I
31 января 2016 г., 06:28
В приоткрытое окно автомобиля просачивался шелест гравия под колёсами. Мелкие камешки отскакивали в стороны и разлетались вдоль дороги, а остальные складывались в колею. Машину слегка покачивало из стороны в сторону, словно корабль на волнах. От этого размеренного темпа впору было бы уснуть, но у пассажира на заднем сидении имелись дела поважнее.
На экране смартфона мелькали фотографии и стройные ряды иероглифов. Ифань просматривал новостную ленту социальной сети и изредка бросал взгляд на водителя.
— Долго ещё? — в который раз за последние несколько часов спросил парень.
— Нет, господин, — ответил водитель, — мы практически на месте.
И действительно, спустя пару минут они свернули с сыпучего гравия на твёрдый асфальт. Закончился коридор из деревьев, что обступили пункт их назначения со всех сторон, и показалась цивилизация.
Ифань заинтересованно выглянул из-за водительского кресла. Дорога, по которой они ехали, упиралась в кованные металлические ворота, под два с половиной метра в высоту. По обе стороны от них вырастал из земли забор, конца которому не было видно за густой посадкой лип и клёнов. Его каменные стены снизу уже изрядно подъел мох, а изнутри двора тянулись к солнцу канаты плюща. Над всей этой серо-зелёной мозаикой возвышалась усадьба, нависнув грозной, неприступной скалой. Свет утренних лучей отражался от гладкой поверхности крыши, что казалось, словно та сияла, как снег на макушках горных вершин.
Водитель прибавил ходу и поспешил поскорей преодолеть последний участок пути. Ворота приветливо распахнулись, чтобы впустить своих гостей, и автомобиль въехал во двор. Ифань выглянул в окно, и перед его взором предстала огромная мощенная площадка, посреди которой возвышался фонтан. Он изображал сцену из античной мифологии, но парню не удалось рассмотреть персонажей. По левую сторону от ворот виднелись поднятые двери гаража, притаившегося в тени деревьев и соединённого с площадкой дорогой. На неё они и свернули; впереди показался человек в костюме и белоснежных перчатках, жестами давший понять, как им лучше проехать.
Ифань покинул салон автомобиля, дверь которого услужливо распахнул тот самый человек из обслуги. Ступив на бетонный пол, он коротко кивнул в знак благодарности, обернулся и замер в оцепенении. Перехватило дыхание, словно парень стоял сейчас не на твёрдой почве, а балансировал на канате, натянутом поперёк пропасти. Место, гостем которого он стал, с первых же секунд внушало благоговейный страх и трепет.
В отдалении от шума мегаполисов, в самой глуши лесной чащи распростёрся внушительных размеров особняк. Он раскинулся на тысячи квадратных метров, похоронив под собой большой участок леса. В нём было три этажа: стены отделаны серым камнем, что придавало зданию мрачности, а причудливая лепнина, обрамлявшая окна, углы и стыки этажей, сияла белизной. Свет солнца дрожал и переливался на стёклах французских веерных окон, которые казались тонким кружевом на холодном камне фасада. Большие белоснежные двери были гостеприимно распахнуты. По ступенькам крыльца наверх ползла ковровая дорожка, расписанная растительным орнаментом. У самого порога она замирала, словно бы в испуге, уступая бразды правления холодному, величественному мрамору.
— Прошу за мной, сэр, — произнёс слуга, чем вырвал Ифаня из ступора. Парень едва заметно вздрогнул, но быстро взял себя в руки и зашагал следом за своим проводником. Тот даже не обернулся, чтобы посмотреть, не отстал ли гость.
Они лавировали между клумбами причудливых форм, а под ногами снова приятно шелестел садовый гравий. Многие из растущих вокруг цветов Ифань видел впервые, но кое-что узнавал: пионы, гладиолусы, лилии, ландыши… От этого пёстрого многообразия рябило в глазах, а стойкий коктейль ароматов щекотал ноздри. Парень с трудом сдерживался, чтобы не чихнуть, и оказался несказанно рад, когда скользнул в тень особняка.
