Слезы Кьерры. Маги Бреслингии

— Нам следует приготовиться к завтрашней встрече, насколько это, конечно, возможно. — Завтрашней? Голос Герберта прозвучал негромко, но, без сомнения, Реджинальд Первый прекрасно расслышал вложенные в короткое слово интонации. Сам его обладатель в своих серых одеждах почти сливался с тенями в углу. Он не любил этот цвет, но о других пришлось забыть. Реджинальд полагал, что скромность придает могущественным магам особый шарм, а нравиться королю — всегда на руку. — Ваша разведка работает не слишком хорошо, — усмехнулся Герберт, когда реакции на прошлую реплику не последовало. — Лучшие были брошены на поиски мятежников, — невозмутимо отозвался король, неторопливо расхаживая вдоль рабочего стола. — И пока вы боролись с внутренними бесами, оказалось, что они могут так же прийти извне. Реджинальд замер на месте, посмотрел на мага и коротко хохотнул. — Говоришь так, будто предупреждал меня о такой вероятности и не раз. — Я советовал вам ослабить охоту на магов, — не поведя бровью, ответил Герберт. Судя по последовавшему молчанию, правитель воспринял слова мага как укоризну. Реджинальд задумался — хороший знак. Еще совсем молодой для правителя, но вполне здравомыслящий. Впрочем, простые люди в тридцать с небольшим уже считаются зрелыми, в отличие от магов, которые в этом возрасте творят такое, что и подросткам не снилось. Жизнь магов значительно длиннее людской — боги не слишком любят быстро отпускать свои «кормушки» —, но мало кто из них доживает до седых волос, погибая раньше срока по множеству причин, большую часть из которых Герберт считал просто глупыми. — Возможно, так и поступим, — наконец, согласился Реджинальд и снова посмотрел на своего мага. Выше и мощнее телосложением, нежели Герберт, он принадлежал к ряду королей-воителей, и все равно в его взгляде читалась осторожность. Он пытался просчитать собственные шаги наперед — скорее стратег, чем просто солдат, а значит, Герберт и другие сделали верный выбор. Есть шанс, что и этот эпизод истории, что творится прямо сейчас, будет выписан изящной рукой, а не грубо вырублен. Не для того же они изобрели бумагу, чтобы продолжать работать с камнем? — Для начала нам стоит понять причину появления гостей, — негромко произнес Герберт, продолжая сохранять расстояние между собой и королем. Даже несколько шагов позволяли не мешать физическому восприятию тем ступеням, что отвели друг другу собеседники в мысленной иерархии. И хотя самого Герберта такие мелочи не волновали, с Реджинальдом все могло обстоять не так. Их же отношения, по мнению мага, в данный момент являлись идеальными как для них самих, так и для Бреслингии в целом, чтобы позволить им хоть немного измениться. — Не ту, которую они нам объявят, — улыбнулся Реджинальд, верно поняв слова Герберта. Тот остался в ответ неподвижен, не считая нужным как-либо подтвердить догадку правителя. Вместо этого он спросил: — Каким образом им удалось пересечь границу и остаться не узнанными? — Сказались торговцами, — презрительно поморщился Реджинальд. Стало ясно, что жизненный путь служащих на заставе, где среди обычных купцов не узнали велико поставленных особ, уже окончен. На этот раз Герберт кивнул, подтверждая необходимость понять, что именно заставило Осбрун так поступить. Совершенно не обязательно обладать интуицией мага, чтобы ощущать — дружеским чаепитием завтрашний день не закончится. — Если они заговорят о новых торговых отношениях, мне придется постараться, чтобы не рассмеяться им в лицо, — поглаживая свою острую короткую бородку, признался Реджинальд. — А если попросят защиты от Мирны, то состроить самое сочувственное выражение, на какое вы только способны, — добавил Герберт и чуть улыбнулся. Король улыбнулся в ответ. — В этом случае мне тоже придется сдерживать смех. Реакцию Реджинальда можно было понять, в