На грани

Спустя два дня после кровавой свадьбы ты задыхаешься в пустом доме, сжигаемая яростью и виной. И впервые задумываешься над тем, а было ли в твоей исполосованной шрамами жизни хоть что-нибудь, принадлежавшее исключительно тебе. Что-то, что всем своим существом дышало лишь тобой одной. Что-то, что без тени сомнений последовало бы за тобой. Что-то, созданное твоими руками. Ты корила себя за подобные мысли, но ничего не могла с собой поделать. После собственноручно забитых гвоздей в свой гроб, после усеянной трупами дороги твоей жизни, тебе как никогда хочется почувствовать себя эгоисткой. Запертой внутри чёртовой стервой с колоссальным чувством собственничества, которое годами в зародыше душила ты в себе. Потому что кому-то опять требуется помощь. Потому что кому-то опять нужна ведьма. И, зачастую, так надо кому-то, им, но не тебе. Ты задумываешься и стараешься припомнить хоть одного человека, про которого можно было бы с уверенностью сказать "мой". Отец всегда принадлежал работе. Будни или выходные, все его мысли всегда витали там, где продолжали работать и работать. И даже сидя рядом с ним, чувствуя его руку, отеческую заботу, ты никогда не ощущала его присутствия рядом с собой. Ты понимала, что после ухода жены из семьи он с головой погрузился в деятельность, заглушая чувство утраты постоянным напряжением. И в его разуме тебе не было места. Мама... Что ж, здесь даже не о чем говорить. Она отсутствовала в жизни дочери долгие годы, оборвав все связи и узы, и, отыскав её, воссоздавшую копию собственного прошлого, ты ощутила только разочарование и пустоту. Несмотря на душевную близость с подругами, они тоже не были твоими. Кэролайн и Елена - замечательнейшие девушки, но у обеих была семья. Со своими потерями, но замкнутые и счастливые в меру возможностей, ты в них являлась пятым колесом. И сейчас ничего не изменилось. Кэролайн и Стефан, Деймон и Елена, Бонни и... Ты смеешься, жалея, что у Сальваторе больше нет братьев. С Джереми всё было сложнее. Иногда тебе кажется, что ты влюбилась в него просто потому, что хотела влюбиться. Неважно в кого. Хотя ты действительно любила беззаветной первой любовью, прощая его интрижку с Анной, но в глубине души твердела уверенность - он не твой. И чем больше времени вы проводили, тем сильнее ты убеждалась в этом. Как бы он не пытался обмануть тебя, а, может, и самого себя, но забыть миловидного призрака так и не сумел. И разрыв ваших отношений, к твоему сожалению, не принёс и толики той боли, что должен был. Деймон же во все времена был для девушки с внешностью первого двойника. Кэтрин или Елена, центр его мира, прежде казавшегося тебе прогнившим и лживым до мозга костей, всегда был сосредоточен на брюнетке с карими глазами. Ради неё он убивал, врал в лицо, предавал друзей. Он был монстром для других и в то же время становился человечнее с ней. С Еленой. Конечно, то, что Деймон спас тебя, хотя проще было дать умереть, о многом говорит. Но искра, слабо, но неизменно горящая в голубых глазах, постоянно напоминает тебе о том, что лучше бы ты погибла, воссоединив влюблённых. Единственная, кто безоглядно любил и принадлежал тебе всем сердцем, была бабушка. Единственный человек, погибший ради тебя. И поэтому было так зверски больно потерять Грэмс. Шейла являлась частью тебя, частью магии, что до сих пор тянется к родной энергии её дома. Бабушка создала тебя, в отсутствие отца и матери, и, даже не дав как следует познать это чувство, умерла из-за помощи кому-то. Был ещё один человек, что тянулся к тебе и тянул за собой. Изломанный, искромсанный собственным сознанием, он сумел то, что в своё время не сумел сделать никто - сломать тебя. Так, что ты до сих пор с трудом узнаешь себя в зеркале. Он выпотрошил твой характер и вплёл в него грани своего безумия. Он вбил клинья в гладкую оболочку альтруизма и заразил здоровым эгоизмом. Но и ты умудрилась влезть в его далеко идущие планы, вызвать в его беспрецедентно ровной ненависти шипы новых эмоций и с удовольствием надавить ему на глотку в тысяча девятьсот третьем. Бросая напоследок полный превосходства взор. Вы всадили друг другу ножи, даже не подозревая о том, насколько глубоко вошло лезвие. Как всё больше тебя проникает в него и наоборот. И, к сожалению, ты это поняла слишком поздно. Твой личный враг, взращенный тобой, всей своей сущностью принадлежащий лишь тебе одной – мёртв, и убит он не твоей рукой. А ты уже давно не принадлежишь себе.