Солнце уже припекало, но на террасе стояла удивительная прохлада. Подошвы туфель утонули в ворсе ковровой дорожки, а взгляд вернулся к мелькающей впереди спине в тёмном пиджаке. Слуга остановился у дверей и жестом пригласил гостя войти, но сам остался снаружи. Ифань кивнул, ощущая себя игрушечной собачкой, и переступил порог.
— Моя сумка осталась в машине, — неожиданно вспомнил он.
— Ваши вещи будут доставлены в вашу комнату, сэр.
— Было бы замечательно…
— Мистер Ву! — воскликнул радостный голос. Ифань вскинул голову и встретился взглядом с хозяином. Тощий, как щепка, мистер Ли спускался по одной из полукруглых лестниц, раскинув руки в гостеприимном жесте. Это был смуглый, улыбчивый мужчина, которого за спиной прозвали «Шутником». Он соскочил с последней ступени и торопливым шагом пересёк просторный холл.
— Ну наконец-то вы прибыли! — продолжил хозяин и с улыбкой протянул гостю худую потную ладонь.
— Спасибо за приглашение, — улыбнулся Ифань, стараясь не морщиться от бремени рукопожатия. — Давно мечтал выбраться за город и всё никак не мог выкроить время.
— Чудесно, что вы нашли его именно для нас! — воскликнул мистер Ли, подпрыгнув от удовольствия. Не успел Ифань опомниться, как он подхватил его за локоть и потащил наверх. Их торопливые шаги зазвенели в полупустой комнате, отскакивая от гладкого серого мрамора под ногами, который на лестнице снова сменился ковром.
Оторвавшись от хозяина, который с резвостью сайгака заскакал по ступенькам, Ифань остановился и огляделся. Ладонь опустилась на холодные гладкие перила с кованными балясинами. С потолка второго этажа свисала хрустальная люстра — на ней словно застыли капельки росы. Они переливались от света лампочек в плафонах и отбрасывали электрических солнечных зайчиков на выкрашенные в серый тон стены. Две арочных двери, ведущие в западное и восточное крыло, украшала лепнина с затейливым узором.
— Впечатляет? — усмехнулся мистер Ли, застыв на самой верхней ступени.
— Да, — кивнул Ифань и поспешно отвернулся; ему показалось, что хозяин ждал комплиментов. — А где все?
— Вы приехали одним из первых, — ответил мужчина, — а прислуга хлопочет на кухне.
— Вот как, — хмыкнул гость. Тряхнув головой, он смахнул с глаз мешающую чёлку и поторопился подняться.
— Но знаете, кое-кто прибыл раньше вас, — загадочно произнёс мистер Ли, когда они двинулись по коридору в сторону его кабинета.
— Кто же? — спросил Ифань, выдавив из себя улыбку. Струну, натянутую поперёк внутренностей, дёрнула невидимая рука. Он одновременно и боялся своей догадки, и мечтал, чтобы она оказалась правдой.
