Глава XII
8 февраля 2016 г., 12:45
Selbst Engel weinen, Engel leiden, Engel fühl'n sich mal alleine Sie verzweifeln, wie jeder andre, fallen tief und haben Feinde (4). (Ben – Engel)
Проснулся я от неслабого, бодрящего такого… удара ногой по почкам. Хотя «проснулся» - не то слово. Меня просто выдернула из сна резкая вспышка боли, подаренная демонским сапогом. Я вскрикнул и прогнулся в спине так, что едва не встал на мостик. - Поднимайся! – услышал я грозный бас сверху. – Сальгран ждёт. Кто такой Сальгран? Кажется, я задал этот вопрос вслух. - Наш повелитель, - пояснил Актадар, я узнал его голос. Поднявшись на ноги при помощи грубого рывка за руку незнакомого мне демона, раздражённого моим промедлением, я оказался схвачен за локти двумя здоровяками, которые повели меня в неизвестность. Впереди ступал Актадар. Мы вошли в зал, который был настолько огромным и просторным, что если бы мы были не в преисподней, то я бы сказал, что здесь проводят балы. Вдоль боковых стен от пола до потолка (весьма высокого) тянулись узкие колонны. Настолько узкие, что я даже назвал бы их столбами. Между ними на стенах висели факелы – такие же, как и в переходах. В противоположном от входа конце зала возвышался трон, на котором восседал, как я понял, предводитель демонов. Меня подвели ближе к нему. Демоны учтиво поклонились своему хозяину. Я даже пальцем не пошевелил. Актадар занял место справа у трона – десница своего повелителя. Теперь я мог рассмотреть этого Сальграна получше. Он придерживался того же стиля, что и остальные – всё без исключения черное, на ногах мощные берцы, кожаные штаны, за пояс которых заправлена льняная рубашка свободного покроя с длинными рукавами. Я догадывался, что его тело также исписано татуировками. У левой ноги с трона свисал хвост. Короткие волосы, щетина на примитивном лице. Взгляд прищуренных ледяных глаз сосредоточен на мне. Тонкие губы сжаты, он проводит по ним указательным пальцем, отяжелённым крупным перстнем. Но было то, что существенно отличало его от всех остальных. Не знаю, можно ли назвать это тоже татуировкой, в общем, от виска по скуле у Сальграна спускался серебряный узор. Наверное, это что-то вроде символа их верховной власти, как корона у короля. - Ты ведь не расскажешь по-хорошему, где скифос, верно? – прозвенел его голос, отскакивая эхом от стен этого огромного пустого зала. Я дважды кивнул, подтверждая. По-хорошему? Меня начало трясти изнутри от предположений, какого же будет «по-плохому». - Высечь его, - спокойно велел Сальгран своим шавкам. Меня тут же подтащили к ближайшему столбу, впечатывая в него лбом. Сначала мне туго смотали вместе запястья грубой верёвкой, затем сложенные руки привязали к столбу так высоко, чтобы я едва мог стоять на носочках. Вырываться было бесполезно. Я оглянулся через плечо, чтобы видеть, что происходит у меня за спиной. Там как раз появился демон с широким, но неглубоким глиняным сосудом, вроде таза, наполненным, как я понял, кровью. В багровую жидкость был опущен внушительный хлыст. Я задёргался сильнее, ибо сразу смекнул, что это кровь демона, и в ней будут смачивать этот хлыст, чтобы он принёс мне больше боли и долго заживающие раны. Демон поставил таз на пол, достав оттуда оружие, и обратился к Сальграну: - Сколько, повелитель? - Десять. Десять чего – раз? Или, может быть, минут… часов непрерывного избиения? Первый удар вырвал из меня несдержанный крик. Второй – тоже. На третьем я зажмурился и крепко сжал губы, не выпуская звук на волю. Я чувствовал, как расходится кожа от свистящего касания плети, а яд прожигает себе путь дальше, усугубляя раны. Стоит ли говорить, какую боль я испытывал? Я выгибал спину, врезаясь грудью в каменный столб, дёргал ногами, шипя от невыносимых ощущений, и уже ожидал, что вот-вот отключусь, как удары прекратились. Неужели минуло десять? Я не считал, но как по мне – так все сто. - Это в честь нашего знакомства, - пояснил