Фатальная ошибка

Мне все твердили, что Ты ни за что не позволишь мне уйти. Если мы с тобой рядом, ты не доверяешь мне.

н о в ы й т р е й л е р в к о м м е н т, а р и я х

Как же холодно здесь, аж внутри все сжимается — так вот какой он, загробный мир. Ей представлялся длинный коридор со светом в конце, воспоминания о жизни, судилище Божье, но не это. Тут же пришло осознание — наконец-то свобода, она оставила тот грех внизу, подарила Джеймсу, при этом очернив семью. Мама сейчас, наверное, оплакивает дочь, жалеет, отец успокаивает ее, сдерживая внутри себя бурю пожирающих эмоций. А девушка и не успела попрощаться с ними, сказать, как сильно их любит, что всем сердцем не хотела подвести. В конце концов, в погоне за этим упала ниже некуда. Интересно, что с её телом? Где оно сейчас? Её окружала темно-серая комната со стенами металлического отблеска, вызвав в ней неприятное до ужаса чувство дежавю — Джейми уже была когда-то здесь. Холод внутри резко сменился на жар стоило ей обвести глазами окружавшее её пространство: в углу стояла неприметная, обычная кушетка, на которой мирно покоился тёмный мешок. В голове быстро проскочил интерес к содержимому, но тут же погас, стоило ей вспомнить о погибшей сестре. В поле зрения попала дверь, на которую ещё несколько минут девушка даже и не обратила внимания. Подскочив к ней в два шага, она накрепко вцепилась в ручку, однако, к её разочарованию, та не подалась, оставшись глухой к её мольбам. Прислонившись спиной к холодному металлу, девушка перевела дыхание. Чтобы попасть в рай, нужно пройти испытание на логику? Интуиция подсказывала, что чёрный мешок все же должен быть открыт, как непременный элемент избавления от присутствия в комнате. По телу невольно прошлась дрожь, став катализатором её движения. Казалось, что она не чувствовала соприкосновения с полом, словно паря в воздухе: ноги стали ватными от напряжения. Под ложечкой заунывно засосало, стоило ей оказаться рядом с чёрным полотном. Внутри оставалась надежда на то, что она не станет частью фильма ужасов, если тело, находящееся внутри, вдруг шевельнётся. Подушечки пальцев почувствовали замок, который вскоре пустился в недолгое путешествие, готовый показать незнакомке содержимое загадочного объекта. Джейми раздвинула руками мешок и вгляделась в тело, находящееся внутри, — так вот оно, то самое дежавю. Перед ней лежал хладный труп сестры, однако без тех увечий, что были ей нанесены в результате автокатастрофы. Ровная, фарфоровая кожа в купе со светлыми волосами делали её похожей на куклу, которая никогда и не была живой, украшая полки морга. Внутри почему-то проскользнула несмелая мысль о том, что Джейн просто спит, а она, разбудив, наконец, сможет поговорить с ней. Нерешительно поддавшись вперёд, девушка вглядывалась в сестру, будто бы пытаясь вспомнить, как она выглядела. Какая же она красивая родная, потерянная частичка её души, кровиночка. Нависнув над телом, Джейми глубоко выдохнула, от чего волосы слегка шелохнулись, задев белое лицо. Блондинка коснулась тёплыми губами лба сестры, словно пытаясь этим сказать то, о чем когда-то промолчала при жизни. Однако Джейн также осталась немой к сентиментальному жесту сестры, продолжая лежать на кушетке. Стоило Джейми отойти от мешка, как к горлу подступил кашель, нарастая с каждой секундой. В один момент он стал настолько невыносим, что девушка упала на пол, больно приложившись плечом. Хриплые вздохи раздавались эхом по комнате, ногти беспомощно цеплялись за плитку, в глазах темнело от боли все чаще, будто призывая скорый конец. Казалось, что внутри взрывалась каждая клеточка лёгких, превращаясь в жуткое месиво. Задыхаясь, девушка перевернулась на спину, моргая глазами: лампы начали слепить все больше и больше, пока блондинка, не выдержав, потеряла сознание.