отличие от, пожалуй, нахмуренных бровей Герберта, потому тот пояснил: — Любая попытка втянуть Бреслингию в военные действия должна настораживать, Ваше Величество. Даже если предлог выдуман настолько смехотворный. Король подошел к столу и постучал пальцем, рассматривая разложенную на поверхности карту. Герберту не нужно было подходить ближе, чтобы понимать, чем именно сейчас занята голова его правителя. Карта, на которой поместились три государства: Бреслингия, Осбрун и Мирна — не особо давно являлась картой одной империи, Кьерры. Конечно, за несколько веков не только пролегли границы и карта окрасилась в три разных цвета: появились новые города, разрушились старые, поменялись административные, торговые и культурные центры — однако Герберт был почти полностью уверен, что сейчас перед взором Реджинальда лежала та карта, которой пользовался его предок. Она еще сохранилась и теперь висела на стене в королевской спальне, напоминая о прошлом могуществе, но уже не могла служить по назначению. И только в мыслях Реджинальда она отлично совмещалась с современной. Не нужно быть гением, чтобы предположить, что точно такие же карты имели в своих головах правитель Осбурна Эдерн Третий и королева Мирны Стерен Ясноокая. Каждый из них имел основание считать, что именно под его руководством должна возродиться империя Кьерра и лелеял мечту, что не передаст эту великую миссию потомкам, а добьется желаемого сам, но вряд ли кто-то из них думал, что двое других не согласятся с поставленными условиями, а значит, будет война, жестокая, кровопролитная, и даже если в ее конце три государства снова станут едиными, до величия Кьерры им будет очень и очень далеко. — Бреслингия еще не полностью отошла от переворота, — попытался напомнить Герберт, но Реджинальд лишь поморщился, как от укуса жука. — И ваша охота на магов… — Мы должны постараться избежать войны, — с ухмылкой отозвался правитель, но по его голосу было понятно, что соглашается он нехотя. — И все же… Если не получится, если война все-таки случится… Наша победа… — он с надеждой посмотрел на Герберта. — … полностью зависит от лояльности магов, — закончил тот за него и спокойно добавил: — Ваша фигура, конечно, в несколько крат приятнее фигуры Идфреда Усопшего, но вы все равно далеки от богов. Но чем ближе вы к богам, тем выше у вас шанс встретить старость на троне. — Но никому из смертных не дано сравниться с богами. — Смотря что брать за объект сравнения, — многозначительно отозвался Герберт и чуть улыбнулся. Глаза Реджинальда Первого блеснули. Верно ли он понял намек мага, станет ясно очень скоро. Даже пугающе скоро. Герберт, надеявшийся, что мир в Бреслингии продлится еще пару десятилетий, передернул плечами, стараясь отогнать засевшее внутри плохое предчувствие. — Видимо, это все, что ты можешь на данный момент сказать, — заметил спустя несколько молчаливых минут король. — Пока я не видел посланцев Осбурна и не слышал их речей - да, это все. Первая встреча может расставить все по своим местам, и стоит проявить предельную осторожность, чтобы не ввязаться в игру прежде, чем поймем, какую именно партию перед нами разложили. — Думаю, устроить бал, будет самое то? — скорее спросил, чем высказал свое решение Реджинальд. Герберт уклончиво качнул головой. — Или пусть встреча будет официальной, — продолжил размышлять вслух правитель, внимательно следя за выражением лица мага. — Мы притворимся, что не готовы к приезду высоких гостей, поскольку никаких официальных известий не получали. Конечно, мы проявим особое радушие, отведем гостям комнаты, по случайному стечению обстоятельств, оказавшиеся готовыми принять новых жителей. Бал можно устроить позже, потому что… — На балу слишком много людей, и проследить за всей делегацией будет очень сложно. Если, конечно, вам хочется получить мое мнение об истинных причинах