Тишина

— Как думаешь, он давно здесь лежит? — Судя по всему, с самого вечера, но вопрос в том, сам ли он здесь был и остался или его покинули в подобном состоянии? — Несчастная любовь? — Я не слышал, чтобы он хоть раз упоминал об этом. — Это всё потому, мой друг, что твой управляющий слишком занят порученными ему заботами, и времени на излияния юной души своему господину у него просто нет. — Ты так думаешь? — Я в этом уверен, глянь-ка на след рядом с ним: тут явно был кто-то ещё, — эльф присел рядом со всё ещё лежащим Линдиром и указал на смятую траву. — Линдир, кто или что так расстроило тебя, что ты лежишь посреди моего сада и пропустил даже утреннюю трапезу и ежедневный доклад?       Сердце бедного менестреля остановилось. Оно на самом деле замерло в груди и не собиралось дальше биться. Он пропустил завтрак. Он лежит на земле в саду Лорда Элронда и молчит. Он пропустил ежедневный доклад. Он пропустил…       Линдир медленно открыл свои карие глаза и тут же закрыл их.       Сверху, словно две величественные статуи, на него взирали Лорд Элронд и Лорд Эрестор, его главный советник.       Сказать, что менестрелю было стыдно - не сказать ничего. Он чувствовал, как лицо пылает от прилива крови, а уши горят драконьим пламенем. Позор, он чувствовал настоящий позор. — Вставай, мой юный друг, заливаться краской уже поздно, мы всё знаем, — насмешливо протянул Эрестор и подал менестрелю руку.       Линдир побледнел. Он распахнул глаза и уставился на протянутую конечность. — Кажется, ему очень нравится лежать здесь, — заметил Элронд и тоже улыбнулся такой реакции юного эльфа. Ах, как давно он вот так же терял счёт времени и погружался в собственные грёзы, забыв об остальном мире. Прошли тысячелетия с тех пор, как он мог спокойно погрузиться в тишину, не думая ни о чём. Сейчас подобная роскошь была ему недоступна да и, говоря по правде, грезить ему уже было не о чем.       Линдир подскочил на месте и низко поклонился высокородным эльфам. — Простите! Мой Лорд, простите меня за подобное поведение, я не заметил, как прошло столько времени... я… — сбиваясь и запинаясь, боясь поднять на Владыку глаза, стал оправдываться эльф. — И что же так увлекло тебя, Линдир? — всё ещё улыбаясь, спросил Владыка Имладриса. — Я…я…я… вспомнил старую песнь о прекрасных звёздах, что сияли здесь во времена пробуждения первых эльфов.       Линдир не смел поднять глаза. — И с кем же лучший менестрель Ривенделла вчера наблюдал эти самые звёзды? — Эрестор улыбался всё шире.       Линдир недоумённо глянул на советника. — Брось, к чему смущения, мы же видим, что ты здесь был не один, — вновь поддел эльфа Эрестор. — Ах, вы об этом, — вздохнул Линдир, — нас вчера здесь было трое, но мои подруги, наверное, уже ушли, а я...       Теперь пришла очередь недоумевать высокородным эльфам. Они переглянулись, и Эрестор осторожно, уже без тени улыбки спросил у Линдира: — Вы были здесь втроём? Наблюдали за звёздами? — Да, Лорд Эрестор, — кивнул Линдир, не совсем понимая, почему эльфы перестали улыбаться и теперь строго смотрели на него. — Ты поэтому вчера отпросился пораньше? Чтобы встретиться с двумя эльфийками? — Элронд знал, что на менестреля заглядывались многие девы его обители, хотя сам эльф не замечал этого. Но чтобы Линдир встречался под покровом ночи с двумя эльфийками сразу… это выходило уже за все рамки приличий и дозволенности. — Да, — тихо ответил менестрель, чувствуя, что какая-то часть этой беседы уплывает от его понимания. — Я, конечно, тоже был молод, и случалось всякое… — протянул Эрестор, — но, юный эльф, вам не кажется, что подобное поведение не допустимо?       