***

Тело ужасно ломило, будто бы избивали его несколько часов, если не дней, в горле пересохло, сливаясь с горечью от медикаментов. Шевельнув ногами, Джейми поморщилась, стараясь проделать то же самое с остальными конечностями. Поняв, что все на месте, а, значит, можно попробовать встать, она приподнялась и осмотрелась по сторонам, вздрогнув. Это была комната, обитая мягким на вид молочного цвета материалом, над головой виднелось небольшое окошечко, зазывавшее на свободу, дверь почему-то была стеклянной, вместо уместных для такого дела решёток. Посмотрев в пол, она заметила на себе белый костюм с мокасинами того же цвета. Волосы же неухоженно покоились на плечах, став почему-то на тон темнее. — Сначала я подумала, что нахожусь в психушке, — не сдержав смеха, прыснула Ирэн, ставя чашку кофе на столик. То, с какой лёгкостью она вела этот разговор, жестикулировала и даже то, как держала паузы между словами, заставляло восхищаться и пугаться одновременно. Плавные движения выдавали уверенность, блеск глаз — азарт, а слова — смиренность перед прошлым. Шерлок, беспристрастно начав допрос несколько дней назад, казалось, немного подрастерял былой пыл справедливости, сменив его на неподдельное внимание и интерес к рассказу. Его лицо оставалось холодным, но внутри начинал разгораться костёр каждый раз, когда собеседница начинала своё повествование. Может быть, так он хотел, наконец, разобраться с женской душой, её гранями и особенностями. — А оказалось, что после моего неудавшегося самоубийства, мне вкололи нечто сильно успокаивающее и перевезли в забытый людьми край, место, где сам Бог бы не услышал мои молитвы. Когда мне первый раз принесли еду, я била по стеклу, пытаясь узнать, почему я нахожусь взаперти, но через неделю я уже просто молчала, перестав верить в освобождение. Знаете, мистер Холмс, кормили меня хорошо — на хлебе с водой не сидела, пальцем не трогали. Но потом началось нечто интересное, — женщина перевела взгляд на детектива, без стыда всматриваясь в его внимательные, серо-голубые глаза. — За мной пришли двое молчаливых мужчин. Я не знала, куда ведут и зачем, поэтому нашла такая истерика, что до сих пор стыдно, — меня волокли по полу, а я вырывалась, как могла. Они просто тащили меня вперёд минуты две-три, не обращая ни малейшего внимания. А потом, взяв на руки, посадили на стул в пустой комнате перед зеркалом, точнее, односторонним окном. Стоило женщине произнести последние слова, как её глаза уставились куда-то в пол, поэтому она не могла заметить, как собеседник заерзал на кресле, предвкушая не столько описание произошедшего, сколько понимание того, насколько далеко мог зайти Джеймс Мориарти. И, черт возьми, она была права, когда говорила, что ему интересен этот персонаж, ведь он был достойным соперником. И чтобы, наконец, понять, кого он, Шерлок Холмс, смог побороть, ему нужно больше деталей от той, что знала криминального гения, возможно, лучше всех. Девушка замерла на стуле, боясь пошевелиться, зная, что там, за её отражением, может быть кто угодно с любыми намерениями на её счёт. Перед ней стоял довольно приятный стол, который мог бы быть элементом интерьера какого-нибудь уютного домика на окраине Лондона, и стакан с водой. Однако Джейми боялась прикоснуться к нему, боялась нарушить это зловещее молчание. Наверное, она находится в тюрьме за совершенное убийство, и вот-вот сюда зайдёт следователь, дабы провести допрос. Когда-то блондинка была по ту сторону, продумывая планы по вызволению своих клиентов, а сейчас она даже не представляет, что скажет. Проведя без разговора достаточно времени, ей, кажется, было бы тяжело сформулировать убедительное предложение без долгих раздумий. — Добрый день, Джейми, — прозвучал чужой мужской голос, заставив её вздрогнуть скорее от неожиданности, чем от заранее проявленной неприязни. — Меня зовут Роберт Шелл. В ответ девушка сумела лишь кивнуть головой в пустоту, всматриваясь в своё потасканное жизнью и обстоятельствами отражение. — Как ты себя чувствуешь? — на удивление доброжелательно продолжил мужчина. — Где я? — смогла выдавить из себя блондинка, пытаясь выяснить немного о месте своего заключения. — Не волнуйся, это учреждение выполняет рекреационные функции. — Но…я з-заперта в камере, — в непонимании мотнула головой она. — Как только твоё состояние улучшится, ты станешь полностью свободной в своих действиях, Джейми. — Где Джеймс? — С ним все хорошо. Думаю, что скоро он проведает тебя. Как ты себя чувствуешь? — Я чувствую себя хорошо. — Я про твоё