мне Сальгран. – А теперь, бабочка, раскрой крылышки. Хочет срезать их, как Радиэлю и Натаниэлю. Ни за что! - Нет! - несмотря на мучения, мой голос звучал твёрдо. - Ещё десять, - приказал он, и на меня с новой силой посыпались обжигающие удары. Как только демон остановился, я не смог сдержать стона облегчения. Сил держаться на носочках уже не было, поэтому я повис на верёвке безвольной куклой, что выворачивало мне руки. Но так я хотя бы мог чуть-чуть отвлечься от другой адской боли. Спина пылала вся целиком. Моя нежная кожа, теперь свисающая лохмотьями, не привыкла к такому обращению. Интересно, там хоть живое место осталось? - Раскрой крылья, - невозмутимо повторил Сальгран. - Никогда, - еле выговорил я. – Луше убей меня. - Хм. Это вряд ли. Ты в моём распоряжении навечно, и я буду истязать тебя, сколько захочу и как захочу, - я слышал в его словах дьявольскую ухмылку. – Рано или поздно ты сдашься. В клетку его, - это он, естественно, сказал своим прихвостням, которые тут же подхватили моё обессиленное тело и переместили обратно в камеру.***
Я понимал, что это только начало. Что ждёт меня дальше? Ежедневные пытки плетью, или издевательства будут разнообразными и более зверскими? А что, если, в конце концов, как и предсказал Сальгран, я не выдержу и сломаюсь, отдав им крылья, да ещё и раскрыв тайну скифоса в придачу? Голову ломило от этих мыслей. Я не знаю, сколько точно прошло времени. Здесь нет солнца, по которому можно определить течение суток. Я потерялся в минутах, тянущихся часами… Сначала я просто лежал. Животом и щекой впитывал прохладу пола, желая перенести это ощущение на горящую спину, ибо к ней было невозможно притронуться. Раны заживали со скоростью мироздания. Даже царапина от клинка на шее затянулась спустя пару-тройку часов. А ещё я жутко хотел есть. Разум садистски подкинул воспоминание о несостоявшемся завтраке из круассанов и кофе. Я больше всего на свете мечтал сейчас хотя бы пригубить этот божественный напиток с ароматом уюта и утра. Так, медитируя в объятиях боли и голода, я задремал. Проснувшись, по-прежнему не мог сообразить: это всё ещё сегодня или уже наступило завтра? Усевшись поудобнее, в позе лотоса, я завязал с братьями тихую, ничего не значащую беседу. Они поинтересовались моим самочувствием, я печально заключил, что жить буду. Вскоре наше ангельское общество разбавил материализовавшийся в воздухе Актадар. Снова няньку к нам приставили. Он стоял возле меня, но начал перебрасываться подколками с моими братьями, не обращая на меня поначалу никакого внимания. Я воспользовался этим, чтобы снова изучить внешность демона. Актадар был красив, гораздо красивее Изахара. Длинные чёрные волосы вновь заплетены в тугую косу. На правом ухе сверкают десять серёжек – я посчитал. Облачение неизменно чёрное: майка-бойцовка, выставляющая на показ его мускулы и татуировки, и лёгкие штаны с множеством карманов и молний. Плюс ко всему ещё добавился широкий серебряный браслет на предплечье. Как и свойственно всем демонам, он был бледен, отчего на лице ярко выделялись его полные губы цвета мартовской зари. Большие круглые глаза обрамлены тёмными веерами длинных, закрученных кверху ресниц. Лицезрение его красоты доставляло мне чисто эстетическое удовольствие. - Чего пялишься, белобрысый? – неожиданно обратился он ко мне, совершенно беззлобно. - Ты красивый безумно, - честно выпалил я, не успев придумать никакой другой ответ. - Даже не пытайся меня охмурить, - немного презрительно прищурился он, - не выйдет. Я – не Изахар. Так сказал, будто это я тут главный коварный соблазнитель. И, между прочим, это Изахар «охмурял» меня, а не наоборот. У этих существ, вероятно, в генах заложено так остро и скептически реагировать на комплименты. Однако разглагольствовать на данную тему с демоном я счёл бессмысленным и просто пожал плечами: - Я и не пытаюсь, - и отвернулся. Морщась, попробовал разглядеть