Линдир не знал, что ответить. Лично он не видел ничего недопустимого в его поведении, ну, кроме сегодняшнего опоздания, разумеется. — Линдир, что здесь произошло? И почему ты лежал здесь всю ночь? — строго спросил Лорд Элронд. — Мы смотрели на звёзды…— неуверенно начал менестрель, глядя в глаза своему господину, — и девушки, наверное, устали и ушли, а я остался и, мы не делали ничего неподобающего и…       Линдир вдруг резко побледнел, затем вновь побагровел и опустил глаза вниз. Он только сейчас понял, к чему ведут эти два благородных эльфа. Ему стало дурно. По настоящему дурно от мысли, что Лорд Элронд мог подумать о нём нечто такое. — Он сейчас упадёт в обморок, — проговорил Эрестор. — Нет-нет, — поспешил их заверить Линдир. Надо было срочно спасать положение и собственную репутацию, — Вы всё не так поняли, Милорд.       Он умоляюще смотрел на своего господина.       Элронд вопросительно поднял бровь и глянул на советника. О том, что он, Владыка Имладриса, что-то не так понял, ему говорили впервые за много тысяч лет. — Вчера был День рождения моей названной сестры Наурдиэн. И мы, вместе с ней и Лаирэ, праздновали это событие. После небольшого застолья в северной беседке, мы пришли сюда и просто, я клянусь, просто наблюдали за звёздами. Наурдиэн очень любит звёзды Имладриса.       Линдир искренне и преданно смотрел на господина и молил великого Эру, чтобы Лорд ему поверил.       Элронд нахмурился и внимательно разглядывал своего лучшего менестреля. Не доверять его словам не было никаких оснований. За сотни лет службы Линдир ни разу не дал повода в себе усомниться, а в том, что у Линдира была приёмная сестра, он знал. Только вот лик этой эльфийки он никак не мог вспомнить. — И сколько же лет исполнилось твоей сестре? — в голосе Эрестора всё ещё слышались нотки недоверия. — Двести, Лорд Эрестор, она совсем юная и она полуэльф… — Я вспомнил. То измученное дитя, что ты привёл однажды. Ты нашёл её возле реки, не так ли? — Элронд вспомнил грязную, раненую и измождённую девочку, которую Линдир принёс на руках в его покои. Неужели с тех пор прошло двести лет? — Да, мой Лорд, именно её я нашёл у берега реки Бруинен, — Линдир задышал свободнее. Кажется, Владыка ему поверил. — Что ж, это похвально, что ты заботишься о ней. Ты сказал, что она полуэльф, кто её родители? Элронду вдруг стала крайне интересна судьба этого ребёнка. Странно, что за все эти годы он ни разу не вспомнил о ней, хотя точно знал, что сестра Линдира – найденная им полуэльфийка. — Нет, — грустно покачал головой эльф, — она не знала своей настоящей семьи, а что с ней было до прихода в Имладрис, она не говорит. — Я и не думал, что в нашу эпоху можно ещё встретить полуэльфа, — Эрестор грустно улыбнулся. — Что ж, теперь, когда всё встало на свои места, — Элронд подошёл ближе к менестрелю и положил руку ему на плечо, — ты можешь идти и заняться делами, а вечером приведи мне Наурдиэн в Зал Огня. Я желаю лично поздравить самого юного жителя Имладриса с днём рождения.       Линдир поклонился и, получив молчаливое разрешение, стремительным шагом покинул сад. — И ты смел усомниться в высокомаральности моего менестреля? — наигранно строго вопросил Элронд своего советника, когда Линдир скрылся за поворотом. — Вы и сами, Лорд Элронд, усомнились в нём, — улыбаясь, ответил Эрестор. — Мы оба хороши, — хмыкнул Элронд, — а всё оказалось куда невиннее и прекраснее. — Невинные дети Имладриса, — с улыбкой протянул Эрестор. — И как тебе удаётся воспитывать их такими? — Поверь мне, далеко не все обитатели Ривенделла столь невинны как Линдир. — Да, мой друг, и мы с тобой тому пример. Узреть в таком прекрасном времяпровождении, как созерцание звёзд в компании друзей, такое непристойное поведение...— Эрестор покачал головой. — Заметь, ты первый подумал об этом, я лишь тебя поддержал, — Элронд смотрел на своего советника с мнимым укором. — Но ты понял, о чём я думаю, стало быть, и сам подумал о том же, — не остался в долгу Эрестор. — Я не понимаю, о чём вы говорите, мой дорогой советник, — Лорд Элронд невинно захлопал ресницами, копируя недавний взгляд Линдира.       Эрестор расхохотался во весь голос.       Неспешно, всё ещё посмеиваясь и поддевая друг друга, высокородные эльфы Ривенделла тоже покинули сад.

