На грани

Марвин был хорошим мужем. Заботливым, добрым, немного глуповатым, но это его ничуть не портило. Зная друг о друге все, включая наличие животных органов, он и Рианна не могли нарадоваться своему счастью и возможности оставаться самими собой даже при пробуждении инстинктов доноров. Но после рождения близняшек Марвин изменился. Не резко, а постепенно, так, что лишь спустя какое-то время Рианна заметила некие странности. Он не мог объяснить, что с ним происходит, а обращаться к чокнутому доктору, в одночасье ставшим знаменитостью и мужем шимпанзе, казалось очень бредовой затеей. Единственное, в чем Марвин был абсолютно уверен - это ежедневный дикий, просто колоссальный голод сексуального характера, несравнимый с позывами, что были до этого. Рианна никогда не была против его аппетитов, так как могла выдержать подобные нагрузки и сама частенько разводила его на секс. Они любили бегать рысцой по лесу на перегонки, взбираться на деревья, демонстрируя сверхчеловеческие возможности и отдыхая от суеты обычного людского мира. Да и заниматься любовью под открытым небом в поле, где вокруг ни души, было было крайне возбуждающе. Проблема состояла в том, что вскоре у них появились дети, громко требующие к себе внимания. И их личного времени на постельные игрища стало катастрофически не хватать. Рианна по первому крику разрывала поцелуй, объятия или что посерьезнее, тут же спеша к близняшкам, оставляя мужа совершенно неудовлетворенным. Ничего не оставалось, кроме как довольствоваться рукой или принимать ледяной душ. Нет, он не жаловался, так как очень любил и Рианну, и двух бесенят, которые в последнее время почему-то все время плакали на его руках. Или пытались укусить. Марвин не понимал, что сделал не так, паниковал и недоумевал, и лишь когда жена забирала детей к себе, они успокаивались. А ему лишь оставалось спать в холодной постели или на полу, подчиняясь животному сознанию. И ждать, когда почти всю любовь перестанут перетягивать на себя близнецы. Ему не хватало тепла Рианны, и зверь внутри него с каждым днем рычал все громче и громче. Чтобы заглушить свое второе "я", Марвин нарезал круги по утрам, заменял поисковых собак на работе и периодически устраивал запруды в собственном доме. Но ничего не помогало: гон, как он сам думал, только набирал обороты, отчего порой у него возникало желание выкинуть детей в окно. И голод, утоляемый до этого его женой, разрастался со скоростью тайфуна, вынуждая Марвина в одиночестве ночевать в лесу в целях безопасности. Прикасаясь к Рианне, ему все чаще казалось, что он не сдержится и грубо изнасилует ее, не заботясь о чувствах собственной самки. Последние мысли всегда его очень пугали. Иногда ему казалось, что животное внутри окончательно возьмет верх над человеком, который и так давно был рецессивом. Но вчера все прекратилось. Марвин переборол себя и прямо сообщил все, что с ним творится. Рианна же крепко обняла мужа, сказав, что ей тоже не хватает близости и безудержного секса. Она сказала "мы справимся", и он поверил. А натура зверя довольно заскулила. Когда Рианна пришла с работы, Марвин заявил, что решил проблему с детьми, и подарил жаркий, необузданный поцелуй. Жена на это улыбнулась, соблазнительно повела плечами и продефилировала в спальню, шутливо бросив фразу: - Ты их что, съел? Муж за ее спиной хохотнул и провел языком по зубам. Почувствовав что-то инородное между деснами, Марвин ногтем подцепил предмет и щелчком пальцев отправил в полет, после чего закрыл за собой дверь. Короткий, кудрявый волос плавно опустился на пол.