Слезы Кьерры. Маги Бреслингии

Рогнеда замерла перед лежащей на столе маской. Еще не рассвело и у нее было несколько минут прежде, чем снова родится Химанго. Сколько времени уже длился этот ежедневный ритуал? Она не считала, а задумавшись, решила, что другой жизни у нее и не было. Она снова и снова отыгрывала роль, ставшую ее второй личиной, отзываясь на имя Химанго намного увереннее, чем на прошлое. Может, отказаться от него вообще? Нет. Она решительно покачала головой. Забудет его и забудет себя настоящую, а заодно и причину, по которой появилась Химанго. Он же, в свою очередь, продолжал уверенно называть себя Сираном, будто никто никогда не взывал к нему, произнося совсем иное имя. То, настоящее, она старалась и не вспоминать, чтобы, забывшись, не назвать вслух. Причину, по которой он выбрал новое, узнала от Эйлимара. Как иронично! Возможно, тем самым он хотел вывести ее из равновесия, но не вышло. Когда она поняла, что несло в себе имя «Сиран», Рогнеда успела сжиться с Химанго настолько, что ей стало уже все равно. Она погладила перья на маске и чуть улыбнулась. В ранние часы она еще могла отреагировать на все те ниточки, что они развесили в воздухе друг для друга как ловушки. Могла испытать потрясение и восхититься ими, даже могла расхохотаться до слез и изойти в беззвучном плаче. Но Химанго было все равно. Химанго прибыла из далеких земель, желая поселиться в холодных лесах Кьерры, но влюбилась в юношу, и ее не интересовало, кем являлся тот юноша на самом деле и чего от нее хотел. Рогнеда же продолжала задаваться вопросами. И ей было интересно, почему он продолжает ходить за ней, изнывая от страсти, будто позабыл обо всем на свете. Сиран не мог заиграться, нет – Рогнеда не собиралась даже допускать этой мысли. А если он и забылся бы, то ненадолго: у него имелась совесть, внешняя, воплощенная, что опаснее внутренней совести. От внешней так просто не отделаешься и не заставишь замолчать. У совести были зеленые глаза. Синие и зеленые глаза. Герберт. Конечно, у тела Герберта имелись собственные внешние данные, и все же магия и связь с богами повлияла на них как и в случае с другими магами, пусть и несколько иначе. Да, связь Герберта была своеобразной, и потому, видимо, он не приобрел отличительные черты истинного адепта, чем и гордился. Но замечал ли он другое? Волнистые волосы, пусть у Герберта и были на оттенок темнее, но цвет оставался схожим. И длина. Герберт мог коротко остричь волосы или же отпустить их, например, до лопаток, а еще мог собирать их в хвост или делать иную прическу, но он следил, чтобы они не опускались ниже плеч, и носил их свободно спадающими. Понимал ли он, что делает и почему? Но если с волосами что-то и можно было сделать, то цвет глаз не изменить. Никто не видел в нем признаков адепта, а Рогнеда теперь читала их ясно и точно: вместо того, чтобы глаза стали разного цвета, оба цвета слились в один. Сине-зеленые. Рогнеда скучала по этим глазам и их обладателю. Уходя, она не думала, что тоска окажется настоль сильной. Рогнеда взяла маску и медленно надела ее. Конечно, Сиран, как только придет, тут же снимет маску. Однажды она позволила ему увидеть лицо без нее, а уже на следующий день он взглядом попросил разрешение снять маску самостоятельно, только протянутой рукой выказав свое намерение, так что не стоило сомневаться, что сегодня он сделает то же самое, а может, даже не спросит разрешения. Между влюбленными не должно быть перегородок, не так ли? И он уже целовал ее. Не так скромно, как когда на ней еще была маска, а уже не скрывая желания. Впрочем, руки он держал на ее талии, и все равно Рогнеда понимала: вскоре он потребует большего. Возможно, именно потому Сиран и продолжает игру: хочет узнать, как далеко она способна зайти ради своей цели, в какой момент сломается. Но и Рогнеда хотела знать то же самое: что он способен сделать, лишь бы не проиграть? К тому же она еще не представляла, на что пойдет сама. Поцелуи и ласки не казались ей платой сверх меры, тем более, стоило признать, Сиран не был новичком в любви. Но долго ли он будет вести себя столь же скромно? Рогнеда догадывалась, что вряд ли. Прикоснувшись к амулету Тиорлинт, она решила, что ее чутье подскажет, когда они приблизятся к той грани, за которую не следует переходить даже ради спасения Герберта и мира в Кьерре. Сиран пришел ближе к полудню. За это время Рогнеда успела сделать несколько предсказаний и заработать немного денег. Сама она в средствах не нуждалась, но если бы забросила гадания полностью, тем самым призналась бы, что открыла шатер лишь для Сирана, а этого она не хотела. Алле, конечно, не одобряла ее поведение: перед ее глазами была всего лишь девушка, потерявшая голову от любви к красавцу, о чем она уже успела не раз сказать Рогнеде. Та обещала быть предельно осторожной, но как только входил Сиран, тут же забывала об окружающем мире. Время от времени Рогнеда думала, что ей очень повезло уже изображать влюбленную, и теперь все выходило легко и гладко. Стал бы подыгрывать ей Сиран, если бы она не слишком хорошо притворялась? Вряд ли. И она продолжала стараться изо всех сил. – Пойдем в городской сад? – предложил Сиран, заключив подошедшую девушку в объятья. Он легко поцеловал ее в губы, чуть отстранил и добавил: – Там сейчас цветут красивые цветы. Конечно, тебя, наверное, таким не удивить, – чуть извиняющимся тоном признал он, поглаживая ее руки, – на твоей родине, пожалуй, цветы распускаются каждый день круглый год, но у нас это событие редкое. А некоторыми из цветов можно любоваться всего лишь неделю или две. Так что, пойдем? – Конечно, – не забывая про акцент, отозвалась Рогнеда. – Хочу увидеть лесные цветы. – О, милая Химанго, боюсь, они не лесные! Но тоже