exitus

      — Почему выстрел всего один? — прошептал Кёнсу.       — Не знаю, — ответил Чонин. — Похоже, кто-то из них умер раньше.       — А если нет? Что если один убил другого, а теперь отправится искать нас?       — Сомневаюсь, — вздохнул телеведущий, — и вообще — откуда взялся пистолет?       Чонин и Кёнсу спрятались в спальне Ёнхи. Это комната была единственным местом, где дверь запиралась изнутри. Парни понимали, что, возможно, сами загнали себя в ловушку, но это было лучше, чем бродить по дому в страхе напороться на разъярённого Бэкхёна или Пака. Они сидели на полу, прижавшись спинами к двери, и прислушивались к каждому шороху.       — Как думаешь, — спустя какое-то время произнёс менеджер, — если мы будем сидеть здесь и дальше, не вставая, сможем выжить?       — Не вставать не получится, — усмехнулся Чонин и поморщился от жгучей боли в желудке, — если ты, конечно, не хочешь провести последние часы жизни в луже собственной мочи.       — Умеешь же ты утешать! — фыркнул Кёнсу, но был вынужден с ним согласиться.       Страх, сковавший сердце стальными цепями, не отпускал ни на секунду. Отвлечься от мыслей о том, что смерть уже дышит им в затылок, было невозможно. Они прочно засели в головах и не хотели уходить. Парням оставалось только храбриться друг перед другом и через силу натягивать на лицо маску непринуждённости.       — Помнишь ты как-то спросил, почему мы никогда не спали друг с другом? — неожиданно произнёс Кёнсу, желая разорвать повисшую в комнате тишину.       — Да, — слабо улыбнулся Чонин. — Ты сказал, что не заводишь служебных романов, а перепих на один раз — это не для тебя.       — Чушь! — усмехнулся менеджер. — Хочешь узнать правду?       — А почему бы и нет? Самое время же.       — Когда меня только приставили к тебе, — начал Кёнсу, — я откровенно испытал к тебе неприязнь. Ты бесил меня до зубного скрежета, хотелось проломить тебе череп и закопать труп где-нибудь в лесу…       — Эй! — рассмеялся Чонин. — Давай без таких подробностей! Атмосфера явно не располагает.       — Извини, — смущённо улыбнулся менеджер. — Короче, бесил ты меня… особенно, когда полез ко мне в штаны.       — А потом? Или я до сих пор не перестал тебя раздражать?       — Перестал, — ответил Кёнсу. — Потом у меня появились отношения, но они продлились недолго, а под конец я… влюбился в тебя.       На какое-то время повисла неловкая пауза. Менеджер опустил глаза на свои ладони, а телеведущий перевёл удивлённый взгляд на него.       — Оу… — наконец выдохнул тот. — Это… действительно неожиданно. Я даже не подозревал.       — Потому что ты слепой! — невесело усмехнулся Кёнсу. — Вечно дальше собственного носа не видишь.       — Почему ты не сказал? — поинтересовался Чонин.       — А что бы это дало? — спросил менеджер и серьёзно заглянул ему в глаза. — Ты же знаешь, что у нас с тобой разные приоритеты. Я, если люблю, то хочу отношений, а ты…       — Почему ты думаешь, что для меня такие вещи не важны? — возмутился парень и развернулся к нему лицом. — Ты хоть раз спрашивал меня, что я думаю по этому поводу?       — Зачем?       — Вот видишь! — воскликнул телеведущий. — Ты сам для себя всё решил и даже не попытался признаться. Откуда ты знаешь, что я бы тебе отказал? Возможно, мы могли бы попробовать, я мог бы тоже в тебя влюбиться…       Кёнсу растерянно заморгал, не зная, что и ответить. Он правда никогда не думал, что однажды сможет покорить сердце Чонина. Эта мысль даже не приходила ему в голову, и парень всё это время жил уверенный, что они никогда не будут вместе. И что же теперь получается? Он заблуждался?       Телеведущий вздохнул, так и не дождавшись ответа на свою пламенную речь, и хотел было подняться на ноги.       — Постой! — прошептал Кёнсу и схватил его за руку. Он дёрнул парня на себя, и они оба повалились на пол.       — Я никуда не ухожу, — выдохнул ему в губы Чонин, прижав телом к пушистому ковру. — Некуда больше…       — Можем ли мы…? — отозвался парень, тяжело дыша и стараясь смотреть только в глаза.       — Чёрт возьми, Кёнсу! — рассмеялся телеведущий. — Мы всё равно скоро умрём.       И Чонин подался вперёд, буквально набросившись на распластанное по полу тело. Он грубо впился в губы менеджера, едва не зарычав. Кёнсу не раздумывая ответил и вцепился пальцами в его волосы, наматывая их на кулак на затылке. Поцелуй в считанные секунды превратился в голодный: они сталкивались во рту языками, кусались и оттягивали губы друг друга до боли.       Телеведущий раздвинул коленом ноги парня и устроился между ними. Его пальцы стиснули бёдра, а потом перебрались наверх и нырнули под футболку. Кёнсу глубоко вдохнул и выгнулся, когда Чонин разорвал поцелуй. Не прерываясь ни на секунду, тот осыпал короткими поцелуями, переходящими в укусы, его щёку, подбородок и спустился на шею.       Менеджер дрожал в его руках и сверлил подёрнутым пеленой возбуждения взглядом потолок. Он поморщился от боли, когда зубы чересчур сильно прихватили кожу на шее, а в следующую секунду пронзительно закричал.       — Чонин! — вырвался душераздирающий вопль из его груди, а на глазах выступили слёзы. Его плечо будто обожгло огнём, а в нос ударил знакомый металлический запах. Кёнсу ясно услышал, как лязгнули всего в паре сантиметрах от его уха зубы, и в панике принялся вырываться.       Он колотил телеведущего по спине кулаками, но тут был сильней. Ухитрившись просунуть одно колено между их телами, менеджер напрягся как мог и оттолкнул парня от себя. Чонин повалился на спину, а Кёнсу отполз назад и торопливо поднялся на ноги. Он почувствовал влагу на груди и бросил украдкой взгляд на свою футболку — её запятнала кровь.       — Кёнсу… — неожиданно прохрипел телеведущий. Он встал на четвереньки и закашлялся, в потом выплюнул что-то на светлый ковёр. Менеджер в ужасе вжался в дверь и схватился рукой за окровавленное плечо. На полу валялся оторванный только что от него кусок кожи, а с губ Чонина капала кровь. Его кровь.       — Кёнсу, помоги мне, — снова позвал его младший. Он кое-как поднялся на ноги и заметил кровавый ошмёток на полу. Парень тут же сложился пополам и его стошнило, но вместе рвоты вышла только желчь.       — Боже! — в ужасе прошептал Кёнсу, но не рискнул приближаться. — Что с тобой?       — Не знаю! — застонал Чонин, а из его глаз брызнули слёзы. Он сплюнул остатки слюны на пол и попятился назад, подальше от вжавшегося в дверь парня. — Я не знаю, что со мной происходит… Я так голоден.       — Голоден? — удивился менеджер, но следом его осенила жестокая догадка. — Только не говори мне, что ты…       — Больше не могу это контролировать, — закивал телеведущий и всхлипнул. — Кёнсу, пожалуйста, сделай что-нибудь! Я не хочу причинить тебе боль… Не хочу, чтобы ты умер по моей вине.       Но Кёнсу охватило дикое отчаяние, и он сам не заметил, как по щекам побежали слёзы бессилия. Менеджер смотрел на человека, которого столько лет беззаветно любил и не мог поверить, что для них всё закончится так. Даже толком и не начавшись.       Необходимо было действовать и в голове парня внезапно щёлкнул переключатель. Смахнув с щёки мокрые дорожки, он торопливо окинул взглядом комнату и наткнулся на стул.       — Садись, живо! — приказал Кёнсу. Чонин недоуменно вскинул брови, но сопротивляться не стал. Он из последних сил сдерживал бушующий ураган голода, который охватил нутро. Желудок буквально горел огнём и сжимался в комок, словно хотел исчезнуть и оставить вместо себя сжирающую всё вокруг пустоту.       