Слезы Кьерры. Маги Бреслингии

– Какой вы нынче мрачный, мой друг, – произнес сочувственно король Реджинальд. Оэдмаль вздрогнул: погрузившись в свои мысли, он совсем потерял нить разговора. Даже стоящая перед ним тарелка показалась появившейся внезапно. Они действительно ели дичь? Почему Оэдмаль этого не помнил. Правда, если откровенно, аппетит у него отсутствовал, так что неудивительно, что он не обратил на блюдо внимание. Но равнодушие к еде еще можно простить, а с королем так же поступать нельзя. – Пожалуй, – нашел в себе возможность чуть улыбнуться Оэдмаль. – Не думал, что так сильно буду скучать по Мелю. – Он был вашим близким другом? – поинтересовался Реджинальд. – Прежде я так не считал, теперь же… Но я должен поблагодарить вас за предоставленного слугу: Фродоард отлично справляется со своими обязанностями и скрашивает мой досуг. – Рад это слышать, – улыбнулся король и пригубил из бокала. Нынче за обедом кроме них никого не было – даже охранники стояли за дверью, а слуги, обслужив господ, скрывались в соседней комнате, чтобы продемонстрировать великолепную интуицию и появиться в тот самый момент, когда королю или его гостю потребуется вновь наполнить бокал. Оэдмаль мрачно подумал, что если Реджинальд захочет на него напасть, никто ему не помешает. Хотя нет, что за нелепые мысли? Даже если королю Бреслингии и захочется избавиться от принца Осбрунского, он не станет этого делать, иначе ему не избежать войны, в которой именно Осбрун будет выглядеть пострадавшей стороной. Ведь как раз ради такой видимости его и привезли сюда и продолжают удерживать, поджидая подходящий момент. Оэдмаль отлично знал о желании всех трех правителей объединить Кьерру, оставив столицу в своем городе, но негласная политика не позволяла никому из них напасть первым, поскольку тогда третья страна выйдет с поддержкой королевству, которое пытаются завоевать. А поддержка Мирны, государства, в последние годы, казалось бы, отошедшего от военных действий, все равно могла оказаться решающей, и потому Эдерн хотел ее заполучить, а Реджинальд не был настолько глуп, чтобы в свою очередь ею пренебречь. Нет, пожалуй, наедине с королем он находится в безопасности. Если только тот не подсыпает что-то в еду или напитки, а потом не заявит, что слугу подкупил Хелок. Желание есть пропало окончательно. – А как же ваша невеста? – внезапно спросил Реджинальд. Оэдмаль недоуменно уставился на него, и король пояснил: – Разве общество женщины не способно скрасить досуг мужчины? – Не в данном случае, – вяло рассмеялся принц. – Дело в том, что она моя невеста не по сердцу… – Политический брак? – понимающе кивнул король. – В таком случае она не будет против, если вы найдете здесь себе развлечение? – Не знаю. Привела – женщина с характером. Да и… пока найти кого-то подходящего не удалось. – Могу и здесь оказать помощь, – подмигнул Реджинальд. – Только скажите, какие женщины вам по вкусу. Или же нам следует говорить не о… – Нет-нет, не надо помощи! – поспешил отказаться Оэдмаль, чувствуя, как заливается краской. – Разве можно вот так?.. – Смотря какую цель преследовать, – пожал плечами король и усмехнулся. – Мы же не невесту вам искать будем и не любовь всей жизни. А так, развлечение на несколько ночей. – Конечно, но… – Оэдмаль откашлялся, гордо выпрямился, чуть задрал подбородок и серьезно закончил: – Спасибо, но я сам. – Разумеется. В случае чего, вы всегда можете обратиться ко мне, – и король снова подмигнул. Повисла тишина, в которой слишком отчетливо было слышно, с какой охотой Реджинальд Первый расправляется со своей пищей. Оэдмаль решил попробовать съесть хоть немного, чтобы не выглядеть совсем уж подозрительным. Отравится? Что ж, так тому и быть. Они с Фродоардом пока не придумали, как избежать незавидной судьбы, значит, исход, скорее всего, будет один – днем раньше, днем позже. – А по родине вы еще не скучаете? – беззаботно поинтересовался Реджинальд. Вот и пришло время вопроса, которого Оэдмаль так боялся! Сколько он уже гостит в Фесте? Недели две или даже больше. Все вопросы, связанные с торговлей, давно обсуждены. Они даже успели поговорить о подозрительной