Пара Нормальных (old version)

Неделю Майкл и Лина шатались по Москве. Осматривали достопримечательности, фотографировались, веселились. Она сводила его в военторг и купила для него новую шинель в подарок, а он сделал для нее фото у столба, как самое яркое воспоминание из них совместного путешествия. В один из дней, когда солнце было почти в зените, дверь в квартиру открыла Карина. То, что она увидела с порога, повергло ее в шок. По всей квартире была небрежно раскидана одежда: с коридора и до спальни ее дочери дорога была устлана мужскими брюками, рубашкой, футболкой, женскими шортами и майкой, а в дверном косяке лежал черный лифчик. По всей видимости, пару вчера так захватила страсть, что они и думать забыли о том, что со дня на день должна вернуться ее мать, и отдались этому чувству целиком. С фейспалмом женщина заглянула в комнату Ангелины и вот, что она там увидела: возле кровати валялись белые боксеры и черные женские трусики, на столе лежала открытая пачка презервативов, а сами влюбленные спали абсолютно голыми в обнимку, едва прикрывшись одеялом. Устало закатив глаза, она прикрыла дверь и, оставив чемодан у себя в спальне, ушла немного прогуляться, чтобы не смутить пару своим внезапным возвращением. Джексон проснулся первым. Около часа он смотрел на то, как любимая спит на его плече, и чувствовал себя счастливее, чем когда-либо, потому что сейчас он имел почти всё, чего так желал. Он любил и был любим, у него выросли прекрасные дети, он являлся Королем Поп-Музыки и самым высокооплачиваемым, пусть и мертвым, артистом. Журналисты больше не плевали в его сторону, честь была очищена от лживых обвинений в растлении малолетних. Одним словом, всё было прекрасно. Если бы не одно НО. Он безумно скучал по сцене. Скучал по многотысячным стадионам, речам на вручении наград. Ему не хватало живого ажиотажа вокруг его персоны, ослепляющего света прожекторов и рева фанатской толпы. Даже по ненавистным таблоидам он скучал! По журналюгам, которые делали на нем деньги, по продюсерам, которые заставляли его пахать до седьмого пота, по работе в студии от рассвета до заката. Он скучал по себе живому, по тому, что его окружало при жизни. Ему казалось, что теперь он заперт в еще более жестких условиях, чем раньше, и это ему порядком надоело. Он хотел работать, заводить толпу, быть свободным! Но понимал, что День БАМ уже прошел, и он его прошляпил. Плюс любимая похоронила его заживо для половины фанатов в интернете, соорудив видео-доказательства того, что весь Хоакс куплен. Как быть? Стоит ли вернуться или оставить всё как есть? Его размышления прервала зевнувшая Геля, которая обняла его крепче и чмокнула в шею. — Доброе утро, милый. – сказала она, не открывая глаз. — Как спалось, любовь моя? – он чуть улыбнулся, погладив ее по обнаженной спинке. — Заткнись и поцелуй меня. – приказала ему она, чуть приподнявшись на локтях и вытянув губы. Хихикнув, он трепетно поцеловал ее, запустив пальцы в короткие волосы. Она же взяла его личико в ладони и нежно ответила, мягко поглаживая мужчину по ощетинившейся щеке. — Хочешь, чтобы я сбрил это? – спросил он, буравя ее взглядом шоколадных глаз. Она отрицательно помотала головой, растянув губы в лукавой улыбке. — Нет, не нужно. Ты выглядишь очень... Очень мужественно. Он усмехнулся. — Иди в душ, я пока приготовлю что-нибудь на завтрак. – она схватила со стула короткий халатик и, надев его, поднялась с кровати, тут же запахнув и завязав пояс. Он встал за ней