Слезы Кьерры. Маги Бреслингии

– Думаю, у меня есть годная мысль, где вы могли бы спрятаться, – прошептал Фродоард, – но меня смущает ваша охрана. Оэдмаль перестал махать веслами, оглянулся: недовольная свита ходила вдоль берега и пристально наблюдала за принцем, который ни с того, ни с сего решил поучиться грести. В итоге он скорее взбивал воду, рождая множество брызг и шума, нежели продвигал лодку вперед, но только так они с Фродоардом могли спокойно поговорить. Охрану ему Хелок приставил буквально сразу же, и та стала следовать неотрывно от принца и даже на обедах с королем стояла не за дверями, а в столовой. Реджинальда это скорее веселило, нежели раздражало, возможно, впрочем, из-за вечно извиняющегося Оэдмаля, чувствующего себя крайне неловко из-за сложившегося положения. Знал ли король Бреслингии, что принц боится в первую очередь не его, а собственную стражу? Почему-то Оэдмалю казалось, что все прекрасно видят, в какого загнанного зверька он превратился, и только ждут, когда он попадет в расставленные сети. Прогулка по реке, пожалуй, могла дать передышку: вода текла медленно, успокаивая, и Оэдмаль думал, как было бы хорошо лечь на дно лодки и позволить течению унести себя. Тогда бы он наконец увидел море! Интересно, а если он так поступит, что сделает его свита? Ринется в реку и попытается оттащить лодку к берегу? На них были надеты доспехи, а в доспехах не поплаваешь. Значит, сначала разденутся, а потом нырнут. Представив себе эту картину, Оэдмаль улыбнулся. – Дайте сюда одно весло, – сказал Фродоард, а когда принц исполнил его просьбу, предложил: – Гребите вторым. Они принялись грести одновременно, и лодка закружилась. Фродоард звонко засмеялся, да и Оэдмаль не смог удержаться от улыбки. – Правда, весело? – хохоча поинтересовался слуга, а затем тут же посерьезнел, и пока Оэдмаль продолжал смеяться, тихо, но уверенно сказал: – Нам нужно от них избавиться. – Ты очень кровожадный, – прошептал принц и вручил мальчишке второе весло. Тот стал работать ими, показывая, как Оэдмалю следовало грести. – Так выходит, – пожав плечами, ответил Фродоард, и все-таки в его голосе не прозвучало ни намека на раскаяние или печаль. – Нам нужно, чтобы вы оказались в определенном городе. Там у вас будет шанс спастись. Но мы ничего не сделаем под пристальными взглядами, конечно. И еще – я не смогу с вами поехать. Оэдмалю показалось, что лодка покачнулась, и ему пришлось вцепиться в борта, чтобы не выпасть. В какую авантюру его хочет втянуть этот мальчишка? Принц доверился ему, а теперь оказался вовлеченным в новую игру. Конечно, Фродоард с честным взглядом говорил о попытках спасти его жизнь, ведь он не хочет войны, но как знать, о чем он думал на самом деле? Оэдмаль внимательно посмотрел в лицо Фродоарда, надеясь увидеть там хотя бы тень истинных мыслей. – Это будет хороший человек, проверенный, – пообещал ему тот и чуть нахмурился, возвращая весла. – Вам бы поучиться прятать свои эмоции, господин! Ваш помощник хорош, но и от вас будет многое зависеть. Понимаю ваше положение, но держите нос по ветру! Он дружески ударил Оэдмаля по плечу, и тот чуть не опрокинулся. Фродоард рассмеялся, удерживая принца в лодке. Нахмурившись, Оэдмаль принялся грести. – Ведь есть же еще что-то в этом мире, что приносит вам радость? – Мне нравится река, – признался принц, ведя лодку по течению и уже не шлепая веслами, как безумный. – Книги тоже хорошо отвлекают. – Думаю, смогу найти для вас несколько хороших книг, – кивнул Фродоард. – И река – тоже хорошо. Вы вроде гребете ничего, будто и не новичок в этом деле. – Да, я плавал по рекам, и не только таким тихим. Но мы же притворяемся, что ты учишь меня. Глаза Фродоарда тут же загорелись. – А ваши спутники не знают, что вы все умеете? – горячо зашептал он, подавшись вперед и даже сжав пальцы на коленях принца. Его лицо оказалось внезапно близко от лица Оэдмаля, и тот от неожиданности моргнул. – Не знают, – тихо, в тон мальчишке, заговорил принц, не решаясь отшатнуться – иначе упадет на дно лодки, та покачнется, и они окажутся в воде. – Я увлекался