активности Мирны на границах с Осбруном (о, как же глупо ощущал себя в тот момент Оэдмаль, прекрасно зная, что Стерен Ясноокая хочет открыть там некоторое учебное заведение, а не собирает войска!) и даже пообещали друг другу (впрочем, заметно, что обещание звучало не слишком искренне) в случае нападения объединиться против хитрой завоевательницы. В оставшееся время Оэдмаль и Реджинальд разговаривали о всяких пустяках, пока принц спешно не придумывал важные вопросы, которые следует поднять. Зачем-то предложил сделать территорию Лучезарного водопада вне границ какого-либо государства, чтобы этим чудом могли спокойно любоваться и жители Осбруна, и даже жители Мирны. Реджинальд тогда посмотрел на принца, как на неразумное дитя, и заметил, что могут возникнуть проблемы с расположенными рядом селениями, да и кто тогда возьмет на себя обязанность следить за ухоженностью этого участка. Оэдмаль не расстроился замечаниям, а с готовностью уцепился за них, согласно покивав, мол, вопрос требует серьезного обсуждения. А обсуждение занимает время, так что можно продолжать гостить, изображая бурную деятельность. Домой же Оэдмаль возвращаться не хотел: он прекрасно знал, что не проживет там долго, если не выполнит своей миссии. То есть, если разобраться, ему в любом случае не жить. И по-хорошему, ему стоило бы радоваться последним дням, а не ожидать смерти в каждом движении тени, но не получалось. – Если честно, я бы хотел попутешествовать, – признался Оэдмаль, издеваясь вилкой над овощами в своей тарелке. – Посмотреть не только Бреслингию, но и Мирну. Да и в Осбруне я не везде бывал… Попытаться представить, какой была Кьерра – вот о чем я на самом деле мечтаю. Он завел этот разговор не только потому, что не мог соврать Реджинальду, с жаром заверив его, как соскучился по гористым склонам своей родины, но при этом на деле не спешить покинуть гостеприимный дворец. Оэдмаль надеялся, что если все-таки осуществит план с побегом, теперь он не будет казаться подозрительным, а Реджинальд даже сможет, поглаживая бородку, задумчиво протянуть: «Да, он всегда мечтал путешествовать. Видимо, решил сделать мечту явью». – Жаль, вы раньше об этом не сказали – попросил бы лорда Герберта взять вас с собой, – радушно развел руками Реджинальд, будто предложил Оэдмалю свои объятья. – А он разве взял бы? – осторожно поинтересовался принц и тут же более смело добавил: – Он же у вас одиночка. Насколько я знаю. – Да, лорд Гербрет не любитель больших компаний, но компания одного человека вполне могла бы его устроить. Не так давно он расстался с невестой, с которой и ездил по моим заданиям. А только потерял спутницу, так сразу и нового друга – между прочим, вашего Меля. Невеста бросила его из-за любви к другому мужчина, а друг – из-за любви к женщине. Не удивительно, что он с такой готовностью поспешил покинуть Фесту и заняться делами. Но ваша компания скрасила бы его дни: как никак одна печаль. Да и поговорить вам, наверное, нашлось бы о чем. – Насчет последнего не уверен, – нервно хохотнул Оэдмаль. – В любом случае, он уже далеко в пути, и если напрашиваться, то только по его возвращению. Что принц делать точно не будет. Уж кто-кто, а лорд Герберт нашел бы способ умертвить Оэдмаля так, чтобы Бреслингия вышла чистенькой и невиновной. Интересно, а если бы Карающий Пес замешал в игру Мирну и обставил дело так, будто агенты Мирны погубили брата правителя Осбруна, то какие страны бы участвовали в войне? Имела бы право Бреслингия напасть на Мирну, защищая свою честь, ведь принц Осбрунский в это время находился под защитой Реджинальда Первого, а значит, своей выходкой Мирна хотела подставить его? О, какая тонкая изощренная игра! И не будь Оэдмаль пешкой в ней, он бы смог ею действительно восхищаться. *** Вроде бы обед с Реджинальдом Первым закончился на вполне добродушной ноте: король с радостью поделился своими юношескими мечтами о путешествиях и открытии новых земель, поспрашивал Оэдмаля, не пытались ли осбрунцы заглянуть за горы: обрываются ли те сразу в море или же за ними лежат равнины, холмы, что-либо еще. Разговоры о возможных совместных экспедициях