Слезы Кьерры. Маги Бреслингии

«Они провалились, провалились», — обезумевшим зверем металась мысль в черепной коробке Оэдмаля, и приходилось кусать язык, чтобы не произнести фразу даже шепотом. План, с которым они пожаловали в Бреслингию, трещал по швам, и принцу казалось, что он видит спрятанное под ним нутро — настоящую причину, почему именно он, а не его старший братец, здесь. Оэдмаль боялся, разумеется, боялся! Но показывать свой страх не хотел, а потому кривил губы в усмешке. Скорее, она походила на выражение презрительности, а в чем-то, может, даже капризности — эмоций, не свойственных благородным взрослым правителям, а подходящим лишь напыщенным, не далеким умом принцам, но все лучше, чем демонстрировать ужас. Да — он их будущая жертва, но лучше умереть с вызовом, нежели забившись в угол и дрожа. — Интересно, а эта миледи Ковейн действительно настолько красива, что даже Мель потерял голову? — усмехаясь, произнес Хелок, хотя показалось, его не сильно интересовал ответ на свой вопрос — он продолжал заполнять большую книгу и явно отдавался в первую очередь этому процессу. — Говоришь так, будто во всем виновата женщина, Эхса Ковейн, а не сам глупый мальчишка, — язвительно отозвалась Привела, изучая свою внешность в зеркале трюмо. — Если ему не хватило самообладания и он, позабыв о долге, ринулся в женские объятья, разве вина на предоставившей эти объятья? — Мое представление о Меле не позволяет представить, какой должна быть дамочка, из-за которой он настолько сойдет с ума и уедет неизвестно куда, — оставался при своей точке зрения Хелок. Оэдмаль чуть прищурился: показалось ему или же наставник и правда считает новость о влюбленности и последующем отъезде Меля подозрительной? Не думает ли он, что мага убили и теперь скрывают тело? Если же так… Оэдмаль прикусил губу, но тут же понял, как может при этом выглядеть, и постарался просто нахмуриться. Но его мысль уцепилась за подозрение Хелока и пошла дальше. Может ли убийство лучшего друга младшего брата правителя Осбруна считаться достойным поводом для начала войны? Нет, конечно же, было бы куда лучше, если бы они убили Привелу, считающуюся невестой Оэдмаля, но эту змею голыми руками не возьмешь, а Мель, хоть поистине и верный своему делу, в чем-то был близок принцу и обладал некоторой наивностью, так что вполне мог угодить в ловушку. Не думал ли сейчас Хелок в том же направлении? Но даже если повод можно посчитать веским, сначала следует найти доказательство — холодный труп. Смогут ли они это сделать? И станут ли? .. Оэдмаль снова до боли укусил язык и презрительно скривился: понятно, что проще прибегнуть к изначальному плану, о котором все молчат, чем тратить все свои силы на бесплодные поиски. — Думаю, эта женщина оказалась достаточно симпатичной, — отозвалась Привела, взявшись за расческу. — Лучше тебя? — усмехнулся Хелок, не удостоив красавицу взглядом. — Ведь тебе так и не удалось поразить его своими чарами. Да и когда он успел с ней встретиться? Он же ни на шаг не отходил от этой шавки короля! Скорее поверю, что он понял, что орешек ему не по зубам, и, устыдившись проигрыша, сбежал куда-то. Внутри Оэдмаля что-то оборвалось: Хелок не думал, что Меля убили, а решил, что тот оказался слаб и сбежал. Не с женщиной — с женщиной еще куда бы ни шло —, а предал их, не сумев довести начатое до конца и не признавшись в этом. Хотя Мелю говорили не лезть сразу к лорду Герберту, найти мага попроще. Конечно, смута в голове такого человека, как лорд Герберт, скорее привела бы к нужному результату, но о его верности не твердил только ленивый. Мель все равно решил рискнуть, и вот чем все закончилось. — Да, с лордом их видели вместе некоторое время, — напомнила Привела, —, но по большей части доказательством этого были лишь его отчеты. Они любили уединяться, особенно вечерами, и как знать, кто тогда составлял компанию Мелю — Герберт или кто-то еще? — Как же ты хорошо представляешь эту коварную соблазнительницу! — расхохотался Хелок, покачал головой и приложил промокашку к исписанной странице. — Я не утверждаю, что она соблазнила Меля. Возможно, именно Герберт познакомил нового приятеля с Эхсой Ковейн. — О, так Герберт виноват! Он подсунул