***

      Наурдиэн встала сегодня рано. Вчера она не успела сделать необходимые заготовки для приготовления напитка и потому почти всё предрассветное время провела на кухне. Она хотела ещё вчера ночью приготовить все ингредиенты, но Лаирэ не позволила ей, отправив спать.       Наурдиэн очень не любила в себе человеческую потребность в каждодневном сне, но ничего не могла с собой поделать. Когда-то, лет сто назад, она даже предприняла попытку самолично побороть в себе эту привычку и продержалась на ногах почти четверо суток, после которых упала в обморок прямо на кухне. Естественно, Лаирэ и Линдир ещё долго укоряли её в глупом поведении и почти неделю отпаивали лечебными настоями. С тех пор друзья постоянно следили за ней, неустанно напоминая об отдыхе, да и сама Наурдиэн больше не горела желанием повторять подобный опыт.       А ведь сколько всего она могла бы сделать, если бы как эльфы не нуждалась во сне! Но, к сожалению, каждую ночь она была вынуждена возвращаться в комнату и спать хотя бы часов семь, а то и все восемь. Конечно, она старалась вставать как можно раньше, но и это ей не всегда удавалось.       Перед тем, как направиться в кухню, девушка заглянула к Линдиру, но того не оказалось дома и, решив, что менестрель уже давно выполняет какие-то поручения, она поспешила исполнить свои.       Ближе к полудню Линдир так и не появился и это не на шутку встревожило девушку. Обычно друг ещё с утра приходил к ней пред трапезой, но сегодня о нём ничего не было слышно. К обеду Наурдиэн совсем растревожилась и отправилась на его поиски, но, не найдя друга в привычных для него местах, она решила спросить Лаирэ. Обычно эта неугомонная эльфийка знала всё обо всех и в мельчайших подробностях, о которых неустанно сообщала подруге. — А ты разве не знаешь? — Лаирэ улыбалась, смотря на неё с верхней ступени лесенки, которую использовала, чтобы дотянуться до крючков на окне, цепляя петельки новых штор. — Он проспал завтрак и утренний доклад у Владыки, который, к слову, его и нашёл в саду.       У Наурдиэн похолодели руки. Она пришла в библиотеку в надежде, что Лаирэ видела их друга сегодня. Но услышать подобное? Бедный Линдир, он так и остался лежать там в саду, совсем один… — Не переживай ты так, он уже очнулся и вовсю трудится на благо нашего края, — кажется, Лаирэ забавляла вся эта ситуация, но вот Наурдиэн ничего смешного в этом не видела. Это она виновата, что оставила друга одного, ей надо было вчера дождаться его или заставить очнуться от грёз. — Владыка сильно ругался? — тихо спросила она. Только бы Линдира не наказали, он так дорожил своей должностью, был таким ответственным. Она даже представить не могла, как он, должно быть, переживает из-за случившегося. — Так там не только Владыка был, но ещё и Лорд Эрестор, — весело ответила эльфийка. — Они его и обнаружили. — Ой, — только и смогла прошептать Наурдиэн. Она обессиленно опустилась в ближайшее кресло и спрятала лицо в ладонях. — Ты чего? — поспешила спрыгнуть с лесенки Лаирэ и подошла к ней. — Ничего с твоим Линдиром не случилось, его даже не наказали, не переживай.       Наурдиэн с облегчением вздохнула. — А где он сейчас, не знаешь? — она хотела увидеть друга и лично убедиться, что с ним всё хорошо. — Без понятия, я его ещё не видела, — отмахнулась эльфийка, расправляя складки шторы внизу. — А как ты узнала о случившемся? — удивилась Наурдиэн. — Странно, что ты ничего не знала, весь Имладрис уже в курсе, — снова хмыкнула Лаирэ. — Бедный Линдир, — надломленным голосом произнесла девушка. — Да ладно тебе, с кем не бывает? Посплетничают несколько дней и забудут, у нас и без менестреля дел хватает. Через месяц к нам с визитом из Зеленолесья прибывают гости и, насколько мне известно, задержатся они у нас надолго. Так что на твоём месте я бы лучше готовилась к этому событию, а не переживала по пустякам.       