красивые. Обещаю, мы как-нибудь отправимся в лес и я покажу тебе все, что ты хочешь. – Снять маску? – спросила девушка, потянувшись к лентам. – Нет-нет! – спешно запротестовал Сиран и наклонился к ее уху, чтобы шепотом объяснить: – Твое лицо должен видеть только я. Рогнеда кивнула, встала на цыпочки и мягко поцеловала Сирана в губы – ему все равно пришлось наклониться ей навстречу. Как все-таки хорошо, что Герберт не был высоким! С ним Рогнеда не ощущала себя такой маленькой, какой чувствовала рядом с Сираном. Неприятные чувства чуть стихали, когда она напоминала себе о размерах птицы, чье имя теперь носит. Они отправились в сад, действительно утопающий в цветах, не интересующих на самом деле ни Рогнеду, ни Сирана. Они разговаривали, и Сиран рассказывал о Кьерре, о лесах, лугах и горах, о реках и степях и о зверях, населяющих эти просторы, а Рогнеда знакомила его с богами далеких земель. И ведь он знал, что в ее словах мало правды, а все равно слушал с неподдельным интересом, впрочем, как и она искренне изумлялась красотам своей родины. – Химанго, ты удивительная! – воскликнул он внезапно, остановившись и взяв ее руки в свои. – Ты знаешь чуждых мне богов и понимаешь моих родных. Никогда я не встречал столь поразительной девушки. Твоя мудрость необыкновенна, и при том ты не обделена красотой. Он отпустил одну ее руку и провел тыльной стороной ладони по ее щеке на границе с маской. Рогнеда продолжала смотреть ему в глаза молча, с привычным ему оцепенением. – У меня есть домик, – продолжил он. – Не здесь, но в ближайшей деревне. И, надеюсь, ты не станешь смеяться над моей наглой выходкой… – Ты попытался назвать меня богиней? – спросила она, чуть склонив голову вправо. – Да. Неловко вышло? – смущенно засмеялся он, а потом стал непривычно серьезным. Таким Сирана Рогнеда еще не видела и чуть не вздрогнула, вновь вспомнив о Герберте, на которого юноша стал внезапно необыкновенно похожим. – Химанго. Рядом с тобой я ощущаю мир в душе, о котором давно позабыл, и потому не хочу с ним расставаться ни завтра, ни через месяц, ни через год. Остаток жизни я хочу провести с тобой, именуя тебя своим сердцем. Да и нет у меня уже сердца – ты его забрала и вольна делать с ним, что захочешь. Похожее признание Рогнеда читала в книжках о любви или слышала в пересказе деревенских подружек. Неужели все женщины мечтают услышать именно такие слова? Рогнеде всегда казалось это предположение нелепым, ведь фразы звучали слишком идеально, будто подготовленные заранее, отчего пропадало ощущение, будто говорящий их действительно влюблен в стоящую перед ним девушку. Сердце Рогнеды радостно забилось бы, если бы ее возлюбленный произнес нечто невнятное, спотыкаясь после каждого слова, начиная фразу одним, а заканчивая совершенно другим, и может, только под конец слишком громко выкрикнул бы заветное «люблю тебя». Но Сиран либо на самом деле никогда не признавался девушкам в своих чувствах, либо решил проверить, как Рогнеда отреагирует на откровенное лицемерие. Она считала, что должна была изобразить радость, не будь Химанго, ведь Химанго, хоть и влюбленная и целующая жарко, оставалась холодной в общении, и потому Рогнеда всего лишь склонила голову на другой бок. – Понимаю, тебе кажется это слишком поспешным, – Сиран тут же согласился с отсутствием чрезмерной радости от своих слов, – но не отказывайся сразу. Давай попробуем пожить вместе. Я не позволю себе ничего лишнего! Только покажу, какой обернется наша жизнь, если ты согласишься. И обещаю, что буду возить тебя на рынок каждое утро, и ты сможешь продолжить предсказывать будущее, если захочешь. Тебе не придется зарабатывать этим на хлеб – о деньгах я позабочусь – но и сидеть все время дома тоже не обязательно. Ты свободная птица, Химанго, и я не посажу тебя под замок. Так что ты скажешь? – Я хочу больше времени быть с тобой, Сиран, – ответила Рогнеда, помолчав какое-то время, будто раздумывая. – И я знаю, что ты будешь верен данному слову. Еще она хотела сказать, что отвозить ее не придется, ведь у нее есть ослик, но потом решила, что Сирану не нужно знать о нем. Сиран какое-то время испытывающее смотрел в ее лицо: похоже, не был уверен, значат ли ее слова согласие, или же за ними последует отказ – но когда понял, что получил желаемое, тут же восторженно вскрикнул и притянул Рогнеду к себе. Но, несмотря на избыток чувств, его поцелуй оказался нежным и легким. Рогнеда улыбнулась ему в ответ, вызвав новый прилив радости. – Тогда вечером я заеду за тобой и повезу в наш новый дом, – все еще не отпуская ее из объятий, объявил Сиран. Рогнеда согласно кивнула. Остаток дня прошел в смятенных чувствах. Она размышляла, действительно ли Сиран предложил ей вступить в брак или же его целью было склонить ее к переезду? Ни одна нормальная девушка не согласится на замужество с мужчиной, которого и месяца не знает, если только его не выбрали ее родители. А значит, и Рогнеда не могла тут же сказать: «Я согласна». А если бы могла? Да, если бы приличия позволяли, она бы согласилась, потому что помнила, что некоторые обряды не обойти даже самому хитрому из хитрецов. И как бы тогда поступил Сиран? Стал бы он надевать кандалы только ради игры? Ему, конечно, ничего не стоило просто исчезнуть без объяснений, но Сиран не смог бы так поступить, не позволил бы, чтобы его признали проигравшим. Если Рогнеда согласится, то загонит его в угол. Главное, успеть тщательно изучить обряды, чтобы брачная церемония не обернулась пустым набором клятв, которые легко можно нарушить. Поймав себя на том, что начинает мысленно перебирать известные ей обряды, о которых читала когда-то, Рогнеда не удержалась и рассмеялась: она, не собиравшаяся выходить замуж за кого бы то ни было, сейчас всерьез