моральное состояние. В данный момент оно крайне неустойчиво, что может выражаться в твоих необдуманных, бесконтрольных действиях. Это может негативно сказаться на твоём общем самочувствии. — Я в психбольнице? — Нет-нет, ни в коем случае, наша цель — не уничтожить твой мозг медикаментами, а помочь. Итак, разреши мне задать несколько вопросов. Я могу это сделать? — Д-да, — еле слышно ответила девушка, понимая, что выбора у неё попросту нет. Когда-то она задавала вопросы, как же противно теперь находиться по другую сторону. Если бы не сидение в одиночестве с приобретённым смирением в стенах неизвестного здания, она бы и не подумала разговаривать с этим человеком. — Пожалуйста, расскажи о себе все, что ты бы хотела. Блондинка вскинула голову, нервно ухмыльнувшись, понимая абсурд происходящего. Это что исповедальня? Однако внутри промелькнуло облегчение от того, что её не арестовали, и вообще это никак не связано с совершенным ею преступлением. — Что именно? — Все, что ты посчитаешь нужным. — Я родилась в Лондоне в 1984 году в семье отставного военного и доктора. У меня б-была сестра, которая с-скончалась несколько м-месяцев назад, — к горлу подступил комок, а из глаз предательски хлынули тёплые слёзы, упав ей на колени. — Выпей воды, — понимающе продекламировал голос, но Джейми проигнорировала его предложение. — Я работала а-адвокатом в агентстве в течение трёх лет. Это все. — Хорошо, очень хорошо, Джейми! — было слышно, что собеседник растянулся в улыбке. — Вы ладили с сестрой? — Да, — девушка опустила голову вниз, закрыв лицо волосами. — Хотя иногда ссорились, но я любила её больше себя. — Ты считаешь, что нужно любить кого-то больше себя? — Д-да, своих родных. — Сейчас её нет, ты полюбила себя? — Ч-что? К-как такое возможно? — Я продолжаю лишь твою мысль, Джейми. Кого любили больше родители? — Они любили нас одинаково, — холодно ответила блондинка, поджав губы. — Ты чувствовала удовлетворение от работы? — Да. — Что именно тебе нравилось? — Возможность находить разгадки к делам, анализировать их. — Тебе нравилось побеждать? — Д-да. — Это мотивировало меня? Ты наслаждалась этим? — Д-да. — Ты считала свою работу отвечающей принципу справедливости? — Я просто выполняла свою работу. — Но ведь ты защищала и виновных людей. Это справедливо по отношению к их жертвам? — Я не бралась за жесткие дела, не оправдывала убийц. — Скажи, Джейми, а твоя жизнь следовала справедливости? Девушка замерла, остановив безжизненный взгляд на одной точке. Это слово. Ненавистное ныне слово. Наивное и глупое. Безосновательное. Полгода назад она сказала бы «да», однако сейчас в голове крутились слова, не похожие на согласие. С ней просто играют, психологический трюк. Нельзя поддаваться. Но ведь он прав. Черт возьми, прав. Похоже, что все эти года она верила в то, что не было правдой. В голову ударил поток жара, разойдясь по каждой клетке, он обжог её. — Хорошо, Джейми, мы встретимся с тобой совсем скоро. — И сколько было таких сеансов? — по обычаю сложив руки в пирамидку, спросил Шерлок, проникновенно смотря на собеседницу. — Более 200, — ухмыльнулась Ирэн, однако сделала это скорее с горечью, чем с самоуверенностью, от чего мужчина невольно остолбенел. Цифра, как цифра, когда мы говорим об объектах, единицах измерения, но не о днях, в течение которых совершались манипуляции над сознанием и личностью. — Он говорил вам, как нужно жить? — Нет, он открыл мне глаза, показал то, чего я не видела. Наконец, я поняла, как нужно жить. — Промывка мозгов? — прыснул от негодования детектив, мотнув головой. — Вам не понять, мистер Холмс, — брови блондинки подпрыгнули вверх, выражая презрение к его словам. — Вы все ещё находитесь в плену у своих иллюзий, когда я давно от них избавилась. — Что же это за иллюзии? — Что ваш метод — идеален, что вы — гениальны, что все ваши выводы — это истина в последней инстанции. Это правда лишь для вашего друга, Джона Ватсона. — О чем вы говорили во время сеанса? — с трудом проглотив реплику женщины, Шерлок решил не портить дело своей обидой, сделав вид, что пропустил её мимо ушей. — Обо всем, — глаза Ирэн снова опасно заблестели, как закаленная сталь. — С каждым днём я все больше понимала, что сделала множество ошибок на своём пути. Диалог — это посильный вклад обоих собеседников, его результат — нечто большее, синергия. Кто-то из участников может быть слабее, но в конце он набирает силу благодаря другому, преобразовывается, выходит на новый уровень. Я была слаба, мистер Холмс, и количество сеансов говорит об этом.