Наурдиэн не считала произошедшее с Линдиром пустяком. Может, действительно ничего страшного и не случилось, но то, как эльф способен расстроиться из-за этого, она могла представить. — Я найду его и поговорю, он точно переживает, — она встала и, оправив платье, направилась к двери. — Только не долго, тебя ещё просила подойти в лечебное крыло Имриэль, — крикнула ей вслед Лаирэ.       Наурдиэн наконец нашла Линдира, он был в одном из залов гостевого дома Владыки Элронда. Менестрель отдавал какие-то указания нескольким слугам и не сразу заметил подошедшую девушку. — У нас всего месяц, чтобы приготовить гостевые спальни и привести в надлежащий порядок три северных зала. Меня не интересует, кто будет этим заниматься, можете решить это сами, но спрашивать я буду с каждого.       Эльфы молча кивали, но Наурдиэн видела, как некоторые из них старательно прятали улыбки и смешки. Наверное, не будь Линдир её другом, её бы тоже позабавила такая история: всегда сдержанный и ответственный распорядитель вдруг был найден спящим в саду самим Владыкой и его первым советником.       Наурдиэн невольно улыбнулась своим мыслям. — Вижу, тебе тоже смешно? — она не заметила, как они с Линдиром остались в зале одни. — Прости меня, я не думала, что так всё выйдет, — искренне извинялась девушка, но по-прежнему не могла прекратить улыбаться. — А никто не думал, — раздражённо ответил Линдир.       Наурдиэн заметила, что, несмотря на утреннее происшествие, менестрель выглядел очень опрятно и собрано. Не знай она о случившемся - никогда бы не догадалась, что Линдир всю ночь пролежал в саду на траве. — Мне правда жаль, — она взяла друга за руки и, потянув на себя, поцеловала в щёку. — Почему ты не разбудила меня? — уже спокойнее спросил эльф. — Я говорила с тобой, но ты сказал, чтобы я не мешала тебе петь, — улыбнулась девушка. — Правда? — удивился он. — Я не помню.        Линдир совсем не помнил этого. Ему казалось, что вот они смотрят звёзды, и в его голове играет прекрасная музыка, а потом он слышит голос Лорда Элронда.       Наурдиэн засмеялась. Линдир не мог не улыбнуться в ответ. Его названная сестра так редко смеялась, что подобные моменты были для него бесценны. Ради её смеха, такого искреннего и доброго, он был готов хоть каждый день попадать в неприятности. — Владыка не сильно тебя ругал? — отсмеявшись, поинтересовалась девушка. — Нет, нет, — поспешил он её успокоить, — они с Лордом Эрестором просто очень…удивились, когда нашли меня.       Линдир решил не рассказывать сестре об истинном «удивлении» эльфов. Во-первых, ему и самому стыдно было, а во-вторых, Наурдиэн не поймёт, о чём идёт речь. Это милое дитя было ещё совсем юным для того, чтобы знать, как порой некоторые эльфы или люди могут проводить свободное время. Честно говоря, менестрель втайне надеялся, что она никогда этого и не узнает. — Ты правда не обиделся на меня? — она заглянула в его глаза. — На тебя – нет, а вот Лаирэ могла бы вести себя посдержаннее и не распускать сплетни по всему Имладрису. Большинство слуг узнали об этом именно от неё. — Я с ней поговорю, — заверила Наурдиэн друга. — Ты уже слышала о том, что к нам скоро приедут гости? — сменил уже надоевшую за целый день тему Линдир. — Да, Лаирэ рассказала.       Они покинули зал и направились дальше через многочисленные коридоры и мосты Имладриса. — Ей надо зашить рот её же нитками, — покачал головой менестрель. — Не будь таким строгим, — укорила его Наурдиэн, — она же ничего плохого не делает. — Пока не делает, но её болтливость однажды выйдет кому-то боком.       