спуском по воде в детстве, когда никого не интересовал. Навыки немного позабылись, но, думаю, я быстро вспомню. А что такое?.. Фродоард резко оттолкнулся, и Оэдмаль выругался: лодка опасно закачалась, и им пришлось ловить равновесие. – Обдумываю, не поможет ли ваш навык. Надо будет изучить карты, конечно, но… О! Так это ведь отличная мысль! – он даже поднял палец, ослепительно улыбаясь. – Тише-тише, нас же услышат с берега, – одними губами попросил Оэдмаль, чудом подавив желание оглянуться на стражу. Он снова для вида стал работать веслами в разнобой. – Пусть, – шепотом ответил Фродоард, затем рассмеялся и довольно громко крикнул: – Да дайте уже сюда весла! Нет, ваше высочество, не смогу я вас ничему научить! Но я знаю, кто сможет. Так, вот, давайте еще раз попробуем. Вот, видите, как я делаю? Берите и… Стойте! Не одновременно же со мной! Он снова захохотал, и на этот раз Оэдмаль громко смеялся вместе с ним. *** Книги действительно отвлекали и очень хорошо: Королевская библиотека оказалась обширной и разносторонней, и Оэдмаль с легкостью получил к ней доступ, будто Реджинальд был согласен пойти на все, что угодно, лишь бы иметь возможность контролировать передвижения принца. Оэдмаль решил не поддаваться паранойе и просто радовался, что может прочесть любую книгу из запасов короля, какая бы его ни заинтересовала. Сам Реджинальд, не скрывая, рассказал, что библиотека досталась ему от предыдущей династии королей, так что даже он не знает, что скрывается на полках и шкафах, занимающих просторную комнату, по размеру не уступающую тронному залу. Король был уверен, что и прежние хозяева не представляли, какими сокровищами владели: библиотеку собирали в первую очередь маги, часть из которых и сейчас следила за сохранностью фолиантов и свитков. Однажды Оэдмаль даже заметил мага, старательно переписывающего какой-то очень древний манускрипт, тем самым превращая его в книгу. Принц даже поинтересовался, нет ли среди всего этого богатства книг, наделенных магией, на что король загадочно улыбнулся и туманно заметил, что все может быть. Как-то вскользь он рассказал, что на одного из предков Идфреда Усопшего работал адепт Тагани. Личность этого мага Реджинальду была неизвестна, зато он знал, что слуги Госпожи Дня способны наделять самые различные предметы силой, полученной от богов. – Поэтому я бы на вашем месте был поосторожнее с томиками любовной поэзии, – ухмыляясь, подытожил король. – А то влюбитесь в некий образ и засохните от страсти к нему. Почему Реджинальд с завидной регулярностью заботился о сердечных чувствах своего гостя, Оэдмаль не понимал, зато он прекрасно заметил, как тот гордился, что государственный переворот не повредил библиотеке и ни один из драгоценных томов не пострадал. Временами, заходя снова в хранилище знаний Бреслингии, принц раздумывал, готов ли Реджинальд снова спасать свои сокровища, или все эти разговоры и интонации – лицемерие, и на деле королю все равно, что станет с книгами во время войны. Но надолго мысли о будущем библиотеки в голове Оэдмаля не задерживались: открыв очередную книгу, он забывал обо всем, даже о стоящих недалеко от его кресла стражниках. Может, он не был бы таким беспечным, если бы в его ногах не сидел Фродоард: во время чтения господина мальчишка по большей части просто сидел, но стоило тому захотеть пить или взять какую-то другую книгу, как слуга тут же исполнял его прихоть. То, что он пытался разглядеть, как Оэдмалю уйти от охраны, вряд ли кто замечал. Неожиданно пришло письмо от Эдерна. В нем король Осбруна волновался о самочувствии и настроении брата, передавал Реджинальду Первому, его супруге и сыну пожелания здравствовать и выражал надежду на крепкую дружбу двух государств, почти вскользь интересовался ходом переговоров, ради которых Оэдмаль и был отправлен в Фесту, но по большей части признавался в нежной братской любви и винил дела, разлучившие его с дорогим родственником на столь долгий срок. Оэдмаль же прекрасно прочел между строк нетерпение Эдерна и требование как можно скорее привести ситуацию в Бреслингии