— Всему своё время, юноша, — ответил мужчина и по-отечески похлопал его по спине. — Всему своё время…
***
Голос в трубке ужасно раздражал своей манерностью и сбивчивым темпом речи. — Нет, не нужно этого делать… Я же просил! Сехун поморщился от головной боли, что крошила виски в пыль. Помощник, оставшийся в редакции, снова всё перепутал и перевернул поручения начальника с ног на голову. С самого утра он обрывал парню телефон и тот неожиданно для себя посетовал на то, какая хорошая в стране связь. Больше всего раздражало, что только у него был полон рот хлопот. Напротив, вальяжно откинувшись на кожаном сидении лимузина, развалился Лу Хань. Он взобрался на него с ногами, пачкая подошвами кроссовок дорогую обивку, и жевал жвачку. Делал юноша это громко и демонстративно, даже не скрывая от сводного брата своей злорадной ухмылки. Именно этот чавкающий звук вбивал последний гвоздь в крышку гроба хорошего настроения Сехуна. — Может быть, прекратишь? — поинтересовался он, отняв трубку от уха. — Раздражает. — Неа, — с усмешкой ответил Хань. Сехун вздохнул и вернулся к телефонному разговору. Помощник что-то щебетал в ухо, но начальник только притворялся заинтересованным. Его взгляд лениво блуждал по фигуре брата, который устремил взгляд в окно, на проплывающий мимо лес. Он перекатил жвачку под языком, а затем надул пузырь. Шарик лопнул спустя несколько секунд и осел на губах тонкой плёнкой. Сехун поймал себя на мысли, что белоснежные разводы на бледно-розовой коже были удивительно похожи на… — Нет-нет, — отстранёно ответил он и склонил голову набок. — Её оставьте для разворота… И вообще, здесь ужасная связь… Алло, Хёнму, я тебя плохо слышу! Сехун нажал на кнопку отбоя и бросил телефон на сидение. Он поймал насмешливый взгляд из-под кучерявой чёлки и вопросительно выгнул бровь. — Плохой братик, — протянул Лу Хань и очертил контур губ языком. — Почему же это? — поинтересовался брат, стараясь смотреть ему только в глаза. — Динамишь своего драгоценного Хёнму… Кстати, ты в курсе, что он пустил слух, будто ты его трахнул? — Да неужели? — усмехнулся Сехун. Он подхватил с сидения планшет и нажал на кнопку включения. Верить Ханю — дело последнее, тем более его помощник давно влюблён в девочку из бухгалтерии… — Но братик хочет трахнуть только Ханни, не так ли? Старший поднял на него вмиг потемневший взгляд, но ничего не ответил. Под ним юноша заметно стушевался и заткнулся, вернувшись к созерцанию пейзажа. Иногда Сехуну казалось, что он имеет на него хоть толику влияния, но в подобные моменты понимал — она была слишком мала и однажды Лу Ханю надоест молчать. — Ты знаешь эту девушку? — спросил он спустя какое-то время. — Кого? — безразлично бросил младший. — Дочку мистера Ли. — Я её трахнул на какой-то тусе, — ответил Лу Хань, и неожиданно его губы снова изогнулись в зверином оскале. — Видимо, я был настолько хорош, что она решила повторить и уговорила своего папашу пригласить нас… — Льсти себе! — усмехнулся Сехун. — Меня в таком случае она зачем пригласила? — Тройничок? — предположил парень, в задумчивом жесте прижав палец к губам. — Порой мне кажется, что в твоей башке совершенно пусто, — подытожил старший. — Братик… — позвал Лу Хань, а в его голосе зазвучали сладкие нотки. — Когда у тебя последний раз был секс? — Уймись. — А хочешь, я тебе отсосу? — Лу Хань! — угрожающе зашипел Сехун и от его голоса по спине юноши побежали мурашки. — Если ещё хоть одно слово вылетит из твоего поганого рта, я прикажу водителю высадить тебя прямо здесь. И мне плевать, каким дятлам ты подставишь своё дупло, чтобы добраться обратно до дома. С последним его словом в салоне повисло гнетущее молчание. Расценив его как покорность со стороны брата, старший довольно хмыкнул и вернулся к новостной колонке на