следом и, взяв вещи, легонько шлепнул ее по попе, после чего с наглой ухмылкой на лице пошагал в ванную. Оказавшись на кухне, она достала из холодильника батон, зелень и яйца. Мелко порезав зелень, она взбила ее с яйцами и, поставив сковороду на плиту, принялась жарить гренки, попутно следя за варящимся на соседней конфорке кофе. Когда с приготовлением пищи было покончено, она составила все на стол и собрала раскиданные по квартире вещи, залившись краской. Что вчера с ними случилось? Они еще в машине потеряли голову друг от друга. Наплевав на Джеймса, они принялись целоваться, еле сдерживая себя, чтобы не начать раздевать друг друга прямо в автомобиле. Она села на него сверху и старательно терлась промежностью о его ширинку, он же сбивчиво дышал и безостановочно шептал ей какие-то пошлости в перерывах между страстными поцелуями. О том, что случилось после, когда они попали в квартиру, и говорить не приходится. Разбросанные по разным углам вещи, пустая пачка презервативов и перебуробленная кровать были куда красноречивее. Выйдя из душа, он полной грудью вдохнул аппетитный аромат приготовленного любимой завтра и поспешил к столу, чтобы полакомиться чем-то нереально вкусным. Разлив кофе по чашкам, он поставил турку в раковину и сел на свое любимое место, спиной к двери, принявшись жевать горячие гренки. Заправив кровать, Геля отнесла вещи в ванную и вышла в кухню. Видя, с каким зверским аппетитом он уплетает жареный в яичном кляре батон, она довольно улыбнулась и присела рядом, сделав несколько глотков кофе. — Это очень вкусно. – признался ей он, прожевав очередной кусочек. – С тобой мне скоро придется забыть о фигуре танцора. — Ешь, я буду только рада, если ты немного поправишься. – она потрепала его по мокрым волосам и улыбнулась. – Приятного аппетита, кстати. Он кивнул, допивая кофе. Выпив бодрящий напиток, она поставила чашку в раковину и ушла принимать душ. Стоило девушке скрыться в ванной, как входная дверь открылась, и в квартиру вошла Карина. Майкл, услышав звук отпирающегося замка из коридора, заметно напрягся. Не то, чтобы он боялся оставаться наедине с ее матерью, просто каждый раз он переживал, что она внезапно изменит свое мнение о нем и выгонит прочь, запретив ему быть вместе со своей дочерью, и на это у него были веские основания. Они, может, и подружились, но реакция женщины на отношения, в которых разница была 38 лет, оставляла желать лучшего. Хоть она и дала им свое благословение, скрепя душой, ей всё равно казалось, что он слишком для дочери взрослый, и всё это ненадолго. Составив посуду в раковину, он натянул обезоруживающую улыбку и вышел в коридор, чтобы поприветствовать хозяйку его временного пристанища. — Hey, I'm glad to see you, Karina! – он помахал ей, стараясь объяснить жестами, что здоровается. – How do you do? Она приветливо улыбнулась, оценив то, что он уже из душа и одет, хотя около часа назад мирно спал голым в кровати ее дочки. — Здравствуй, Майкл. – она отдала ему пакет с продуктами и прошла в гостиную, осматриваясь по сторонам. — Нормально мои ду, ты сам как? Посмотрел Москву? Слыша слово Москва, он не особо понял вопрос, но решил, что лучше улыбаться и кивать. — Yes. – ответил он, растянувшись в широкой улыбке. – Moscow is wonderful city! Обернувшись к нему, она указала взглядом на пакет и вперила руки в бока: — Чего встал истуканом? Иди, разбирай, займись полезным делом! – сделав наигранно грозный вид, к концу она не выдержала и рассмеялась от