exitus

      Чондэ соскрёб себя с земли и полез обратно. Его брюки и футболка испачкались в траве, а руки горели огнём. Он решил вернуться обратно к воротам вместе с Миной и помочь ей выбраться первой, но перед этим нужно было не попасться на глаза остальным.       Добравшись до угла, парень поднялся на ноги и отряхнулся. Он ухватился руками за парапет террасы и подтянулся вверх. Перевалившись через перила, Чондэ присел и украдкой заглянул в окно.       — Чёрт! — выругался он сквозь зубы, когда заметил, что в комнате стояли Сехун и Лу Хань, о чём-то беседуя с его женой. Похоже, они заметили его у ворот…, но ему не удалось довести эту мысль до конца.       Позади раздался подозрительный шелест травы и шумное дыхание. Дыхание?! Чондэ резко развернулся и чуть не плюхнулся на зад от неожиданности и шока. Внизу, в каких-то двадцати метров от террасы стоял… пёс. Это был большой чёрный доберман, сантиметров семьдесят в холке. Его уши стояли торчком, а глаза были устремлены прямо на Чондэ.       Парень застыл, как будто прирос к месту, и не мог пошевелиться. Он боялся собак с детства, и с тех пор панический ужас охватывал его всякий раз рядом с этими существами. Даже безобидные карманные собачки вызывали дрожь в руках и заставляли изрядно потеть. Чондэ знал, что они остро чуют страх и что с ними нужно держаться смело, но ничего не мог поделать с этой боязнью.       Так и сейчас он не знал, что предпринять. Сердце заколотило в створки грудной клетки, просясь на волю, а в горле встал мерзкий ком паники. Доберман неожиданно вытянул пасть и утробно зарычал. Чондэ дёрнулся, словно в судороге, и схватился пальцами за перила. Очевидно, это псу не понравилось, и он двинулся прямо на него.       Голова в этот момент отключилась напрочь. Парень подскочил на ноги и бросился к двери. За спиной у него прозвучал звонкий лай и раздались удары мощных лап о землю. Пёс в два счёта сократил расстояние до террасы и в один прыжок перемахнул через парапет. Чондэ оглянулся через плечо, чтобы оценить, насколько доберман далеко, и это стало его роковой ошибкой.       Парень споткнулся и в панике ухватился за перила. Он завалился набок и неожиданно дерево под ним затрещало. Ветхие столбики не выдержали его веса и сломались, а Чондэ полетел кубарем в траву. В комнате в этот момент все напряглись, силясь понять, показалось им или нет. Лу Хань утверждал, что отчётливо слышал собачий лай.       — Ты уже бредишь, — запротестовал Сехун. — Я ничего не слышал.       — Но я тоже слышала! — возразила Мина и в подтверждение её слов лай повторился.       Чондэ чувствовал себя зайцем, угодившим в силки. Не теряя времени даром, он поднялся на ноги. Ушибленный бок и колено саднили, а на правой ноге порвалась штанина, но парню не было до этого дела. У него в голове красным горела кнопка «БЕЖАТЬ». Пёс, заметив его осечку, залаял и снова спрыгнул на газон. Он утробно рычал, подбираясь к своей жертве, и когда та подскочила на ноги и побежала — рванул следом.       Ветер свистел в ушах, а сердце готово было выпрыгнуть через рот. Чондэ ломанулся, не разбирая дороги, и даже не услышал окрика жены. Мина, Сехун и Лу Хань неожиданно заметили силуэт, выскочивший из-под террасы, а затем увидели собаку.       — Чондэ! — крикнула девушка и взгляд её заметался по двору. Она перепугано смотрела то на мужа, то на здоровенную чёрную псину, и не знала, что делать.       — Чёрт! — выругался Сехун и стукнул ладонью по оконной раме. Он понимал, что Чондэ совершил большую ошибку, начав убегать, и теперь его шансы на спасение стремительно приближались к нулю. — Надо отвлечь её чем-нибудь!       — У меня ничего нет! — воскликнул Лу Хань. Он огляделся по сторонам, но в комнате было совершенно пусто.       — И у меня, — отозвался его брат, похлопав себя по карманам джинсов.       — Вот, возьми! — спохватилась Мина и впихнула в его ладонь часы. — Только пожалуйста, быстрее! Чондэ с детства боится собак!       И пёс словно знал это. Он преследовал парня по пятам, а тот терялся среди кустов, раскиданных по просторной лужайке. Внезапно уцелевшая штанина Чондэ зацепилась за ветку. Он тут же рухнул на землю, но сразу же попытался встать. Ему это удалось, но когда парень взглянул вперёд, то буквально лишился дара речи.       В нескольких метрах от него стоял ещё один доберман. Он выглядел точной копией первого и также чутко улавливал адреналин, бурлящий у него в крови. Чондэ растерянно оглянулся и заметил, что его преследователь остановился. Оба пса стояли по разные стороны, скалили грозные пасти, но не нападали первыми. Они выжидали, но только чего?       Тем временем Сехун, не придумав ничего другого, замахнулся и запустил часы в собаку. Зверь словно ничего не почувствовал — он продолжил гнаться за своей жертвой, загоняя ей ближе к забору. Парень надеялся ударом отвлечь его, чтобы пёс переключил своё внимание на них. Это дало бы Чондэ фору и, кто знает, может ему удалось бы спастись. Но попытка провалилась, а на пути возникла новая преграда.       — Вы так и будете стоять?! — завопила Мина. — Помогите ему кто-нибудь!       — Ему уже вряд ли чем-нибудь поможешь, — заметил Лу Хань с удивительной хладнокровностью. — Доберманы — служебные собаки и они вполне способны расправиться с человеком. Я не хочу быть загрызенным заживо такой вот зверушкой.       — Сука! — зашипела Мина и схватила его за грудки. — Если бы это был твой брат, ты бы нас всех скормил этим тварям, но не дал бы ему сдохнуть!       — Подловила! — зло усмехнулся парень и развёл руками. — Но это не мой брат.       — Пошёл ты! — выплюнула девушка ему в лицо и оттолкнула его. — Плевать на вас всех!       И Мина переступила порог, намереваясь помочь своему мужу. У того глаза от ужаса распахнулись на половину лица, а из горла вырвался отчаянный крик.       — Нет, Мина! — завопил Чондэ и тем самым подписал себе смертный приговор. — Вернись сейчас же! Закройте дверь, живо!       Один из доберманов, тот, что стоял ближе к дому, обернулся и оскалился на девушку. В следующий миг Сехун схватил её за плечи и затащил обратно в комнату. Мина закричала и начала вырываться, но парень не уступал. Пёс тут же переключил внимание обратно на свою первоначальную жертву, но Лу Хань успел кое-что заметить.       — Подождите-ка… — сказал он и подошёл к выходу.       — Отойди оттуда! — рыкнул на него брат, силясь удержать беснующуюся девушку.       — Неужели вы так и не поняли?! — шокировано выпалил Хань. — Мы с вами орали здесь, но ни одна из этих тварей не ломанулась на звук наших голосов. А теперь смотрите, — и он высунул одну руку наружу.       И как по команде стоявший рядом пёс обернулся и оскалился.       — Вот тебе и кровавый аттракцион, — заключил парень. — Если мы выйдем наружу, они сожрут всех нас.       Чондэ не слышал, о чём они говорили, но тоже заметил реакцию собаки. К сожалению, его это не спасло, потому что второй пёс тем временем подбирался всё ближе. Он словно играл с ним, перед тем как наброситься и растерзать — давал иллюзию возможности спастись, но не тут-то было.       — Я так легко не дамся, — прошипел парень, глядя собаке прямо в глаза. — Придётся тебе, дружочек, побегать.       Чондэ успел сделать всего шаг в сторону, когда со спины на него набросился первый доберман. Он повалил парня на землю и клацнула зубами в опасной близости от шеи. Закричала Мина, закричал её муж и зарычали собаки. Чондэ скинул с себя пса и перевернулся на спину. В его руку тут же впились острые зубы, и парень издал громкий вопль.       