Менеджер тем временем метнулся к окну и сорвал длинный подхват для штор. Пока младший не успел опомниться, Кёнсу вернулся обратно и набросил на него верёвку. Он прижал руки Чонина друг к другу, а его самого привязал к спинке. Телеведущий напрягся что было сил, стискивая кулаки и до крови впиваясь ногтями в кожу ладоней, чтобы не вырваться. Его рот наполнялся слюной, и она текла по подбородку, капая на колени.       Кёнсу посильней затянул узел и попятился назад. Внезапно Чонин задёргался, инстинктивно желая освободиться, а потом запрокинул голову назад, едва не сломав себе шею, и разразился оглушительным криком. Вены на его шее вздулись, лицо покраснело от натуги, а выпавшие из орбит глаза уставились прямо на старшего.       — Прошу! — отчаянно застонал телеведущий. — Кёнсу, пожалуйста, останови это! Оно жрёт меня изнутри!       Тело парня охватила агония, будто он в одним миг очутился в аду. Чонин заходился криком, а боль внутри разгоралась ярче. Он чувствовал, как организм его предаёт: клетки тела, словно озверевшие паразиты, пожирали друг друга. Внутренности перемалывало в кашу и только чудом его сердце ещё продолжало биться.       — Что мне сделать?! — истерично завопил менеджер, не зная, куда податься. Боль Чонина отдавалась в нём самом, но он не чувствовал даже четверти того, что сейчас испытывал младший.       — Убей меня! — взмолился телеведущий. Его боль стала настолько сильной, что не оставалось сил терпеть. Его сознание медленно уплывало в спасительную темноту, но балансировало на грани, будто что-то мешало ему туда провалиться.       Кёнсу понимал, что другого выхода нет. Он смотрел на страдания Чонина и знал, что больше не выдержит. Не сможет дальше смотреть, как тот мучается и корчится от боли, предполагая, что эта обоюдная пытка закончится не скоро. Кто-то наверху, бог или дьявол, напоследок решил повеселиться от души.       Пришлось призвать на помощь всё хладнокровие, что было в нём, чтобы решиться на этот шаг. От страха дрожали руки, а сердце обливалось горькими слезами. Кёнсу принялся расстёгивать ремень на своих шортах и со свистом вытянул его из шлёвок. Подобравшись на негнущихся ногах к стулу, парень глубоко вдохнул и накинул его на шею Чонину. Тот не переставал постанывать от боли, но почувствовав прижавшуюся к шее полоску кожи, на мгновение пришёл в себя.       — Прости меня… — неожиданно прошептал он охрипшим от криков голосом.       — Перестань, — всхлипнул Кёнсу. — Ты ни в чём не виноват.       — Мы оба знаем, что это не так, — сказал Чонин и покорно сомкнул веки. — Давай.       И менеджер резко дёрнул за концы ремня, сдавливая горло парня. Тот захрипел и задёргался, по инерции пытаясь вырваться и вдохнуть, но ничего не вышло. Кёнсу зажмурился и отвернулся, не в силах больше смотреть, и напряг руки ещё сильнее. Хотелось прекратить его мучения как можно скорей, чтобы смерть наконец забрала Чонина туда, где ему больше не будет больно.       Парень издал предсмертный хрип и обмяк. Его голова безвольно упала на грудь, когда Кёнсу ослабил хватку. Ремень выскользнул из онемевших рук и соскользнул на пол. Ноги парня подкосились, и он осел следом, уткнувшись лбом в спинку стула. Из его глаз капали слёзы, беззвучные рыдания сотрясали плечи, а глаза невидяще уставились перед собой.       Чонина больше нет.       Эта мысль не укладывалась в голове. Казалось, что сейчас дверь в комнату распахнётся и в неё ворвётся толпа с криками «Розыгрыш!» и кучей камер. Что следом войдут все остальные, целые и невредимые, а Чонин поднимет голову и рассмеётся. Но ничему из этого не суждено было сбыться, потому что тело телеведущего продолжало неподвижно сидеть на стуле, а дверь оставалась закрыта.       Внезапно раздался знакомый грохот и Кёнсу вскинул голову. Ставни на окнах сдвинулись и в комнату ворвался яркий солнечный свет. Парень зажмурился, но попытался как можно скорее прийти в себя. Держась за стул, он поднялся на ноги и, щурясь, огляделся. За окном стоял ясный день, словно время остановилось в тот момент, когда умер Чондэ.       