появления незванцев. Иначе мое мнение можно будет принять лишь отчасти. Точно так же, как и мнение любого из ваших советников. — А еще устроить бал, по своему уровню в полной мере соответствующий этому дворцу, за сутки практически невозможно. — Вот тут вы прибедняетесь, — не сдержал широкой улыбки Герберт. — Что? Недостаточно правдоподобно прозвучало? Придется потренироваться в изображении бедного правителя, который только-только начал поднимать страну на ноги. — В таком случае наших гостей придется везти по улицам столицы с завязанными глазами. Да и здесь не снимать повязки. — А, напускной шик, устроенный аристократами, — отмахнулся Реджинальд. — Интересно, как много они успели увидеть за время своего путешествия. — Не Брагку, а это самое главное, — продолжил улыбаться Герберт. — Жемчужина надежно закрыта от чужих глаз. Хотя слухи о наших портах должны были дойти до Эдерна. — Слухи тем и хороши, что их можно приуменьшить или полностью опровергнуть. — Порой жалею, что король не может быть чьим-либо адептом и в равной мере должен отдавать свою веру всем богам верхнего пантеона. Как бы мне пригодился дар Салистины, которым ты владеешь в совершенстве. — Совершенство свойственно лишь богам, — возразил Герберт. — Однако в ближайшие дни тебе, как и мне, придется к ним приблизиться. Герберт приложил все усилия, чтобы остаться хладнокровным к словам Реджинальда, даже не смотря на то, что тот в данный момент мерил шагами комнату, повернувшись к магу спиной. — Ладно, иди. Мне нужно подобрать множество слов, чтобы звучать правдиво. А тебе — поговорить с магами и аристократами, которые захотят заявиться на завтрашнюю встречу. Вдруг кто-то из них поверит моей игре и решит, что их король слишком слаб, чтобы продолжать ему подчиняться? — Было бы странно, если бы им подобное пришло в голову. И все же стоит их предупредить, чтобы их картина мира не разнилась с вашей. Герберт поклонился и вышел. Прежде, чем выполнять приказ правителя, он быстрым шагом направился в свою комнату. Ему нужен час, всего лишь час — побыть собой, чтобы затем снова надеть ставшую для всех привычной маску. Когда-нибудь они увидят его настоящее лицо — вечно изображать другого не получится даже у богов —, но Герберт постарается сделать так, чтобы это случилось, когда ему будет уже все равно. Наверное, пустить все на самотек и дать свершиться тому, о чем кричит предчувствие в его голове, — самое идеальное в его положении. Но он не мог. Потому что хранить Бреслингию стало для него чуть ли не клятвой тому, кто ушел и уже не вернется. Живому можно сказать: «Прости, так получилось. Я не смог» и попытаться найти новое решение, не поворачивающее все вспять, но исправляющее ошибку. С мертвыми так не поступишь — мертвые глухи к словам живых, но они отлично помнят, что им обещали перед смертью. *** Уговорить высокопоставленных представителей знати и могущественных магов притвориться, будто Бреслингия не настолько богата, как могло бы показаться на первый взгляд, оказалось довольно просто: каждый из них любил и умел прибедняться. Проблема возникла при попытке отобрать из них определенное число лиц, которые встретят гостей. Пропускать подобное мероприятие никто не желал. Впрочем, их возмущение вполне можно было бы понять, если бы многие из них не начали возражать против желания Реджинальда Первого сделать вид, будто к встрече они не готовы. Они называли подобное абсурдом и полагали, что всем им следует появиться в тронном зале, когда прибудут посланники Эдерна Третьего. Герберта подобное их поведение раздражало: любой намек на неповиновение даже в мелочи, а особенно обвинение правителя в принятии глупых решений, звучало тревожным колоколом и обещало скорую попытку переворота. Даже если им ничего не удастся, смута есть смута, она расходует казну, человеческие жизни и нервы тех, кто так