нашему герою соблазнительную даму и спрятался! Но сама дама неповинна, она ведь волей случая оказалась такой привлекательной, а еще доверчивой, раз пришла в темное время суток по приглашению этого коварного лорда и оказалась сразу перед юным извращенцем, истосковавшимся по женской плоти. Это замечательная история, миледи, как раз в духе книги, которую вы пишите, но есть в ней один маленький недостаток: Мель не раз мне заявлял, что у него нет запрета на близость, как с женщиной, так и с мужчиной, и единственное, что он не может себе позволить — влюбиться. Чтобы потерять голову, он должен был снять свой амулет. — На встречу с Гербертом он амулет не носил, — усмехнулась Привела, продолжая экспериментировать с прической. — Герберт заметил это и воспользовался случаем. Или же, если ты не веришь, что он снимал амулет, это мог сделать Герберт, пока Мель знакомился с миледи Эхсой. — Почему ты так уцепилась за эту байку и придумываешь ее новые подробности? Если в твоей голове рождается новый сюжет, избавь нас от необходимости его выслушивать. — Ты прав, — пожала она плечами и отложила щетку: — какова бы ни была причина, мальчик вышел из игры. Но его все равно найдут, поймают и казнят за измену. В случае если история с миледи Эхсой правда, он хотя бы немного побудет счастливым.  — И все-таки теперь куда важнее другой вопрос, — повернулся к ней Хелок. — Что станем делать с магами? Оставим их в покое? Мель сослужил нам большую службу, раз подкатывал только к Карающему Псу: во-первых, не рассказывал своих идей другим магам, во-вторых, сам Герберт не из общительных, так что вряд ли сообщил кому-то, что именно предложил ему Мель. Так что, может, ты займешься этим вопросом? — У меня свое задание, — фыркнула Привела, глядя на мужчину через зеркало. — Не то ли, что сейчас с нянькой едет в какой-то приморский городок отдыхать в королевской резиденции? — ехидно поинтересовался Хелок. — Ты хотя бы смогла выяснить, с чем связан столь скорый отъезд наследничка? — Он подхватил какую-то болезнь, с которой отлично справится морской воздух. Да и лето проводить там — лучшее, что может быть с ребенком, — холодно отрезала Привела. — Они всегда отправляют его на лето туда. Раньше ездила с ним королева, но из-за высоких гостей, — тут она через зеркало посмотрела на Оэдмаля, и тот фыркнул — лучше бы продолжала делать вид, что его здесь нет, — им пришлось сначала отложить поездку, а теперь отправить ребенка с няней. Невена присоединится к нему чуть позже. — Может, ты с ней наконец-то подружишься настолько, что она и тебя пригласит, — рассмеялся Хелок. — Мне всегда казалась тупиковой твоя задача: этой королеве нет причин не доверять королю. Так что можешь смело переключаться на что-нибудь другое. Правда, кричащей лозунги о свободе магов, тебя не представляю — вот Мель в этом был хорош —, но что-то сделать ты должна, не так ли? Иначе вдруг тебя тоже в предательницы запишут? Оэдмаль отдал должное выдержке Привелы: у той на лице не дернулся ни один мускул и все три отражения выражали прежнюю уверенность в себе и собственных силах. Вот и ему бы так научиться. Было бы время… Но именно временем, похоже, они уже не располагали. Сколько еще можно будет гостить, не вызывая подозрений? Когда уже Реджинальд начнет откровенно зевать в его присутствии? А посмотри на этих двоих, и кажется, что у них все под контролем, все идет так, как и задумывалось. И ничего, что знатные лорды все так же верны королю, что бы с ними ни обсуждал Хелок, ничего, что и Карающий Пес, не смотря на все песни Меля, снова по первому зову отправился разбираться с очередным мятежным магом, ничего, что Невена никогда не подпускала Привелу к своему сыну и не брала мальчика на совместные с гостьей трапезы и прогулки. Все это мелочи — ведь всегда есть запасной план, тонкий и изящный, хотя и невероятно предсказуемый. Оэдмаль не стал бы прибегать ни к чему столь откровенному, но его никто не станет спрашивать. Может, пока не поздно, ему стоит воспользоваться примером Меля: найти подходящую женщину и сбежать с ней? Уж его-то в предатели не запишут, особенно если женщина будет старше его. Но почему-то Оэдмаль понимал — не получится. Да и довериться никому в