Кёнсу застыл на месте, не зная, что теперь должен сделать. Внизу послышался грохот, и парень вздрогнул, а затем резко распахнулась дверь. Дыхание перехватило, и менеджер сорвался с места. Он выскочил в коридор и перед его взором предстал целый ряд распахнутых настежь дверей. В ужасе Кёнсу попятился назад, а потом подбежал к окну и дёрнул за ручки.       Окно поддалось.       Как и все окна и двери в доме, наконец осознал парень. Создавалась иллюзия, чтобы ему дали зелёный свет и в первый момент он даже обрадовался. Но потом взгляд менеджера наткнулся на бездыханное тело Чонина и его будто ледяной водой окатило.       — Всё не может быть настолько просто, не так ли? — прошептал Кёнсу в пустоту, обращаясь то ли к трупу на стуле, то ли к себе самому, то ли к кому-то сверху. — Так не может быть.       Он в два шага сократил разделявшее их с Чонином расстояние и принялся развязывать сковавшую его верёвку. Она оказалась длинней, чем Кёнсу помнил, и эта деталь пробила его на истерический смех.       — Спасибо за помощь! — крикнул он в пустоту и его голос отскочил от стен. Тело Чонина, когда парень снял с него путы, завалилось вперёд. Кёнсу подхватил его за плечи и усадил обратно, заставив откинуться на спинку. Сперва помедлив, он всё же протянул руку и бережно опустил телеведущему веки. Сердце дрогнуло и глаза вновь наполнились слезами, но Кёнсу торопливо смахнул их и поднялся на ноги.       Он вышел из комнаты и направился прямиком к лестнице. Все двери на его пути оказались распахнуты, а коридоры особняка заливал яркий солнечный свет. Словно не здесь произошли эти жестокие смерти и не по его вине одиннадцать человек расстались со своими жизнями. Кёнсу поднялся на третий этаж, а затем свернул к лестнице, ведущей на чердак. Забравшись наверх, он подошёл к ближайшему световому окну и вылез на крышу.       Под ним простиралась вымощенная брусчаткой площадка с фонтаном перед парадным входом. По правую руку в тени раскидистых клёнов чернела крыша гаража. По левую, если хорошенько приглядеться, можно было увидеть на траве тело Чондэ; или то, что от него осталось. Ворота, взгляд на которые упал в последнюю очередь, тоже оказались открыты.       — Всё включено, — усмехнулся Кёнсу.       Он осторожно спустился по скату крыши вниз, на небольшую площадку над окнами коридора третьего этажа. Спереди её обрамлял низкий парапет, составленный из кованных балясин. Парень присел перед ними на колени и привязал один конец верёвки к перилам. Он пару раз дёрнул за неё, проверив на прочность, а затем принялся завязывать другой конец в узел.       Когда всё было готово, Кёнсу на мгновение прикрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. «Господи, прости меня, пожалуйста, за всё, что я сделал в этой жизни», — произнёс парень про себя и перекрестился. Он никогда не был верующим, но отчего-то именно в этот миг ему захотелось попросить прощения. Не в надежде на то, что это спасёт его душу от путешествия в ад, а так, для себя. За упокой.       Вдохнув поглубже, Кёнсу поднялся на ноги и накинул петлю на шею. Верёвка обвила её, словно удав, душащий свою жертву. Она затаилась и ждала, когда он совершит ошибку, и можно будет напасть.       — Вот и всё, — выдохнул парень и забрался на парапет. Он едва устоял на тонкой перекладине, с опаской косясь себе под ноги.       — Теперь мы будем вместе, — прошептал Кёнсу. — Все вместе.       И шагнул вниз.       Верёвка дёрнулась и натянулась под весом тела. Подъязычная кость треснула и разломилась, а свет перед глазами померк. Опустевший особняк сверкнул в ярких солнечных лучах стёклами распахнутых настежь окон, а ворота бесшумно захлопнулись.