экране планшета. Лу Хань на это демонстративно выплюнул жвачку на пол салона лимузина и заткнул уши наушниками айпода. Младший игнорировал брата весь оставшийся путь и даже оказавшись в особняке, обращался ко всем, кроме него. Перед отцом девушки, на чьи именины они были сегодня приглашены, юноша строил из себя милого, обаятельного и по всем положениям приличного джентльмена. Но как только за ним захлопнулась дверь отведённой им комнаты, Лу Хань грязно выругался и показал средний палец картине на стене. — Следи за языком! — прикрикнул на него Сехун, но младший уже скрылся в ванной. Парень тяжело вздохнул и покачал головой. Он надеялся в кой-то веки отдохнуть от работы, выбравшись из душного офиса за город, но довесок в виде сводного брата изрядно портил настрой. — Я слышу, как ты материшь меня! — крикнул этот мелкий засранец из-за двери. — Ничего подобного! — ответил старший и устало опустился в кресло. Его взгляд заскользил по окружающей обстановке — комната буквально утопала в цвете. Стены были обиты изумрудными бархатными обоями с золотистым орнаментом. Рисунок повторяли шторы на окнах, покрывало на постели и балдахин над кроватью. Разбавляли этот коктейль горчичного цвета ковёр под ногами, антикварный гарнитур тёмного дерева, белые пятна светильников, тюля и люстры. Из мебели были небольшие прикроватные тумбочки, комод для одежды, письменный стол со стулом, кресло, на котором сидел Сехун и, к его разочарованию, одна двуспальная кровать. Он залюбовался узором на стене и даже не заметил, как в комнате хлопнула дверь. Лу Хань вышел из ванной в одном полотенце на бёдрах, а вторым вытирал мокрые после душа волосы. — Ты чё, уснул? — спросил он у брата и щёлкнул перед лицом пальцами. Старший вмиг отмер и отмахнулся от него. — Ты закончил? — поинтересовался Сехун и поднялся с кресла, разминая затёкшие мышцы. — Нет, блин! — фыркнул Лу Хань и завалился на постель. — Вышел жопой перед тобой покрутить! — Речь фильтруй! — А то что? — с заискивающей улыбкой спросил юноша и бросил на брата лукавый взгляд. Тот стоял у комода и расстёгивал запонки на рукавах белоснежной сорочки. — Хунни накажет меня? — Хунни заблокирует твою кредитку, — парировал старший, — а если ты ещё раз так меня назовёшь, то могу и нос сломать. — Ага, уже! — усмехнулся Лу Хань и принял сидячее положение. — Ты меня не ударишь! — Хочешь проверить? — Да ладно! — с недоверием в голосе воскликнул юноша. — Ты никогда меня не бил. — Самое время начать, — усмехнулся Сехун и скинул с плеч рубашку. — Даже когда я разбил урну с прахом… — Лу Хань, — твёрдо произнёс старший, стараясь держать себя в руках. Воспоминания тугой волной ударили по грудной клетке, что невозможно было продохнуть. — Прости. Младший понуро опустил голову и ссутулил плечи. Даже такой наглый ублюдок как он понимал, что порой переступал черту. Ту, за которую был оттиснут для Сехуна вместе с любовью и воспоминаниями об умершей матери. Как одна из вещей, о существовании которой он изо дня в день мечтал забыть и никогда не вспоминать. — Слышал, здесь будет этот… — нерешительно произнёс Лу Хань, не поднимая виноватых глаз на брата. — Кто? — спросил старший, продолжая раздеваться. — Ну этот, — дёрнул плечом юноша и бросил взгляд на висящее перед кроватью зеркало. В нём он увидел отражение широкой спины Сехуна и россыпь крошечных родинок на его сливочной коже, — который на развороте у вас был в прошлом месяце… — Чжан Исин? — Ага, — кивнул младший. — Думаю, может чё перепадёт… — Губу закатай! — усмехнулся Сехун и направился в сторону ванной в одном белье. — Он хоть и «би», но на тебя размениваться на станет. — А на тебя, значит, станет?! — неожиданно обиделся Лу Хань. — Думаешь я не видел, как у тебя на него яйца пухнут? — Рот закрой! — не выдержал