чужой стране он не имел возможности. Увы, как и в своей. — Думаю, я могла бы пообщаться со знатными дамами, — после некоторого раздумья заметила Привела. — Здесь очень много красивых цветов, которые, казалось бы, вышли на первый план, но нет — стоит с ними поговорить по душам, как выясняется, что их мнения никто не слышит. — Женщины, поднявшие бунт? Привела, а об этом ты еще не писала? — Зря усмехаешься, Хелок. Ты не мог позабыть историю с нашим мальчиком, чтобы недооценивать силу женщин. — Погоди, прежде ты утверждала, что миледи Ковейн — всего лишь жертва! Да и всегда виноваты мужчины, а не женщины. — В обычных ситуациях, разумеется. Но это не мешает нам поменяться ролями, если только мы будем уверены, что в результате получится именно то, что мы хотим. — Что ж, делай, что хочешь — нам важен результат, а способ его достижения — дело десятое. Только помни об аккуратности: твои разговоры не должны вызывать подозрения. И, наверное, тебе не стоит подходить к женам тех, с кем работаю я. — Отнюдь. Думаю, мужчина, хоть на мгновение задумавшийся о перевороте, утвердится в своем решении, если и жена шепнет ему на ухо, что так будет правильно. Но соглашусь с тобой — здесь и правда требуется щепетильность. Пусть жена подтолкнет мужа к перевороту, но ни он, ни она при этом не должны вспомнить про меня и тебя. Оэдмаль задумался, а не стоит ли ему рассказать то, что он слышал после завтрака, или лучше промолчать. Если тот разговор окажется не просто слухом, то он развалит все планы Хелока и Привелы, как бы те ни старались. В коридоре один маг сказал другому, что Реджинальд намерен каждому магу, служащему ему верой и правдой, выдавать титул и поместье, даже если прежде маг был безродным. Размеры поместья и титул будут зависеть исключительно от заслуг. А с учетом продолжающего нависать тенью над неверными лорда Герберта, у магов теперь не будет ни одной причины для мятежа. Правда, такая политика может возмутить остальных лордов, особенно если титулы получат и всякие полоумные деревенские старики и старухи, и, наверное, на этом можно будет сыграть… Нет, пожалуй, нельзя, ведь Реджинальда и без того охраняют маги, а с принятием закона их ряды уплотнятся. Ни один здравомыслящий лорд, лишенный магии, не пойдет на самоубийство. Единственным шансом для восстания будет перетягивание магов на свою сторону по какой-то иной причине, но вряд ли даже самый гениальный стратег найдет столь соблазнительную, чтобы маг откусил кормящую его руку. Свобода – она, конечно, хороша, но титул и земли куда вкуснее. Обо всем этом ни Хелок, ни Привела, похоже, пока не знали, но если закон действительно выйдет, они и без помощи Оэдмаля услышат о нем. Пожалуй, лучше промолчать — пусть еще какое-то время уйдет на придерживание изначальных планов прежде, чем они перейдут к запасному. Может, Оэдмаль сумеет найти выход. Хотя, конечно, кого он обманывает? Обыграть столь прозорливого, как Хелок, и столь жаждущую получить свое, как Привела, под силу кому-то другому, но точно не ему. Оэдмаль встал. Он ожидал, что его спросят, куда он собрался, или хотя бы посмотрят в его сторону, но они продолжали обсуждать возможные стратегии и не обращали внимания на принца. Тогда он просто вышел из комнаты. Даже закрывая дверь, он ждал окрик, но снова ничего. Никому никакого дела, чем же занимается Оэдмаль! И он бы даже, пожалуй, порадовался такому отношению, если бы не понимал, что оно временно — пока они полагают, что могут обойтись без него. Принц подумал, а не выпал ли ему тот самый шанс улизнуть куда-либо, попытаться спрятаться, но тут же наткнулся на кого-то. Перед ним стоял мальчишка, лет четырнадцати или пятнадцати, на вид не городской или из бедных — лицо все будто покусано ветром — такие он видел у путешественников, которые почти не помнили, что такое кровать. Мальчишка поклонился ему, но убегать не стал. — Кто ты? — спросил Оэдмаль. — Меня зовут Фродоард, я ваш новый слуга, — ответил тот, смотря прямо в глаза принцу. «Какой странный слуга. И откуда он взялся?» — У нас уже есть прислужница, — нехотя заметил принц и попытался пройти дальше, надеясь тем самым дать понять, что разговор окончен. — Теперь буду еще и я. А если вам