приготовилась стать женой. И все ради чего? Чтобы Герберт мог жить спокойно? Или чтобы одержать верх в брошенном ей вызове? Но на смену мыслям о браке пришли другие. Прежде, чем обряд состоится, она окажется наедине с Сираном в одном доме, и тот наверняка захочет получить то, что девушки обязаны беречь до замужества, но на деле не столь щепетильны в этом вопросе. Вот ее испытание. Если для Сирана гранью является обряд бракосочетания, то для Рогнеды – близость с Сираном до обряда. Поначалу она сможет отказываться, ссылаясь на свою честь, но чем дольше будет держать Сирана на расстоянии, тем сильнее в его взгляде станут разжигаться победоносные огоньки. И ей придется проявить решительность, если она не хочет проиграть. Только каким бы красивым ни был Сиран, кем бы ни являлся на самом деле, Рогнеда содрогалась от этой мысли, ощущая, что тем самым отдаст себя за бесценок. А если все обернется зачатием ребенка? Она не была уверена, что Сирану нужен такой потомок, но в то же время знала, что и сама бы не хотела. В ее представления о собственной жизни не входил малыш! По крайней мере, не в ближайшее время. Что ж, видимо, ребенок станет последней гранью для них обоих, и кто-то из них все-таки струсит и откажется так резко менять собственную жизнь ради какой-то игры. Рогнеда надеялась, что она окажется сильнее и справится с этим испытанием. Сиран зашел к ней, как и обещал, под закрытие. Вещей у Рогнеды было немного, что особенно его обрадовало, и, покинув шатер, она поняла почему: вместо повозки Сиран привел одинокую лошадь. Она показалась девушке скромной и, наверное, не особо быстрой. Что ж, хорошо: она никогда не ездила верхом и со спокойной лошадки не боялась упасть. Сиран прикрепил ее сумки к седлу, затем забрался на лошадь и протянул руку Рогнеде. Когда та ухватилась за него, Сиран поднял девушку и усадил перед собой. Ей предстояло ехать, перекинув обе ноги через лошадь, поскольку юбка не позволяла сидеть, как сидел Сиран, но судя по всему, иного от нее не ожидали. И все-таки она ошиблась в лошадке: та довольно резво вынесла их из Фесты, а на свободной дороге помчалась быстрее ветра, но летела мягко, да и крепкие объятья Сирана не позволили бы Рогнеде упасть. Прикрыв глаза, она подумала, что могла бы и привыкнуть к таким приятным поездкам. Хотя, конечно, будет лучше, если научится ездить верхом самостоятельно. Наверное, они будут красиво смотреться, скача рядом на рассвете в сторону столицы. Что ж, от этой игры можно получить куда больше пользы, чем ей казалось изначально! Она так замечталась, что открыла глаза лишь тогда, когда Сиран нежно прошептал на ухо: – Приехали. Слезаем. Увидев, куда именно ее привезли, Рогнеда вцепилась в гриву лошади и порадовалась, что как раз в этот момент Сиран спустился на землю, и она могла притвориться, будто пытается удержать равновесие. К тому моменту, как он протянул к ней руки, чтобы помочь плавно соскользнуть вниз, Рогнеда успела взять себя в руки. Да, она знала, что Сиран будет отыскивать самые незащищенные места и ковырять их, но чтобы настолько!.. – Красивый домик, – заметила она, окинув придирчивым взглядом бывшее их с Гербертом прибежище. Рогнеда знала, что Герберт продал дом, как и почти все вещи, и покупателем скорее всего был кто-то другой, но Сирану ничего не стоило забрать дом, кем бы ни оказался его новый хозяин. Но как он узнал? Идя рука об руку с Сираном и рассматривая строение, она поняла: слабый, едва заметный след Герберта, даже несмотря на то, что он не использовал тут магию, все же остался, ведь он любил этот домик. А еще здесь наверняка ощущалось и ее присутствие, поскольку она как раз знатно наследила. Или Сиран не знал ее отпечатков? В любом случае, следов Герберта было достаточно. Хорошо, что наставник распродал вещи гораздо раньше, и теперь его следы никуда не вели. Внутри обстановка оказалась иной, но все равно Рогнеда ощущала, что это их дом. Никакая мебель не могла скрыть атмосферу, витающую в воздухе. Может, она не пропадет никогда, сколько бы людей здесь после них ни жило. Пожалуй, похожей атмосферой наполнены все дома магов. Или же Рогнеда просто повзрослела и смогла различать следы. Сиран отвел ее наверх и показал спальни, свою и ее. Конечно, себе он выбрал бывшую комнату Герберта, и Рогнеду от проявления ненужных реакций спасла необходимость проявить любопытство и оглядеть чуть ли не все уголки в комнате, тем самым повернувшись к Сирану спиной. Разумеется, в его спальне была большая кровать. Не та, на которой спал Герберт: тот обходился узкой, отчего комната выглядела просторнее – но все равно от одной мысли, что ей придется делить ложе с Сираном именно в этой комнате, внутри все возмущалось. Все равно, что совершить подобное на кровати отца! Или брата… Кем все-таки стал для нее Герберт? Сложный вопрос, но как бы там ни было, поступок недопустимый. Думал ли Сиран в том же ключе, когда обустраивал себе спальню? В отведенной ей комнате стояла неширокая кровать, так что Рогнеда не смогла бы соблазнить Сирана здесь: даже если бы попыталась, тот предложил бы перейти к нему в спальню, и веской причины отказать ему она бы не нашла. Что ж, придется осквернять комнату Герберта. Хорошо, что тот о ее действиях никогда не узнает! Рогнеда тут же одернула себя, встретившись с нежным, но все равно хитрым взглядом Сирана: этому наглецу ничего не стоило похвастаться Герберту, когда найдет его. Хотелось бы думать «если найдет», но девушка не питала ложных надежд. – Домик так же красив внутри, как и снаружи? – поинтересовался Сиран, заключая ее в объятья. – Почти, – ответила Рогнеда. – Но я помогу стать ему очень красивым. Хорошо? – Конечно, милая Химанго, ведь он будет в той же степени твой, как и мой. В домике они были