Наурдиэн не стала отвечать ему. Лаирэ и Линдир не всегда ладили между собой, до появления девушки в Ривенделле они вообще не общались. А стали дружить, наверное, только из-за неё. — А что ты забыла в лечебнице? — вдруг осмотрелся по сторонам Линдир. — Ты плохо себя чувствуешь? — он внимательно оглядел её с ног до головы, будто выискивал какие-то признаки болезни. — Всё в порядке, просто Имриэль просила меня к ней зайти. — Хорошо, — выдохнул он, — только не нагружай себя лишней работой, сегодня вечером Владыка Элронд ждёт нас в Зале Огня, — окончательно успокоившись, предупредил её Линдир. — Зачем? — удивилась Наурдиэн. — Что-то случилось? — Конечно, случилось, — с серьёзным видом, кивнул менестрель, — он хочет видеть, благодаря кому его управляющий всю ночь и всё утро пролежал в саду, тогда как обязан был быть на утреннем докладе.       Девушка побледнела. — Успокойся, Наурдиэн, я шучу, — поспешил исправить положение менестрель, — Владыка Элронд просто хочет лично поздравить с двухсотлетием самого молодого эльфа в Ривенделле. — Полуэльфа, — со вздохом поправила его девушка, приглаживая свои рыжие волосы. — Это неважно, — светло улыбнулся Линдир. — Иди, не стоит заставлять себя ждать. И не забудь, я приду за тобой после ужина, — менестрель аккуратно сжал её тёплые пальчики и, попрощавшись, удалился по своим делам.       Снова пригладив волосы, Наурдиэн в смятении пошла в лечебницу. Конечно, ей было приятно, что сам Элронд желает видеть её и поздравить, но отчего-то идти к Владыке было страшно. Она и так долго привыкала к обществу всех этих эльфов, считая себя жалким подобием дивного народа, а тут ещё и предстать перед Лордом Элрондом придётся.       В ней было слишком много от человека, даже уши, которые она постоянно прятала под копной волос, были полностью человеческими. Она ужасно стеснялась их показывать и постоянно отказывала Лаирэ в просьбе заплести ей волосы как принято у эльдар. Она никогда не чувствовала в себе той грации и внутреннего света, которыми обладали все эти прекрасные создания, не умела видеть этот мир их глазами.       Единственным, чем она была с ними схожа – это бессмертие, и то, Наурдиэн очень боялась, что её век однажды окажется не таким долгим, как у них.       Да, идти к Элронду было страшно.       А что, если он скажет, что ей здесь не место и она достаточно злоупотребила их гостеприимством? Двести лет - длинный срок. Куда же ей тогда идти? Сможет ли она жить среди людей снова? Прошлое их общение ничем хорошим не закончилось. Хотя, у них ведь новый король, и сами люди за двести лет стали другими... наверное.       Сердце защемило от страха, что ей придётся покинуть Ривенделл.       Сотни печальных мыслей проносились у неё в голове, пока строгий голос главного целителя не окликнул её: — Наурдиэн, ты далеко собралась?       Погружённая в свои раздумья, девушка не заметила, как прошла кабинет Имриэль и уже стояла в конце длинного коридора. — Простите, госпожа, я задумалась, — она поспешила обратно. — Думать будешь позже. Или ты решила повторить подвиг Линдира?       Леди Имриэль была высокой, темноволосой, прекрасной, высокородной эльфийкой, заставшей ещё времена правления Гиль-Галада и Келебриан. Рядом вот с такими эльфами Наурдиэн чувствовала себя ничтожеством, недостойным даже рядом стоять с ними.       Она вздохнула. — Этого больше не повторится, леди Имриэль, я прошу прощения за свою невнимательность, — тихо произнесла Наурдиэн и опустила голову. — Что же, я надеюсь, что ты впредь будешь более внимательна, особенно когда к нам приедут гости, — голос леди был звонким и чистым, как сталь. — Кстати, насчёт этого я тебя и позвала. Говорят, ты хорошо разбираешься в травах? — Да, я многому научилась здесь, — Наурдиэн подняла глаза на эльфийку. — Надеюсь, что это так, — холодно произнесла она. — Мне прислали письмо с просьбой приготовить один настой для леди, что прибудет из Зеленолесья. Для его приготовления необходимы цветы Серебристой Орхидеи. Моих запасов не хватило ровно на три цветка, я прошу тебя принести мне ещё. — Конечно, госпожа, где я могу их найти? — девушка поклонилась эльфийке. — Я специально выращиваю их в западном крыле, на верху башенки, ты должна была видеть её, если зажигала фонари в той части Имладриса.       