Его крик был слышен в каждом уголке огромного особняка. Чонина и Кёнсу он застал в коридоре второго этажа. Парни переглянулись между собой и рванули к лестнице. В холле они столкнулись с Чанёлем и Бэкхёном, ошарашенными не меньше них, и все четверо ворвались в малую гостиную.       Двери в комнату стремительно распахнулись и громко хлопнули по стене. На этот звук никто не отреагировал — всех занимала картина прямо за окном. Чондэ корчился на земле и вопил, а две чёрные рычащие фигуры рвали его на части. Клацали челюсти и брызгала в разные стороны слюна. Один из псов взобрался парню на грудь и впился в шею, пока второй не отпускал его руку. Чондэ закашлялся и закатил глаза, а из распоротой сонной артерии хлынула кровь.       — Нет! — закричала Мина и снова рванула на помощь мужу, но Сехун удержал её. — Чондэ!       Тот слабо дёрнул ногой в предсмертной судороге и обмяк. Под его телом начала расползаться кровавая лужа, а короткая шесть добермана, перегрызшего ему горло, окрасилась багрянцем.       — Что за херня? — отчеканивая каждое слово произнёс Бэкхён. Он, Чанёль, Чонин и Кёнсу стояли дальше всех, но сцену кровавой расправы разглядеть смогли. Какого же было Сехуну, Лу Ханю и Мине, которым достались места в портере?       — С-собаки? — спросил Чанёль, отчего-то заикнувшись. — Но в этом доме никогда не держали собак…       Неожиданно поднялся сильный, пронизывающий ветер. Он пахнул тем, кто стоял в непосредственной близости от двери, прямо в лицо. Сехун, почуяв неладное, попятился назад и утащил за собой девушку. Та, пребывая в шоке, поддалась, хотя её ноги подкосились и отказывались держать. Лу Хань сделал шаг назад в самый последний момент и стеклянные створки дверей захлопнулись прямо перед его носом.       Воцарилась мёртвая тишина и никто не знал, как реагировать. Первой пришла в себя Мина: она вырвалась из ослабевших от шока рук Сехуна и ломанулась к двери.       — Пустите меня! — закричала она и затарабанила ладонями по стеклу. — Пустите меня к нему!       Ровно как Чунмён прошлым вечером, пронеслось в голове у всех, но ей никто не стал мешать. Ощущение дежавю накрыло парней каменной плитой и придавило так сильно, что не осталось моральных сил попытаться прекратить её истерику. Девушка верещала, кричала, и билась в закрытую дверь словно птица, мечущаяся в клетке. Слёзы катились по её щекам, остатки туши размазались и оставили на коже чернильные разводы.       — Ну пожалуйста! — зарыдала она и обессиленно осела на пол. — Пустите меня к нему!       Она прижалась к стеклу, силясь разглядеть тело мужа, но ничего, кроме двух шерстяных спин увидеть не смогла. Собаки словно нарочно скрывали его от неё, мерзкие существа…       — Мина, — тихо позвал Лу Хань.       — Заткнись! — рыкнула девушка и внезапно обернулась. Её глаза горели бешеным огнём, и она неожиданно начала подниматься с колен. — Заткнись, пока я сама тебе глотку не перегрызла!       — Мина, успокойся, — примирительно произнёс Кёнсу.       — Да в жопу ты себе засунь своё спокойствие! — отозвалась девушка и утёрла запястьем нос. — Чтоб вы все здесь подохли, ублюдки! Чтоб вы мучились перед смертью, горели в ёбаной агонии, как страдал он!       И сорвавшись с места, она выбежала из комнаты. Парни проводили её ошарашенными взглядами, но никто не рискнул отправиться следом. Словно они понимали, что в этот момент Мина действительно могла убить любого из них и ей для этого не потребовалось бы ничего, кроме собственных зубов и рук.       