его испуганного лица. – Расслабься, я не ругаю тебя. Просто ты должен это, – она указала ему пальцем на пакет, – разобрать и разложить в холодильнике. В хо-ло-диль-ни-ке. – женщина очертила руками прямоугольный силуэт. – Понял? Несмело кивнув, он ушел в кухню и принялся разбирать продукты, скрыто косясь на Рину. Он надеялся, что он верно понял ее просьбу, и преодолевать языковой барьер они смогут также удачно, как раньше, не привлекая к этому делу помощь переводчиков. Выйдя из ванной, Геля сразу заметила присутствие матери. Ее любимый был тихим и робким, стоял у раковины и мыл посуду, опустив голову, а в зале работал телевизор, звук которого заполнял почти всё пространство. — С возвращением, маман. – поприветствовала ее с ироничной улыбкой девушка, скрестив руки на груди и облокотившись на косяк спиной. – Ты чего так долго? Обещала приехать через пару дней, а вернулась почти через неделю. — Форс-мажор вышел, доча. – та с сожалением пожала плечами, виновато улыбнувшись. – Но вам, как я заметила, это время пошло только на пользу. От слов мамы девушка слегка смутилась, залившись румянцем. — Он всегда такой тихий и покладистый? – Карина выгнула бровь, кивком головы указав в сторону кухни. – Я думала, что слава делает из известных людей самодуров и белоручек, а он, вон, стоит и посуду моет. Кому расскажи - в жизнь не поверят! — Майкл просто стесняется. – усмехнулась Лина, сев на диван, рядом с мамой. – Обычно за него такими мелочами занимаются другие люди, но рядом со мной он рад похозяйничать. Даже готовит иногда. — I'm here! – крикнул он им, когда услышал свое имя и понял, что разговор ведется о нем. – And I'm quite understand you! Конечно, он солгал, что понимал, о чем они говорят, но решил, что это их смутит, из-за чего они не будут судачить о нем, пока он занят делами на кухне. – Че он сказал? – Рина недоуменно нахмурила брови, стараясь понять, что этот мужчина им крикнул. — Сказал, что он здесь и понимает, о чем мы говорим. – с усмешкой перевела ей Геля, подметив, что вода в кухне бежать перестала. – Хозяюшка наша! — Не подслушивай, зятек! – крикнула ему женщина, расхохотавшись от того, как лицо ее дочери перекосило при слове "зять". – А то уши оторву, и вообще ничего слышать не будешь! — Мама! – возмутилась Лина, слегка толкнув ее в плечо. — Не мамкай! – сквозь смех сказала та, смерив насмешливым взглядом подошедшего Джексона. Он присел рядом с Ангелиной и приобнял ее за плечи, растянув губы в полуулыбке. Она прислонилась лбом к его подбородку и облегченно выдохнула, чувствуя себя безумно спокойно рядом со своим мужчиной. Карина ухмыльнулась, видя эту идиллию, но ничего не сказала, решив не смущать парочку. — Я люблю тебя. – едва различимо прошептал он девушке, коснувшись ее виска губами. Она смущенно улыбнулась, обвив его талию рукой. — Вы надолго в Россию? – неожиданно спросила Рина между делом. — Я не знаю. – честно ответила Ангелина, поджав губы. – Мы с ним еще не разговаривали об этом. Мы вообще еще не обсуждали наше дальнейшее будущее. Живем сегодняшним днем, так сказать... — Это неправильная тактика. – перебила ее мать, нахмурив брови. – Как можно жить, не смотря в будущее? Ты обещала мне поступить в этом году и продолжить учиться. — Ма-а-ам... – протянула дочь, закатив глаза. Майкл внимательно следил за разговором женщин, стараясь по выражениям их лиц и голосам понять, о чем они говорят. То, что беседа обострилась, ему не понравилось. Он заволновался. Страшно становилось