захочется, буду лично вам прислуживать, а она — вашим спутникам. Как пожелаете, принц Оэдмаль. — Тебя Редж… король прислал? — Ага. — А ты не слишком дерзок для слуги? — Если кажусь дерзким, могу перевоспитаться, — с готовностью ответил парнишка. — Тут уж от хозяина зависит. — А что с прежним хозяином стало? — напрягся Оэдмаль. Ему было трудно представить, кто им мог быть, поскольку в его понимании ни один нормальный человек не станет так распускать слугу, чтобы тот говорил с господином как на равных. — Сбежала с мужчиной, — вздохнул Фродоард, будто его предали. — Твоей хозяйкой была миледи Эхса Ковейн? — догадался принц. — Ага. Она самая. Оэдмаль все-таки пошел по коридору, но сделал парнишке знак, чтобы тот следовал за ним. — То есть она действительно сбежала с Мелем? — А вы сомневаетесь? — Мель был моим другом, поэтому для меня новость стала шокирующей. Он не похож на того, кто сбежит с женщиной, никого не предупредив. — Ага, как и госпожа. Она тоже была не похожа на ту, кто бросит все ради мужчины. Но либо ваш друг оказался невероятно хорош, либо мы плохо их знали. — Ты разговорчив. — Ну да, она любила поболтать со мной. Но если вам это не нравится, я буду держать язык за зубами. — Нет-нет! Мне, пожалуй, тоже может это понравиться… — После потери друга — конечно. А что вы подумали, когда он пропал? — Может, что его нет уже в живых, — признался Оэдмаль. — А если бы так оно и было, вы бы пошли на нашу страну войной? Оэдмаль не сдержался и захохотал. Мальчишка смотрел на него с прищуром, но молча ждал, когда тот остановится и ответит. — Нет, не думаю, — возразил он, вытирая выступившие на глазах слезы. Кем бы ни был этот слуга, но умом обладал острым, а значит, и собеседник из него выйдет приятный. — Все-таки это недостаточное основание для объявления войны. — А чья смерть может являться достаточным основанием? Смерть друга короля? — Если король горяч, возможно, но даже смерть супруги короля заставит задуматься, достаточна ли она. А вот смерть наследника или хотя бы брата, в чьих жилах течет королевская кровь… Оэдмаль прикусил язык. А вдруг мальчишка воспримет это как подсказку и сам устроит покушение? Хотя зачем Бреслингии развязывать войну? — Я бы на вашем месте нашел бы охранника, — серьезно заметил Фродоард. — Хотите, похлопочу? — О, если ты такой полезный, то что же не уехал вместе с госпожой? — Потому что я верен ей, но еще больше своей стране. А она из-за какого-то незнакомца бросил Бреслингию. Это неправильно. — Они уехали из страны? — Скорее всего, — пожал плечами мальчишка. — Говорила, что поедут в Осбрун, на родину ее возлюбленного, но думается мне, скорее отправятся в Мирну. — Почему? — Там у нее есть усадьба. Скорее всего там и остановятся. — А откуда у твоей госпожи усадьба в другой стране? — Не знаю. Она еще у ее деда появилась, кажется, а я там не прислуживал и никогда не бывал, так что и истории не знаю. Но это и не важно, куда они уехали — главное, уехали. А ведь можно же было тут остаться! .. — Видимо, нельзя, — заметил Оэдмаль. — Мне не понять… Но и обсуждать — дело не мое. Тем более, теперь вам служу. — А если я глупость какую совершу, ты потом будешь мои косточки перемывать с другим хозяином? — прищурился принц, внимательно глядя в лицо мальчишки. — Если сейчас попросите этого не делать, то не буду, — честно пообещал Фродоард и Оэдмаль ему даже поверил. — А если я тебя попрошу кое в чем помочь? .. — перейдя на шепот, поинтересовался принц. — Оно не навредит Бреслингии? — тут же посерьезнил мальчишка. — Думаю, что так Бреслингия даже выиграет. Вместо ответа Фродоард только кивнул, но и этого Оэдмалю оказалось достаточно. И почему он вдруг решил довериться слуге, которого только увидел? Что-то в этом лице или в непринужденности его разговоров располагало. Или же просто ему надоело подозревать всех вокруг и захотелось довериться хоть кому-то. Фродоард подвернулся очень вовремя. А может, именно он вселил в Оэдмаля надежду, что все-таки его окружают не только враги. Забавно, если второе, ведь он не последовал за своей госпожой на край света. Зато остался верен Бреслингии, а значит, не допустит войны. Теперь нужно только придумать надежный план, раз появился сообщник.