Девушку мотало из стороны в сторону, глаза застилало влажной пеленой. Она бежала, не разбирая дороги, только лишь бы оказаться подальше от того злосчастного места. В памяти то и дело всплывала картина жестокой расправы и травы, обагрённой кровью. Мина потрясла головой, в надежде избавиться от этого наваждения. На самой верхней ступени лестницы она споткнулась и рухнула на пол. Больно ударилась подбородком и прикусила язык; стесала кожу на локтях, а с одной ноги свалилась туфля. Собрав последние силы в кулак, девушка всё-таки поднялась на ноги и побрела дальше.       Её волосы выбились из хвоста и лезли в глаза. Мина смахнула их дрожащей рукой и следом сорвала заколку. Она отбросила её на пол, и пластиковая бабочка поскакала по ковролину вдоль коридора. Спустя всего метр пути девушка наступила на неё и споткнулась. Она завалилась вперёд, на этот раз успев выставить руки перед собой.       Боль, пронзившая колени и ладони, на какой-то миг отрезвила. Всё это время Мина неслась, не разбирая дороги, желая спастись от разверзнувшегося под её ногами ада. Внутренности словно перемалывали в мясорубке, перекручивали и разрывали на части. Грудная клетка горела не то от недостатка кислорода в лёгких, не то от переизбытка в её душе горя. Повалившись на пол, Мина изо всех сил стиснула кулаки и, наконец закричала:       — Нет!       Её голос разнёсся по коридору и вернулся обратно, с новой силой ударив по слуху. Девушка задыхалась в рыданиях, всхлипывала и хватала воздух ртом. Лицо покраснело от натуги, а горло сдавило отчаянием и страхом.       — Нет! — простонала Мина. — Чондэ! Не бросай меня!       Голова безвольно опустилась, и девушка лбом уткнулась в пол. Ей казалось, что её расплющит от боли здесь же — раздробит на мелкие кусочки, что потом застрянут в ковре. Осколки костей и ошмётки мяса, что когда-то были человеком. Человеком, у которого только что выгрызли сердце.       Голос осип и остались лишь немые стоны. Мина кусала губы и оттягивала пряди волос, чтобы перебить эту боль. Истерика поднималась из желудка, ползла по пищеводу и щекотала нёбо в надежде, что ей позволят извергнуться наружу. У девушки не хватало сил с ней бороться, и она покорно распахнула рот, позволяя последнему воплю освободиться. Её лицо покраснело от натужного крика, на щеках блестели разводы слёз, а с подбородка капала слюна.       Мина ненавидела плакать, не терпела быть слабой и немощной, но сейчас, когда в один миг у неё отобрали последнее, чем она дорожила в этой жизни, то, что помогало ей помнить о своей человечности, девушка не выдержала. Напускная храбрость и бахвальство отхлынули, словно морская волна с берега, обнажив песок — голую, человеческую душу, которую чтобы ранить, нужно всего лишь заставить любить.       Рядом раздался тихий скрип. Мина вскинула голову и замутнённым взглядом попыталась отыскать источник звука. По правую сторону от неё располагался кабинет и… его дверь оказалась открыта. Девушка вмиг захлопнула рот и смахнула с глаз слёзы. Луч света, пробивающийся сквозь узкую щель, падал ей на лицо. Мина поморщилась и часто заморгала, привыкая к яркости.       Опираясь руками о противоположную стену, она начала медленно подниматься на ноги. Те ещё дрожали, но всё же подчинились. Мина, будто завороженная, вглядывалась в глубину кабинета, который будто её манил. Утерев запястьем слюни и сопли, она скинула с ноги оставшуюся без пары туфлю и шагнула навстречу свету. Дрожащая ладонь опустилась на створку двери и несильно толкнула. Тихо скрипнули петли, словно приглашая, и девушка вошла в кабинет.       Внутри было светло и просторно, пахло пылью и книгами. Под ногами стелился дубовый паркет и босыми ногами Мина ощутила его гладкость. Озираясь по сторонам, она прошла вглубь комнаты и остановилась возле письменного стола. Склонив голову набок, девушка не отрывала от его блестящей лакированной поверхности зачарованного взгляда. Он словно звал её, манил к себе, и Мина поняла, что не может этому сопротивляться.       