старательно строил новый мир. Слушая очередного графа или барона, презрительно фыркающего на переданные слова короля, Герберт думал, а не нашептывает тому дерзкие слова какой-нибудь бес, проказник, эфемерный слуга одного из богов? Конечно, видеть во всем происки богов — слишком смахивает на одержимость, и может, его собственные подозрения внушил ему какой-то бес, но отделаться от прицепившейся мысли мужчина не мог. В конце концов, Реджинальд просто составил список тех, кого хочет видеть рядом с собой на первой встрече с Осбруном, причем сократив изначальное число десять до семи. Как ни странно, но Герберт признал разумным выбор кандидатур: те отличались наблюдательностью, умом, а главное, лояльностью. Только двое из них не совсем вписывались в представление мужчины об идеальном наблюдателе, но они обладали другими важными качествами — влиянием и повысившимся градусом недовольства. Если уж и умасливать кого, так лорда Кертона и лорда Малли — род первого у своих корней имел связь с нынешним правителем Осбруна, а второй был близок к Идфреду Усопшему и по слухам знал, где проживает бастард прежнего короля. Ни Герберт, ни другие маги, участвовавшие в мятеже, не знали, насколько разговоры далеки от истины, но рисковать не хотелось. Незванцы должны были появиться после обеда, но задолго до ужина. Реджинальд полагал, что оставлять уставших с пути важных гостей без еды — крайне скверно, а кормить, не составив при этом компанию, — нелепо, и потому семь избранных голодали, сидя в королевском кабинете. Реджинальд старался поддержать непринужденные разговоры, но все находились в напряженном ожидании и потому не могли отвлекаться. Герберт почти все время молчал — в этой компании его общество скорее терпели из необходимости, чем действительно ценили. Впрочем, присутствующие были достаточно умны, чтобы его опасаться, а этого было больше, чем достаточно. К тому же это позволяло спокойно наблюдать за ними. Сам бы Герберт предпочел совсем иную компанию, но приходилось довольствоваться лишь заклинанием Себальда. — А вас действительно не обмануть? Герберт оторвался от своих размышлений и посмотрел на присевшую рядом баронессу Рроу. Ей было тридцать с небольшим и своего супруга она потеряла еще в смутное время, унаследовав его титул и земли, но ни пережитое горе, ни навалившиеся следом обязанности не состарили ее — наоборот, миледи Рроу выглядела достаточно эффектно, чтобы найти себе нового мужа, однако пока ей было выгоднее оставаться верной своему королю, что Реджинальд ценил по заслугам. Многие злые языки пытались убедить всех и вся, что верность баронессы не только душевная, но и телесная, что, как ни странно, только шло на пользу репутации этой женщины среди приближенных, вызывая досаду у завистников. И хотя Герберту было хорошо известно, что Его Величество никогда не воспринимало миледи Рроу как женщину, а не просто достаточно умного и смекалистого представителя знати, не только не растратившего наследство понапрасну, но и приумножающего его с каждым годом, он и сам ловил себя на мысли, что временами данная особа невероятно похожа на фаворитку, причем не слишком блещущую умом. Мадалинда Рроу. Сколько тайн она могла столь искусно скрыть? И не прятала ли она самую заветную, о которой умные люди никому не признаются, по крайней мере, на территории Бреслингии? — Можете проверить, если хотите, — ответил Герберт и слегка улыбнулся. Баронесса сделала глубокий вдох, отчего ее грудь приподнялась, будто хозяйка пыталась тем самым привлечь к ней свое внимание. Слухи, будто миледи Рроу без ума от магов, все-таки имели под собой почву, в чем Герберт в данную минуту имел возможность убедиться. — Хорошо, — отозвалась дама, повела плечами и выпрямилась. — Я могу, например, назвать несколько фактов о себе, а вы скажите, где я была откровенна, а где выдумала. Она даже не