через плечо, как поживает моя спина. По ощущениям, распоротая кожа начала регенерировать, однако следы от хлыста были очень глубоки, да и кровь демона делала своё дело. Поэтому, по моим подсчётам, восстановление закончится примерно дня через два. Ну, ничего. Я обладал воистину ангельским терпением, так что постараюсь в эти дни не прикасаться к пострадавшей части тела и не думать о боли. - О нет! – воскликнул Натаниэль, прикрыв ладонями рот и в ужасе уставившись на выход. Я повернул голову туда же. В следующую секунду помещение заполнилось десятком демонов мужского пола. Большинство из них были взмокшими, некоторые – ранеными, они тяжело и шумно дышали, как после физических нагрузок. И двигались по направлению к нам. Было ясно, что сейчас случится что-то плохое. - Что происходит? – я испуганно переводил взгляд с Натаниэля на Радиэля. Они вдруг как-то вжались в пол. Радиэль сглотнул. - Актадар? – отчаянно желая услышать ответ, я уставился на демона, который, как мне показалось, тоже занервничал. - Похоже, состоялась небольшая стычка, - изволил объяснить он. – Скорее всего, с твоими. Уцелевшие на взводе. И они пришли… за разрядкой. - Как это? – вырвалось у меня до того, как я успел понять. Несколько из них подошли ко мне. Их глаза горели сумасшедшей жаждой, а ширинки угрожающе топорщились. Я отпрянул в другой конец клетки, вмиг представив, как эта свора будет драть меня до потери сознания. Но тут путь им преградил Актадар: - Новенького не трогать. Приказ… Сальграна. Я перевёл дух: отступили. Правда, с большим недовольством. И направились к двум другим ангелам. Ох, нет. Судя по реакции братьев, они знали, чем им грозит появление толпы взвинченных демонов. Стало быть, это не впервые… Я оказался невольным свидетелем того, как отродья Ада насиловали моих собратьев в рот. Жёстко, безжалостно, безостановочно. Грязно. Я не буду говорить, что скрывается у нас, ангелов, под одеждами. Но скажу одно: так как мы бесполы, демонам туда лезть не интересно. Потому демоны терзали лишь их уста. Но я-то всё ещё оставался в человеческом обличье, которое позволяло мне в своё время иметь близость с Изахаром. Видимо, один из ожидающих тоже это смекнул и сделал повторный заход в мою сторону. - Думаешь, я бы сам не развлёкся с таким цветочком? – отваживал Актадар этого особо недоверчивого и настойчивого насильника. – Вероятно, повелитель хочет первым позабавиться с ним. От этого предположения мне не легче. И зачем Сальграну запрещать меня трогать? Вряд ли бы он берёг для себя то, чем уже пользовался один из них. Он ведь знает, что мы с Изахаром не в шахматы играли. Что-то Актадар темнит. Но я всё равно ему благодарен, ибо меня передёргивало от того, как на мою сгорбившуюся дрожащую фигуру пускали слюни, мечтая засадить по самые гланды (причём, и сверху, и снизу). Пока я пытался унять дрожь, над Радиэлем и Натаниэлем издевались по полной. На лице моих братьев отражались усталость и смирение, пока с десяток демонов нестройной очередью проходили через каждого из них, отпуская грязные комментарии. Никакой брезгливости и сопротивления ангелы не выказывали. Только обречённая покорность. Как мне позже объяснили, воспротивься один из них, другой терпел бы расправу за это. Да и силы не равны. Трепыхаться бесполезно. Потом я долго блевал и плакал. Всё-таки не выдержала моя психика. А Натаниэль и Радиэль пытались отдышаться и прийти в себя, держась за руки. Актадар до сих пор находился рядом с моей клеткой. - Некоторые подозревают, что Изахар тобой всерьёз увлёкся, - начал он. – Поэтому я тогда в твоём доме приставил к его горлу кинжал. Боялся, он ради твоего спасения вступит с нами в бой, вынудив нас причинить ему вред. Что и случилось потом… А сейчас он заперт в темнице, на которую наложена магическая печать, блокирующая его способность телепортироваться. - Я не желаю ничего о нём слышать! – выкрикнул я, но мои слова проигнорировали. - Я его