***

Темно-синий строгий костюм в купе с чёрной рубашкой и зачёсанными назад, блестящими волосами выдавали в нем самоуверенного, знающего себе цену мужчину. Вальяжно, с двумя «шкафами»-охранниками позади себя он шёл по коридорам сдержанного, молчаливого здания, бросая короткие безразличные взгляды на камеры, комнаты и людей. Он не предупредил о своём приходе с целью проверить все так, как оно есть на самом деле, в душе обожая сюрпризы. Те сюрпризы, что мог контролировать только он, заранее имея несколько планов. Сегодня у него было вдохновлённое предстоящим настроение, от чего на губах появилась довольная ухмылка. Наконец, дверь перед гостями открылась, и они оказались в небольшом кабинете — холодный неуютный серый он демонстрировал истинную атмосферу учреждения. По середине стоял массивный стол, на котором лежало несколько листков с записями и папками — делами. За ними виднелся мужчина средних лет, русоволосый, в больших очках, за которыми было сложно увидеть глаза, и в белом халате, буквально висящем на его маленьких плечах. Увидев входящих, он сначала поднял голову, а потом резко подпрыгнул на месте от неожиданности, пытаясь на ходу понять, что лучше сказать. — Вы бы предупредили, — доктор расплылся в услужливой улыбке, обходя стол. Гость кивнул своей охране остаться за пределами комнаты, а сам, сняв тёмные очки-авиаторы, присел на кожаное кресло, будто стоящее специально для него, положив ногу на ногу. Хозяин кабинета скромно присел на стул напротив, молчаливо уставившись на собеседника. — Я думаю, что вы понимаете, зачем я пришёл, мистер… — гость как-то немного недовольно начал диалог, сдвинув брови. — Шелл, — отозвался собеседник, поддавшись вперёд. — Мне нужен отчёт. Уложитесь в максимум пятнадцать минут с самыми вещественными фактами. Поразите меня. — Конечно, мистер Мориарти. Думаю, что лучше всего за меня скажет одна из последних видеозаписей. В следующую секунду доктор подлетел к компьютеру и с азартом забарабанил по клавиатуре. Экран на стене засветился, а затем началась запись — в светлой комнате сидела блондинка с длинными волосами, фарфоровым лицом и розоватыми, полусмеющимися губами. Её взгляд был немного отрешён, при этом сосредоточен и уверен, словно она полностью контролировала происходящее и знала заранее, что произойдёт. Её тонкие руки в замке лежали на столе, изредка подергиваясь в такт внутренним мыслям. — Здравствуй, Джейми. Как ты себя чувствуешь сегодня? — мягкий голос Шелла снова заполнил пространство кабинета уже из записи. — Замечательно, — мотнула головой девушка. — Как ты себя чувствуешь, Роберт? — Благодарю тебя, все хорошо. Скажи, что ты думаешь о страхе? — Страх — понятие относительное и одностороннее. Для каждого он свой, проявляется в различных формах, имеет различные последствия. Я могу видеть его, но иногда не знать, чем он вызван и как человек отреагирует на него. — Ты боишься чего-нибудь? — Да, как и все. — Ты думаешь, что ты, как все? — Я — человек. Отрицать это невозможно. Раз нельзя отрицать, нужно принять это и превратить в преимущество. Страх не является отрицательным качеством. Без него мы бы не двигались вперёд. Беды необходимы для познания счастливых моментов, смерть — для познания жизни, страх — для развития. Чего ты боишься, Роберт? — Хммм… Потерять семью, работу, заболеть. — Ты забыл про смерть. — Я не боюсь её. Она естественна. — Почему ты не допускаешь вероятности, что она придёт неестественным образом? — Джейми подняла глаза, в которых отчётливо читалась насмешка. — Яяя, — замялся мужчина, пытаясь побыстрее подобрать нужные слова. — В эту секунду ты представляешь десятки различных источников опасности, примеряя каждый из них и выбирая наиболее вероятные. Я никогда не узнаю о твоём выборе, если ты мне о нём не скажешь, но я точно знаю, как его приумножить. В этом здании четыре этажа с численностью