спрашивала — утверждала, подчеркивая, на какой ступени социальной лестницы находится она, а на какой — безродный маг, не имеющий собственных земель. Герберт улыбнулся шире, не став ее убеждать в обратном, а заодно оставив при себе замечание, что ответ о лживости некоторых фактов он может получить и без магических способностей, используя знаний и наблюдения. Но миледи так и не успела ничего произнести — вошел секретарь Его Величества и объявил: — Его Высочество Оэдмаль Осбурнский. Вошедшему принцу, похоже, только недавно исполнилось двадцать, и хотя он старался держать спину прямо, плечи расправленными, а подбородок высоко поднятым, в его взгляде сквозила некая неуверенность, и он даже не сразу сумел разобрать, кто из присутствующих является правителем Бреслингии. Совсем иное впечатление производила его свита. Молодая женщина, на вид ровесница Реджинальда, обладала не только властным, слегка высокомерным взглядом, но и явно принадлежала к магам, причем истинным. Даже платье, скромно прикрывающее шею и плечи и прижимающее грудь, не могло скрыть ее выдающихся размеров, как и юбка, уходящая в пол, вроде бы не подчеркивающая бедра, лишь усиливало подозрения Герберта о ее формах. Интересно, она откровенно признавалась, что служит Мейо, или же притворялась, что поклоняется Итисберге? Второму спутнику Оэдмаля было, похоже, лет сорок, но он явно следил за своей внешностью, что, однако, не отменяло холодный расчетливый ум, о котором свидетельствовали слегка прищуренные глаза и легкая ухмылка. Мужчина, довольный собой не без основания, обвел присутствующих взглядом и на какое-то время задержал внимание на Герберте, изучая возможного противника. Другие приближенные к королю ему показались менее интересными. Хорошо. Без пристального внимания им будет проще изучать пришедших. С Оэдмалем пришел еще один человек, который отчего-то замялся и по началу держался позади остальных, и Герберту не удавалось рассмотреть его. Наиболее опасный из помощников принца или только пытается создать такое впечатление? — Ваше величество, — заговорил Оэдмаль, поклонившись, слишком звонким от волнения голосом. Откашлявшись, он продолжил, постаравшись вложить в интонацию немного надменности. — Не передать словами, как мне приятно посетить Фесту и своими глазами увидеть город, о котором я так много слышал. И это честь для меня — предстать пред вами со своими скромными спутниками. Лорд Хелок Торвальд, некогда бывший советником моего брата… Его Величества Эдерна Третьего, теперь являющийся моим духовным наставником. Великолепная Привела — отрада моих глаз, — тут он смутился и несколько покраснел, в то время, как дама самодовольно улыбнулась. Принц снова откашлялся и продолжил: — И мой верный друг Мель. Герберту показалось, что из комнаты исчез весь воздух. «Мель» - имя, которое вполне может быть распространенным, особенно в Осбурне, и одного его было бы недостаточно, чтобы смутить Герберта, однако стоило принцу произнести его, как третий человек вышел из-за спин остальных. Он был все таким же: высоким, жилистым, с открытым лицом мальчишки, на котором и сейчас сияла обаятельная улыбка, а темно-карие глаза бесхитростно смотрели на окружающих. Он сменил прическу, отрастив темно-русые волосы и забрав их в хвост, не позволяя ни одной пряди скрывать его лицо. Герберту казалось, что короткие, несколько взъерошенные волосы шли ему больше, но нынешний образ вызывал больше доверия и делал его несколько взрослее. Единственное, что не мог вспомнить во внешности Меля Герберт, — веснушки, теперь украшающие его нос и щеки. А значит, парень связался с Рыжей Салли. Но как такое могло быть? Ведь Мель не был магом, хотя и симпатизировал им. В его роду не имелось ни одного мага, даже самого слабого. Тогда откуда эти признаки адепта Салистины? Нет, стоп. Не это важно. Намного важнее понять, как