Тишина

      Вид крови на белой глади мрамора завораживал и приковывал взгляд. Он испытывал почти физическое отвращение от подобной картины, но не мог отвести взгляда от неё. Багровые ручейки, расползаясь тонкими змейками, стекали с помоста и смешивались с кристально чистыми водами горного потока. — Чудо, что девушка не упала в воду, иначе разбилась бы об острые пороги и утонула, — голос Эрестора заставил оторвать взгляд от места трагедии. — Здесь случилось нечто, что едва можно назвать чудом, — серьёзно ответил Элронд, поднимая глаза вверх и разглядывая самый верхний балкон башни. — Что ты хочешь этим сказать? — взволнованно спросил советник, — её кто-то столкнул? Здесь, в Имладрисе? — Никто в Имладрисе не способен на подобное, — строго осадил его Владыка. — Прости, я не хотел тебя оскорбить, — тихо произнёс Эрестор. — Но тебя явно что-то тревожит. Не поделишься?       Всё ещё не глядя на своего советника, Элронд грустно усмехнулся и ответил: — Девушка чуть не разбилась насмерть сегодня. Не подоспей я вовремя, было бы уже поздно, и в Ривенделле впервые за две тысячи лет вновь звучали бы поминальные песни. По-твоему, это малый повод для тревоги? — он посмотрел своему другу в глаза. — Ты прав, — согласился Эрестор, — но мне показалось, что тебя беспокоит что-то ещё. — Всё хорошо, Эрестор, я просто думаю о том, как впредь не допускать подобного, — Элронд спокойно смотрел на своего друга, стараясь ничем не выдать настоящих тревог, поселившихся в его сердце. — Элронд, ты же знаешь, что всегда можешь на меня положиться? — грустно спросил Эрестор. — Конечно, — улыбнулся Владыка Имладриса, — иди к Линдиру, ему сейчас твоя поддержка нужна куда более меня, — Элронд развернулся и направился внутрь башни.       Он чувствовал, что что-то упускает. Какую-то незначительную, но, безусловно, важную деталь всего произошедшего. Тревога, которую он испытывал ранее - отступила, но на её место пришло чувство назревающей опасности, словно у него за спиной затаился дикий зверь в ожидании подходящего момента, чтобы напасть. Этот зверь был невидим и неслышен, но Элронд всей душой чувствовал его приближение.       Обойдя цветочную подставку, он приблизился к перилам. Небо уже начало багроветь. Скоро сядет солнце, и над Имладрисом вновь засияют звезды и взойдёт луна. И всё будет так, как должно быть, как было сотни и тысячи лет до этого. К сожалению, Элронд достаточно долго прожил на этой земле, чтобы понять: даже под самым прекрасным и звёздным небом могут проливаться реки крови, а спокойствие и умиротворение порой бывают обманчивы.       Тёплый порыв ветра принёс свежий запах орхидей. Он обернулся. В цветнике остались одни бутоны, но даже эти нераспустившиеся цветы распространяли свой терпкий, сладкий аромат, словно призывали коснуться их, сорвать цветок и насладиться им сполна. Элронд не успел выяснить, что именно девушка делала здесь, но теперь, глядя на цветы, он многое понял. Мысль о том, что она собирала Серебристые орхидеи неприятно задела что-то внутри.       Он вздохнул и прикрыл глаза. Всё это неправильно. Его чувства совсем не уместны и слишком противоречивы для него, но их оказалось сложно игнорировать.       За всю свою жизнь он видел много смертей и похоронил немало своих собратьев, но когда Элронд увидел изломанное, распростёртое на мраморе тело девушки, он понял — это станет самым ужасным, самым болезненным его воспоминанием.       Такие чистые и светлые создания не должны испытывать столько страха и боли. Но она сполна познала эти мучения, пока ожидала помощи. А ждала ли она спасения или, умирая, осознавала, что никто не придёт? Ведь если бы он не почувствовал её, Наурдиэн нашли бы уже мёртвой только спустя несколько часов. От подобных мыслей сердце его вновь стало болеть. Он приложил ладонь к груди, постарался выровнять дыхание и успокоиться. Нужно было идти, он увидел всё, что хотел, и осталось лишь убрать напоминание о недавней трагедии.       Элронд открыл глаза и последний раз посмотрел на лужу крови внизу. В свете сумерек она выглядела чернильным пятном, случайно пролитым на чистый пергамент.       Он тихо запел, и ветер разнёс его голос по всей долине. Повинуясь воле Владыки, воды горной реки стали пениться и бурлить, поднимаясь из берегов, готовые своей мощью и силой сокрушить любого, кто встанет на их пути.       Голос Элронда стал громче. Он разливался эхом, затрагивая невидимые плетения магии Имладриса, проникая в каждый уголок благословенного края и наполняя его древней как мир силой.       Ещё секунда - и одна за другой волны обрушились на помост западной башни, смывая багровое пятно невинной крови и навсегда очищая земли Ривенделла.       Он произнёс последнее слово и вода успокоилась, возобновляя свой привычный бег. Элронд вздохнул. Если бы всё в этом мире можно было так же легко очистить.