Наурдиэн кивнула. Она знала эту башню и не раз бывала там – с её балконов очень хорошо видны звёзды. — Они растут в горшочках на террасе, чтобы лунный свет питал их и наполнял живительной силой, — леди Имриэль достала из кармана платья маленький серебряный нож и протянула его девушке. — Срежешь три полностью распустившихся цветка, не больше, и принесёшь мне. Всё поняла? Справишься?       Наурдиэн молча кивнула. — Хорошо, я жду тебя здесь и, пожалуйста, будь внимательна, мне очень нужны эти цветы, — леди серьёзно смотрела на девушку. — Можешь принести их сейчас или вечером, но не позднее сегодняшней ночи, иначе всю настойку придётся переделывать, — только сейчас Наурдиэн заметила, что эльфийка выглядела уставшей и какой-то опечаленной. Не задавая больше лишних вопросов, девушка поклонилась целительнице и поспешила выполнить просьбу.       Вечером она должна быть в Зале Огня, значит, лучше отнести цветы Имриэль сейчас, иначе у неё не останется времени, чтобы привести себя в надлежащий вид перед встречей с Владыкой.

***

      День Элронда проходил как обычно. Кажется, единственным ярким событием этого утра всё ещё оставалось происшествие с его менестрелем. Весь Имладрис говорил об этом целый день. Это и не мудрено, Линдир всегда был в глазах остальных сдержанным, строгим и правильным. То, что этот юноша мог о чём-то мечтать, мало кому приходило в голову. Но Элронд всегда видел в Линдире истинное, сокрытое в глубине души, пламенное сердце настоящего эльда. У него была тонкая душа музыканта, но сердце…       Его сердце было сердцем настоящего воина и защитника. Не многие знали, что Линдир искусен в бое на мечах почти так же, как и в игре на арфе, и если бы сейчас Элронд, как ранее, принимал участия в сражениях, то не задумываясь взял бы Линдира своим знаменосцем.       Но время великих битв прошло, и он был рад, что его народ, эти прекрасные эльфы Имладриса, не познали в полной мере всех горестей войны.       Весть о приезде Эллин и Ласгален из Мирквуда пришла как нельзя вовремя, и половина эльфов получила новую пищу для размышлений и обсуждений, оставив бедного менестреля в покое. Но это была единственная приятная сторона этого послания.       В письме Трандуил просил простить его, что он не сможет в ближайшее время лично посетить Имладрис, и что единственные, кто сейчас оказался свободен из его подданных - это именно Эллин и Ласгален. И пока король не прибудет на совет, просил позаботиться об этих эльфийках и сопровождающей их свите. И, если Элронд ничего не имел против Эллин и стражей Зеленолесья, то Ласгален он хотел видеть в последнюю очередь. Но она была советником Трандуила, и также имела право присутствовать на совете, созванном Галадриэлью. И потому, он не имел права отказывать ей в своём гостеприимстве, но очень хотел это сделать.       Отдав Линдиру нужные указания и поручив организовать приём гостей, он погрузился в обыденные дела Имладриса.       Через несколько часов, решив все неотложные дела, он сидел на балконе своего кабинета и пил уже давно полюбившейся напиток. Он очень удивился, когда узнал что его готовит та самая эльфийка, которую он велел Линдиру привести к нему вечером. Странно, что он вообще никогда не думал о том, кто наполняет все эти графины и кувшины в его излюбленных местах.       А сам напиток?!       Он уже и не помнит времена, когда не ощущал его тонкий, свежий, но такой сладкий аромат и не наслаждался его лёгким, успокаивающим вкусом.       