из-за того, что он не понимал ни слова, и не мог заступиться за любимую или оправдаться, если упреки были в его адрес. — Что? Хочешь сказать, не обещала? – испытующе спросила Гелю блондинка, скрестив руки на груди. – Как вы вообще собираетесь дальше жить? Ты из России, он хрен знает откуда, у вас разница 40 лет, ты еще ничего из себя не представляешь, а он уже состоявшаяся личность и известный человек! Какое будущее вас ждет? Женщину понесло. Она уже не контролировала, что говорит, лишь упрекала и пытала дочь, испепеляюще смотря на нее и несостоявшегося зятя, который, кажется, был напуган и вообще ничего не понимал. Прежде, чем Лина успела ей что-то ответить, а, по сути, ответить-то ей было нечего, потому что эти двое действительно ни о чем не задумывались, просто наслаждаясь своим единством, она накинулась на мужчину, решив, что, может, хоть у него мозг еще находится в рабочем состоянии. — Вот ты, Джексон, что собираешься делать по жизни дальше? – серьезно спросила она его, сверля взглядом. – Зачем тебе моя дочь? Что ты хочешь получить от нее, от ваших отношений? Он поджал губы, жалостливо посмотрев на любимую. Он ждал, что она переведет ему слова, но та, вместо этого, злобно нахмурила брови и на повышенных тонах принялась разъясняться с матерью. — Слушай, – начала она, смотря на маму гневным взглядом, – ты вмешиваешься в дела, которые должны решать мы с ним, вместе, без твоего участия. Ты понимаешь, что я уже давно взрослый и самостоятельный человек, и я в праве сама решать, как мне жить? – она старалась быть как можно спокойнее, но голос предательски повышался, переходя в обвинительный тон. – Ты стараешься сделать меня виноватой в том, что я не поступаю так, как хочется тебе, как ты считаешь, что для меня будет лучше, не понимая, что мы с тобой - разные люди! У меня другие цели и приоритеты в жизни, и я понимаю, что ты права, я должна выучиться, но... Но сейчас у меня другие, более важные заморочки. Понимаешь? – она обернулась к Джексону и трепетно чмокнула его в губы, сильнее прижавшись к нему после. – Я люблю его, и я нужна ему. И я буду с ним столько, сколько он этого захочет. Считай меня беспечной и глупой девочкой, которая повелась на сказки взрослого мужика, можешь даже посчитать меня обезумевшей фанаткой, которая сошла с ума из-за встречи с кумиром и готова сделать для него всё, чего он только захочет, но я не изменю этого решения. Я пойду с ним хоть на край света, и отдам ему всё, что имею, лишь бы только сделать этого человека счастливым. — Конечно! – женщина вскочила на ноги и почти перешла на крик, безостановочно жестикулируя. – Он пользуется тобой, пока ему это нужно, а как надоешь - выкинет тебя и забудет! А ты останешься без будущего из-за этого! – она смерила его озлобленным взглядом, сощурившись. – Ты будешь без образования, без рабочего места и семьи, зато когда-то побыла любовницей кумира! Стоит ли это того?! Видя, что ситуация вышла из-под контроля, он решил вмешаться, пытаясь успокоить семейный конфликт: — Я люблю Ангелину, – начал он на английском, серьезно смотря в глаза блондинки, – и не отступлюсь от своих чувств. Она тоже любит меня, и мы... — Заткнись! – синхронно рявкнули на него женщины и метнули молнии взглядами, решив, что ему сейчас вообще лучше помалкивать и не вмешиваться. Он напряженно выдохнул и замолчал, поняв, что лучше не нарываться. Геля встала на ноги и скрестила руки на груди, невозмутимо смотря на мать. — Значит, какая-то бумажка