одни, и потому Сиран без вопросов снял с нее маску и отбросил на ее постель, а затем притянул Рогнеду к себе и жарко поцеловал. *** Рогнеда проснулась засветло, привыкшая так рано вставать, хотя сегодня никуда ехать не собиралась: и у предсказательниц должны быть выходные, а иноземные гадалки могут получить их в любое время, сославшись на положение звезд или молчаливость духа-птицы. А может, сегодня особенный день, когда ее народу не позволяется заглядывать в прошлое? Кто проверит? Девушка потянулась в постели и с улыбкой посмотрела на родной потолок. Уже пять дней, как она снова жила под этой крышей и чувствовала себя здесь увереннее, чем ожидала. «Родные стены помогают», – так любят говорить воины о крепостях, которые защищают. По крайней мере, воины в книжках – с настоящими она не общалась. И даже если это выдумка, в случае с ней она отображала реальность. Первые дни Сиран вел себя действительно скромно, но вчера его ласки совершенно отчетливо намекали на желанное продолжение. Вчера она его остановила, что Сиран принял безропотно, согласившись ждать, когда она будет готова на большее, и Рогнеда поняла, что не сегодня-завтра, должна прийти к нему сама. Как ни странно, но сейчас она уже не чувствовала того отвращения, что прежде: ей казалось даже забавным поставить Сирана в тупик, не испугавшись не только близости с ним, но и совершить все в спальне Герберта. В конце концов, происходящее – просто игра. И почему чуть раньше она думала иначе? Встав с кровати и одевшись в скромную рубашку и брюки, Рогнеда собиралась спуститься, чтобы умыться, а затем заняться верховой ездой: Сиран уже дал ей пару уроков, и девушке хотелось немного поупражняться, пока он спал. Внизу ее ждали удобные сапоги, поэтому Рогнеда выскочила босиком и, чуть не мурлыча, подлетела к лестнице, но вовремя остановилась: внизу слышались голоса. Сиран и его зеленоглазая совесть. Она не могла видеть их, но слышала великолепно. Странно было узнать, что более сильный и настойчивый голос оказался не у Сирана: почему-то она думала, что Сиран бойчее, а значит, и тон у него непреклоннее. Но если призадуматься, все получалось верно, и Сиран должен был говорить именно мягко, нежно, чуть извиняясь, иначе не получил бы нужного расположения к себе. Рогнеда уселась наверху лестницы и принялась слушать разгоревшийся спор. – Мне надоели твои оправдания. Ты заигрался! – он не кричал, но говорил с нажимом, как и полагается совести. Наверное, окажись Рогнеда на месте Сирана, давно бы сдалась и подчинилась. – Возможно, ты и прав. И хватит смотреть на меня осуждающе: я все прекрасно понимаю. Ты нашел?.. – Еще нет, но будь уверен, скоро найду. – Как только найдешь, так можешь начать ныть, – хмыкнул Сиран. – А пока отстань. Может, я смогу нащупать что-нибудь интересненькое… – О да, кое-что интересненькое ты уже нащупал. И не боишься, что она согласится? – Она девушка, так что все не так уж и просто. Для девушек важно блюсти честь. И что ты смеешься? – Говоришь, будто смыслишь в девушках! И ты не ответил: не боишься? Что станешь делать, когда она скажет «Да»? – Вполне очевидно, что именно. О, ну хватит смеяться! Рогнеда мысленно согласилась с просьбой Сирана: смех его совести звучал слишком желчно, отчего даже захотелось закрыть уши. – А ведь он узнает. Догадается, спросит, и я солгать не смогу. Не думал, что ты готов так глупо умереть. И главное, ради чего? – Да, я думал об этом, так что, если честно, надеялся, что до постели не дойдет. Но она оказалась крепче, чем я ожидал. И у меня есть идея. – Прекратить игру и заняться делом? – Да хватит ныть! Я же сказала, не раньше, чем ты выполнишь свою часть. Нет. Я продолжу, но мне понадобится твоя помощь. – Моя помощь?! И снова этот едкий смех. Рогнеда тихо вздохнула. Раньше она думала, что второй должен быть приятнее первого, но нет. Может, поэтому о втором мало кто знает? – Да, братец, ты заменишь меня и выполнишь любовный долг. А я, так уж и быть, займусь тем временем твоим делом. – О, значит, ты хочешь, чтобы убили меня? Вполне ожидаемо. Ты, наконец, избавишься от необходимости быть честным, а потому ни одна из твоих уверток не обернется против тебя. Сиран сокрушенно вздохнул и некоторое время молчал. Почему? Неужели признал в брошенных в отчаянии словах истину? Жаль, Рогнеда не могла их видеть, чтобы понять, что между ними происходит. – Не станет тебя, сгину и я, – наконец вкрадчиво произнес Сиран, и Рогнеде показалось, что сейчас он предельно откровенен. – Я не могу без тебя, да и не хочу. Так что даже не надейся умереть. Нет, мой план хорош по другой причине: ты можешь сделать все, что угодно, и тебя простят. – Да ну? С чего бы? – Начнем с того, что ты никогда не обманывал. И потому если вдруг оступишься, на это все закроют глаза. – Только не он. – Он – в первую очередь. Потому что не ожидает от тебя такого. Да и еще потому, что знает: ты никогда не воспользуешься своей безнаказанностью. Вот я бы пользовался, и потому мне грозит если не смерть, то пытка, которую я даже представить не могу. А мне в фантазии не откажешь. – Но я не смогу! Ведь она… – Ты ведь хочешь его найти? – Для этого не нужно спать с ней!.. – Мы уже обсуждали: раз она бросила мне вызов, значит, что-то скрывает. Может, мы и сможем обойтись без нее, но разве тебе не интересно, почему она пошла на такой дерзкий поступок? – Интересно. Но я все равно… – Твоя фантазия столь же хороша, как и моя. Просто представляй. Представляй. – Даже с нашей бурной фантазией кое-каких моментов не отменишь. – Ну, моменты эти почти не существенны… – Почти?! – Ты справишься, уверен. К тому же она еще может отступиться, и наши опасения покажутся нам нелепыми. Просто помни, ради кого я все это затеял. И фантазируй. Разговор, похоже, подошел к концу: оба молчали, и Рогнеда не слышала больше ничего, даже шагов. Тогда она встала и тихо вернулась в свою комнату. Подождав какое-то время, напряженно прислушиваясь, она снова вышла, но на этот раз хлопнула дверью. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы снизу услышали. Вниз она спускалась, не таясь, но нашла Сирана в гостиной одного. Похоже, совесть предпочитал не пользоваться дверьми. Ну да ладно. Если сегодня вечером ей предстоит соблазнять именно второго, повеселится она, похоже, на славу. – Ты уже не спишь! – довольно воскликнула она. – Тогда поучишь ездить на лошади. – Прямо сейчас? – притворно изумился Сиран. – А как же завтрак? – Завтрак будет наградой победителям, – уверенно заявила Рогнеда. – То есть, если лошадь тебя ни разу не скинет, она останется без еды? – Нет, ее мы тоже покормим. В благодарность за прекрасное утро. Рогнеда взяла Сирана за руку, подняла с дивана и повела за собой к дверям. Ее душил смех: из них троих в еде нуждалась только лошадь, но в хорошей игре участники обязаны соблюдать правила, что они и делали. *** Прекрасное солнечное утро они провели, как и положено влюбленным: наслаждаясь обществом друг друга, что делало бытовые обязанности приятными и необременительными. Но ближе к обеду Сиран сообщил, что отправится в город по кое-каким делам. Рогнеда подозревала, с чем именно связана его отлучка, хотя и не понимала, зачем обставлять ее таким вот образом, а не попросить второго подменить себя. Разве не о том они договорились утром? Но Сиран решил именно съездить в город, и Рогнеда его отпустила, впрочем, попросив привезти кое-какие продукты. Она была уверена, что таким банальным способом не поймает Сирана на лжи, так что и не пыталась этого сделать – всего лишь хотела приготовить на ужин блюдо, получавшееся у нее лучше всего и какое Сиран еще не пробовал. Оставшись одна, Рогнеда принялась размышлять о подслушанном диалоге. Прежде всего она пыталась понять, стоило ли верить в страх братьев перед близостью с ней. Конечно, диалог мог быть частью пьесы, сыгранной для единственного зрителя! И все-таки, если бы Сиран говорил с кем-то другим, она бы действительно засомневалась в его искренности, но тот, кого она именовала совестью, не мог врать, по крайней мере, долго и не мучаясь от осознания своей двуличности. Тогда как ей следовало реагировать на их разговор? Имела ли Рогнеда право чувствовать свое преимущество над Сираном и полагать, что сегодня вечером одержит над ним верх? Или он специально посеял в ней семена лишней уверенности? Как среагирует Рогнеда, узнав, что для Сирана черта проходит не там, где он признался, а значительно далее? «Это всего лишь игра, – напомнила она себе, – и пока я отношусь к ней слишком серьезно, я в проигрыше». А затем Рогнеда вспомнила, как завидовали ей подружки, думая о той страсти, что дарил ей суровый маг, и захихикала. Не могли же они так глубоко заблуждаться, считая неприятный процесс верхом блаженства? Ну и если от Герберта ожидали столь многого, то Сиран обязан превзойти любые девичьи мечтания! Или от магии в этом вопросе ничего не зависит, и важнее какие-то другие данные? Рогнеда снова захихикала и принялась убираться, то и дело останавливая себя, когда руки начинали передвигать мебель. Это уже не дом Герберта, и она не может вести себя здесь, как прежде. Уже приступив к приготовлению обеда, девушка задумалась о другом. Приобретая дом, Сиран не мог не узнать имени его бывшего владельца. Возможно, он вызнал и подробности внешности Герберта. Разве этой информации недостаточно, чтобы его найти? Выходит, что никто не имел представления о том, где скрывается Герберт, раз Сиран все еще не кинулся в погоню. И кого именно он хотел найти, с удовольствием отвлекаясь на Рогнеду? Следы Герберта заморожены – об этом ей сказал Эйлимар. Не те, что были оставлены прежде, а новые, и потому никто не мог за ним проследить, если только не отправился тут же в погоню. Сиран пришел слишком поздно, чтобы успеть начать преследование, так что он захочет попытаться разбить лед, оставленный Себальдом. Без истинного адепта Нордлейпа ему не обойтись. Или самого Нордлейпа. Но Сиран все еще тратил время на Рогнеду, значит, Истинный Помнящий не захотел ему помогать. Ищет ли теперь Сиран Себальда или же надеется найти другого адепта, обладающего такой же силой? И что же хочет получить от нее? Неужели думает, будто Рогнеда знает точное местоположение бывшего наставника? Пообедав, девушка заметила, что погода испортилась и пошел мелкий дождь. Вздохнув, она решила подняться к себе в спальню и почитать. Рогнеда успела прикупить несколько книжек, и пусть они вряд ли отличались глубиной характеров героев, нетривиальностью сюжетов и богатством языка, для коротания таких вот вечером они подходили в самый раз. Изучив свою небольшую коллекцию, Рогнеда решила остановиться на любовном романе: раз ее ухажер не гнушается использовать книжные фразы в общении с ней, так почему бы и ей не почерпнуть что-нибудь эдакое из схожего источника? Конечно, она вряд ли найдет советы по соблазнению мужчин: если подобные сюжеты и существуют, то явно не в книгах, продающихся на базаре. Столь серьезные уроки мог воспринять только подготовленный ум благородных барышень, а простолюдинки, сколько образованными они бы ни являлись, должны оставаться скромницами и отвечать на ухаживания мужчины, но никак не наоборот. И все-таки Рогнеде повезло: кроме истории любви главной героини и хмурого, не подпускающего к себе никого мага (ой, не потому ли она купила книгу, что узнала в словах торговки собственное отражение?), ее ждали и приключения. Конечно, во время этих самых приключений героиня не забывала томиться по магу и таять от его мимолетных