Конечно, он мог определить состав трав и чая, но то, в какой пропорции они были собраны, как составлены и настояны – это дело рук настоящего мастера своего дела. Для этого надо иметь особый талант, коим девочка явно была наделена с рождения.        Также он весь день думал о подарке для неё, но осложнялась эта задача тем, что Владыка совсем ничего не знал о ней. Это его слегка задевало. Элронд знал всех своих эльфов, но отчего-то именно эта девочка выпала из поля его зрения на целых два столетия.       Решение пришло неожиданно простое.       Ему хотелось, чтобы подарок ей понравился и пришёлся по душе, и, конечно, нет ничего лучше, чем побаловать юную эльфийку драгоценным украшением.       Он уже даже знал, каким именно.       Улыбаясь своим мыслям и наслаждаясь отдыхом, Владыка Элронд не сразу понял, что случилось.       Сначала это была странная тянущая боль в сердце, словно кто-то натягивал невидимую нить у него в груди. Воздух сгустился и потяжелел, а сердце отбивало рваный и тревожный ритм.       Он встал и отставил бокал в сторону.       Мысленно потянувшись к Арвен, а затем к Элладану и Элрохилу, он не услышал отклика – значит, дети были в полном порядке. Тогда что так сильно его беспокоило?

***

      Остался последний цветок.       Наурдиэн уже срезала два прекрасных распустившихся цветка, которые стояли в самом углу балкона западной башни.       Все горшки с этими дивными растениями были расположены на конусовидной конструкции, которая стояла в центре балкона и занимала почти всё его пространство. Чтобы отыскать нужные цветы среди ещё зелёных бутонов, девушке пришлось обойти этот конус по кругу и почти ползком пролезть в угол, чтобы добраться до них.       После тщательных поисков третьего цветка, Наурдиэн увидела его на самой верхушке конструкции, которая была почти в два раза выше самой эльфийки. Не найдя здесь ни лестницы, ни хотя бы стульчика, Наурдиэн уже хотела вернуться к целительнице и просить о помощи, когда увидела небольшой просвет между перилами и этим сооружением.       Оценив расстояние и собственные возможности, девушка решила, что вполне способна добраться до нужной цели самостоятельно.       Подставка для цветов на деле оказалась очень прочной и, аккуратно взявшись за переплетения между ячейками с горшками, Наурдиэн встала на каменные перила. Дотянулась до цветка и осторожно, балансируя на носочках, срезала заветное растение и надёжно спрятала его во внутренний карман курточки.       Ледяной и сильный порыв ветра, неизвестно каким образом проникший в Ривенделл, застал её врасплох и, не удержавшись на перилах, нога Наурдиэн соскользнула.       Она успела только вскрикнуть, но почти сразу её голос утонул в звуке ломающихся костей и острой боли, пронзившей всё её тело.       Тьма наступила не сразу.       Наурдиэн ещё несколько минут с ужасом осознавала, что не может пошевелиться от боли, а разбитое о твёрдый камень тело, казалось, распадалось на тысячи мелких осколков. Она не могла дышать и медленно захлёбывалась собственной кровью, хлынувшей вдруг из горла и носа. Голова болела, так, словно её раскололи пополам и продолжают ковыряться в содержимом. Каждый толчок воздуха разрывал грудную клетку болью, но так и не доходил до лёгких, уже почти полностью заполненных алой жидкостью.       Последние внятные мысли Наурдиэн, прежде чем темнота накрыла её глаза, были о том, что она никогда больше не увидит звёзд Имладриса и никогда не сможет предстать перед Лордом Элрондом. И она не успела осознать, какое из сожалений было сильнее.

***

      Тихий, почти не различимый среди журчания горных потоков, крик отозвался острой болью в его сердце. Нить, что тянулась из глубины его души – надорвалась. На мгновение у него даже потемнело в глазах, а затем пред его внутренним взором предстала ужасающая картина разбитой в кровь девичьей фигуры.