из учебного заведения для тебя важнее, чем мое личное счастье? – спросила она ее, стараясь сдерживать обиду и злобу. — Ты без этой бумажки никто, а я хочу, чтобы у тебя было достойное, обеспеченное будущее. – заключила та, вперив руки в бока. – Образование является главным фундаментом стабильности в жизни! Эти слова окончательно вывели девушку из себя. Она заорала дурниной на мать, вытаращив на нее бешеные глаза: — ОБРАЗОВАНИЕ?! ДА, КОНЕЧНО, УЧЕБА ВАЖНЕЕ ВСЕГО! – кричала она, размахивая руками. – ВОТ, У ТЕБЯ ЕСТЬ ОБРАЗОВАНИЕ, ДАЖЕ ДВА! А КЕМ ТЫ СТАЛА С НИМ?! ММ?! ТЫ ХОТЬ ДЕНЬ РАБОТАЛА ПО ПРОФЕССИИ?! ДА МЫ ВСЮ ЖИЗНЬ ПЕРЕБИВАЛИСЬ ПОДРАБОТКАМИ, ЛИШЬ БЫ ТОЛЬКО ВЫЖИТЬ! ОТЕЦ ТАЩИЛ ВСЁ, ЧТО МОГ, ИЗ ДОМА, ТЫ РАБОТАЛА ДО СЕДЬМОГО ПОТА, НИ ДНЯ НЕ БЫЛА СЧАСТЛИВОЙ, А ТЕПЕРЬ УЧИШЬ МЕНЯ ЖИЗНИ?! ДА Я НИКОГДА НЕ ПОСТУПЛЮ ТАК, КАК ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧИСТО ИЗ ПРИНЦИПА, ПОТОМУ ЧТО ТЫ - ЭТО САМЫЙ НЕГАТИВНЫЙ ПРИМЕР, КАКОЙ ТОЛЬКО БЫЛ У МЕНЯ В ЖИЗНИ, И ЖИТЬ ТАК, КАК ЖИЛА ТЫ, Я НЕ СОБИРАЮСЬ!!! Эти слова убили Карину. Утерев подступившие к глазам слезы, она буркнула что-то, вроде "да делайте вы, что хотите", и ушла к себе в спальню, хлопнув дверью. Майкл обескураженно посмотрел на любимую, не понимая, почему они так разругались. Она же злобно поджала губы, пытаясь сдерживать кипящий внутри негатив, и жестом подозвала его к себе, направившись в свою комнату. — Идем, переоденемся и погуляем немного. Не хочу находиться дома. Он послушно поднялся на ноги и зашел вслед за ней в спальню, прикрыв дверь. — Что случилось? – робко спросил он, доставая из шкафа костюм. – Почему вы так сильно скандалили? — Я не хочу говорить об этом. – отрезала она, надевая джинсовую короткую юбку. – Съездим в Царицыно, ты там еще не был. Посидим в тени, поговорим, насладимся единством с природой. Посмотришь дворцы. Тебе должно понравиться. Надев брюки, он заправил в них лавандовую рубашку и принялся клеить бороду, сев за туалетный столик. — Она против наших отношений, да? – тихо спросил он, собирая волосы в хвост. — Ты меня не услышал? – она сняла длинную футболку и надела синего цвета рубашку, принявшись ее застегивать. – Я же сказала, я не хочу ничего обсуждать! — Ладно. – он опустил голову и оделся в черный пиджак, поднявшись на ноги. Шумно выдохнув, она вышла в коридор и, обув балетки, дождалась, пока он обуется в лаковые туфли, после чего двое покинули квартиру, закрыв дверь ключом снаружи. До Царского села они ехали молча. Даже Джеймс молчал, хотя это было ему несвойственно. Напряжение витало в воздухе, заставляя всех присутствующих в салоне чувствовать себя неуютно, из-за чего скорее хотелось выйти на воздух. Высадив пару у входа в Царицыно, парень отправился кружить по городу, условившись с начальником, что тот звякнет ему сразу, как только он понадобится. Выйдя из машины, Геля взяла любимого за руку и быстро повела по аллее к мостику, чтобы поскорее добраться до тени и не повредить мужчине солнечным светом. Он шел рядом и оглядывался по сторонам, осматривая памятные постройки. Добравшись до пруда, они сели под деревьями и обнялись, смотря на одиноко проходящих мимо туристов. — Ты знаешь, – неуверенно начала она, положив голову на его плечо, – мама считает, что у нас нет ориентиров на будущее, и это ее... Ну, мягко сказать, ее это не устраивает. Она считает меня слишком беспечной и настаивает на том, чтобы я вышла на учебу и действовала в ее интересах, получая образование и живя простой