улыбок, но Рогнеда с легкостью игнорировала отвлекающие моменты и погрузилась в книгу с головой. Может, потому она чуть не закричала, услышав тихое и нежное: – Прогуляешься со мной? Она подняла голову и изумленно заморгала: перед ней стоял прекрасный юноша, правая часть тела которого оголилась до кости. Эйлимар чуть улыбался тоскливой улыбкой. – Не бойся, никто нас не увидит и тебя никто не хватится, – пообещал он, протягивая девушке правую руку. Рогнеда кивнула, перевернула книжку так, чтобы она осталась открытой на месте, где она закончила читать, слезла с кровати и окинула себя придирчивым взглядом. – Ничего, если я так просто одета? – спросила она юношу, мысленно ругая себя за то, что не сменила наряд, подходящий только для прогулки на лошади, на что-то более серьезное. Она не знала, куда поведет ее Эйлимар, но предполагала, что на встречу со своей сестрой, платья которой всегда так элегантны, что рядом с ней Рогнеда будет выглядеть нелепо. – Думаю, ничего, – кивнул тот, и его улыбка на мгновение стала подбадривающей. Что ж, даже если он и ошибается, времени переодеться ей никто не даст. Да и не ветрено думать о каких-то нарядах, если с тобой хочет встретиться сама Истинная богиня, у которой ты к тому же в долгу? Во всем виновата книжка, которую Рогнеда только что читала, не иначе: ее главная героиня всегда казалась свежей и изумительной, будто не носилась по лесам и горам, а только и делала, что меняла платья. Фыркнув на свои глупые мысли, Рогнеда решительно взяла правую руку Эйлимара. Они сделали шаг, еще один, и стены дома неуловимо сменили просторы. Еще несколько шагов прежде, чем они остановились, а пейзаж приобрел четкость. Рогнеда обнаружила, что они стоят на небольшом островке, огибаемом с одной стороны широкой лентой реки, а с другой – уступающим ей в размерах рукавом. Небо еще закрывали серые тучи, моросил дождь, и пейзаж вокруг казался особенно унылым. Рогнеда огляделась и хотела уже спросить Эйлимара, зачем он привел ее сюда, как случайно опустила взгляд и чуть поодаль обнаружила тело, лежащее в траве. Рогнеда вскрикнула, а Эйлимар сильнее сжал ее ладонь, не давая вырвать руку. – Хочешь, чтобы я… забрала его? – ошалело прошептала девушка. Когда-нибудь ей пришлось бы этим заниматься, она понимала, но так не хотелось приступать к делу уже сейчас. Они же договорились с Айльбергой! Разве это честно? – Тебе решать, – ответил юноша и двинулся к телу, потянув Рогнеду за собой. Подойдя к лежащему вплотную, они присели, все так же сцепив пальцы друг с другом, и свободными руками перевернули несчастного. Рогнеда охнула, узнав его. – Что… что случилось? – выдохнула она, испуганно взглянув в лицо Эйлимара. Тот выпрямился, вздернув девушку за собой, а затем указал на реку, оставшуюся за их спинами, и жестом сдвинул воздух над ней в сторону. Рогнеда затаила дыхание. Она села в лодку вместе с другим пассажиром, к которому так и не решилась подойти. Оэдмаль на этот раз показался ей решительным и очень красивым, а Итто – отягощенным мыслями, будто уже в тот момент он знал свое будущее. Она плыла с ними, когда появился магический туман, созданный веслами, которые Итто наделил особым свойством, и увидела маленькую лодочку с двумя фигурками, опущенную магом на речную гладь. Сколько же сил приложил Итто, чтобы они с Оэдмалем смогли скрыться! Рогнеда не знала, от кого они бегут, и все равно ее сердце сжалось от понимания, что все действия друга Герберта напрасны: лодочка, которую должна была унести река, не создаст иллюзию, повторяющую передвижение настоящей лодки, скрывшейся в рукаве реки, потому что не за кем будет повторять. И только она почувствовала, что конец близко, как туман рассеялся и… – Бедный, он был предан собственным богом, – выдохнула Рогнеда, снова присаживаясь над телом Итто. Свободной рукой она гладила его огненные локоны. На своих щеках она ощущала влагу, хотя и не заметила, когда успела заплакать. Неожиданно она поняла, что Итто еще не мертв, и тогда слова Эйлимара обрели больший смысл, чем ей показалось изначально. Она с надеждой посмотрела на юношу и одними губами спросила: – Мы можем его спасти? – Его тело готово расстаться с жизнью, но если ты найдешь дыры, через которые она вытекает, сможешь их залатать. Не навсегда. Если хорошо постараешься, то дашь ему достаточно времени, чтобы раны затянулись окончательно. – Ты поможешь мне? – Только объясню, что нужно делать. Его судьба – в твоих руках. Рогнеда поняла, что дрожит от волнения. Если она окажется недостаточно сильной или недостаточно понятливой, Итто умрет. И его смерть будет на ее совести. А ведь она никогда ничего подобного не делала, ни разу в жизни, и сразу ее ждет настолько серьезное испытание! Ей хотелось расплакаться от отчаяния, но прежде, чем окончательно потерять разум, она вновь почувствовала, что Эйлимар крепко сжимает ее ладонь. Он верил в нее. Голова очистилась, и Рогнеда вспомнила, что сейчас она второй раз использует уже открывшееся ей знание. Да, точно! Она же спасла брата Алле именно таким способом! Правда, тогда она не слишком переживала за его судьбу, и ей казалось, что ее руками руководит сама Айльберга, но опыт все равно имелся. – Кажется, я знаю, что нужно делать, – собравшись с мыслями, решительно заявила Рогнеда. – Я подскажу, если ты заплутаешь, – с улыбкой ответил Эйлимар. Рогнеда кивнула, прикрыла глаза так, чтобы видеть мир через узкую щелочку между веками, и приступила. Она отбросила из головы мысли, что перед ней не какой-то незнакомый человек и не просто друг Герберта, а истинный маг, от которого отвернулся бог. Что с ним будет потом, не ей решать, а лишние заботы отвлекли бы. Найдя поврежденные органы, она начала оставлять заплаты, вкладывая в них значительно больше