистер Скрейк — Кларенс Скрейк — был тем ещё безбашенным, по правде говоря. В девятнадцать его вышибли из Нижнего Города за то, что он, якобы, трахнул дочь прошлого Смотрителя. Или сына, кто теперь разберёт. В крепости он долго не продержался, ушёл, а пять лет назад опять вернулся. Тут как раз неразбериха была с руководством, а он разрулил всё лучше, чем покойный лидер разрулил бы. Если бы его тут не оказалось, то закончили бы тут, как все эти утырки-рейдеры.       — «Тут»? Ты не местный?       — Я отовсюду понемногу, но родился, вообще-то, здесь. Нравы во времена моей юности были ещё те, по крайней мере в Верхнем Городе. Работорговля, инцест, просто публичный секс, каннибализм… Все радости жизни, одним словом. Но если есть своя земля и стены, которые можно защищать, то всё, наверное, не так уж плохо.       — Видел я ваши стены, знатные.       — Ну… до войны это была заброшенная тюрьма, переоборудованная в музей. Во второй половине двадцать первого века снова стала тюрьма, а потом Убежище. Наверное, единственное, которое построили сами резиденты.       Маккриди улыбнулся. Ему почему-то представились ответственные уголовники, с серьёзными лицами ковыряющие подземные помещения вилками и ложками. И всё-таки, судя по тому, что он видел в подземелье, хоть кто-то из них знал толк в строительстве, раз опорные конструкции выдержали двести с лишним лет и стоят до сих пор.       — Интересные дела, — сказал. — Странно, что раньше я тут не был, ведь из Восточного Содружества уже ходил в Столичную Пустошь.       — Да на самом деле неудивительно. Это последние два года караваны ходят по девяносто пятой магистрали из Филли до Балтимора, а раньше делали крюк, потому что боялись рейдеров. Ты удивишься, насколько быстро окажешься там, куда хочешь.       — Что-нибудь слышно из Балтимора?       — Один парень говорит, что Братство Стали решило залечь там, и у меня есть все основания ему верить. Хотя они бы вполне могли себе позволить остаться в Вашингтоне – но, видимо, проигранная кампания в Бостоне совсем подкосила ребят. Вряд ли ты встретишься с ними нос к носу, в любом случае.       — Да уж, полыхнуло тогда прилично.       — Так с чего полыхнуло-то?       — Кто знает, — Маккриди пожал плечами. Предположения у него были, но градуса в крови было слишком мало, чтобы вот так сходу делиться подробностями.       — Вот и никто не знает. Ты невозвратный или?       — Нет. Сопровождаю одного мужика, а потом вернусь обратно в Массачусетс. Может, задержусь тут подольше, — Роберт допил то, что было в его чашке, и сладко потянулся, зевая во весь рот.       — Есть тут знакомые? — Бен облокотился о стойку.       — Да так оказалось, что я знаю Смотрителя, похоже.       — Ну, тогда тебе точно найдётся работа. Если ты её, конечно, ищешь.       — Не навязываюсь, но и не отказываюсь, — уклончиво ответил Маккриди, и неожиданно для самого себя вскочил с места: — Знаешь! А я прямо сейчас пойду и… и… поговорю с ним!       — Со Смотрителем? — удивился Бен.       — Да что твой Смотритель, — отмахнулся Роберт, быстро расплатился за заказ и закинул на плечо винтовку.       — А с кем? Впрочем, не отвечай. Я вспомнил. Удачи, в общем, если решишь у кого-то вписаться.       Маккриди его уже не расслышал, но рукой на прощание махнул.