почти 100 человек, из которых больше половины клиенты. Вдруг кто-то из них предпримет попытку освободиться? Он или она перережет горло тебе прямо средь бела дня, и ты даже не увидишь лица перед смертью. А что, если ты станешь неугодным? Ведь ты — хранитель информации о многих, — голос девушки отдавал холодным металлом. — Проводи побольше времени с семьей, точнее, с женой. — К-как ты догадалась по поводу жены? — голос Шелла предательски дрогнул ещё в самом начале вопроса. — Ведь я не говорил о ней. — Каждый раз, заговаривая о детях, ты делал паузу, выдыхая. Это заметно, у тебя нет детей, однако ты знаешь о женщинах больше, чем на уровне доктора, раз так быстро расположил меня к себе. Такого без практики не добьёшься. Теперь я знаю твой страх, его причину, но не знаю твоей реакции, — губы блондинки искривились в победоносной ухмылке, когда взгляд нисколько не изменился. — Надеюсь, что ты задумаешься о своём положении, Роберт. — Благодарю тебя за разговор, Джейми, — смог лишь устало выдохнуть доктор. За время проигрывания записи Джеймс оказался прямо перед экраном, всматриваясь в лицо девушки, словно боясь пропустить какую-нибудь деталь в её лице. Уже давно наступил конец видео, но он все так же не мог оторваться от изображения, прищурив глаза. Это точно была она, однако в ней не сломался стержень, а, скорее, наоборот, пророс насквозь. И она была прекрасна во всем: движениях, словах, мимике. Каждую неделю ему докладывали о её состоянии; никто не имел права дотрагиваться до неё, говорить и даже смотреть, вызывая у неё негативные эмоции. Все знали — стоит нарушить это правило, и они поплатятся своими жизнями. После всех дел, где-нибудь за полночь, мужчина просматривал детальные записи о её кондиции. Он знал, что через полгода после её попадания в это место, она получила возможность гулять в импровизированном саду, который был настоящим островком рая для всех обитателей здания, выбирать книги в библиотеке. Условия, конечно, не были домашними — дома мы не сидим за стеклом — но уважительными по отношению к её личности. Её мнения и просьбы учитывались, её здоровье оберегалось. Кто-то бы назвал это золотой клеткой, но золота там не было. Зато были прямые диалоги без запретных тем и лжи. Была логика, правда и споры для рождения импровизированной истины. Ещё через полгода Джейми совсем адаптировалась, став равноправным членом диалога, — без боязни и нерешительности она вступала в полемику с доктором. А Джеймс все медлил с визитом не от навалившихся дел, а, скорее, от предвкушения разговора с новой версией той, что он дал новую жизнь. — Её способности начали расти в геометрической прогрессии уже через семь месяцев наших сеансов. Я писал вам об эксперименте с пятью людьми. Знал об их жизни только я, поэтому она не могла быть в курсе, однако прочитала их, как открытую книгу. — Что она сделала с вами? — брюнет резко обернулся на собеседника, прожигая его взглядом чёрных глаз. — О-о чем вы? — захлопал глазами он, вцепившись в край стола. — Вы задумались о своём положении? — Я пересмотрел некоторые принципы своей жизни, — мотнул головой доктор, не решаясь двинуться с места, так как понял, что собственноручно загнал себя в ловушку. — Хорошо, — как-то слишком наигранно улыбнулся Мориарти, убрав, наконец, взгляд с Роберта. Смотря в пол и положив руки в карманы брюк, он сделался крайне задумчивым, но вскоре вышел из этого состояния. — Я хочу видеть её. Снова коридор сменялся коридором, от чего вскоре в глазах запестрило, сменившись лёгким головокружением. Первым шёл доктор Шелл, открывая двери перед гостем и его охранниками. Войдя в сектор, группа резко остановилась, встав у входа. — Я останусь здесь. Она находится там, — доктор показал рукой вперёд. — Она ведь не видела вас, док? — оценивающе оглядел его с ног до головы Джеймс. — Нет, как вы и приказали, сэр, — мотнул