На грани

Когда голубые глаза трусливо замерли, единовременно с пульсом, ты подавил брезгливое желание стереть ощущение чужой кожи о чужую же куртку. Нет, подумал ты и немного глупо уставился на свои руки. Эти самые руки только что выдавили жизнь из главного антагониста твоей жизни. Эти самые руки заставили умолять, пресмыкаясь перед тобой, человека, когда-то забравшего смысл твоего существования. Эти самые руки убили Кровавого Джона. Даже как-то не верилось. Неужели это конец? Конец уж слишком растянувшейся главы и начало новой? Или это эпилог замудренной книги?.. Хмыкнув, ты неопределенно мотнул головой и встал с трупа. Зачем-то отряхнул одежду и, сделав два шага в сторону, внезапно осознал, что действительно - всё. Всё закончилось. Больше не будет убийств с улыбающимся багровым смайлом над чужой кроватью. Не будет ледяной ладони, сжимающей твоё сердце в страхе за новоприобретенную семью. Не будет сочащихся кровью нитей, тянущих в прошлое, где однажды тёплым августовским вечером погибли жена и дочь... Больше нет. Нет и не будет. От этих мыслей в тебе просыпается усталость. Усталость человека, завершившего свою миссию и теперь потерявшегося в пространстве. Не знающего, что делать дальше. Убить Кровавого Джона - это ведь было твоим девизом многие и многие годы. Ты просыпался и засыпал с этими иссушающими обрывками образов. И вот, когда наступил конец, в тебе словно что-то надломилось. Эта месть была тем, что хранило твой ум в ясности, а руки - подальше от колюще-режущих предметов. Хотя была ещё и Лисбон... Но она скорее являлась неучтенным элементом, и в то же время константой, крепко удерживающей тебя от края обрыва. Конец. Шаг, второй, третий. Ты передергиваешь плечами, чувствуя, как дом того дня осыпается за твоей спиной. Эта тяжесть, преследующая каждую секунду, трескается, лопается, проседает и раскалывается на тягучую мелодию пианино, сверкающие золотые кудряшки и смалывающий кости страх вместе с кричащим безумием. Тот зачерствевший ужас, то невыразимое отчаяние крошатся бетонной пылью и прогнившими досками за тобой, пока ты бережно перебираешь воспоминания о Шарлотте и Анжеле. И они больше не приносят горестную боль, лишь печальное примирение с самим собой. Эти женщины больше не будут приходить к тебе во снах, укоряя мёртвым взором, и вопрошать, почему ты их не спас. И к ним больше не присоединится Лисбон с визитной карточкой Джона вместо лица... Стоит тебе чуть сбиться с намеченного ритма, как ты достаешь телефон и оставляешь слегка сумбурное сообщение Терезе. И только после осознаешь, что опять не сказал о самом важном, что беспокойно пряталось в твоей душе. Но потом тут же тушишь эту мысль тем, что время ещё есть. Теперь его более чем достаточно. Ты устало вдыхаешь сладкий воздух, впитывая привычный шум города, и вдруг понимаешь одну простую истину. Ты свободен.