жизнью. – она слегка поджала губы, стараясь проследить его реакцию на эти слова. – Ей некомфортно от того, что я живу без определенного будущего. — Разве ты еще не определилась? – удивленно спросил он ее, выгнув бровь. – Я думал, мы вместе... — Вместе. – перебила она его, посмотрев в карие глаза. – Но я не знаю, чего ты хочешь от меня. Какие У ТЕБЯ планы, что ждет нас через некоторое время. Я боюсь, что... – она опустила взгляд, шумно выдохнув. – Я боюсь, что в твоем будущем меня нет. Он округлил глаза, поняв, на что она намекает. Она думает, что он не воспринимает ее всерьез! Это заявление показалось ему абсурдным. Напрягшись, он попытался сделать голос как можно мягче, расставив все точки над i и оповестив ее о своем решении: — Когда мы вернемся в Испанию, первым делом мы должны пожениться. – бесстрастно заявил он, устремив взгляд вдаль. – А дальше... Я решил вернуться. И надеюсь, что ты поддержишь меня в этом решении, а также согласишься стать Миссис Джексон, официально. Ты ведь смекаешь, к чему я веду? От слова "вернуться" ей подурнело. Он решил камбэкнуться?! ЧТО?! — ТЫ ИДИОТ? – шокировано спросила она его, вытаращив глаза. – КАКОЙ КАМБЭК, ЧЕРТ ТЕБЯ ПОДЕРИ?! ДЖЕКСОН! — Ш-ш-ш... – зашипел он, приставив палец к губам. – Не кричи, пожалуйста. — Это - самое глупое решение, принятое тобой за всю жизнь! – шепотом принялась ругаться она, хмуря брови. – Ты хоть понимаешь, что вернешься к тому, от чего бежал?! Таблоиды, Майкл, таблоиды!!! Новые плевки, обманчивые контракты, бессовестные менеджеры! Ты ведь снова станешь ломовой лошадью в чужих руках! Он не хотел ничего слышать об этом. Мужчина считал, что теперь условия будет диктовать он, потому что за семь лет, что он находился на отдыхе, его вознесли выше, чем кого-либо другого в этом мире, и теперь, вернувшись, он сможет держать свою жизнь в своих руках, занимаясь тем, что ему нравится. — Всё будет иначе. – отрезал он, серьезно посмотрев в голубе глаза. – Я смогу быть свободным и счастливым, а также осчастливлю фанатов, которые продолжают ждать меня, несмотря на семилетнее отсутствие. Мы будем счастливы, слышишь? – он потянулся к ней, чтобы поцеловать. – Я люблю тебя, и мое воскрешение никоим образом не отразится на наших отношениях. Она поцеловала его, крепко обняв за шею. Ей не хотелось думать о том, что он только что сказал. Вернуться... Бред! Он не посмеет этого сделать! Он не поступит так с ней! Геля надеялась, что сможет переубедить его, либо он сам откажется от этой мысли, поняв, что счастья ему живым не видать, посему не стала ничего на это заявление отвечать. Она лишь терзала его губы нежнейшим поцелуем, на какой только была способна, и обнимала, искренне наслаждаясь тем, что они вместе и счастливы, несмотря ни на что. Он же думал диаметрально иначе. Мужчина надеялся, что любимая примет его решение и продолжит быть с ним рядом, даже когда он "воскреснет". Он намеревался узаконить их отношения, чтобы она наверняка никуда от него не делась, и они до скончания дней провели в любви и согласии. Он мечтал получить всё и сразу: любимую женщину, любовь фанатов, полные стадионы и свободу, в которой они вместе смогли бы заниматься всем, чем только захотят, не прячась под гримом от публики. Отстранившись, он посмотрел на нее исподлобья, прошептав: — Я люблю тебя. И мне очень нужна твоя поддержка. — Прежде, чем выйти к людям, не забудь вспомнить о том, как тебе приходилось наряжаться в дебильные костюмы, лишь бы тебя не разорвали на