невероятно воодушевили принца, дав ему надежду, что под предлогом обсуждения этого проекта он может задержаться в Фесте на неопределенное время, но только стоило ему выйти из столовой, как Оэдмаль снова поник. К чему все это? Да, они улыбались друг другу, говорили, что экспедиция пойдет на пользу обеим странам, да и Мирну можно будет подключить, и прочее, и прочее, но оба знали, что за словами ничего не кроется, одна пустота. Никто из правителей не пойдет на организацию совместной экспедиции. Зачем, если можно завоевать два других государства и тогда уже организовать любые походы и путешествия, какие только захочется. И не нужно будет зависеть от чужих ресурсов, а потом делить с кем-то полученные результаты. Как же Оэдмаль устал думать обо всем этом! И ведь ни одного мирного решения ситуации не находилось. Династический брак между правителями Бреслингии и Осбруна не был возможен – в королевских семьях отсутствовали женщины, если не считать супругу Реджинальда, но она стала королевой только благодаря замужеству. А даже если бы и имелись принцессы, вряд ли бы правители обоих государств пошли на такие уступки: если править Кьеррой, то полноценно, а не через дочь, сестру или еще какую-либо родственницу. Да и возникал еще вопрос насчет Мирны: согласилась бы ее королева остаться одна против альянса? Хотя вряд ли бы она могла что-то противопоставить такому союзу. И тогда бы Мирну завоевали… Только кто? Ах, и зачем он думает о политике, если ему не суждено ее творить! То есть, отчасти именно такую роль ему и уготовили, только выходила она пассивной, так что все его мысли так и останутся никому не нужными. Тогда зачем они и ему? Отвлечься в Фесте Оэдмаль мог единственным способом, каким и воспользовался: отыскал Фродоарда и отправился вместе с ним на городской рынок. В этих зазывных криках торговцев и пестроте одежд мысли сами собой терялись, и Оэдмаль уже ни о чем не думал: просто ходил между прилавками и глазел на товар. Ничего особо удивительного он не видел, да и не искал диковинок – он не собирался ничего покупать. – И все-таки небезопасно его высочеству блуждать по базарам, – насупившись, сообщил Фродоард. – Ты говоришь это каждый раз, – усмехнулся Оэдмаль. – И заметьте, каждый раз все настойчивее. Лучше давайте пойдем на торговую улицу, где стоят вполне себе приличные лавки, люди не толпятся, и товар там посвежее этого будет, – он глянул на лежащие на прилавке овощи и поморщился. Оэдмаль проследил за его взглядом и не сдержался – повторил то же выражение лица. Видимо, крестьянка уже не первый день пыталась продать эту морковь, а та приглянулась разве что солнцу, превратившему ее в нечто сморщенное и неприглядное. – Да не хочется мне ничего покупать, пойми же! – вздохнул Оэдмаль. – Мне нравится базар, вот и все. – И это наверняка уже поняли те, кто захочет, чтобы вы… ну вы поняли. А в такой толпе легко всадить нож под ребра, а потом обвинить в случившемся кого угодно. Надо ли вам оно? – Фродоард! – не выдержал и вспылил Оэдмаль. – Я пришел сюда развеяться, а ты!.. – Да я не против, господин! Развеяться – самое оно. Только если вернуться потом удастся. Принц опасливо огляделся, но никого подозрительного не увидел. Зато заметил палатку гадалки. Яркая, с тонко поющими бубенцами на проходе, она не в первый раз привлекла его внимание, но до этого Оэдмаль не решался в нее зайти: боялся услышать смертный приговор. Но то, что раньше отталкивало, сегодня показалось манящим и избавляющим от ненужных переживаний. – Давай зайдем туда, – предложил он мальчишке. – Гадалка скажет, когда я умру. И если не сегодня-завтра, то я продолжу спокойно гулять по базару, а ты перестанешь бурчать и сверлить меня взглядом. – Не сверлю я вас взглядом, – обиделся Фродоард. – Всего лишь любуюсь вами живым. Вы же делаете все возможное, чтобы у меня на радость осталось не так много времени. – А вот заглянем к гадалке и узнаем, сколько именно. – Вы серьезно хотите обратиться с этим вопросом к богам? – удивленно изогнул брови и вытаращил глаза слуга. – К богам?... Ну да, наверное… – Конечно, богам. Если перед нами не шарлатанка, то адепт