сил, чем в случае с братишкой Алле, ведь тогда мальчику нужно было всего-то дотянуть до прихода лекаря, Итто же предстояло залечить себя самостоятельно. И тут Рогнеда поняла, что ее колдовство не такое грубое, как могло показаться вначале: если она оставит слишком плотные заплаты, похожие на листы металла, Итто не сможет залечить раны, да и никто из лекарей ему не поможет, даже истинные адепты Эрмуина опустят руки. Конечно, Рогнеда сумеет сорвать собственные заплаты, но вместе с ними она заберет и те ткани, к которым их прикрепила, а значит, раны увеличатся, и вряд ли кто успеет затянуть их прежде, чем Итто умрет. Нет, она должна удержать органы от разложения и заменить пустоты плотной тканью, не истлевающей за несколько дней, но поддающейся натиску живительной силы, и потому Рогнеда старалась следить, чтобы не перейти тончайшую грань, но и не остановиться слишком далеко от нее. Когда она закончила, ей хотелось повалиться на траву рядом с Итто и так лежать, хватая воздух ртом, но девушка понимала, что не может себе позволить подобную роскошь. – Как мы с ним поступим? – хрипло спросила она своего спутника. – Заберем с собой или оставим здесь? Узнать у Эйлимара, справилась она со своей задачей или нет, Рогнеда так и не решилась: тот все равно не подправит ее работу, да и она сама уже ничего не изменит. Лучше пусть время расставит все по своим местам. Юноша грустно покачал головой и ответил: – Ему нельзя оставаться. Ты же знаешь, как боги не любят не доведенные до конца дела. Рогнеда понимающе кивнула и перевела на Итто обеспокоенный взгляд. – Но что мы можем ему предложить? – Убежище. И это лучшее, что он мог бы ожидать. *** Сиран вернулся на закате и, как ни странно, принес нужные Рогнеде продукты. Девушка, успевшая к тому времени прийти в себя, отблагодарила его прекрасным ужином, который приятно удивил Сирана, и тот не поскупился на комплименты. Глядя в его восхищенно горящие глаза, Рогнеда силилась понять, кто же перед ней, но в свете ламп цвет радужки переливался, так что она даже поймала себя на ощущении, что смотрит в глаза Герберта, имеющие возможность то приобретать синий оттенок, то менять его на зеленый. После ужина они устроились в гостиной. Выбранный Сираном диван будто был создан для ласк влюбленных, и Рогнеда очень удобно устроилась на мужчине, уверенная, что сможет дойти до конца. Целуясь с Сираном, она гладила его так, как не позволяла себя прежде, но по скромным и даже скованным его действиям поняла, что Сиран выполнил то, что обсуждал утром, и подсунул Рогнеде свою зеленоокую совесть. Он старался – девушка чувствовала это – действительно старался, но что бы там ни пытался вообразить, реальность неуклонно напоминала о себе, и прикосновения к Рогнеде не приносили ему радости. И как она должна была отреагировать? Заметить, что перед ней не ее мужчина, а лишь внешне на него похожий? Или притвориться, что заметила лишь смену его настроения? Предпочтя второе, Рогнеда провела ладонью по волосам Сирана и прошептала: – Ты какой-то задумчивый, любовь моя. – Извини, я просто… Я думал о том, как важна для девушки честь. Может, нам не стоит спешить? – Но разве ты не хочешь видеть меня своей супругой? – изумленно отозвалась она, гладя его лицо. – Хочу, – едва слышно ответил Сиран, снова подтверждая ее догадки: в тихом шепоте он пытался скрыть ту боль, которую приносит ему необходимость лгать. Смотреть при этом ей в глаза ему было тоже трудно, и Рогнеда решила не мучить несчастного. Мягко поцеловав его губы, она легла Сирану на грудь. Тот тут же обнял ее, и девушке даже показалось, что он облегченно выдохнул. – Но ты ведь хочешь меня, Сиран? – прошептала она. – Я хочу твоего тела не больше, чем душу, милая Химанго, – ответил он и поцеловал ее макушку. – И у нас предостаточно времени, так что не упустим своего. Чуть помолчав, Рогнеда решила подсказать ему объяснение столь неожиданной холодности. В конце концов, играть и переходить черту должен был Сиран, а не его брат, и ей стало искренне жаль мужчину, к чьему дыханию она сейчас прислушивалась, ведь он был противником интриги Сирана, а оказался в нее втянут. – В городе что-то произошло? – предположила она, слегка поглаживая его руку, но в голосе скорее звучала уверенность, нежели вопросительные нотки. – Ничего, что заденет нас, – ответил Сиран и крепче обнял ее. Значит, он еще не нашел нужного мага, решила Рогнеда. А может, он ходил смотреть на побег бедняги Оэдмаля? Но Рогнеда его не видела. Впрочем, если помощники Айльберги могли оставаться незаметными для всех, то почему и ему не иметь возможность скрываться? Или же он ушел раньше, чем они с Эйлимаром пришли. Рогнеда прикрыла глаза, решив, что ответ Сирана не исключает возникновение проблем, которые могли занять мысли мужчины настолько, что тот так и не смог расслабиться в объятьях возлюбленной. Они так и заснули на диване и проспали на нем до рассвета. Рогнеда проснулась первой, ласково поцеловала Сирана и отправилась готовить завтрак. Пока она занималась едой, Сиран вышел в стойло накормить лошадь. Вернулся же к ней синеглазый красавец, тут же начавший обнимать и дарить легкие поцелуи. О прошлой ночи они не говорили, но бросая на него взгляды, Рогнеда размышляла, хватит ли Сирану мужества теперь не заставлять вместо себя приходить другого. Хотя о каком мужестве она думает! Ночью они договорились не спешить до свадьбы, так что Сирану не понадобится больше приближаться к нежелательной черте. Плут он и есть плут, всегда остающийся в выигрыше! День же длился нестерпимо долго. Клиентов было не больше, чем обычно, но не они стали виной изменившегося настроения Рогнеды: уже после первого предсказания девушка почувствовала зуд в правой руке и расчесала ее до крови, но