***

      Он её звал.       Тихий, чистый, но властный голос заставлял подчиняться и следовать за ним.       Она не хотела никуда уходить, не хотела покидать неожиданно уютную темноту. Вопреки всему, что ей говорили, в темноте она чувствовала себя легко и свободно. Эльдар любят свет, но сейчас она ни за что не променяла бы эту тёплую вязкую темноту на луч солнца. Если она сейчас откроет глаза и впустит в себя хоть частичку света – она умрёт. Наурдиэн отчего-то была в этом полностью уверена и не хотела поддаваться на зов прекрасного голоса. Ей больше не было больно и страшно, а тело словно парило в невесомости, возвысившись над пустотой. Ей было так хорошо и спокойно, но голос словно проникал в её голову и не давал в полной мере насладиться своей свободой. Он звучал всё громче и громче, заглушая любую мысль и рассеивая темноту.       Зачем её зовут? Зачем просят подчиниться и вернуться обратно? Она не хочет, она не станет слушать! Наурдиэн изо всех сил сопротивлялась ему, но чем больше она боролась, тем громче становился зов, тем сильнее её тянуло обратно к земле, пресекая любую возможность вновь подняться ввысь. Он образовывал вокруг неё кокон, сплетая свои силки и затягивая путы.       Она ощутила резкий, почти болезненный рывок. За ним ещё один и ещё. Её силой тянули обратно, а любое сопротивление отзывалось болью во всём теле. Темнота перестала быть тёплой и успокаивающей, она неожиданно ощетинилась и оскалилась, словно дикий зверь, вгрызалась в неё зубами, не желая отпускать свою добычу. Голова вновь начала болеть, тело превращалось в груду тяжёлых камней, которая рассыпалась с каждым толчком этого невыносимого голоса. Она стала захлёбываться, будто находилась на дне глубокого моря, а каждый её вздох разрывал лёгкие на части.       Она не хотела этого, не хотела уходить в мир нестерпимой боли, но голос был неумолим. Он звучал со всех сторон одновременно, заставлял вслушиваться в каждое произнесённое им слово и подчиняться ему. Он ослеплял её светом и дарил холод, забирая тёплые оковы темноты, заставляя раз за разом дышать глубже, а сердце биться чаще.       Ещё один рывок невидимых нитей, и она перестаёт сопротивляться. Силы покидают её, и Наурдиэн отдаётся на волю сильнейшего. Она отпускает всю себя, растворяясь в зовущем её голосе.       Неожиданно всё меняется. Боль уходит, а темнота становится обжигающе-холодной. Но она не чувствует холода вокруг, путы, что сковывали её раньше, сплелись в кокон света и теплоты, ограждая её от всего, что вдруг стало таким враждебным.       И голос уже не звал, он шептал для неё, успокаивая и забирая к себе, растворяя Наурдиэн в своём волшебном звучании.