друг. Именно по его просьбе я здесь. Он попросил оберегать тебя по возможности. Плетей только было не избежать, - он опустил голову, словно на самом деле провинился перед другом. – Ты не безразличен ему. Я не верю. Это чушь. Очередная ловушка. Ему нужен лишь скифос. Я не поведусь на эти сказки снова. - И ещё кое-что, - Актадар взглянул на меня. – Та кровь, в которую обмакивали хлыст для тебя, она… это кровь Изахара. Его убили? Нет, Актадар же сказал, что он сейчас где-то заперт, значит, жив. Что с ним сделали? Я обругал сам себя за то, что против воли начал беспокоиться о нём. Хороший способ всколыхнуть мои чувства. Но я буду твёрд, убеждая себя, что равнодушен к нему. - Зачем ты мне это говоришь? - Просто, чтобы ты знал, что Изахар сейчас тоже не блаженствует. Он ушёл, оставив меня вариться в своих кипящих мыслях.***
Нас с Натаниэлем и Радиэлем оставили в покое примерно на сутки. За это время нам дважды выдавали по кружке воды и куску какой-то старой задеревеневшей булки. Но в нашем положении жаловаться не приходилось. Спина почти зажила, хотя всё ещё болела. По крайней мере, наросла тонкая кожица, и я мог её касаться. Постоянно думал об Изахаре. Ничего конкретного уже не вспоминал, просто не мог выкинуть из головы его образ. Прочно же он там засел. Жаль, я не умею ненавидеть по-настоящему. Была только грусть, солёная и безутешная. Единственной моей отдушиной в этом проклятом месте были братья, не дававшие мне сойти с ума. В одном из разговоров даже выяснилось, что Ирниблар влюблена в Натаниэля! Разумеется, сие чувство было безответным. Сердце этого ангела навеки принадлежит Радиэлю. Демоница и угрожала возлюбленному (даже грозилась убить Радиэля, но все знали, что Сальгран под страхом смерти запретил лишать ангелов жизни), и подкупить пыталась различными выгодами. Отчаявшись, однажды предложила сбежать с ней в мир людей, готовая бросить всё. Мне было любопытно, на самом ли деле Ирниблар полюбила ангела или притворяется, как Изахар? В общем, в этот день я слегка оживился и даже улыбался. Но это короткое затишье было, как водится, перед бурей. Меня снова притащили в тот пыточный зал. Я затрясся, как осиновый лист на ветру, потому что не знал, что меня ждёт: опять отходят плетью или применят нечто более действенное, чтобы развязать мне язык и отнять крылья… Больше для проформы демоны велели раскрыть предмет моей ангельской гордости. Я, естественно, не послушался. Мои руки вновь связали и приковали к столбу, только в этот раз верёвку оставили чуть свободнее и ноги прочно стояли на земле, но это ничего для меня не меняло. Как и в прошлый раз, был хлыст, смоченный в изахаровой (наверное, снова его, если Актадар не солгал) крови. 15 ударов – я считал про себя. И вскрикивал на каждом. Орудие рассекало мою плоть, нещадно разрывая не зажившую до конца кожу, будто тонкую материю. Затем меня развернули на 180 градусов – вот зачем оставили верёвку посвободнее. Я был уже никакой, пытаясь отдышаться, с меня стекали пот и кровь. Сквозь марево, застилающее сознание, я увидел, как в зал вводят Натаниэля, и тут же подобрался. Что они хотят с ним сделать? Пытать наряду со мной или в очередной раз прижечь обрубки на лопатках? Или что-то ещё? Мне вдруг стало невыносимо душно и страшно за него. Одно дело – мучиться самому, другое – видеть страдания своего брата. Вспомнить только, как на меня подействовало недавнее зрелище с целым табуном насильников… В животе скрутился тугой колючий ком, сердце взволнованно забарабанило, когда я встретился взглядом с перепуганным недоумевающим Натаниэлем. Значит, не лопатки, иначе не было бы этого непонимания в его глазах. Ангела остановили напротив меня. - Ирниблар! – позвал один из демонов. Силуэт девушки отделился от вошедшего с Натаниэлем конвоя. Она обхватила ангела сзади, приставив к его горлу клинок. Среди присутствующих не было Актадара, и меня это настораживало. Сальгран, не