тот не прекратился, а лишь усилился. Вот она, расплата за доброе дело! Рогнеда поспешила обмотать руку тряпицей и надеть заранее приготовленные перчатки. Нет, она не жалела о последствиях и все равно считала, что поступила правильно, но боль, в которую перешел зуд, сводила с ума, и что-то подсказывало, что это только начало. Рогнеда отчаянно надеялась, что первые этапы изменения протянутся долго, а все главное произойдет ночью, когда она будет спать. Если, конечно, боль позволит ей уснуть. И все же она мужественно принимала ее, не понимая лишь одного: почему страдала правая рука? Если она истинный адепт Айльберги, разве не левую часть тела должна отдать ей в уплату за знания? Жаль, рядом не было никого, чтобы получить ответ на этот вопрос. Из-за зуда, выйдя вечером из шатра и заметив приближающегося Сирана, Рогнеда горячо захотела развернуться и пойти в другую сторону. Зачем продолжать эту нелепую игру, в которой не будет победителей? Она может потребовать провести брачный обряд в ближайшие дни, и тогда Сирану придется исполнить супружеский долг, но зачем ей это нужно? Чтобы и Сиран признал себя слабым? Больно надо! Она устала от этих притворств, цель которых они давно потеряли и продолжали играть только потому, что первым подниматься из-за стола как-то неприлично. Что ж, сегодня она вполне была готова встать, вежливо поблагодарить за проведенное время и уйти. Но замешкалась, и Сиран уже обнял ее. Заметив сумрак, окутавший ее лицо, он спросил, что случилось. – Клиент считал, что лучше меня видит будущее, – отмахнулась Рогнеда и уткнулась ему в плечо. – Сложный день. Я устала. Сиран погладил ее плечи и спину, затем аккуратно посадил на лошадь и привез домой. Нынче он проявил особую заботу и даже приготовил ужин. Рогнеда немного поела, с трудом держа ложку, и Сиран предложил ей пораньше лечь спать. Отказываться она не стала и, не раздеваясь, в маске, скинув только обувь, забралась в постель. Неудобно спать на множестве металлических украшений? Куда неудобнее засыпать, чувствуя, как рука разваливается на куски! Сон смилостивился над ней, впрочем, похоже, нежным с ней мог быть лишь Сиран. Во сне же она бежала по улицам Фесты, гонимая толпой, кричащей и кидающей в нее камнями и испорченными продуктами. Ее называли лгуньей и шарлатанкой и вынуждали покинуть столицу. И среди этой толпы был Сиран – он стоял чуть в стороне и молча наблюдал за происходящим, но когда она оглянулась и встретилась с ним взглядом, Сиран победоносно улыбнулся. Он должен был бежать вместе с ней, но как обычно, нашел способ, чтобы выйти сухим из воды. На утро рука почти не беспокоила Рогнеду, но она побоялась снимать перчатку и смотреть, во что превратилась кисть: ей казалось, что вместе с перчаткой она стащит и кожу, и мясо, оставив только кости. Завтрак снова взял на себя Сиран и опять был необычайно обходителен. «Жаль, ты только притворяешься», – с некоторой досадой подумала Рогнеда и постаралась отблагодарить мужчину мягкой улыбкой. Сегодня изображать предсказательницу ей совсем не хотелось, но и оставаться в бывшем доме Герберта она не желала, поэтому отправилась на рынок и принялась за работу. Один клиент, второй, третий – и внезапный отдых. Рогнеда сидела, прикрыв глаза и думая, что делать дальше. Она может продолжить изображать влюбленность в Сирана и получать от него ласку и заботу, но о свадьбе точно не заговорит: уже скоро ему надоест игра, но узы брака не обещают ей того же отношения, что она имеет сейчас. Скорее всего, раздосадованный из-за ловушки, в которую угодил и с которой придется мириться, он обозлится на нее. Рогнеда уже не хотела победить Сирана любыми средствами и потому решила отказаться от последних ходов. Он посчитает ее слабой, возомнившей о себе слишком много, наглой, и потому смешной девицей? Пусть. Самомнение таких, как он, очень сложно пошатнуть. – Привет. Рогнеда вздрогнула и широко распахнула глаза. – Эйлимар, – с облегчением выдохнула она. Юноша сидел напротив нее, и в его левом глазе читалось неподдельное сочувствие. – Можно взглянуть на твою руку? – спросил он и потянулся к правой ладони. – Нет, не стоит… не сейчас, – невнятно отозвалась Рогнеда и убрала руки под стол. – Очень больно? – Сегодня почти ничего не чувствую, а вот вчера… Эйлимар кивнул и продолжил сидеть, молчаливо глядя на нее. Рогнеда помялась немного, затем осторожно спросила: – А мы можем прогуляться?.. – Незримые для всех? – уточнил юноша. – Да. Он протянул ей правую руку, и Рогнеда в душе обрадовалась, что сможет сжать его костлявые пальцы здоровой рукой. Надо будет спросить его, почему Айльберга забрала правую руку, но после. Сначала Рогнеда просто погуляет по Фесте и спокойно поплачет. Они шли молча, ни о чем не говоря, и к своему удивлению девушка обнаружила, что слез у нее нет, осталась только усталость. – Все так глупо, Эйлимар, – наконец, произнесла Рогнеда, сильнее сжав его ладонь. – Все? – Моя затея, – пояснила она с улыбкой. – Пока я отвлекала одного, второй искал выход. Так что я, выходит, тратила силы и время зря. – Ты хотела отвлечь их, чтобы они совершенно забыли, зачем явились сюда? Рогнеда кивнула, ощущая себя невероятно глупой, и остановилась. Эйлимар замер рядом с ней. – Они растопят его следы, – сказала она, указывая на землю перед собой: по дороге вилась заледеневшая цепочка следов. – И сколько бы они ни пролежали здесь, они приведут к тому, кто их оставил. Рогнеда сжала пальцы правой руки в кулак, затем резко разжала их, будто кидая что-то вниз: лед разбился вдребезги, следы начали светиться, и Рогнеда проследила их взглядом. – С этим уже ничего не поделать, – заметила она. Эйлимар молча смотрел на горящие следы, затем предложил: – Может, ему можно дать немного времени?..