к таковой, какую он вместе с Хелоком запланировал получить. И принца совсем не удивило, что пришло именно такое письмо, а точнее, тон, который выбрал его братец, чтобы фактически отдать распоряжение о его казни: читая его, даже сам Оэдмаль на мгновение поверил, что Эдерн по нему действительно скучает. План же по его спасению казался принцу сомнительным: правда, его не столько смущала уверенность Фродоарда, что по реке можно уйти от преследователей и даже где-то спрятаться, сколько третий участник предполагаемого побега. – Ты же говорил, что к магам нельзя обращаться, – хмурился Оэдмаль, сидя на своей кровати. – Что боги скорее всего заинтересованы в начале войны. Спальня пока оставалась единственным местом, куда не заходила охрана, а тяжелая дверь приглушала речь тех, кто находился внутри, и потому здесь они могли вести разговоры, но все равно старались обмолвиться лишь парой фраз. Так они поступали и в других местах: несколько реплик, чтобы не привлечь внимания, и чтобы увидеть полную картину, Оэдмалю нужно было держать в голове все те неприметные фразы, что бросил ему Фродоард, причем часть из них звучала между вполне обыденными словами, которые любой слуга мог сказать своему господину. – Да, да, я не отрицаю своих слов! – горячо отвечал ему мальчишка, и взгляд его при этом был полон мольбы довериться. – Послушайте, но ведь маги магам рознь! Итто… он хороший. Я верю ему. А главное, он не адепт Вертерун. - У него веснушки, как у Меля, а значит, он служит Салистине, – покачал головой принц. – Салистина – плутовка, а ты просишь меня положиться на ее слугу? – Ну Мелю вы доверяли?.. Оэдмаль не ответил. Мель ему и правда казался самым открытым из спутников, несмотря на свою покровительницу. Временами принц думал, что Мель просто предпочел другую ее ипостась и хотел стать дипломатом, но не шпионом, хотя, конечно, он пытался внести смуту в голову лорд Герберта. И все же Мелю Оэдмаль хотел доверять, и если бы тот не исчез, а стал бы вместе с Хелоком и Привелой подкрадываться к принцу, ожидая лучший момент, чтобы его убить, положение Оэдмаля стало бы особенно плачевным: пожалуй, тогда бы он даже не стал сопротивляться и чуть ли не с готовностью отдал бы жизнь на благо Осбруна. Но Мель исчез – убежал ли вслед за ослепившей его женщиной или просто решил выйти из бесчестной игры – а потому Оэдмаль и не хотел думать, что было бы, если бы все пошло иным путем. – Дело ведь не только в моем доверии, – глядя в окно, возразил Оэдмаль. – Откуда нам знать, что Салистина не ждет войны так же, как Вертерун? – О, вы не так поняли! – рассмеялся Фродоард и торопливо зашептал: – Ничего такого мы и правда знать не можем и не пытаемся надеяться на невинность одной из богинь. Дело не в том. Адепт Вертерун, предсказывая ваше будущее, покажет своей повелительнице и вас, и ваш страх и наше желание избежать печального исхода. Адепту же Рыжей Салли не обязательно при использовании сил сообщать, зачем ему те или иные знания. Он не выведет богиню на вас, понимаете? Фродоард закончил возиться с одеждой Оэдмаля, лежащей на кровати, и оценивающе оглядел тот наряд, что подобрал ему. – Ну же, одевайтесь и пойдем, – чуть не взмолился он. – Будет странно, если вы не придете! – А так не странно, что я вдруг сдружился с каким-то местным магом? – фыркнул Оэдмаль, однако встал и позволил мальчишке начать одевать себя. – Совсем не странно: Итто напомнил вам Меля, а потому вы с такой легкостью с ним сошлись. – Не слишком ли я страдаю по потере друга? – поинтересовался принц с сомнением в голосе. – У меня же есть невеста… – … которая вовсю вьется рядом с лордом Малли? Всем хорошо известно, что тот не так давно овдовел и нуждается в утешении, которое и находит в компании красавицы Привелы. Не дело слуги говорить нечто подобное, но поверьте, ни для кого не секрет, что ваш возможный брак вызван исключительно политической необходимостью, а душевную близость каждый из вас ищет там, где ему приятнее. Госпожа Привела – в спальне лорда Малли, а вы – в напоминаниях о Меле. – Звучит очень подозрительно, как по