До конца не понимая, что и для чего делает, девушка обошла стол с правой стороны. Она отодвинула большое кожаное кресло в сторону и коснулась подрагивающими пальцами столешницы. Дерево прогрелось на солнце, чьи лучи скакали по тёмной поверхности и переливались. Мина принялась перебирать бумаги, лежавшие на столе, потрогала пресс-папье, пепельницу, рамку для фотографий, что оказалась пустой, и пару раз щёлкнула кнопкой настольной лампы.       «Для чего я здесь?», — задалась она мучительным вопросом, — «Что я здесь ищу?»       И желая узнать разгадку, Мина отступила назад и выдвинула ящики с обеих сторон разом. В первых, к её удивлению, оказалось пусто, как и во вторых. Третий же ящик был только с одной стороны и девушка без всякой надежды дёрнула за резную ручку. Тот медленно выехал вперёд, заскрипев полозьями, а на дне обнаружился чёрный мешочек.       — Что за…? — недоумённо выдохнула Мина. Она боязливо протянула руку и коснулась мягкой бархатной ткани. Подхватив мешочек двумя пальцами, девушка подняла его над собой и принялась пристально разглядывать. По весу он оказался не слишком тяжёлым, но определить содержимое так с ходу Мина бы не смогла. Всё ещё подозрительно хмурясь, она ощупала его: внутри было много чего-то маленького, не то круглого, не то квадратного по форме. В голову девушки уже успели закрасться подозрения, и она потянула за тесёмки, стянувшие мешочек, что подтвердить их или же опровергнуть.       Как Мина и ожидала, на ладонь ей посыпались прозрачные маленькие камушки. Они заискрились в лучах полуденного солнца, на миг ослепив. Девушка поморщилась и развернулась спиной к окну, скрывая камни в своей тени. Она всё ещё сомневалась, что это были настоящие бриллианты, но тем не менее ей потребовались усилия, чтобы оторвать приковавшийся к ним взгляд.       Она просто обожала бриллианты. Это была её главная болезнь; то, из-за чего девушка не раз и не два угождала в лапы полиции. В былые времена её спасали хитрость и изворотливость, а в последние несколько лет — деньги и связи Чондэ. Тем не менее каждый раз, когда Мине удавалось сбежать из-под опеки мужа, она ввязывалась в новые переделки с камнями. Они были её большой, ненормальной любовью, и одновременно роковым проклятием.       Мина не успела подумать, почему же нашла их здесь именно сейчас. Почему вообще пришла сюда и стала рыскать по столу в поисках чего-то, что найти и не желала. У неё ведь только что умер муж, она убита и раздавлена нечеловеческим горем…, а вот, кстати, и он.       Девушка не сразу услышала тихие, скрипучие шаги. В комнате стало прохладно и Мина поёжилась. Ничего не подозревая, она оторвала глаза от камней и внезапно встретилась с ещё одной парой глаз. Это походило на дурной сон, с разницей только, что девушка не спала. Она распахнула рот, но крик застрял у неё в горле. На пороге стоял Чондэ и смотрел на неё холодным, безжизненным взглядом. Его шея была цела, но одежда осталась разорванной и запятнанной кровью. Бледные губы парня изогнулись в кривой усмешке, и он сделал шаг в сторону овдовевшей жены, а за его спиной с грохотом захлопнулась дверь.       Мина вздрогнула и попятилась назад, отступая к окну. Кулаки от страха сжались и бриллианты своими гранями впились в мякоть ладоней.       — Не может этого быть… — прошептала онемевшими губами девушка и вмиг побледнела. — Не может…       — Ты мне не рада? — неожиданно усмехнулся оживший мертвец или может быть… призрак?       Мина в панике задрожала. Это был не голос Чондэ — этот звук и на голос то не был похож. Словно записанный на плёнку скрежет старых, ржавых дверных петель, которые не смазывали с того момента, как эту дверь впервые повесели. Дребезжание металла в словах заставило девушку почувствовать, что ничем хорошим этот визит для неё не закончится.       — Чего молчишь? — спросил Чондэ. — Отвечай!       — Тебя нет, — жалостливо пропищала Мина и неожиданно слёзы вернулись к ней. — Ты мёртв!       — Конечно! — усмехнулся парень и подошёл ещё ближе; он двигался плавно и размеренно, словно никуда не торопился. — С такой женой как ты в радость только сдохнуть!       — Не говори так, — всхлипывая, прошептала девушка. Её щёки снова намокли, а горло сдавило рыданиями.       — Не нравится правда? — хмыкнул Чондэ. — А чего так? Ты же никогда не считала меня за человека…       — Я люблю тебя! — закричала Мина.       — Нет! — огрызнулся парень и в два размашистых шага оказался возле неё. Девушка в страхе отшатнулась и попятилась назад, но тот не отставал. — Ты всегда любила только это дерьмо, которое покупала за мои деньги, но не меня!       Он схватил её за руку окровавленными пальцами и заставил разжать ладонь. Мину чуть не стошнило, когда она увидела, что куска плоти на его предплечье недоставало, а края раны были неровными, со следами собачьих зубов.       — Ради этого ты и жила? — зашипел Чондэ и схватил её за голову. — Ради жалких ошмётков камня?!       — Прошу, перестань! — взмолилась девушка и вцепилась в руку, что держала её за волосы. — Мне больно!       — А мне, думаешь, не больно было?! — взревел парень. — Не противно, что моя жена грязная воровка?!       — Пожалуйста! — застонала Мина, а слёзы из глаз брызнули с новой силой. Она дрожала от страха, глядя в искорёженное злобой лицо некогда любящего мужа, и отчаянно понимала, что вот она — её расплата.       — Просишь, — злорадно прошипел Чондэ. — Чего же ты просишь? Может быть — этого? И он резко ткнул её лицом в горстку бриллиантов на дрожащей ладони. Мина вскрикнула и дёрнулась назад, но держащая за голову рука не позволила отстраниться. Камни больно впились в кожу лица, раздирая до кровавых ран. Девушка забилась и попыталась вырваться, но сделала только хуже. Чондэ рассвирепел: он потянул жену за волосы, заставив откинуть голову назад, и неожиданно прижал ладонь девушки, полную бриллиантов, к её же рту.       Мина забрыкалась ещё сильней, но хватка парня была стальной. Девушка почувствовала на языке гладкость камней, градом посыпавшихся ей в рот. В приступе паники она закричала и камни проскочили ещё дальше, в горло.       — Получай то, что заслужила! — зарычал Чондэ и выхватил из её руки мешочек. — Ты ведь так это любишь!       Оставшиеся бриллианты посыпались следом. Девушка выпучила глаза, с ужасом понимая, что начинает задыхаться. Она чувствовала, как камни забивают ей горло, как упираются в тонкие стенки гортани их твёрдые грани. Как начинает шуметь в ушах и лёгкие вспыхивают огнём из-за недостатка кислорода.       Отчаянный взгляд забегал по окружающим предметам, силясь найти хоть что-то, что могло бы помочь. Чем можно было бы защититься от гостя с того света, что пришёл по её душу. Но, как назло, в зоне досягаемости её рук ничего не оказалось. Девушка вцепилась в ладонь, что зажала ей рот, и попыталась оторвать от себя. В очередной такой попытке её голова дёрнулась в сторону и внезапно взгляд уткнулся в стеклянную дверь книжного шкафа. В последний миг Мина разглядела в её отражении роковую картину: она стояла возле окна, в одиночестве, и сама запихивала себе в рот проклятые бриллианты. Проталкивала пальцами как можно глубже в распухшее горло. Сама.       Последняя попытка продохнуть не увенчалась успехом. Глаза девушки закатились, тело обмякло; она завалилась набок и растянулась на дубовом полу. Рыжие волосы разметались вокруг головы, а пальцы одной руки, сжимавшей мешочек, медленно разжались. Последний бриллиант, оставшийся во второй руке, соскользнул с ладони и звонко стукнулся об пол.