Мель вообще может сейчас стоять перед ними? Умершие очень редко возвращаются к живым, и Герберт ни разу не слышал о вставших из могил. Но Мель не просто умер на его руках, Герберт самолично похоронил его. Так откуда? .. — Лорд Герберт, надеюсь, на вас так действует не обаяние миледи Привелы, — шутливо прошептала Мадалинда Рроу, ткнув мужчину локтем. — Насколько я поняла, она — невеста принца. Война, развязанная из-за женщины, мне кажется наиболее пошлой. — Отчего же? — попытался отвлечься от собственных мыслей и ощущений Герберт и с трудом перевел взгляд с Меля на собеседницу. — Потому что женщины созданы для созидания, а не разрушения, — очаровательно улыбнулась она. — И они либо создают что-то сами, либо вдохновляют на это мужчин. Впрочем, второе можно считать частным проявлением первого, ведь появление художника и поэта остается на совести его музы, а значит, именно она творит этих мужчин. — Из-за чего же должны случаться войны, миледи? — поинтересовался Герберт. — Лучшие из них — из-за идеи. Вполне заурядные — из-за ресурсов. Пошлые — из-за женщин или иного желания отомстить. Надеюсь, нам следует предотвратить вполне заурядную войну. Не хочется разочаровываться в Эдерне Третьем, которого я даже не видела. Тем временем у Реджинальда и его гостей завязалась любезная беседа, которую, впрочем, король не пожелал развивать, предложив под радостные выдохи своих вельмож перенести разговор в столовую, где, наверняка, уже готов обед. Гости оказались достаточно голодны, чтобы тут же согласиться. — Если вы сядете рядом со мной, — загадочным шепотом произнесла баронесса Рроу, — мы сможем вернуться к нашей игре. — Мне казалось, что места за столом определяет Его Величество, — напомнил Герберт с улыбкой. Дама посмотрела на него оценивающим взглядом, хмыкнула и отвернулась, будто тем самым хотела сказать: «Надеюсь, вы не воспользуетесь своей привелегией и не выберет место, подальше от меня, как последний трус». Ей не о чем было волноваться — если Герберт и поступит так, поддавшись страху, то только для того, чтобы оказаться на противоположном конце стола от Меля. И в то же время он не мог себе врать и не признавать, с какой силой желает уйти с навязанного обеда и уединиться где-нибудь с Мелем. Сможет ли он получить ответы на свои вопросы, или же тот совершенно не помнит прошлого? Пытаясь не хмуриться, Герберт старался отделаться от навязчивой мысли, что Мель появился здесь не просто так. Без помощи богов Мель не мог оказаться среди живых, но кто именно из них приложил к случившемуся руку и зачем — оставалось серьезным вопросом. Как и причина появления Меля в Бреслингии. Он здесь из-за предполагаемой войны или же из-за Герберта? Чушь, полная чушь. Мания. А ведь Герберт только недавно ловил себя на мысли, что перестал оборачиваться на каждый шорох куста и присматриваться к любой тени, пытаясь разглядеть там образ одного из богов. Столько времени ушло, чтобы снова начать спокойно жить, и вот, в одночасье, он вернулся в свое прошлое, в худший из его моментов. Мель шел впереди, о чем-то беседуя с лордом Нирранной, и Герберту оставалось только сжимать кулаки и скрежетать зубами. Такого сильного волнения он не испытывал слишком давно, чтобы суметь тут же совладать с ним и очистить голову. Как хорошо, что заклинание позволит запомнить все услышанное, даже если он сам будет мысленно в другом месте. Вторым ударом для Герберта стал выбор Реджинальда, решившего, что его личный маг должен сидеть на другом конце стола. Рядом с Мелем. Мужчине потребовалось приложить много усилий, чтобы хоть некоторое время не думать, что король так поступил специально. Герберт понимал, что тот ни о чем не мог знать (если, конечно, ему не нашептали боги), но навязчивые идеи кормились любыми намеками и росли с невероятной скоростью. — Выходит, нам придется отложить нашу игру