парень, грозно взглянув на брата. — Я не гей. — Да! — фыркнул младший. — Ты чёртов педик! — Ещё хоть одно слово… — деланно спокойно произнёс Сехун и от тона его голоса у Лу Ханя внутренности сковало льдом. — Хоть один звук от тебя в мою сторону, и ты будешь ночевать в ванной, ты понял меня? — Ты не посмеешь… — вмиг осипшим от страха голосом пролепетал юноша. — Посмею, — отозвался старший и захлопнул за собой дверь. Он замер по ту сторону, прижавшись лопатками к гладкому дереву, и жадно хватал ртом воздух. Держать голос и лицо давалось тяжело, но у него не было другого выхода. Хань должен чётко понимать, где пролегает граница между их мирами… — Да кем ты себя возомнил! — раздался спустя мгновение громкий крик и в дверь прилетел кроссовок. — Знай своё место, О Сехун! Чёртов подонок! Чтоб ты сдох! …иначе их обоих затопит.***
— Уверен, что не хочешь провести свои законные выходные в объятиях подушки и одеяла? — Да. — А может быть, в чьих-то жарких… — Чонин, угомонись! — вздохнул Кёнсу и забрал у человека из обслуги их сумки. — Спасибо, я сам понесу. — Не подумай, что я хочу от тебя отделаться… — начал Чонин, на что его менеджер закатил глаза. Они двинулись по усыпанной гравием дорожке следом за провожатым. — Я знаю, что ты хотел приехать сюда один. — Тогда какого чёрта ты припёрся со мной?! — возмущённо выдохнул телеведущий. — Потому что знаю, в каких ты отношениях с алкоголем. Кто-то должен успеть связать тебя, пока ты не разнесёшь этот дом… — Да ладно тебе! — воскликнул Чонин, за что удостоился насмешливого взгляда. — Всё вышло из-под контроля всего один раз и проблема лишь в том, что я смешал абсент с водкой… — Ты неверно расставляешь приоритеты, — заметил Кёнсу и подтолкнул его под спину, заставив подняться по ступенькам на террасу. Позади них небо уже окрасило красками сумерек, а на подъездной дорожке и в гараже загорелись огни. — Поясни. — Дело не в том, сколько раз ты попался пьяным, — ответил менеджер, — а в том, что ты вообще умудрился попасться! — Ненавижу, когда ты начинаешь читать мне нотации, — поморщился Чонин и переступил порог дома. — Как будто мне нравится подтирать твои сопли, — парировал Кёнсу. — Тебе за это деньги платят! — И я их заслуживаю, в отличие от некоторых… А теперь заткнись и улыбайся. По просторному холлу туда-сюда сновала прислуга и прогуливались приехавшие раньше гости. Праздник ещё не начался, но многие уже позволили себе бокал шампанского на затравку. Отовсюду звучали голоса и смех, а из бильярдной доносился гул скользящих по столу шаров. Чонина и его менеджера посреди этого бедлама подхватила горничная и услужливо проводила в приготовленную для них комнату на третьем этаже. — Она сказала, что у нас час, — выдохнул Кёнсу, вошедший в спальню следом за своим подопечным. Его руки были заняты сумками и пришлось открывать дверь ногой. — Здесь одна кровать, — раздосадовано сказал телеведущий, окинув комнату взглядом. — Не проблема, — ответил менеджер и опустил сумки на пол. — Я могу постелить тебе на полу. — Ты не боишься лишиться работы? — неожиданно поинтересовался Чонин и принялся расстёгивать пиджак. — Из-за твоих капризов? — усмехнулся Кёнсу и устало опустился в кресло возле двери. — Размечтался! Между прочим, агентство ценит меня больше, чем ты… — Вот это меня и пугает, — отстранёно произнёс телеведущий. — Какого чёрта они выпросили приглашение и для тебя? — После того случая с абсентом тебе не доверяют… — Ну охренеть! — всплеснул руками Чонин и одарил старшего яростным взглядом. — Знаешь, что, умник?! — Что? — с издёвкой поинтересовался Кёнсу. — А ничего… — неожиданно смягчился телеведущий. — Эй, Чонин! — обеспокоенно произнёс менеджер. Он наблюдал за тем, как его подопечный схватил свою сумку и скрылся в ванной комнате. — Ким Чонин, ты что