***

      Она знала, что проснулась, а сон почему-то продолжался, и глаза были закрыты. Звуки казались слегка приглушёнными, и вокруг ощущались запахи лекарственных трав и настоек. Мысли ещё путались, но сознание учтиво подкидывало картинки недавних событий. Она хорошо помнила, как наблюдала за звёздами Имладриса, помнила разговор с Линдиром и даже вспомнила о просьбе Имриэль, но вот как она заснула, не могла понять.       А как же встреча с Лордом Элрондом? Неужели она опоздала?       Наурдиэн попыталась встать, но тело плохо слушалось её, а глаза не открывались. Она поднесла руку к лицу, но кто-то мягко её перехватил, отправляя на прежнее место. — Ваши глаза пока завязаны, но я рад, что Вы очнулись, — бархатистый, слегка вибрирующий голос раздался совсем рядом. Она не узнала говорящего, но мужской голос показался ей знакомым. — Вы всех очень напугали. Как Вы себя чувствуете? Она не знала, что ответить. Она всех напугала? Чем? Было странно ничего не видеть и при этом чувствовать себя комфортно и безопасно. Мужчина вздохнул и погладил её по руке. — Вы находитесь в лечебном крыле. Пять дней назад Вы упали с западной башни и сильно разбились. Но уже всё позади и Вы идёте на поправку. Я завязал Ваши глаза, так как при падении Вы разбили голову и почти потеряли зрение. Я его восстановил, но любой свет сейчас будет для глаз очень болезненным. Я думаю, дня через два мы её снимем. Она упала с башни? Она помнила, что ей оставалось срезать ещё один цветок и она ни как не могла найти его. А оказывается, она упала… и …разбилась... — Наурдиэн, — он произнёс её имя очень мягко и как-то по-особенному. К ней никто так не обращался, даже Линдир. Мысль о Линдире заставила откинуть все остальные переживания на потом. Как же Линдир? Он, наверное, сильно переживает за неё. Сердце защемило, когда она представила, как расстроился друг, узнав о её падении. — Наурдиэн, Вам плохо? — тревожные нотки в прекрасном голосе, отвлекли её от раздумий. Она покачала головой. Даже это простое действие вызвало неприятно-тянущее чувство в шее и лёгкое головокружение. — Успокойтесь, пожалуйста, Вам уже нечего бояться, — она почувствовала как прогнулась кровать, видимо, её собеседник присел рядом. Мужчина вновь взял её руку и аккуратно погладил пальчики. Его руки были мягкими и тёплыми, и ей совсем не хотелось, чтобы он отпускал её. — Я должен осмотреть Вас и удостовериться, что выздоровление идёт правильно. Вы позволите? Наурдиэн кивнула. На этот раз - очень осторожно, чтобы не вызвать повторную боль.       Он встал. — Я помогу Вам подняться, Вы ещё очень слабы, Наурдиэн. Девушка ощутила, как с неё снимают покрывало, а сильные, тёплые руки бережно приподнимают её и усаживают, облокачивая о подушки.       Он начал осмотр с рук. Ощупал сначала каждый пальчик, сгибая и разгибая их, проверил ладони и предплечья, аккуратно прощупал плечи. Затем он осторожно перебросил её волосы вперёд, и его пальцы стали надавливать и массировать каждый шейный позвонок и мышцы. — Не больно? — тихо спросил он. Она не знала, как следует реагировать на подобные прикосновения. Они были вполне обычными для целителя, но она ощущала, как от его пальцев исходит странное, слегка покалывающее тепло, вызывая мурашки по всему телу.       Наурдиэн покачала головой, не в силах произнести хоть что-то.       Его пальцы двинулись дальше, направляясь вниз по спине и касаясь позвоночника, надавливая какие-то точки между позвонками и под лопатками.       Она охнула от острой боли, когда он дошёл до поясницы. — Тише, сейчас я сниму боль, — его тихий, вибрирующий голос заставлял беспрекословно подчиняться любому слову. Несколько осторожных движений - и боль сменилась пульсирующей теплотой, разливающейся под кожей и проникающей внутрь позвоночника. — Здесь ещё не всё зажило, надо немного подождать, — он говорил так спокойно и уверенно, что у девушки не оставалось сомнений, что всё действительно будет хорошо.       А сильно ли она ушиблась на самом деле? Она даже не успела спросить его о полученных травмах, но вроде бы всё было нормально. Продолжить размышления у неё не вышло, он убрал руки с её спины и слегка подтолкнул обратно к подушкам, заставляя вновь откинуться на них. — Я сейчас проверю рёбра, будет немного щекотно, но потерпите, я скоро закончу. Наурдиэн не любила когда её щекотали и приготовилась достойно вытерпеть эту «пытку». Если бы у неё не были завязаны глаза, она бы ещё и зажмурилась для уверенности.       Но щекотно не было. Совсем. Его лёгкие касания вызывали трепет и лёгкую боль. Ей казалось, что её кожа горит, а он прикасается к ней ледяными пальцами. У неё даже дыхание перехватило, когда он в очередной раз ощупал несколько рёбер вблизи груди. Он трогал её сквозь тонкую рубашку, но от этого касания не становились менее ощутимы. Странное чувство нежности и удовольствия проходило сквозь неё, и она таяла, растворяясь в них. — Всё хорошо, — он убрал руки и накрыл её одеялом. — И дышите Вы уже гораздо свободнее, — в его словах слышалась улыбка. — Осталось совсем немного, и можете отдыхать, я Вас не побеспокою до завтра.       