на потом, — заметила баронесса Рроу, сидящая с другой стороны от Меля. — Что за игра? — живо поинтересовался тот, глядя то на очаровательную соседку, то на Герберта. — Одна небольшая забава, — рассмеялась Мадалинда Рроу. — Лорд Герберт согласился выслушать факты обо мне и сказать, какие из них правдивы, а какие выдуманы. — Лорд Герберт настолько чуток ко лжи? — улыбнулся Мель и посмотрел долгим взглядом на мужчину. Герберт не отворачивался, хотя тонул в темных глазах и опускался все ниже, в глубины воспоминаний. Калейдоскоп образов и звуков в его голове. Кошмар, вышедший за пределы мира снов и догнавший его во время бодрствования. Его спас звонкий смех миледи Привилы, донесшийся с противоположной стороны стола — лорд Сойсо обладал отличным чувством юмора, что и оценила по достоинству гостья. И она не только вырвала Герберта из мыслей о прошлом, но и напомнила, с какой целью он вообще пришел в этот зал. Мель был лишь одним из спутников Его Высочества Оэдмаля Осбурнского, но даже если сосредоточить внимание лишь на нем, оставив остальных другим наблюдающим, Герберту предстоит ответить не на вопрос, как тот смог остаться в живых, а какую цель преследует, прибыв в Фесту. Миледи Рроу тем временем успела ответить Мелю, сообщив, что перед ним — маг и именно его магические способности они хотели проверить. — Действительно маг? — переспросил Мель и окинул Герберта оценивающим взглядом. Тот чуть улыбнулся — Мель искал признаки адепта кого-либо из богов, но так и не смог найти. Интересно, попросит ли он потрогать ладони или, для полного удовлетворения, раздеться и показать шрам? Герберт мысленно радовался: Мель не признал в нем мага, а значит, он не представляет, кто именно перед ним. Даже если боги и отправили Меля на его поиски, их слуга не представляет, кого именно должен привести своим господам. Надеяться, что он будет разыскивать того паренька, которого когда-то знал, — слишком странно, но Герберт не представлял, от чего тот вообще может отталкиваться. В любом случае, Мель не пришел именно за ним. И даже если боги действительно хотят втянуть Реджинальда в войну, с этим намного легче разобраться, если знаешь, что ты все еще неприкосновенен. — Да, он адепт Салистины, — беззастенчиво сообщила Мадалинда. — Я видела ее портрет, и если она действительно выглядит так, как ее изобразил художник, буду откровенна, она мне нравится гораздо больше Тиорлинт. Хотя она и не столь миловидна, но в ее глазах есть особый огонь, который наверняка действует на мужчин. У лорда Герберта я тоже видела такой взгляд, хотя чаще всего он старается его скрыть. — А что вы скажете про меня? — поинтересовался Мель, снова повернувшись к даме. — Я ведь тоже ее адепт. Герберт склонился над тарелкой, стараясь не хмуриться. Вот и подтверждение его мысли. И хотя не ясно, откуда у Меля взялись магические способности, только услышав имя богини из его уст, Герберт почувствовал прилив тошноты. Салистина и сама по себе — опасный противник, но куда серьезнее те, кто стоят за ней. О них Герберт не хотел ничего слышать, но теперь, искоса посмотрев на Меля, он задумался, не говорит ли с ним кое-кто другой устами Рыжей Салли. Или, возможно, Мель — истинный маг, прекрасно скрывающий это… Герберт чуть слышно усмехнулся: в его представлении Мель не мог быть даже обычным магом, а теперь он опасается, что тот сумел дойти до истинного. Не слишком ли быстро? Отхватив комплимент в свой адрес, Мель вновь посмотрел на Герберта. — В таком случае, почему у вас нет соответствующих знаков? — спросил он, глядя мужчине в глаза, но сам Герберт ответить не успел: — Если вы о веснушках, то он наверняка пользуется пудрой, — рассмеялась миледи Рроу. — Но зачем? — искренне удивился Мель и снова посмотрел на нее. — Причин может быть много, но, думаю, самая главная в том, что они ему не идут. Ну вот представьте