мне, – хмыкнул Оэдмаль. – Если потерянная дружба в наши дни не стоит сердечной боли, то я предпочту найти адепта Эйлимара и попрошу его умертвить меня до той поры, пока нравы Кьерры не изменятся, – серьезно заявил Фродоард, затем отошел от принца, окинул его долгим взглядом, после чего широко улыбнулся, присвистнув: – Какой же вы все-таки завидный жених! Вы бы с миледи Привелой были самой красивой парой на брачной церемонии, если бы она не вынашивала других планов. Вам только улыбки не хватает, и тогда бы вы тоже успокоили сердце в чьей-либо спальне. Фродоард озорно подмигнул, а Оэдмаль пожалел, что ему не столько же лет, сколько Хелоку: того вряд ли досаждали намеками на любовные утехи и уж точно не пытались ему помочь в их предоставлении без его согласия. *** На самом деле Итто сильно отличался от Меля. Для начала он был старше друга принца: на вид ему было лет тридцать или тридцать пять, но Оэдмаль не спешил определять возраст мага на глаз, прекрасно зная, что даже самые слабые из них стареют медленнее, нежели простые люди. И хотя Мель не уступал ростом Итто, мужчина был значительно шире в плечах пропавшего мага, но в глаза бросалось даже не это, а цвет волос: такой огненно-рыжей шевелюры Оэдмаль прежде нигде не встречал, если только на изображениях Салистины. Наверное, потому и веснушки на щеках и носу Итто казались более естественными, нежели на лице Меля, хотя что первому, что второму они шли необычайно. И Оэдмаль не юлил перед Фродоардом, утверждая, что сомневается не в Итто как таковом, а в его богине: не доверять этому человеку было действительно сложно. Он говорил мягко, не спеша, будто обдумывая каждое следующее слово, сопровождая речь легкой, располагающей к себе улыбкой. Было в ней что-то от сочувствия (или, по крайней мере, так показалось Оэдмалю), но оно не унижало: Итто будто разделял положение принца и взглядом словно говорил, что понимает его мысли и переживания. Это подкупало. А потом, вернувшись к себе спальню, прежде, чем уснуть, Оэдмаль долго думал, как так выходит, что перед ним уже второй адепт Салистины, о способностях которого он прекрасно осведомлен, как и о нраве их покровительницы, но все равно готов верить им безоговорочно. И, конечно, он понимал, что плуты должны быть обаятельными, в их умении втереться в доверие и есть их сила, но вся их обворожительность слетает, как только узнаешь о них правду – так, по крайней мере, считал Оэдмаль, но что Мель, что Итто, сразу же раскрывшие карты о своей личности, не перестали притягивать к себе и заполучили душу принца без особых усилий. Осознавать себя настолько доверчивым было неприятно, и Оэдмаль решал, что на следующий день будет с большей настороженностью относиться к каждой фразе Итто, но стоило им встретиться, как уже через несколько минут он ловил себя на том, как глупо улыбается, слушая мага, и кивает ему. Временами Оэдмаль все же не соглашался с Итто, они о чем-то спорили, но когда под вечер он вспоминал подробности, получалось, что по каким-то пустякам. Что же касалось их плана, тут принц, как бы ни противился в разговоре с Фродоардом, в итоге полностью доверился своим соучастникам и продолжил послушно изображать нерадивого ученика, который из упрямства захотел научиться самостоятельно управлять лодкой. Как ни странно, но затея Оэдмаля не шла вразрез с представлениями Хелока и Привелы о правильном времяпрепровождении принца. Только раз Привела попыталась образумить юнца, резонно заметив, что королевской особе негоже стирать ладони в кровь, размахивая веслами – для того есть специально обученные слуги. На это Оэдмаль выразительно хмыкнул. Он хотел вложить в свою реакцию уверенность в себе и тем самым сказать, что сам знает, чем ему следует заниматься. Но даже если его хмыканье прозвучало капризно: «А я хочу сам править лодкой!» – его это вполне устраивало. Как бы там ни было, Привела в тот момент готовилась к скорой встрече со своим птенчиком, как она довольно скоро начала называть лорда Малли, так что решила оставить все, как есть. Хелок видел в действиях Оэдмаля каприз, ничуть не