Не просто робот

Давай же, Ал. Сделай уже хоть что-нибудь. Я стоял за порогом, велев монстру-руке молчать. Будь уже смелее, Ал! Используй возможность! Ал тряслась и молчала. Неудивительно, Андайн решила, что та заболела. Я ждал, и ждал, но сколько можно?! Я затеял все это, чтобы Альфис разозлилась, решилась на признание. Чтобы появилась ясность, Ал, ведь Я не хочу останавливаться! Монстр с рукой вместо лица неловко перебрал пальцами. Даже он словно намекал, что Я жду впустую. Я дал шанс, Альфис не спешила им воспользоваться. Я достаточно упрекал и ломал Себя, как это неправильно и не во имя дружбы. Значит, хватит. Я сжал челюсти, что обозначились желваки. Похоже, у Меня не выйдет сохранить их обеих. Я хочу, чтобы Андайн была со Мной. Моей. Я… не хочу чувствовать вину за это перед Альфис. Не хочу постоянных обвинений в предательстве. - Девочки, я помешал признанию в любви? – спросил Я, входя. Значит, Альфис станет еще одним пройденным этапом. Обстоятельства изменились – приспосабливайся. Забудь то, что мешает идти тебе дальше. - Я – робот, приносящий счастье. Ведь ничто не стоит больше, чем твое будущее. *** Прошло две недели с того случая. Две недели, как Я съехал из Лаба. Удобно. В Моем офисе были сразу все вещи, не было нужды хвататься за голову, что сапожки с пряжками остались в Лабе, а перед эфиром сапожки со стразами не подойдут. Не нужно было ворчать: «Возьми уже наушники!», когда устаешь от криков анимешных девочек. Можно круглыми сутками работать, подключенным к розетке, и не думать: «Я ничего не приготовил, опять будет есть растворимые супы». Было непривычно. Даже неплохо: Я еще ни разу не смотрел «Бивен Макрокосм» один. Освежающие ощущения. Плохо было, что Андайн спряталась от Меня. Не отвечает на сообщения, не реагирует на приглашения погулять. Не приходит ко Мне. Конечно, патруль в Королевской страже отбирает у нее много времени, но не всё же! Все эти дни Я думал, откуда такая несправедливость. За это время возникло еще несколько надписей от Безумчика. Он угрожал раскрыть Меня и убить Моих друзей. Еще он требовал от Меня прийти одному то на Свалку в Вотерфолле, то в вентиляционные шахты Хотленда. Я сразу посылал туда Свою стражу. В итоге к надписям, похоже, в наказание, добавились литеры «и» и «к». Надписи писали дети за золото. Детей стража не могла не отпускать. Кто им давал деньги, как выглядел этот монстр – никто сказать не хотел. Или не мог. Еще один плюс в жизни не в Лабе: охрана всегда была под рукой. Сегодня был особенный день: через пару часов произойдет объявления новых законов от Королевы. Один из них – тот самый, что предложил Я. Приготовления шли полным ходом. Ториэль окружила команда визажистов. Я распоряжался насчет съемок. Скоро эфир, все должно выглядеть прекрасно. Папирус сновал вокруг, сияющий от счастья; по должности Главы Королевской стражи он обязан присутствовать. Потом, когда до него дошла очередь для наведения красоты, он куда-то пропал. Я набрал ему сообщение: «Бусинка, где ты бродишь?», на что Папс Мне ответил: «Внизу, жду Андайн!». Ноги сами понесли Меня туда. Я увидел их, выходя из лифта. В это время в вестибюле больше никого не было. Андайн стояла в боевом облачении стража, шлем зажала локтем. Выглядела она рассерженной. - Повторяю, чтоб это был последний раз! Я тебе не девочка на побегушках! - Но я, великий Папирус, не могу быть без фибулы Главы Ко-… - Да я ее вообще не носила! - Потому, я, Папирус, и забыл ее! Папирус набросил на плечи плащ с королевским гербом, но не смог справиться с серебряной фибулой. Андайн закатила глаза, поставила шлем на бортик фонтана и помогла Папи. - Она неудобная. Если оказываешься в бою, когда плащ на тебе, с этой глупой застежкой его так просто не снимешь. Пожалуй, она только и сделана, что для торжеств. Вот так. - Привет, Анди. Андайн дернулась от неожиданности. Папс обернулся ко Мне и выпятил грудь колесом. - Теперь я, восхитительный Папирус, предстаю во всей красе! - Несомненно, - мурлыкнул Я, подходя. – Котеночек, возвращайся на студию, тебя доведут до совершенства! Папи попрощался с Андайн и оставил нас, театрально взмахнув плащом. Андайн была скованной и насупленной, она резко схватила свой шлем, но тот выскользнул у нее из рук прямо в фонтан. Анди чертыхнулась с досадой. - Ловкость подводит тебя, душа Моя? – улыбнулся Я. - …задница, нет! – огрызнулась Андайн смущенно. Я смотрел на нее с нежностью. Я соскучился. - Давно не виделись. Я видел, Андайн не терпелось уйти. Я протянул ей диск. - Анди, хочешь, посмотрим вместе? Это мой новый фильм. Тот, над которым Я работал все это время. Андайн не