части. Вспомни, как на тебе наживались, как тебя использовали. А еще продумай пути к отступлению, в случае, если ты пожалеешь о своем поступке. – встав с травы, она подала ему руку и, как только он поднялся на ноги, потянула по аллее к выходу из Царского села. – Пошли, я отвезу тебя домой. Мне нужно немного побыть одной. — Можешь не переживать, Джеймс отвезет меня в отель. – ответил он, шагая с ней рядом. – Приедешь ко мне, когда захочешь. Ничего не ответив, она принялась осматриваться по сторонам, ища взглядом нужный автомобиль.

***

Парочка не виделась почти четыре дня. Майкл уже боялся, что она решила бросить его, потому что девушка не отвечала на звонки, игнорировала смс и никоим образом себя не проявляла. Он уже собирался ехать к ней домой, чтобы выяснить отношения и постараться узнать, что происходит, но она приехала к нему первой. Девушка была не в себе. Напряженность и скованность движений, ледяной взгляд и невозмутимость на лице - она была похожа на восковую куклу, потому что держала себя в ежовых рукавицах, не позволяя не единой эмоции или чувству завладеть ею. В руках у нее была небольшая поездная сумка, волосы стояли торчком, а глаза блестели неестественным, безумным блеском. Его это напугало. Мужчине казалось, что с ней что-то не так, но он боялся спросить, что именно. Почему она с сумкой? Из-за чего такая нервная? Он уже успел в чем-то провиниться? Или она окончательно разругалась с матерью? Он недоуменно приподнял брови и осторожно спросил, смотря на нее: — Ангел, что-то случилось? Ты какая-то взвинченная... — Собирайся. Мы уезжаем. – тихим, но твердым голосом сказала она ему, указав пальцем на чемодан, стоящий в углу гостиной президентского люкса. — Ангел... – он попытался подойти к ней, разведя руки в стороны, чтобы обнять ее. — Не подходи! – крикнула она и выставила руку вперед, преграждая ему путь, после чего попятилась назад. – Не выводи меня, Майкл, пожалуйста. Собери вещи и поехали, умоляю... – она еле сдержала подступившие к глазам слезы, плотно сжав губы; голос моментально стал жалостливым, с нотами мольбы. – У нас есть буквально пятнадцать минут, и они будут здесь. Собирайся, прошу... — Кто? Кто будет здесь через пятнадцать минут?! – он округлил глаза, окончательно запутавшись в происходящем. — Он... Он следил за тобой, – начала она, опустив голову, – и доложил журналистам, где предположительно ты скрываешься в Москве. Нам нужно бежать, слышишь? Причем, как можно быстрее, и неважно, куда! – она снова сорвалась на крик и зарыдала, закрыв лицо руками. – Я... Я не хотела, чтобы так вышло! Я не подрассчитала! Я... Черт, одевайся и едем, прошу! У нее началась настоящая истерика. Не дожидаясь его ответа, она выскочила из номера и побежала по ступенькам на этаж ниже, к Джеймсу. Слезы текли по ее щекам ручьем, конечности тряслись, а мозг, кажется, вот-вот был готов отключиться. Заскочив в номер, она налетела на перепуганного ее видом парня и крепко обняла его, плача навзрыд: — Я убила его... Убила! – шептала она, захлебываясь слезами. – Убила... — Что? Кого???? – он вытаращился на нее, крепко обнимая и успокаивающе гладя по спине. – Энджи, что стряслось?! Она плакала, уткнувшись лицом в его грудь, и прижималась как можно сильнее, не в силах сдерживать себя. Ей нужна была его защита, ей хотелось спрятаться за его спиной; она знала, что этот человек не отвернется от нее и не посчитает ее сумасшедшей, спасет от грядущих неприятностей и скроет произошедшее от Майкла, чтобы