спеша, приблизился к Натаниэлю: - Его жизнь зависит от того, скажешь ли ты, где скифос. После этих слов моё сердце на миг остановилось, а тело затрясло крупной дрожью. Они ставят меня перед невозможным выбором… Я тянул время, силясь что-нибудь придумать: - Но тебе же невыгодно убивать ангела! Как же наша ценная кровь? - Нам хватит и двух. Беспомощно уставившись себе под ноги, я пытался понять, блефует он или нет. Сальгран готов пойти на такую жертву, пытаясь меня расколоть? Натаниэль покачал головой: - Не говори им! Я не хочу быть винова… Ирниблар заткнула ему рот ладонью, чтобы он не отговаривал меня. А возможно, она просто не хотела убивать того, в кого влюблена… Я догадался, что имел в виду Натаниэль. Если я выберу его и расскажу Сальграну про скифос, то ангел будет нести бремя вины за неизбежный Армагеддон. Если, конечно, при этом наш крылатый народ оставят в живых. Но если я сохраню тайну, то его убьют. «А я не хочу быть виноватым в твоей смерти», - подумал я. Безвыходная ситуация. Я в любом случае поступлю неправильно. Интересно, а если бы на моём месте был Радиэль – как бы он поступил? Возможно, демоны уже воплощали бы свой дьявольский план. И я решил. - Прости, – едва слышно обратился я к брату. Он слегка склонил голову, как бы поддерживая моё решение. Я крепко зажмурился, глотая беззвучные слёзы. Не могу на это смотреть. Послышался дикий крик Ирниблар, затем глухой, какой-то задушенный выдох Натаниэля – он выдохнул из себя жизнь. Я открыл глаза: измученный узник лежал на полу с кровавой раной в сердце, откуда исходило свечение. Оно усиливалось, выбираясь через порез на бездыханном теле и, наконец, вырвавшись, устремилось вверх, ослепив всех вокруг. Это был первый раз, когда я увидел вознесение ангельской сущности и вообще смерть собрата. Рядом с ним на полу сидела сгорбленная, поникшая Ирниблар с окровавленным кинжалом в руке. Я думал, демоница перережет ему горло, но почему-то она ударила в сердце. Это ответ на разбитое её? Мне показалось, я умер вместе с ним, ведь я убил его своим молчанием. То, что Натаниэль, наконец, выбрался из Ада и в скором времени возродится вновь, меня не успокаивало. Я буду мучиться до конца своих дней. Тело моего брата бесследно испарилось. Мы состоим не из смертной плоти, как люди и демоны. Поэтому она просто исчезает из материального мира после вознесения души. - Ах ты, выродок! – Сальгран резко сорвался с трона и направился ко мне. – Думаешь, всё выдержишь? Что ещё вы хотите от меня?! Повелитель Ада достал откуда-то металлическую воронку. Мою голову за волосы кто-то оттянул назад и не отпустил. Заставив меня открыть рот, Сальгран вставил туда воронку и взял сосуд с кровью, сбросив хлыст на землю. Парализующий ужас охватил моё сознание, как только я понял, что он собирается сделать. - И так будет каждый день, пока ты не скажешь нам, где скифос. С этими словами он залил оставшуюся кровь в меня через воронку! Сказать, что боль была адская – ничего не сказать. После хлыста я думал, физически больнее некуда, но это пересекало все границы. Агония – вот единственное слово, более или менее подходящее моим ощущениям. Внутренности просто разрывало… Я уже даже не скулил, а хрипел, выблёвывая влитое содержимое назад, вперемешку уже с собственной кровью. Не представляю, в какое месиво превратились мои желудок, глотка и пищевод. Капли яда стекали по подбородку на грудь, но я этого не чувствовал. Я горел изнутри. Хотелось расцарапать ногтями живот, вспороть, чтобы туда проникла целительная прохлада. Странно, что эта кошмарная пытка не убила меня. Я даже не мог определить, дышу ли. Вокруг всё стало расплываться, как на нечётком, смазанном снимке, и я потерял сознание, болтаясь на верёвке. ________________________________________________ 4 - Даже ангелы плачут, ангелы страдают, Ангелы чувствуют себя иногда одинокими, Они сомневаются, как и все другие, Низко падают, у них есть враги.