шелохнулась, только губы поджала. - Я хотел бы, чтобы ты первая его увидела, - сказал Я застенчиво. - Не горю желанием. Я растерялся. - Ладно… можешь и сама посмотреть. Удели на него всего полтора часа - и минутку, чтобы сказать Мне… - У меня нет свободных минут. Она надела шлем, еще поблескивающий от капель. Я сник, беспомощно глядя в темные прорези. - Часть сцен… посвящены тебе. - Как будто это тебе хоть что-нибудь стоит, - выплюнула Андайн. Я отшатнулся, как от удара. Андайн издала протяжный вздох. - Чего ушел от Альфис? Она не в себе который день, а ты мне фильмишки загоняешь. Во всей ее позе читался укор. Я постарался принять непринужденный вид. - Я ушел, потому что так будет удобнее. Андайн фыркнула. - Бездушный ублюдок. - Анди, что произошло? Чем Я обидел тебя на этот раз? - Ты раздражаешь. Она развернулась к выходу. Я схватил Андайн за локоть. - Прости, что Я сорвался тогда! Прости за неоднозначные шутки, - и робко добавил: - Прости, если Я слишком давлю на тебя. Андайн издала пренебрежительный смешок и стряхнула Мою руку. - Хватит. Да откуда такая враждебность? Я решил не отступать: Я подскочил и обнял воительницу, проверить реакцию. Андайн взвилась, вырвалась и возмущенно на Меня нарычала. Занесла руку в перчатке для удара… замерла, ругаясь. Я быстро взялся за ее кулак и прижал к резервуару с душой. - Чего ты ждешь? Бей сюда. Тогда наверняка Меня сделаешь с одного удара. Андайн с испугом отпрянула от Меня. - Что ты несешь?! Я не хочу тебя убивать! - Тогда скажи, что случилось? - Да что ты пристал ко мне?! - Анди, поговори со Мной! Я же твой друг! - Ты мне не друг! Ты мне - никто! И она убежала. В расстроенных чувствах Я швырнул диск в фонтан. Я услышал, что Меня хватились со студии. Тяжело переставляя ноги, направился обратно. *** Я не мог оценить, прошло ли объявление и дальнейшая конференция успешно или нет. Отчасти потому что мыслями был совсем не там. Мне все виделось в темном тоскливом свете. На Меня словно снова уронили статую. Я вспомнил, как Альфис раньше спрашивала у Меня, посмотрела на нее Андайн дружески или все-таки романтически, сказала она какую-то глупость со значением или просто так, прикоснулась Андайн к ней, подавая сигнал, или это всего лишь жест невинной симпатии. До всей этой истории Я улыбался и шутил, не придавая значения словам. Но затем, как изменялось Мое отношение к Андайн, тем с большей неохотой Я говорил «похоже на то», «пожалуй» и «возможно». Конечно, от этих слов Альфис светилась. И каждый раз после этого Я сидел и Сам думал обо всех «возможно» и «похоже на то». Меня душила вероятность, что все именно так. Однако изменилось и это. «… - Альфис, с таким нерешительным характером Андайн узнает о твоих чувствах по чистой случайности, - произнес Я устало, и дверь за Мной закрылась…» Я уверен, все это было от каких-то злых слов Альфис. Последствия Моего спектакля в ресторане. Никто другой не мог так настроить ее против Меня. Но что она могла сказать? Андайн знала Меня, многое обо Мне. Я сразу подумал, не выдала ли Ал Мой секрет. Нет… это было бы не то. Я вдруг увидел это со всей ясностью: нет, Анди посмеялась бы надо Мной, да хоть назвала ошибкой природой, но Я не верю, что она прекратила бы быть от этого со Мной общаться! Я мерил шагами кабинет, не в состоянии остановиться. Мне бы поговорить об этом с кем-то, но Я отказался от услуг психотерапевта, а Блук не поймет. Мне бы заняться творчеством, но Я не мог. В похожие моменты, когда Я жил в Лабе, Я хотя бы мыл посуду. Недолго думая Я залил чашки и блюдца для гостей лаком для ногтей, сгреб все на поднос и унес в уборную отмывать. Только это не помогло. Тогда Я делал это, заботясь… *** Мастер позвал Меня в концертный зал, утвердить декорации. Стоило Мне зайти, Я сразу увидел, что не так: маляры выбрали не тот розовый цвет! Это был даже не розовый, а какой-то сиреневый! А в свете прожекторов он и вовсе казался голубым! Следующее шоу, в котором будет воспеваться наша с Фуку запретная любовь, требовало особенных декораций. Это была дюжина колыбелек, стилизованных под Мою прямоугольную форму. Пока Я не отбил Фуку у Гриллби, но она будет в этом представлении. Я с отвращением скривился. Надеюсь, она не решит жить со Мной. Я потребовал поменять цвет. И форму. И ножки колыбелей, они никуда не годились. И рисунок с Моим экраном. И, если бы не послышались шаги, Я бы сорвал на мастере накопившиеся злость и негодование. Андайн пришла. Смешанные чувства были написаны на грубом лице. Я хотел бы проигнорировать ее в отместку за утро, но Андайн негромко сказала: - Метт, надо поговорить. И тогда Я выставил всех посторонних.