мешающий его планам, поэтому позволял принцу общаться с новым знакомым и по полдня проводить на реке, лишь бы охрана пристально приглядывала за королевским братцем: не дай боги свалится в воду и пойдет ко дну, чем разобьет доброе сердце Эдерна Третьего. Возможно, они считали, что Оэдмаль не способен раскусить их хитрость, а если и сможет, не попытается что-либо сделать. Или же они просто-напросто считали, что река – ненадежная дорога для ухода от преследования, а потому и волноваться не о чем. Оэдмаль в свою очередь продолжал усыплять их бдительность, с каждым днем проявляя все больше беззаботности. Он даже вспомнил, как почти естественно улыбаться, чем несказанно обрадовал Фродоарда. Оэдмалю действительно стало значительно легче, поэтому он совершенно не ожидал однажды услышать от Итто: – Я готов. В тот момент принц совершенно правдоподобно чуть не выронил оба весла и едва удержался от желания спросить: «К чему?». Ответ он понял уже через мгновение, поэтому ничуть не расстроился из-за отсутствия пояснений. – Уже? – одними губами переспросил он, перехватывая весла поудобнее. Он успел потратить силы, изображая тщетные попытки заставить лодку несколько минут двигаться с нужной ему скоростью, но полагал, что вполне сможет еще какое-то время усердно работать веслами. Итто чуть заметно качнул головой: – Завтра. Оэдмаль глубоко вздохнул, унимая успевшее разогнаться сердце. Не сегодня. Что ж, хорошо. Действительно лучше устроить побег завтра, когда он отдохнет. Если сможет заснуть, зная о предстоящем, конечно. – Что… – выдавил он из себя и даже сам не расслышал первого слова, потому покашлял и более разборчиво прошептал: – Что от меня требуется? – Не выдать себя, – спокойно ответил Итто. – Быть готовым ко всему. Слушаться всех моих приказов. Последнее особенно важно. Оэдмалю по-прежнему не нравилось быть бессловесной куклой в руках малознакомого мага, но жить ему хотелось намного сильнее, а потому приходилось забыть про гордость. Он кивнул, немного помолчал и снова спросил: – А когда?.. – Поймешь. И все, больше Итто ничего о побеге не сказал. Позже он возобновил беседу с Оэдмалем, но все не о том: ни о реках, ни о лодках, ни о других городах Бреслингии. Они вели разговор на какие-то нейтральные темы, как старые приятели, и Оэдмаль считал, что все правильно: чем меньше он знает, тем меньше у него шансов все испортить. Он не был искусен в заговорах, а потому и не воспринимался братом, как угроза. То, что еще совсем недавно считалось им самим, как недостаток, теперь играло ему на руку. Оэдмаль принялся грести с удвоенной силой, верно полагая, что устанет настолько, что, дойдя до кровати, тут же свалится на нее и уснет, а на утро будет действительно готов ко всем. *** И все-таки к одному Оэдмаль оказался не готов: к самому обыкновенному дню, ничем не отличающемся от предыдущих. Утро выдалось многообещающим: принц выспался и чувствовал себя способным на любые подвиги. Когда Фродоард одевал его, Оэдмалю стоило больших усилий воли стоять смирно и молчать. Он хотел знать, действительно ли вот-вот план будет приведен в исполнение, но слуга вел себя, будто на сегодня ничего не назначено. Может, он не был посвящен в подробности с той же целью, что и Оэдмаль, а потому не знал, что видит господина в последний раз. Из прежних разговоров принц понял, что Фродоард не последует за ним в тот город, где можно спрятаться (Оэдмаль так и не вспомнил, называли его или решили держать в тайне). После некоторых раздумий и приведенных аргументов он согласился, что так действительно будет лучше, хотя расставаться с мальчишкой не хотелось: они успели подружиться, насколько то было возможно, учитывая их социальное положение. Уйти, не прощаясь, хотелось еще меньше, но Оэдмаль держался и не выказывал Фродоарду большего внимания, нежели обычно. Впрочем, ему приходилось контролировать и собственное нетерпение: поддерживать за завтраком с Реджинальдом разговор о книгах и стараться сохранить внимание только на нем; с прежним интересом сидеть в библиотеке до самого обеда и даже умудриться на него