На грани

Поппи впервые за много лет была на грани собственных сил. Она зорко осматривала новых раненных, оказывала первую помощь при необходимости. Над тяжелоранеными вила целые цепочки заклинаний, но закончить их не успевала - поступали новые и новые жертвы. Её голос - сталь, а глаза - равнодушие. Поппи пришлось мобилизовать все ресурсы организма и выключить эмоции, иначе она бы давно забилась в угол и сошла с ума от сожженных, изорванных, мёртвых детских тел. Она абсолютно искренне жалела, что когда-то устроилась в Хогвартс. Финч-Флетчли взвыл даже под обезболивающим, когда Помфри движением кисти вставила кость на место, залечила открытый перелом и, уже отходя от его кровати, бросила сонные чары. Накинув на мечущуюся в бреду Лаванду Инкарцеро, она открыла ей рот, обезображенный частичной трансформацией, и влила Волчелычное зелье, надеясь, что то успеет остановить процесс. Затем затянула гигантский укус на плече. Секунду смотрела на хрипящего в агонии Колина Криви, пораженного проклятием ядовитой крови. На ссохшуюся, пожелтевшую кожу, на ввалившиеся глаза, на серые вены. На отслоившиеся ногти с пальцев, что было третичным признаком... Глубоко вздохнув, Поппи ввела его в сон и направилась к Падме Патил с выжженным лицом. Проклятие солнечных глаз, хрустальных костей, сонных органов. Сколько почти забытых заклинаний вышло сегодня на свет во всём своём уродливом великолепии. Родовые заклятия всегда были насколько красивы на слух, настолько отвратительны на вид. И Пожиратели не гнушались никакими "прекрасными" методами для окровавленной победы. Вид двенадцатилетнего Саймона Пигга с отсутствующими ногами по бедро, словно их никогда не существовало, разорванной грудной клеткой и гниющей прямо на глазах правой рукой вогнал клин в отполированный панцирь Поппи. Внутри неё начал подниматься шторм, крошащий все ледяные барьеры разума. Крики за стенами медкрыла, стоны боли, тошнота и вуаль смерти всё глубже засасывали её на дно. Помфри чувствовала: если сейчас она ничего не предпримет, то просто грохнется на пол и утонет в пучине безумия. Оставалось лишь одно средство... «Глоток зелья "Трупный яд" повышал внимательность, скорость реакций и мышления. Два глотка понижали чувствительность к внешним раздражителям. Три глотка полностью вырывали из человека эмоциональность. Четыре глотка размывали моральные ограничения, "цель оправдывает средства". Пять глотков убивали мозговую деятельность навсегда». "Инструкция Снейпа более чем правдива", спокойно думает Поппи, когда фиолетовое зелье пальцами мертвецов въедается в стенки горла, достигая судорожно пульсирующего мозга. Затем вновь окидывает взглядом почти бездыханного мальчика. Прости, Саймон Пигг. Тебя уже не спасти. Капает смертоносным красноватым зельем прямо ему на открытое, трогательное сердце, замечая, как разглаживается детское личико, освобожденное от боли. Хочется улыбнуться, но… Но. Поппи оглядывается на вход больничного крыла, где ежеминутно возникают новые раненые и трупы. Видит, как вносят скрюченное тело Фреда Уизли, нашпигованное каменными осколками. Слышит, как стонет и воет Хогвартс от вспышек магии, смерти, боли. Потому уверенно заявляет, что скоро в старом замке взорвутся крики "Победа!", и новый рассвет станет рождением лучшего мира. А пока этот момент не наступил, во внутреннем кармане мантии, плескаясь фиолетовыми пузырьками, будет дожидаться её победа.