Она не успела ничего ответить, как тонкие, сильные пальцы зарылись в её волосы и осторожно принялись исследовать голову, особое внимание уделяя затылку. — Голова не кружится? Наурдиэн почувствовала его дыхание совсем рядом и замерла. — Вы вообще разговариваете? — вдруг обеспокоено спросил он.       В комнате повисло молчание, а руки мужчины уже перестали касаться её, и только этот факт заставил девушку обратить внимание, что они так и сидят в полной тишине, а от неё ждут ответа. — Да, я… — голос был слабым и осипшим, и она не решилась продолжить. — Больше говорите, и голос постепенно придёт в норму, — Наурдиэн чувствовала, что мужчина улыбается.       Он встал с постели, и она услышала звук льющейся воды. Через мгновение к её губам поднесли прохладный стакан. Наурдиэн послушно сделала несколько глотков и чуть закашлялась. — Осторожнее, не спешите, — большой палец стёр капельки воды с подбородка.— Ещё?       Наурдиэн поспешно замотала головой. Она не могла понять, почему чувствует себя так необычно, когда эльф касается её. — Что ж, почти все Ваши кости уже полностью срослись и внутренние органы функционируют нормально, но надо ещё время, чтобы вы окрепли и окончательно выздоровели. Вы оказались сильнее, чем я предполагал, это очень хорошо. Но, Наурдиэн, пожалуйста, не рискуйте больше своей жизнью и здоровьем ради цветов, поверьте, они того не стоят. Последнюю фразу целить произнёс как-то очень серьёзно и холодно. Она помолчала, а затем всё же решилась спросить: — Как сильно я… — она постаралась подобрать правильное слово. — Пострадали? — подсказал ей целитель. — Да, — выдохнула она, — и почему ничего не помню?       Он молчал несколько минут, и она решила, что он уже вряд ли ей ответит, но эльф вновь оказался совсем рядом и, погладив её по щеке, произнёс: — Когда я Вас нашёл, Вы были ещё в сознании. Я решил, что та боль, которую Вы испытали, не стоит того, чтобы о ней помнить, и я стёр Вам воспоминания о ней. Вы упали с двадцатиметровой высоты*, Наурдиэн, и только благодаря Эру не погибли на месте. Вы разбили голову, сломали четыре ребра и их осколки поранили лёгкие, Вы сломали ногу и раздробили кисть и пальцы правой руки, Ваш позвоночник был сломан в двух местах. Внутренние органы тоже сильно пострадали.Об остальных ссадинах и ушибах, я думаю, говорить не стоит.       Он замолчал. Наурдиэн не могла поверить в услышанное. Как такое могло произойти с ней? Как она смогла выжить после подобного?       Грудь сдавило, а к горлу подступили рыдания. Только сейчас она почувствовала, что с ней действительно что-то не так. Дышать было трудно, словно воздух загустел и тяжело проходит сквозь лёгкие, голова кружилась, а правая рука слегка подрагивала. Она не замечала этого раньше, но тело и впрямь болезненно отзывалось на её движения. — Наурдиэн, успокойтесь, пожалуйста, — целитель сел рядом и осторожно обнял за плечи. — Дышите, всё уже хорошо, Вы в безопасности.       Она не могла остановиться. Сухие рыдания клочками вырывались из горла, а глаза болели от непролитых слёз. Она понимала, что это глупо, но не могла перестать дрожать. Стоило ей только представить описанную им картину, как сердце начинало сжиматься от ужаса и забытой боли.       Мужчина обнял её крепче, и она услышала тихий голос, с каждым словом которого всё её тело расслаблялось и страх от пережитого отступал. Она чувствовала, как древняя эльфийская магия впитывается в неё и оседает на сердце. — Наурдиэн, ну что же Вы?! Вам нельзя плакать, ваши глаза и так пострадали, не мучайте их понапрасну, — эльф обнимал её крепко, но так бережно, что она полностью расслабилась в его руках. Возможно, это было неприличным и совсем неподобающим поведением, но сейчас её душа тянулась к нему, нуждалась и пряталась в его объятиях.       Через несколько минут она притихла, вслушиваясь в звуки листвы за окном и журчание ручейков. Она ничего не могла видеть своими глазами, но ясно ощущала всё, что происходило рядом. Перед её внутренним взором предстали: сады Имладриса и купола беседок в них, резные мосты и крыши домиков, что расположились в низине ущелья, прекрасный дом Владыки Элронда, возвышающийся над всей долиной и реющие в вышине знамёна эльфийского края. Все звуки и запахи родного дома ярко вспыхивали в её сознании бесконечно прекрасными образами, и Наурдиэн сама не заметила, как начала засыпать, укутанная мягким одеялом и тихим шёпотом, напевающим ей песню.       Прежде чем сон окончательно сморил её, тёплая ладонь коснулась её лба и бархатный голос произнёс: — Спи, Наурдиэн, да пребудет с тобой благодать всего этого края.