***

      Голова разрывалась на части, словно внутри хлопали петарды. Кёнсу не ожидал, что после смерти будет продолжать испытывать боль. В ушах звенело, а тело было как будто ватное. Откуда-то из-за полога темноты доносился странный звук, который с каждой секундой становился чётче и громче.       Аплодисменты?       Кёнсу резко открыл глаза, но тут же зажмурился от яркого света. Ничего не понимая, парень попытался пошевелить руками или ногами и спустя какое-то время ему это удалось. Взгляд постепенно фокусировался и менеджер, наконец, смог увидеть то, что творилось вокруг него.       Он находился… в особняке! Это был банкетный зал, чей витраж на потолке Кёнсу ни с чем не перепутает. Он чувствовал, что сидит на стуле, а его руки лежали поверх стола. От ладоней тянулись куда-то странные проводки. Парень мотнул головой, желая прогнать с глаз пелену, и как следует проморгался.       То, что он увидел, повергло в шок. Перед ним был стол, за которым они все сидели на злосчастном банкете. Он был весь усеян проводами, а по обе стороны были расставлены ещё одиннадцать стульев. Но они не пустовали, потому что каждый из них занимал тот, чьё имя было напечатано на белой глянцевой табличке.       Все, чьи бездыханные тела Кёнсу видел своими глазами, а также те, кого застать мёртвым ему не довелось, сейчас сидели рядом. На голову каждого из них была надета странная конструкция, похожая на мотоциклетный шлем, и все они так же бегали глазами по окружающим предметам; менеджер чувствовал, что такая же штука надета и на него. Вокруг стола столпились люди, которых он видел на банкете, но казалось, что их стало больше.       Неожиданно ожившие мертвецы один за другим стали поднимать глаза наверх и Кёнсу последовал их примеру. Над головами у каждого висело по большому экрану, на котором отображалась картинка. Парень раскрыл рот в удивлении, когда понял, что там изображались их смерти. Вот сгоревший заживо Сехун, обратившейся в пепел. Бэкхён, изувечивший своё лицо и раскрошивший череп о зеркало. Чунмён, с остановившимся от ужаса сердцем, и бездыханное тело Ифаня. Кёнсу оторвал глаза от этих ужасных картин и встретился взглядом с Чонином. Тот сидел, белее мела: очевидно, он обернулся и увидел собственную смерть.       Люди вокруг продолжали аплодировать, но сидящие за столом пребывали в замешательстве. Что происходит? Почему они здесь? Они же вроде как… умерли? Неожиданно рукоплескания смолкли и экраны над их головами один за другим погасли. Кёнсу напрягся, в душе зародилась тревога. Внезапно по чёрному полотну экранов пошла рябь, а затем на каждом из них вспыхнули огромные, белые буквы:

GAME OVER