На грани

Кричер всей душой ненавидит появляться здесь. Ненавидит высокие тяжёлые своды грота, с бесконечной сеткой трещин на стенах и с растущими навстречу друг другу, сверху и снизу, образованиями. Ненавидит завывающе-тоскливые звуки в те моменты, когда суровый морской ветер пробивается даже сквозь магическую завесу и, завихряясь, растворяется в глубинах пещеры, набрасывая на тщедушное тельце домового эльфа лихорадочный озноб. Ненавидит разумный мрак, поселившийся в угрожающе-нависшем пространстве, порождающий мутные образы прошлого, что с ледяными смешками и невыразимой злобой вгрызались в каждое живое существо, незаметно подтачивая его душевное равновесие и спокойствие. Кричер знает, что тёмный, злой волшебник не зря выбрал это место для погребения своего ужасного секрета. Кричер почти не моргает, заставляя себя держать глаза открытыми, ведь всякий раз, стоит ему сомкнуть веки, окружающая тьма мгновенно подавляет его магию и насильно являет образ огромной каменной змеи, смыкающей мощные челюсти на глупой, самонадеянной жертве. На щербатых, прогнивших зубах медленно выступает яд, способный подавить любую волю к жизни и заставить молить о смерти, как о единственном спасении. А глотка твари импульсивно сокращается в жажде познать теплую плоть, поглотить её надежды и желания, чтобы затем вечно смаковать чужое будущее, что никогда не сбудется, в своём безмерном брюхе. Ещё чуть-чуть - и больше Кричеру не выбраться из дьявольской ловушки Того-кого-нельзя-называть. Кричер помнил, каково это - быть извивающимся скулящим куском мяса под ногами торжествующего волшебника, с презрительной ухмылкой наслаждающегося мучениями домовика. Помнил нестерпимый зудящий страх, терзающий в одинокой тишине, на островке горечи посреди кислотной пустоты; обрушившуюся жажду, испещряющую горло множеством болезненных открытых ран. И как глоток белесой воды, спасшей его от сумасшествия, пробудил одно из самых тёмных проклятий мира, с обескровленными пальцами и бездушными лицами на дне мёртвого озера. Кричера спас любимый хозяин Регулус. Впервые домовой эльф заметил сострадание во взгляде хозяина, перетекающее в морозящее душу понимание случившегося и мрачную решимость, пока дрожащий домовик повествовал о безумии, что творил тёмный маг. Тогда хозяин приказал вернуться в пугающий склеп тьмы, а Кричер почувствовал всей своей магией, что скоро произойдёт нечто непоправимое. Так и случилось: со слезами на огромных глазах и ледяным медальоном в тонких ладонях, уродливое заклятие на котором выжигало кожу, Кричер против собственной воли щёлкнул пальцами, с рвущим сердце отчаянием наблюдая, как десятки холодных рук утаскивают молодого Блэка в ряды бессмертных стражей, никогда не познающих покой. Видит Мерлин, Кричер пытался. Пытался не только уничтожить медальон, применяя все известные ему способы, но и обойти клятву, рассказать любимой хозяйке всю правду, о смелости и бесстрашии Регулуса Блэка, пошедшего против могущественного Того-кого-нельзя-называть. Однако мог только резать на части собственные уши и безысходно рыдать, когда любимая хозяйка Вальбурга кричала в агонии, снова натыкаясь взглядом на череп, скалящийся с древа родословной. Ничто в своей долгой жизни, даже глупого-преглупого предателя Сириуса, даже отвратительных грязнокровок, из-за которых и началась эта дурацкая война, Кричер так не ненавидел, как тёмный артефакт. Казалось, что магия домовика вторила обострённым чувствам, усиливая напор разрушающих заклинаний, но ничто не могло стереть с лица земли защитные чары мага. И медальон в очередной раз хохотал, отвратительно едко, шипяще, выгрызая внутренности Кричеру рассказами о том, как разлагается плоть хозяина Регулуса и ломаются, истончаются хрупкие кости под воздействием проклятой воды. И, хотя было больно представлять подобные картины, Кричер как никто знал, что всё сказанное медальоном - ложь. Потому что однажды, когда в тысячный вечер переместился в ту убивающую тоской могилу, извиняясь за слабость, разбивая голову о камень, ломая себе пальцы и колени, сумел отыскать среди десятков мраморных, равнодушных лиц с рыбьими глазами, в обрамлении поседевших волос и истлевшей одежды, замерший в ожидании взгляд. Видеть обезличенного инфернала в оболочке любимого хозяина было в бесконечности много раз хуже, ведь побелевшие глаза трупа вновь и вновь смотрят именно на Кричера, давят своей никому не известной жертвой, своими утонувшими надеждами. И словами "уничтожь этот чёртов артефакт во чтобы то ни стало, Кричер!". Кричер испробовал все доступные ему средства, а два других возможных - меч Гриффиндора и Адское Пламя - можно было получить, лишь открыв правду другим волшебникам. Чертов замкнутый круг; Кричер не мог и не может исполнить последнее желание Регулуса. И потому, не в силах больше выдерживать эту пытку, эльф снова щёлкает пальцами. Грудь домовика мгновенно затапливает грязной, затхлой водой, и Кричер в умиротворении задыхается, не отводя взгляд, наказывая себя за бессмысленность попыток, за разбивающую сердце беспомощность, за безответную мечту поменяться с молодым Блэком местами. Каждую ночь Кричер появляется в ненавидимом им месте, не желая оставлять хозяина Регулуса надолго, и плачет от унизительного бессилия, не способный даже умереть из-за держащей мёртвой хваткой клятвы. Кричер - самый плохой домовик на свете, и жить с этим знанием - худшее наказание, которое может быть для домового эльфа.