сберечь его сердце. — Я всё расскажу, обещаю, но потом... – хрипло отозвалась она в ответ, утирая рукавом водолазки слезы. – Езжай в аэропорт, купи билеты на ближайший до Мадрида рейс, никакого частного самолета. Смешаемся с толпой и долетим, его никто не узнает, клянусь... Он взял ее руками за плечи и, отстранив, посмотрел в заплаканные голубые глаза, которые были цвета подтаявшего льда: — Успокойся, слышишь? Я всё улажу. – он старался быть как можно убедительнее и серьезнее. – Чем и кого ты убила? Орудие преступления осталось? — Пашу... – выдала она, поджимая губы. – Он кинулся с ножом на меня и мать, я неудачно выбила его из рук, и... Черт, он напоролся на него! Он... – она замолчала, подбирая слова. Всхлипы душили ее, к глазам подступила новая волна слез, которые вот-вот грозились потечь по румяным щекам. – Кровь пошла ртом, нож в живот... Он сразу же упал, через пару минут умер... От услышанного у парня волосы встали дыбом. Что этот человек снова делал рядом с ней?! Какого черта он кинулся на них с оружием??? Он был в шоке от того, что узнал, и не понимал, как на это реагировать. Наконец, когда до него дошло главное, он истерично проорал, треся ее за плечи: — ГДЕ ОРУЖИЕ??? ГДЕ ОРУЖИЕ?!?!? — Какое оружие... – ошарашенным голосом спросил Майкл, появившийся в дверях с чемоданом. Она резко обернулась на него, вытаращив глаза, и зажала рот руками, молясь на то, чтобы он больше ничего не слышал. Геля безумно испугалась за его сердце: если он узнал то, что она сделала, оно могло не выдержать... Но он, кажется, абсолютно не понимал, что происходит, и о чем эти двое говорят, посему замер в дверном проеме и смотрел на них шокированными глазами. Тут же подскочив к нему, она поправила его бороду и рыжий парик, после чего крепко обняла прошептала, сдерживая слезы: — Летим в Испанию, милый... – ее голос предательски срывался, а соленые ручейки текли по лицу. – Я потом всё тебе расскажу... Шумно выдохнув, он положил подбородок на ее плечо, но она тут же отстранилась, стараясь выдавить из себя улыбку. — Всё будет хорошо... – Геля чмокнула его в губы, после чего тут же посерьезнела, твердым голосом отдав приказ: – Ты идешь во второй автомобиль, вещи относишь сам, никаких телохранителей. Джеймс едет первым, купит билеты. Мы выезжаем после, а потом вся твоя остальная делегация. Поняли? Исполнять! Мужчины синхронно кивнули. Начальник службы безопасности тут же покинул номер, побежав вниз, в автомобиль. Когда Майкл и Ангелина остались наедине, она тут же накинулась на него с поцелуем, обвив шею руками. Он же, пнув чемодан в сторону, крепко обнял ее, жадно терзая ее небольшие, но пухлые губы. — Я так скучал за тобой... – шептал он сквозь жаркие поцелуи, запустив пальцы в ее волосы. – Не оставляй меня больше на столь долгий срок... Отстранившись на пару миллиметров, она слегка закусила его нижнюю губу и тут же провела по ней кончиком языка, буравя его взглядом голубых глаз: — Я безумно люблю тебя, Майки... – тихонько ответила она, наслаждаясь его объятиями. – Не переживай, пожалуйста... Он легонько поцеловал любимую в лоб и, отстранившись, взял свой чемодан и ее сумку, после чего быстрым шагом пошел вниз, в машину. Закрыв номер, она оставила ключи на ресепшене и, выйдя на парковку отеля, села за руль блестящего черного БМВ, в багажник которого грузил вещи Джексон. Когда он разместился на заднем сидении, она вдавила педаль газа в пол, стараясь вспомнить самую короткую дорогу до Шереметьево.