опоздать, будто зачитался; снова на обеде рассказывать о книге, из-за которой позабыл про время. Пожалуй, Оэдмаля спасло то, что Реджинальд действительно многие из хранящихся у него книг даже ни разу не видел, а потому принц мог выдумать сюжет и не попасть впросак. Король же, в свою очередь, слушал гостя в пол-уха, задавая ему вопросы из вежливости. О чем он думал на самом деле, Оэдмаль предположить не мог, зато отчетливо ощутил, как оба вздохнули с облегчением, когда обед закончился. Пожалуй, если Итто его обманул и Оэдмаль останется в Фесте, то завтра на обед Реджинальд позовет и других представителей знати, чтобы иметь собеседников, с которыми можно вести более умные разговоры. А во второй половине дня погода испортилась: небо заволокли тучи, временами прорывающиеся неприятной изморосью. Оэдмаль хмуро смотрел в окно и думал, что вот-вот ему принесут записку от Итто, сообщающую, что прогулка на реке отменяется. Но вместо этого пришел Фродоард, покопался в вещах принца и нашел ему кожаную куртку и накидку с капюшоном. Обувь он тоже предложил сменить. И хотя он объяснял свои действия заботой о принце и нежелании видеть того простывшим, Оэдмаль сдержал широкую улыбку, догадываясь, о чем слуга думал на самом деле. – Погодка не лучшая для прогулок по реке, сир, – осмелился заметить один из охранников, когда принц решительно направился к конюшне. Его имя Оэдмаль так и не удосужился узнать. – У нас договоренность, – пожал он плечами, не сбавляя скорость. – Так отменить можно. Послать служку и сказать. Он же из магов простых, без титула, такой же служка, что ваш мальчонка, так что перетопчется. – И вообще он же салистинин, – подал голос второй охранник. Оэдмаль даже остановился, развернулся и усмехнулся: – Считаешь, что адепт Салистины не способен причинить вреда? – Ну как бы да, – рассеянно отозвался тот, отпрянув. – Они же все художники, музыканты, поэты… Их магия не убивает. – Боюсь, все, кто знает Карающего Пса, с тобой не согласятся, – хмыкнул Оэдмаль, отвернулся от охранников и пошел дальше. – А что, этот… он тоже салистинин? – негромко спросил второй охранник у первого. – Конечно, тупица. Нет богов, чьи адепты не могут убить так, что ты и глазом не моргнешь. Тут в силе дело. Так что только последний дурак, как ты, станет недооценивать веснусчатых. Но сир, сир, ваш лодочник не в счет! Он Псу и в затылок не дышал! Оэдмаль их слушать не стал. В конце концов, привыкли же они, что младший братец короля Осбруна глупый и капризный. Итто ждал его на причале. В потрепанной шляпе с большими полями и старом плаще его было не узнать, но стоило мужчине поднять голову, как принц улыбнулся, отвечая на ставшую почти родной мудрую, немного грустную улыбку. – Может, все же вернетесь, а? – крикнул первый охранник, уже обращаясь не к принцу, а его «учителю». – Как в дождь грести? Затопит еще лодку. Итто поднял голову к небу и меланхолично ответил: – Сегодня дождя больше не будет – мне друг сказал. – Ага, по тебе заметно, – съехидничал второй охранник, но Оэдмаль уже залез в лодку, а Итто тут же оттолкнулся от причала, так что слова охранников потеряли какой-либо смысл. Какое-то время они плыли молча: Итто сидел на веслах и, казалось, думал о чем-то своем. Оэдмаль смотрел на реку в пасмурный день, такую непохожую на ту, что отвлекала его от страшных мыслей в последнее время: теперь она походила на серую ленту, и казалось, ей было все равно, что станет с принцем да и Бреслингией в целом. Уверенность, что их план сработает, преследовавшая Оэдмаля первую половину дня, тоже куда-то пропала. Ко всему прочему хмурый взгляд Итто удручал, а принц так и не мог придумать, как начать с ним разговор. Только плеск воды и порывы ветра. – Это Дар, – внезапно произнес маг. – Если точнее, Дар Селиуба. Он начинается у Лучезарного водопада и прорезает всю Бреслингию с востока на запад, до самого залива. Есть легенда, что эту реку нам подарил сам Селиуб, но мой друг говорит, что это чушь и тот мальчишка не создавал ни водопад, ни реку. Мой друг – адепт Селиуба. Впрочем, не нужно быть его адептом, чтобы