Вертерун. Для предсказания маги обращаются к богине, и та обращает на их клиента внимание. Конечно, если маги при этом не говорят разную придуманную чушь. И будь я на вашем месте, предпочел бы второй вариант – ложный, но безопасный. – А разве так плохо, что богиня обратит на тебя внимание? – искренне поразился словам мальчишки Оэдмаль. Он даже подумал, что был бы рад, если бы Вертерун посмотрела на него. Может, взяла бы под защиту? – Нам с вами очень повезло родиться не-магами, – со знанием дела сообщил Фродоард. – И потому боги зачастую не смотрят на нас и, значит, не втягивают в игры. У них – свои, а у нас – наши. Вам будто с братом хлопот мало, еще хочется и в руках богов пешкой побыть! – А ты уже был, раз так говоришь? Фродоард поморщился, но отвечать не стал. Посмотрел на шатер и, помолчав немного, тихо произнес: – Да и бессмысленно это. Предсказание можно поменять. Вот скажут вам, что вы умрете за обедом, вы прекратите есть, а для верности, вместо обеда на охоту отправитесь. Заметят враги ваше новое поведение и нападут на вас ночью, когда вы меньше всего смерти ожидаете. Тогда в чем толк? Тогда не знали, и будете не знать. Он еще долго стоял, глядя на шатер гадалки, и Оэдмаль видел только его профиль – невыразимо печальный. Сложно было поверить, что этот юноша успел повстречаться с богами, да так, что теперь жалел, что не держался от них на почтительном расстоянии. Но если он не врал насчет того, что ему повезло быть не-магом, если все его слова не подкреплены опытом, тогда откуда эта горечь и почему он так настойчиво отговаривает Оэдмаля от обращения к богам? Кажется, он впервые встретил кого-то, кто не восхвалял их, а называл их хитрыми, опасными, безжалостными. Откуда берутся люди с такими мыслями? – Так странно, – негромко произнес принц, и Фродоард оглянулся. Тогда Оэдмаль продолжил: – Когда люди сталкиваются с неприятностями, они идут к богам. Точнее, в первую очередь к магам, которые являются служителями богов, но на деле они обращаются именно к богам. А еще молятся. Я слышал, что существуют разные молитвы… Конечно, они мне не помогут, но… – Вы когда-нибудь встречали бога? – спросил Фродоард, подойдя к Оэдмалю почти вплотную. Он смотрел принцу прямо в глаза, а говорил так тихо, что его слова почти заглушал шум базара. Оэдмаль нахмурился, вынужденный прислушиваться, а мальчишка продолжал: – Вы шли с ним по одной улице? Разговаривали с ним, так, чтобы он действительно отвечал? Слушали его? И слышали, что он на самом деле говорит? Если я задам эти вопросы любому не-магу, то уверен, услышу на них одни «нет». Если задам их магу, то кто-то может и сказать, что «да», но большинство будет качать головой. И только если я задам эти вопросы истинному… – Истинному? – переспросил Оэдмаль. – Что это значит? Фродоард фыркнул и чуть склонил голову набок. – Вот видите, вы даже не знаете, кто такие истинные, а утверждаете, будто имеете представление, каковы боги на самом деле. – Я не… – начал было принц, но мальчишка еще раз фыркнул. – Ладно, – сдался Оэдмаль, вздохнул и огляделся. – Удачное место мы выбрали с тобой для разговоров. – Если хотите, провожу вас в более тихое местечко, – с готовностью отозвался слуга. – Был бы не против, но в другой раз. Думаю, на сегодня прогулок хватит. Фродоард не стал спорить, кивнул, дождался, пока Оэдмаль пойдет дальше по базару, чтобы выбраться из него на обычную улицу, и последовал за ним. Принц время от времени оборачивался, пытаясь заметить подозрительных людей, выслеживающих его, но кроме Фродоарда никого не видел. – Знаешь, – тихо произнес он, наконец, – нам все-таки нужно что-нибудь придумать. Если, конечно, твои слова про желание, чтобы я остался в живых, – правда. – А мы не можем убить ваших врагов? – живо поинтересовался Фродоард, поравнявшись с принцем. – Ты бы смог это устроить? – Если хорошо постараться… А ради вас и Бреслингии я стараться только рад. Оэдмаль почувствовал себя куда увереннее, услышав, что в приоритетах мальчишки стоит на первом месте. Такой пустяк, а почему-то стало легче дышать. – И все же… – покачал он головой, хотя мысль об убийстве брата начала дразнить