на его лице веснушки! Он бы выглядел невероятно глупо. В вашем же случае кажется, будто они у вас с рождения. Даже не могу мысленно убрать их и представить, каким бы вы тогда были. Герберт мог. Герберт прекрасно мог, и будь его воля, он стер бы ненавистные веснушки с щек Меля. Но у него не имелось ни возможности, ни даже права. Общительность миледи Рроу сыграла Герберту на руку: та вовлекла гостя в свою забаву и почти не приставала к Герберту, позволяя тому спокойно слушать и наблюдать. Все присутствующие за столом вели беззаботные беседы, аккуратно обходя вопросы политики. Похоже, обе стороны прощупывали друг друга прежде, чем нанести удар. И все же, стараясь внимательно наблюдать за всеми гостями, Герберт пытался понять, сидит ли рядом с ним хорошо ему знакомый человек или же он изменился. Пожалуй, если второе и имело место быть, то явно не во всех аспектах: Герберт еле сдерживался, чтобы не заскрипеть зубами, когда проскальзывали до боли знакомые черты характера Меля. В итоге, когда обед все-таки подошел к окончанию, мужчина вздохнул с облегчением: ему требовался хотя бы час одиночества, чтобы привести в порядки мысли и расшатанные чувства, и он надеялся, что сможет вытребовать его у Реджинальда. «Обдумать все услышанное и составить первый отчет», — прекрасное объяснение. — Лорд Герберт, вы сейчас будете заняты? В ответ он посмотрел долгим взглядом на Меля, не спешившего к своему другу принцу Оэдмалю, что уже само по себе вызывало сомнение. К тому же они только что прибыли, проделав непростой путь, так что до вечера должны были устраиваться в отведенных им комнатах и отдыхать. — У меня есть некоторые дела, — произнес, наконец, Герберт, когда понял, что Мель не уйдет без ответа. — Которые нельзя отложить? — Сейчас вас проводят в вашу комнату, — напомнил ему Герберт холодным тоном. — А вечером состоятся танцы в честь Его Высочества. — О, вы занимаетесь их подготовкой? Герберт не смог удержаться от легкой улыбки — настойчивость Меля осталась при нем. И хотя сейчас она могла обратиться в настоящие проблемы, приятно было заметить в нем одно их тех качеств, которые Герберт считал лучшими. — Нет, меня к этому процессу вряд ли бы подпустили. Но вам стоило бы отдохнуть перед столь шумным мероприятием. — Чепуха, лорд Герберт! Я разве похож на старика? Да и небольшая прогулка по Фесте мне не повредит. Вы можете показать мне мою комнату, а потом и город. Конечно, не весь, но какую-нибудь интересную его часть. Слышать подобное было странно: Мель родился в Фесте и знал столицу очень хорошо. В мыслях сразу же всплыли тайные проходы и секретные места, которые тот показал Герберту. И хотя тогда он отшучивался и говорил, что «убежища» для него давно перестали быть важными, Герберт слышал легкую дрожь в его голосе. Мог ли тот Мель, что стоял сейчас перед ним, все это забыть? И забыл ли он в том случае, при каких обстоятельствах видел Герберта в последний раз? Снова запахло свежевырытой землей, и мужчина поморщился. В тот день он сначала подумал, что лучшим решением станет сжечь тело, но как только представил, как языки пламени обнимают Меля, так сильно задрожали руки, и он понял, что не сможет с ним так поступить. Верил ли он в тот момент в возможное воскрешение, надеялся ли на чудо, — он не помнил. А теперь, когда чудо случилось, не знал, как с ним распорядиться. — Увы, я не знаю, где ваша комната. За это отвечаю тоже не я. — Мне даже становится любопытно, что находится под вашим надзором, — миролюбиво улыбнулся Мель, на что Герберт мысленно ответил, что тот будет не рад, когда узнает. — Может, в таком случае через час, у входа во дворец? — предложил тем временем Мель. — Вам хватит этого времени на завершение дел? — Вполне. Если ваши спутники не будут против вашего отсутствия. Впрочем, они могут к нам присоединиться. — Непременно предложу им.