считать легенду глупостью. Боги не создавали этот мир и людей – люди создали богов. А теперь не могут с ними сладить и страдают. Итто снова замолчал, продолжая грести. Оэдмаль не шевелился. Слова мага звучали для него странно: как такое может быть, чтобы богов создали люди? Такие, как он, или король Реджинальд, или Хелок. Если так, то, наверное, не каждый человек был на подобное способен. Вряд ли такие, как Оэдмаль, участвовали в сотворении богов. А вот Эдерн или Реджинальд – вполне. Эти короли строят будущее Кьерры, возможно, им ничего не стоит и повлиять на появление могущественных сил. Или же богов создали маги? Нет, какая-то ерунда выходит! Как такое возможно, ведь боги невероятно могущественны, а люди, и даже маги, ничего не могут им противопоставить. А если бы и могли, зачем было создавать богов? Или Итто хочет сказать, что никаких богов на самом деле не существует? Что они – такие же персонажи, как герои сказок и легенд или художественных книг, живущие лишь в воображении авторов и читателей? Если так, то чего же они с Фродоардом боялись? Оэдмаль нервно рассмеялся, но тут же взял себя в руки и замолчал. Итто никак не отреагировал, но спустя еще минуту снова подал голос: – Лучше бы он, мой друг, был сейчас в лодке. Он может управлять водой, а значит, у него больше шансов, чем у меня. И он может убить на расстоянии. Я не могу. Но он не захотел раскрываться. Я пытался понять, как будет лучше – не вышло. Нити слишком запутаны. Он снова замолчал. Оэдмаль огляделся, раздумывая, как скоро они отплывут от города на достаточное расстояние, чтобы… Чтобы что? Он так и не знал, в чем заключается их план, а слова Итто не вселяли уверенность. Оэдмаль старался не поддаваться подступающей панике, и пока у него получалось, но он не был уверен, что его сил хватит надолго. – Нити запутаны, – вновь заговорил Итто. –– Хотя все просто. Зависит от того, какой вопрос задавать. Нет ответа, который бы подошел ко всем вопросам – в этом и беда. Будем надеяться, что я задал верный вопрос. Слова мага туманили голову Оэдмаля. Что он хотел всем этим сказать? Действительно, путаница, но не в нитях, а словах. Даже мир будто подернулся дымкой или же это созданный в голове принца туман застилал ему глаза. Берега стали какими-то размытыми, далекими, будто их и нет, а есть лишь клочок воды, клочок неба, лодка, весла и плеск. Оэдмаль быстро заморгал, затем протер глаза, но не помогло. Он чуть привстал, огляделся, а затем спросил: – Это настоящий туман? – Надеюсь, что с берега он выглядит так же, – чуть усмехнулся Итто. – Бери весла: теперь твоя очередь. Греби изо всех сил. Оэдмаль подчинился, хотя погода ему нравилась все меньше. Пока река бежала прямо, но дальше на ее русле появляются повороты, а Оэдмаль еле-еле видел чуть дальше носа лодки. Врезаться в берег при таком тумане – проще простого, а чем сильнее он работал веслами, тем плотнее становился туман. – Жаль, отсюда не понять, разошелся ли туман по всей реке, – заметил Итто, оглядываясь. – Но судя по крикам, все хорошо. Криков Оэдмаль почти не слышал – что-то только совсем далекое, и не ясно, раздавались они спереди или сзади, с правого берега или левого. – Мне не кажется, что все хорошо, – буркнул он. – Я не вижу русла. – Ничего. У меня есть карты. Буду твоими глазами. – А другие суда? Оэдмаль запоздало вспомнил, что не встретил ни одного, а ведь Дар считался основной рекой Бреслингии. Странно. – На нужном нам участке их не будет. Я не зря выбрал этот день. Не волнуйся, все хорошо. – Такой сильный туман… Разве из-за дождя такое бывает? – Дождь нам, конечно, помог, но погоде все равно до судьбы двух беглецов. Тогда беглецы берут погоду в свои руки. Пожалуйста, не замедляйся – от твоей работы зависит туман. – Но?.. Оэдмаль чуть не остановился, однако тут же заметил, что туман начал отступать, и снова ускорился. Насколько хватит его сил? Успеют ли они уйти? – Я почти ничем не мог тебе помочь, – ответил на незаданный вопрос Итто, доставая что-то из-за пазухи и внимательно глядя на карты. – Было бы лучше, окажись здесь сам Марквин – тогда бы тебе не пришлось выбиваться из сил. Но у тебя был только я. Немного иронично, что я воспользовался знаниями Вертерун, не находишь? Оэдмаль не находил. Он только покачал головой, не до конца понимая и лишь косясь на деревянную фигурку. Кажется, это была лодка с двумя пассажирами. Но туман поднимался уже и над бортами лодки, так что принц почти не видел мага. Возникало ощущение, что он не пытается плыть по реке, а разгоняет веслами серую пелену, но та лишь сильнее сгущается, прилипая к веслам, рукам, мечтает спеленать Оэдмаля и стоит всего в шаге от успеха. Оэдмаль судорожно сглотнул: ему показалось, что он остался совершенно один, не знающий, что ему делать – и туман проник в него, сковал внутренности, заморозил их. Оэдмаль закашлялся и не услышал ничего. – Как?.. – прохрипел он и испугался от мысли, что не расслышал своего вопроса, а только знал, что произнес его вслух. Или даже не произнес, а только подумал? – Адепт Салистины не смог бы, да, – откуда-то из-за пелены раздался еле слышимый голос. – От него было бы еще меньше толка. Хотя Герберт бы смог… Но Герберта не было в Фесте. – Кто ты? – хрипло спросил Оэдмаль, не понимая, почему продолжает грести. Ему бы остановиться, бросить весла и бежать от мага, о котором, оказывается, он ничего не знает. Может, Итто – не его имя, как и Салистина – не его богиня. И те веснушки, такие естественные… – Я начинал как маг Тагани, – отозвались из тумана. – Сын Госпожи Дня, ищущий поддержку и Повелительницы Ночи. Но ничего, загар уже давно сошел с моего лица, Тагани не будет в обиде. – Но… почему?.. – Тебе не стоит этого знать, принц. От тебя требуется только одно – выжить. Скоро развилка. Мы не поплывем по Дару и не станем скрываться в Сигиле. Герберт прав – ее стены достаточно надежны, но он слишком настойчиво показывал ее. Не знаю, ведомы ли богам его сны, но мой путь пролег иначе. Возьми правее, принц. Оэдмаль чуть притормозил – ему стоило трудов заставить себя сбавить скорость. Туман ли или его собственный страх гнал его, заставляя руки действовать вразрез голосу разума, твердящему, что нужно покинуть лодку как можно скорее. Почему он продолжает подчиняться Итто? Только потому, что тот хочет, чтобы Оэдмаль выжил? Но хочет ли на самом деле? Туман немного рассеялся, и принц снова увидел Итто. Его лицо рассмотреть не получилось, но Оэдмаль заметил, как тот опустил за борт фигурку лодки, а затем поднял голову и спросил принца: – Ты же сможешь плыть против течения? – Д-да, – выдавил тот из себя. А затем скрипучим голосом спросил: – Если вы… если вы не адепт Салистины и не адепт Тагани, то кто? – Я же сказал – тебе лучше не знать, – покачал головой Итто. – Поворачивай, иначе врежемся. Устье притока уже, так что… Он не договорил: в глаза Оэдмаля ударил яркий свет. От неожиданности принц выронил одно весло и прикрыл глаза рукой, лодку качнуло, развернуло, течение толкнуло ее в бок, но Оэдмаль не задумывался о том, что нужно ее выпрямить, что нужно продолжить движение, найти приток, попытаться скрыться. Он помнил об этом, но как-то отстраненно, будто об обязанностях на целый день, которые можно выполнить и потом. Сейчас же важнее было другое. Оэдмаль смотрел на небо и не верил глазам: огромный пес с яркой, то ли огненной, то ли сотканной из лучей солнца шерстью, зубами раздирал сотканный ими туман. Этот пес, если задуматься, мог примять собой целую Фесту. Что за видение! Пес оторвал еще один кусок тумана, мотнул головой, отплюнул его и уставился на сидящих в лодке. – Висмуот… – мученически простонал Итто. – Что? – охнул Оэдмаль, и в этот момент пес поднял лапу и ударил наотмашь по лодке. Принц не успел схватиться за борт, да и был бы толк? Лодка тут же перевернулась, и ее пассажиры пошли на дно. Оэдмаль судорожно глотнул воздух, но вместо него в легкие попала вода. А перед мысленным взором все также стоял огромный пес, сотканный из огня. Висмуот? Один из богов? Но разве все боги не похожи на людей? Почему Оэдмаль никогда не слышал о боге-псе? Он закрыл глаза, но продолжал видеть пса и его лапу, переворачивающую лодку.