задумал?! — Ничего! — донеслось из-за двери. — Ах да, забыл тебе сказать — здесь будет Лу Хань! — Засранец! — возмущённо выдохнул Кёнсу и стукнул кулаком по спинке кресла. — Нигде от твоих шлюх нет спасения! — Можешь уволиться! — Мечтай! На какое-то время комната погрузилась в тишину. Из коридора не доносилось ни звука и даже шума воды в ванной не было слышно. Это Кёнсу и насторожило: стараясь действовать предельно тихо, он поднялся с кресла и на цыпочках подкрался к двери. — Чонин! — позвал парень и постучал. Ответа не последовало, что заставило менеджера сглотнуть. Внутри поднималась тревога, а пульс застучал в висках. — Чонин, открой дверь! — Я сейчас! — крикнул телеведущий, заставив Кёнсу подпрыгнуть от неожиданности. — Мы же договаривались, что ты не будешь закрываться… — Могу я спокойно поссать? Менеджер выругался сквозь зубы и закатил глаза. Он уже столько лет работает с Чонином и неужели тот правда думает, что ему поверят? — Что-то я не слышу журчания воды… — Совсем рехнулся? — воскликнул парень, неожиданно распахнув дверь и столкнувшись с Кёнсу носом. — Подслушиваешь под дверью?! Менеджер нахмурился и хотел было возмутиться, но его взгляд зацепился за крошки в уголке пухлых губ. Тело действовало быстрей мозга — рука взмыла вверх и палец смахнул следы преступления. — Что ты ел? — спросил менеджер и поморщился, когда чужая ладонь до боли стиснула запястье. — Почему я должен перед тобой отчитываться? — зашипел в ответ Чонин и отнял его руку от своего лица. Глаза метали молнии, но на дне чернильных зрачков таился страх. — Потому что это моя работа — следить за твоим здоровьем, — ответил Кёнсу и невольно сделал шаг навстречу. — Пожалуйста, Чонин, скажи, что ты ел… — Булочку, — буркнул телеведущий и стушевался под обеспокоенным взглядом менеджера. — Одну? — Одну! Чёрт возьми, Кёнсу, я бы не успел съесть больше! — Понял, понял, — примирительно произнёс парень. — Пожалуйста, не делай так больше. — Всего лишь булочка… — раздражённо выдохнул Чонин. — Да, всего лишь! — всё же сорвался Кёнсу. — А потом ты обнимаешь унитаз и выблёвываешь внутренности! Знаешь, мне уже надоело нянчиться с тобой и подтирать твои сопли! — А меня уже достали твои придирки! — не остался в долгу телеведущий. — Ты всего лишь мой менеджер и перестань совать свой нос в мою жизнь! Неожиданно скрипнула дверь: оба вздрогнули и перевели удивлённые взгляды на источник звука. На пороге стоял Лу Хань с шокированным выражением лица. Его взору открылась двусмысленная картина — Чонин и Кёнсу находились непозволительно близко друг к друг и телеведущий держал своего менеджера за запястье. — Упс… — выдохнул юноша, но его губы вмиг растянулись в привычной ухмылке. — Я услышал, что ты здесь, и решил зайти поздороваться… У вас опять семейные разборки? — Заткнись! — рыкнул в ответ Кёнсу и выдернул руку из захвата. Одарив своего подопечного грозным взглядом, он оттеснил его плечом и сам закрылся в ванной. — Твоей щеночек всегда такой бешеный… Почему ты не надеваешь на него намордник? — Прекрати! — осадил его Чонин. — Чего тебе надо? — Сказал же — поздороваться зашёл. — Оставь эти байки для тех, кто тебя не знает, Хань, — усмехнулся телеведущий и подошёл к юноше. — Чего надо? — Думал, развлечёмся сегодня… — ответил Лу Хань и кокетливо положил ладонь на грудь Чонина, скрытую тканью рубашки. — Твой песик мог бы к нам присоединиться. — Он же бесит тебя, — заметил телеведущий. — Это не проблема! — отмахнулся юноша. — Так даже интересней… — Нет, Хань, — решительно ответил Чонин и открыл для него дверь. — Прости, но не сегодня. — Дерьмо! — усмехнулся Лу Хань. — Что ж, ладно… Тогда в следующий раз. Кстати, — хмыкнул юноша и заглянул собеседнику через плечо, — классная кровать. Разложишь его сегодня на ней? — Пошёл вон.
