Не просто робот

Улиточные боги. Сотня лаковых сапожек. Неужели правда? Время текло медленно, Я не знал, сколько часов прошло. Это не было важным. Я попал в собственную грёзу? Фантазии обманывают Меня? Нет, тяжесть ее тела была реальной. Ее. Моей чудесной. Как это может быть реальным? Анди сладко спала на Мне. Не могу поверить! Это правда случилось! Ещё несколько месяцев назад Я и подумать бы не смог, что она окажется в Моих объятьях! И… И даже больше, чем Я мог ожидать. Это… невероятно. Она невероятна. Поразительна! Андайн! Всё-таки!.. Дух захватывало. Жаль, что Я не мог сжать ее крепче. Чешуйки на талии Моей женщины так красиво бликовали от мягкого света из резервуара с душой. Ах, умилился Я. Раньше в этой кровати я любил слушать убаюкивающий шум водопадов. Теперь Мне казалось, что ничто не будет успокаивать лучше, чем звук ее дыхания. Ведь так будет и дальше, всегда! …ведь правда? Вдруг Анди широко зевнула. Она потянулась, прижимаясь ко Мне всем прекрасным обнаженным телом. Андайн, сонная томная любимая грубиянка, которую еще несколько месяцев назад Я и не думал так обожать, поцеловала Меня в шею, ущипнула губами за мочку уха, потерлась переносицей о щеку. Жесткая тонкая ладонь гладила металл. Теплое бедро прижалось к низу корпуса. Волосы щекотали нос. На Мне лежало бархатное солнце, оно хотело ластиться и "мур-мур-мур". Андайн открыла глаз и нахмурилась, когда не дождалась реакции.  — О, — издала Анди, — о. Привет. Она поцеловала Меня между бессмысленных широко раскрытых глаз. Я едва улыбнулся сквозь низкий заряд батареи. Андайн разжала Мои обездвиженные руки, приподнялась и вздохнула. Алые волосы тяжёлыми прядями легли на грудь. Не могу, Моя красавица!..  — Вы, призраки, еще и не писаете, так? — задумчиво спросила она. Мое тело затруднялось с ответом.  — Ла-а-адно, — протянула Андайн и с удовольствием прогнулась, — тогда пошли ко мне. Она лениво собрала нашу одежду с пола. С особенной собственнеческой радостью Я смотрел, как бережно она вешала на локоть Мои сапоги. Но совершенно без той бережности Анди закинула Меня на плечо, ух — и вышла на улицу совершенно голая. Босые ступни решительно шли по траве. Мое сознание погасло, когда раздался будничный возглас:  — Эй, привет, Андайн! Что это у тебя?  — А, Аарон!.. …Я снова увидел свет.  — Очнись, моя секс-кукла, — услышал Я ее смех. — Теперь тебе придется думать над новым проектом, уж я порекомендовала новую игрушку МТТ! Я смутился — и обнаружил, что могу двигаться, чуть-чуть. Стройный поток энергии постепенно наполнял батареи, шнур из спины вел к розетке. Радостная благодарность расцвела внутри. Моя заботливая девочка! Андайн нависла надо Мной, поплотнее прижимая провод. Вновь открылся потрясающий вид. И тут Андайн встретилась со Мной взглядом. Он длился недолго; осторожный, внимательный, едва ощутимо… Эй, Анди, хотел спросить Я, как ты думаешь… Андайн аккуратно закрыла Мне глаза. Ее пальцы подрагивали. Что будет дальше? Рука исчезла. Приблизилось тепло. Я почувствовал бархат кожи на лице. Выпуклая пуговка пощекотала Мне веко, прошлась по щеке и остановилась на мягкой полуулыбке, возникшей на губах. Мне хватило сил поцеловать нежный сосочек. Она шумно втянула воздух. Анди запустила руку Мне в волосы. Я погладил кончиком пальца ее бедро. Она прижалась ложбинкой между грудок…  — Дьявольщина! — рыкнула Андайн и вскочила с Моих колен. Я медленно, с трудом открыл глаза. Моя прекрасная воительница, взволнованная и взъерошенная, стояла ко Мне спиной.  — Ох, да гребанный фарш! — выругалась она и уперла кулаки в бока. — Чтоб с меня чешуя слетела. Чтоб мне копьем в башку прилетело! Андайн глубоко вдохнула, красный гребешок на каждой жабре приподнялся.  — Раздолби меня рыбьим сифилисом, я переспала с Меттатоном! — с чувством произнесла она. — Или… Меттатон… переспал со мной — к черту! Пойду пожру от счастья, что ли! И оставила Меня полулежать на диване. Я был в недоумении. Что это значит? Как эти слова смущают Мою девочку? Только сейчас Я понял по обоям в рыбках, что мы в кухне-гостиной ее домика. Перед глазами мелькнули теплые воспоминания. Все происходило здесь, когда Андайн Меня впервые увидела в теле-коробке, когда чуть не убила и когда дружески обнимала. Я вспомнил, что здесь же началось Мое нежное к ней отношение. Се-е-ейчас же… От неловкости и скованности воздух вдруг стал плотным и холодноватым. Мы молчали так, будто большими комьями конфетти забило рты, но оба не решались их выплюнуть. Подобного не было даже... тогда, в неслучившийся День Андайн. Анди гремела посудой и не оборачивалась ко Мне. Она суетилась, промахивалась; Я растерянно наблюдал, как она чертыхнулась, уронив банку с чаем. Жародильник жалобно скрипнул от тяжёлого хлопка дверцой. Сыр выстрелил из упаковки, ломоть хлеба отлетел за плиту, нож для масла выскользнул из нетвердой руки прямо в потолок. Она сосредоточено взяла новые хлеб, сыр и нож, бормоча под нос, открыла шкафчик, потянулась за кипящим чайником — и (не видь Я этого Сам, Я никогда бы не поверил) с фантастической неуклюжестью уронила его, бросилась за чайником, ошпарилась и со всего маху ударилась макушкой о дверцу шкафчика. Андайн с рыком сорвала ее и швырнула об пол.  — Анди!  — Сидеть! — рявкнула она. — Лососья холера! Моя бедняжка! Я увидел, как ярко горело ее лицо, до самых кончиков ушных плавников. Она резко обхватила себя за плечи, ссутулившись, даже свела колени внутрь. Эй, так не должно быть! Попробовал встать, хотел обнять ее... Андайн выпрямилась, убрала руки с груди, посмотрела на Меня с вызовом.  — Не дергайся, болт на ножках. Сейчас наведу порядок! К ее движениям вернулась грубоватая уверенность, даже с показной, нарочитой непринужденностью; Я изумился этому почесыванию внизу. Правда, будь Анди всё-таки в себе, она не бросила бы в чашку по большой горсти чая, кофе, имбиря и… соли? О боги. Воинственно разбалтывая это что-то в воде, Андайн села напротив. Ноги расставила шире, чем обычно.  — Так, — начала она.  — Котик, не пей только…  — Метт, — произнесла она с напором, — надо рассказать тебе о правилах. Я дала тебе слишком много свободы, и ты попер, куда не надо, рядовой, — у нее дернулась бровь, — любовных… дел. Она начальственным движением отпила из чашки — синюю мордашку скорявило и сплющило от разнообразного вкуса. Анди мужественно сделала глоток. Я не удержался от улыбки, потянулся за поцелуем, но она выставила ладонь и пихнула Меня назад.  — Не рыпайся! — просипела она. — И слушай, едрить, внимательно: я тебе не простая баба! И хозяйничать ты здесь не будешь!  — В каком смысле, не буду? — вырвалось у Меня. Андайн ударила кулаком по столу, тарелка и чашка невысоко взлетели, как пластиковые мячики, и с грохотом приземлились на место; жуткое пойло частично вылилось.  — А вот так! Не думай, что ты вдруг стал главным.  — Не рано ли для таких заявочек? — спросил Я и постарался пошутить: — Я ещё не решил, что ты наденешь завтра, а уже… Андайн подавила рык. Она смотрела и на Меня, и словно сквозь. Слишком напряжённая. Ещё одна попытка.  — Может, — сказал Я, беспечно улыбаясь, — сядешь ко Мне на коленки, малышка? Андайн едва не подпрыгнула.  — Никаких коленок, Метт! Ты Меня слышал вообще?! Чтобы я и сидела?.. Черта с два! Ты не будешь мной командовать, раз... И только попробуй назвать меня малышкой на улице! Я тебя вздую так!.. Кажется, Мой хэппи-энд будет совсем не такой, как Я представлял.  — За что ты злишься на Меня, улитки ради? Мои опасения верны? Все происходит так стремительно? Никто… Никто не говорил о такой скорости!  — Я не злюсь! Я учу заранее! - "Заранее" - это что? До выхода за эту дверь? Все дело в признании, да? То, что оно произошло слишком быстро? Ну почему же быстро, не в первый же день знакомства Я признался! Но что, это все? Теперь не будет больше возможностей сказать ей снова о Моих чувствах в кино на задних рядах? Больше нельзя целовать, потому что первый поцелуй произошел? Глупости! Но... неужели у… у влюбленных перед концом правда всего раз даётся на признание?..  — Вижу Я твои мускулы, вижу! Но неужели нельзя хотя бы держаться за руки?  — Никаких фривольностей со мной! Руки не распускать, а схватишь меня за задницу на чьих-то глазах!.. Ух, только посмей!  — Анди… совсем? Без шансов?  — Платить за себя — и за тебя — тоже буду я, даже в твоём ресторане! - Я мечтал сводить тебя в кафе-мороженое... - И никаких порций "для влюбленных"! Мы взрослые монстры, черт побери, каждый может есть из своей тарелки! Она не слушала Меня. Я ее — тоже. Никто этого не заметил. Да, все так и выходит: мы перескочили через весь период свиданий до признания, значит, и свиданий не будет, в них больше нет нужды, ведь все самое главное уже случилось… Мы поцеловались и занялись любовью так скоропостижно, что Андайн будет все время холодной и злой, ведь история любви окончена! Больше нечему происходить! Да Я Сам никогда не писал сценарии дальше! Самое большее — поцелуй на закате в финале! - Да ладно, могу же я тебя целовать! - Обойдешься без этой дребедени! И не вздумай плести фенечки с именами, с тебя станется! Теперь Я вообще не смогу к ней прикоснуться? О боги! И заката у нас не видно! У нас не будет надписи "И жили они долго и счастливо"! Что Я наделал?! Я не думал, что это правда! Фильмы людей не лгали!  — И уж тем более!.. Метт? Я столько нежных прозвищ для неё придумал! И все зря...  — Встреча влюбленных, слезливая музыка, затемнение экрана — все. Конец! Давайте титры, — драматично произнес Я, стараясь выглядеть не столь несчастным.  — Что ты несёшь? Ох, да блёстки тебе в глаз!  — Не знал, что после признания история любви вправду заканчивается! - голос предательски задрожал. Повисло такое жуткое молчание, что мы испуганно переглянулись. Андайн выглядела бесконечно растерянной. Я сдержал всхлип из динамика. Желваки обозначились у нее на челюсти.  — Конец?.. Метт, — напряжённо проговорила Андайн, — ты правда этого хочешь? Будь Я живым, Я бы задохнулся от возмущения.  — Нет! — выпалил Я и вытер подступившие слезы. — Я подумал, ты хочешь!  — Идиот контуженный! Она обошла стол, разделявший нас, взяла Мое лицо в ладони.  — Как тебе это в голову пришло? Я поднял на нее рассерженный взгляд.  — А ты зачем диктуешь Мне, что делать? Я понял, ты не хочешь, чтобы кто-либо узнал, что между нами было! Пережить давление тут вдруг выше твоих возможностей, когда даже никто ни о чем ещё не знает! Андайн досадливо булькнула. — Да ты за какую трусиху меня держишь?! — Такую, что испугалась за свою крутость! Прямота всегда была твоим достоинством, Анди. Эту простую мысль можно уложить в два слова: «молчи» и «отвали», касатик. Андайн промолчала. Я скрестил руки на груди и отвернулся, обиженный. Словно испугавшись упустить момент, она сразу обняла Меня. - Метт, извини, что обидела. Ты прав, все... в порядке. Я закусил нижнюю губу, чтобы не пискнуть. Ее дыхание успокоилось, тугие мышцы постепенно расслаблялись. Теплые губы коснулись Моей щеки. - Мой черничный пирожочек! - не удержался Я и расцеловал ее лицо. - Рыбмапулечка, икринка, супчик Мой лазурный! Я так испугался! Анди погладила Меня по волосам и наконец-то надкусила бутерброд. Хорошо, подумал Я, раз может кушать, значит, стало легче.  — Ла-адно, — пробормотала она, - давай по-монстровому. Что тебя беспокоит? Я все еще чувствовал эту озабоченную нервозность в ней. - Думал, что одна вещь. Оказалось, не только. - Ну, вперед. Я собрался с духом.  — Анди… боюсь, Я не знаю, есть ли что-то по ту сторону признания в любви. Андайн удивлённо посмотрела на Меня. Я заволновался и затараторил:  — Все фильмы, все любовные романы заканчиваются на одном и том же - "Я люблю тебя" в конце. А у нас не было даже конфет и цветов! Я виновато заломал руки. - Анди, прости! Я не успел! Я не успел пригласить тебя на свидание до признания! А теперь в свиданиях нет смысла, потому что самое главное, признание, уже случилось! И Я без понятия, что теперь делать дальше! Она смотрела на Меня долго. Широкий рот сжался в кружочек, а брови сошлись домиком над переносицей.  — О, Метт. Неприспособленный к жизни дебилушка. Никогда Я не слышал в голосе Андайн столько умиления. — Романчики, написанные в том числе и тобой, мы сожжем.  — Эй!  — Напишешь новые! Хочешь слезливую музыку, послушай-ка это! Анди смачно рыгнула.  — У меня сердце кровью обливается, что я жру завонялый сыр без пива, а ты тут истерики закатываешь! Я прыснул. - Это Я-то, да истерики? Ты себя не видела! Она промолчала. Мне нужно узнать, что же происходит. - Анди, неужели ты стесняешься Меня? Я думал, ты полюбишь Меня со всем, что со Мной связано, разве не так? Ей пришлось долго подбирать слова, судя по тому, как часто она то открывала, то закрывала рот, иногда вздыхая. Так ведешь себя, когда что-то очень беспокоит, но ты не перестаешь взвешивать, стоит ли причина твоих терзаний озвучивания. — Метт, ты... Поверить не могу, что говорю это, - сказала она и вдруг нервно хихикнула, - да ещё и тебе! - Я достоин всяческого доверия, - невозмутимо вставил Я. Она прошептала Мне на ухо, словно нас кто-то мог услышать. Такой интимный шепот...  — Вообще? — изумился Я. Андайн серьезно кивнула. Я не знал, хорошо это или нет. Анди была смущена... - Никогда. И знаешь, что самое гадкое? ...но теперь смотрела на Меня прямо и открыто. - Мне понравилось, черт возьми! Мне не нужно было долго, чтобы заголосить:  — Обалдеть Я уникальный!  — Метт, ты задница! - засмеялась она. Я сиял, как лампочка, искрометная улыбка расцвела на губах.  — Я так потрясен! О, детка, Мой муреночек, Я вправду восхитителен!.. Не могу назвать это иначе, Меня заткнули поцелуем. Смешливым, ласковым, игривым... Ик! Андайн укусила Меня за язык. — Не сильно обольщайся, жестянка, новичкам везёт! О, милая! Я выдернул шнур и вспорхнул с Анди на руках к спальне.  — Я Звезда на новой сцене! Я чудо современной любветехники! Я талант! Я кроватный горец! Андайн ухмыльнулась и издала смешок, которому, клянусь, позавидовал бы любой киношный пират. Я не домчался до двери, как комната перевернулась - облить ботинки гуталином, Анди перехватила Меня в подмышку! - Ну нет, рожа настырная, - смеялась Моя воительница, - за меня ухватишься раз через пять! - Я протестую! - воскликнул Я в полете на постель. - Не больше двух! Анди запрыгнула на Меня, урча от предвкушения. Я обхватил ее ногами. - А ты не торопись, Метт, - сказала она у Моего лица. Вновь соприкосновение кожи с силиконом и металлом. Вершинка ее груди чувствительно потерлась о Мою. Мышцы напряглись под пальцами, пока Я гладил ее спину. Не могу, Я таю, Анди наконец-то Мо-!.. - Акх-х, - вышел тонкий звук у Меня из динамика. Пальчики ног поджались. - О, - только и выдохнула Анди. Как удалось сфокусировать взгляд, улыбка зазмеилась по Моему лицу. - Это раз. Готовься, киска, Я буду дома до обеда! Анди изменилась в лице - и заливисто расхохоталась. Свалилась на бочок, держалась за живот. Глядя на нее, Я не просто не смог обидеться, Я совершенно непотребно хрюкнул. - Секс марки МТТ - развлечение для всей семьи! Весело, задорно, познавательно! - произнес Я Своим теле-голосом. - Жо-о-о-о-о-опа-а-а! Анди завыла, жмурясь от смеха, кулаком стучала по подушке. Я перекатился к ней и губами дудочкой уткнулся ей в лицо. Анди пискнула, впервые Я услышал от нее такое хихиканье! - Едрить за гайки, Я люблю тебя! - от души сказал Я. Анди не смогла сдержать растроганную улыбку. - Иди сюда, говнюк!