воображение. – Все же, думаю, тогда пришлось бы расправиться с очень влиятельными людьми. Не уверен, что все бы закончилось миром. – Тут, конечно, зависит от того, как расправляться. Если все сделать аккуратно!.. – В том напряжении, что царит сейчас над Осбруном, аккуратно что-то сделать могут только боги… О, ну да, я же не знаю, о чем говорю. А если даже боги не справятся, то что думать о смертных? – Еще есть маги, – серьезно заметил Фродоард. – А маги – это не смертные? – Маги – это уже не смертные, но и не боги. Так, застряли где-то посередине, вот и страдают. – Ты водишь дружбу с магами, раз там много о них знаешь? – Общался с некоторыми. Да и вы вроде с одним дружили. Он еще считал, что маги в Бреслингии несвободны. – Считал… Постой, он вроде об этом только с лордом Гербертом говорил! Неужели ты… Но Фродоард не ответил. Оэдмаль, конечно, мог потребовать, чтобы тот признался, насколько он знаком с Карающим Псом или откуда узнал, какие идеи пытался протолкнуть Мель в головы магам Фесты, но не стал. Какое теперь дело? Возможно, Мель темнил в отчетах и не признавался во многом. Или же Фродоард дружен с лордом Гербертом. Но что с того? Лорд Герберт далеко, так что Оэдмалю он не угроза. А может ли его друг быть его же учеником? Может ли обладать теми же навыками, что и грозный маг? Не подкрался ли Фродоард к Оэдмалю, чтобы заполучить его доверие, а потом всадить кинжал в спину? От этих мыслей у принца заболела голова, и он предпочел поскорее вернуться с прогулки, чтобы прилечь. Он вошел в отведенную ему спальню, мечтая о покое, и успел радостно вспомнить, что ее окна выходят на север, а значит, комната должна пребывать в спасительном полумраке. Но стоило Оэдмалю открыть дверь, как его прошиб озноб. – Где вы были, ваше высочество? – дружелюбным тоном поинтересовался Хелок. Он сидел в кресле рядом с кроватью принца и смотрел на вошедшего заботливым взглядом. Только Оэдмаль не поверил ни на минуту ни его тону, ни взгляду, потому что прежде ни Хелока, ни Привелу не интересовало, где, с кем и как проводит свое время принц. У них были более важные дела, которым они уделяли все свое внимание. Но теперь все изменилось. И раз Хелок пришел в его спальню и задал такой вопрос, значит, они отказались от планов, о которых постоянно говорили в присутствии Оэдмаля, и перешли к тому, о котором только размышляли. Оэдмаль дал расплывчатый ответ, а затем сослался на головную боль и попросил наставника выйти. Все это время по его спине стекал холодный пот, а сам принц удивлялся, как умудрился говорить вполне ровным голосом: ему казалось, что он весь дрожит, наблюдая за руками Хелока, в которых в любой момент мог появиться нож, прежде спрятанный в рукаве. Но нож так и не появился, а мужчина раскланялся и вышел. Задержавшись на пороге, Хелок вновь заботливо произнес: – Отдохните хорошенько, ваше высочество, а то выглядите неважно. Или, может, послать за лекарем? Мы ведь не хотим, чтобы вы сильно разболелись или, того хуже, умерли в Фесте. Хелок закрыл за собой дверь, и Оэдмаль вздрогнул. На смену страху пришла ярость. «Мы же не хотим, чтобы вы умерли в Фесте». Что за лицемерство! А ведь его никогда не учили защищаться. Об этом Оэдмаль вспомнил только сейчас. Эдерн превосходно владеет мечом, да и в целом ловок и гибок. Если кто-то из людей, не магов, попытается его убить, то встретит достойное сопротивление. У магов, конечно, будет шанс посерьезнее, но на то они и маги – не люди, но и не боги, как сказал Фродоард. А что Оэдмаль? Принц тяжело осел на постель и обхватил ладонями голову. Похоже, с самого детства его рассматривали лишь как будущую жертву в угоду Осбруну. «Нет, – тут же поправил себя Оэдмаль, – не Осбруну, а Эдерну. Вряд ли вся страна так уж много выиграет от войны. Сколько погибнет людей? А сколько провизии уйдет на обеспечение войска, сколько ресурсов потратятся не на улучшение жизни, а на гибель? И все ради чего? Чтобы некий король гордо поднял голову и сказал, что отныне правит двумя третями Кьерры. Но кому нужна Кьерра, объединенная, но изъеденная войной?» Тщеславным королям, больше никому. А может, она нужна богам?