На грани

POV Стайлз. Этого стоило ожидать. Когда-нибудь уж точно. С подобным образом жизни, запутанным прошлым, супермаяком для сверхъестественного под боком и постоянно пополняющимся списком врагов кто-нибудь в нашей стае однажды бы совершил убийство, пусть и не по своей воле. И думается мне, что все грешным делом мыслили на Малию. Или, на крайний случай, Лиама. Но жизнь распорядилась иначе, обагрив руки кровью самого слабого из нас - мои. Конечно, то была самозащита от психа, поклявшегося убить отца, а затем пришедшим и за его сыном. Но, как правильно сказал папа, осознавать разумом - это одно, а чувствовать сердцем - совсем другое. И убийство Донована, на самом деле, ощущалось намного хуже, чем времена безумных игр в го в собственном сознании с Ногицунэ. Там мне приходилось драться за каждую секунду своего бытия. Драться в моём стиле - анализировать, думать, сопоставлять, решать и беспрестанно бояться не только за собственную шкуру, но и за друзей. Моей силой всегда был ум. Единственное, что порой я мог противопоставить силе, скорости и ловкости. И благодаря чему я был до сих пор ещё жив. Внутри себя, сражаясь за самого себя, я знал, что это не я убивал и калечил. Хотя это знание ничуть не облегчало жгучей вины, тонкими, перебинтованными пальцами впивающейся в мою глотку. Выжженные, заболоченные, вспоротые отчаянием следы, что оставил после своего существования злой дух в голове, никогда не сотрутся и не смоются. И я уверен, что прекратившиеся кошмары будут возвращаться снова и снова, напоминая змеиным шипением и мёртвыми глазами Эллисон о потерях и собственной беспомощности. Но я даже подумать не мог, что моим новым беспокойным сном станет Донован. На самом деле, отцепляя леса и спасаясь от химеры-вендиго, у меня не было даже и мысли об убийстве. Просто зацепившись глазами за прутья, я вдруг чётко осознал - нужно открутить болт. Это моё спасение. Что я и делал, пока металлические штыри не упали вниз, а затем раздался этот звук. Хлюпающий звук того, как стальная балка пробила живую плоть, словно нож масло. Донован отхаркивался кровью, с недоумением воззрившись на меня. Смерть застала его повисшим на лесах и поймавшим взглядом своего убийцу. Как бы ни хотелось проснуться из этого ужаса, я просто не мог. Ведь я убил. И дальше, скрывая правду от всех, я лишь сильнее отстранялся от друзей. А, точнее, от Скотта. Хотя тот опять и снова считал, что это его вина. Погружаясь в депрессию и вину, страдая мучительной бессонницей, я не замечал, как волей-неволей подпускал Тео в своё пространство, пусть мне и казалось, что я был настороже. А перебинтованные руки всё крепче сдавливали горло, заставляя судорожно хватать гнилостный воздух лжи и крови. Мастерски вбитый им клин между мной и Скоттом вернул к жизни почти все забытые кошмары. Жизнь в Бейкон Хиллс превращалась в ад. События то пестрили моментами со скоростью пули, то тянулись медленно, как черепаха. Последнее как раз таки относилось к спасению Лидии из Дома Айкена. Мы, а именно я, всё так тщательно распланировали, что потерялся из виду один простой факт - любой выверенный план обречен на провал. А я был лишь человеком. Мешком с костями и кровью, который был не способен помочь вынесшей столько боли подруге и вынужден прятаться за очередным коридором, пока Гончая не разберётся с химерами. Но не сумел отнять Лидию у чокнутого Валока. И позже, словно апофеоз всего произошедшего, ещё и принять помощь ублюдского Тео. Терпеть его треп о своей стае, которая, впрочем, мало его волновала, и убеждать самого себя, что мы успеем спасти Лидию до того, как она издаст предсмертный крик Банши. Лишь потом, ощущая вес ослабленного тела, сражающегося с собственной силой; взрывную волну Вопля, поглощённую Пэрришом; знакомое тепло, пока Дитон латал дыру в голове; сиплый вдох почти умершей Лидии... Лишь потом, после всего этого безумия, гнетущее предчувствие худшего схлынуло холодным потом, забирая с собой запах крови и взгляд Донована с каждым новым вздохом моей лучшей подруги. "Они спасли меня, мам. Стайлз меня спас". А бинтованные, жадные пальцы на моём горле неохотно исчезли.