головой мужчина, захлопав быстро глазами. Брюнет снова перевёл взгляд на коридор, поправив пиджак и галстук на себе, и после уверенным шагом направился к цели. Резво пройдя его, он повернул направо и оказался прямо перед собственным отражением, в глубине которого виднелась белая фигура. Девушка сидела к нему спиной на своей кровати, возможно, с книгой. Её волосы стали заметно длиннее, доходя почти до поясницы, рядом на полу лежала стопка литературы. Она или правда не видела его или усиленно делала вид, что не замечает. Мориарти никогда не отличался скромностью в словах или действиях, но сейчас он стоял, как вкопанный, наблюдая за ней и всматриваясь в её силуэт. Сделав ещё шаг, Джеймс специально шаркнул ногой в знак своего присутствия, на что девушка еле заметно повела головой, но все же осталась на месте. Она узнала гостя, ведь никого другого и быть не могло: еду клали в специальный отсек, на сеансы приглашали только утром. — Здравствуй, — его голос прозвучал как-то глухо и чересчур задумчиво. Блондинка все также молчала, даже не обернувшись. — Ты не рада меня видеть? — проявленное равнодушие к его словам пробудило в нем раздражение, от чего он размял шею. — В ту ночь ты чуть не оставила меня в одиночестве, испугала своей выходкой. Я думал, что ты окажешься благоразумней, но ты выкинула ужасающий сюрприз. Думаю, что сделал правильно, отправив тебя сюда. Теперь ты, наконец, смогла понять, как много тебе подвластно. — Я вижу её во снах, — голос Джейми, наконец, проявился, вызвав скрытое облегчение у собеседника. — И что она говорит? — мужчина нервно дернул плечами, не понимая, как данная тема вяжется с его приветствием. — Она молчит. Спит, а я сижу рядом. — Джейн сейчас в лучшем мире. — Нет никаких доказательств его существования, ровно, как и того, о чем я только что сказала. В следующую секунду девушка медленно встала с кровати и повернулась лицом — оно стало жёстче, угловатее и одновременно женственнее, потеряв былую наивность. Её глаза больше не просили о помощи, не умоляли закончить побыстрее все трудности жизни, они внимательно рассматривали гостя, выуживая для себя отдельные детали, чтобы построить полную картину. Джеймс наслаждался этим, погружаясь в атмосферу комнаты все больше. — Потрясающе, — охнул он, разглядывая её с ног до головы. — Кто сказал, что красота кроется в том, что мы видим? Наши ощущения, знания, способности — все, что находится внутри, — это вызывает восторг. — Однако ты его не чувствуешь, — шаг за шагом блондинка приближалась все ближе. Мужчина в ответ промолчал. — Я вижу лишь подозрение и недоверие. К моим словам или к твоим чувствам? — Это просто…впечатляет, девочка моя, — недобро ухмыльнулся Мориарти, слегка качнувшись на месте. — Ты хочешь о чем-нибудь меня спросить? Джейми плотно сжала губы и резко присела прямо на пол, поджав под себя ноги. В этом положении она смотрела на него, изучая и заново привыкая к его виду. В ней совершенно точно сидело благодатное спокойствие и, возможно, сдержанное наслаждение происходящим. Между ними шёл невидимый диалог, понятный только им. Вопросы лились сами, а ответы выражались во взглядах и мимолетных улыбках. Как много раньше произнесено пустых слов, сейчас все казалось иначе, проще, ушли эмоции и те обстоятельства. — Ты увидела то, что долгое время видел я, и это по воле одного страшного события — автокатастрофы. До этого я думал, что есть справедливость, но нет. Её не существует, она умерла, либо её и вовсе не существовало. Я бы хотел, чтобы Джейн была здесь, но есть те, что отнимают жизни по своей прихоти, Джейми. С ними-то я и не церемонюсь. Я вырываю им сердца. Девушка слушала внимательно, периодически ухмыляясь и наблюдая за тем, сколько злости стало вдруг в её собеседнике. Он, сложив руки в карманы, метал искры из глаз, держа в уме лица тех, кого Джеймс посыпал проклятиями. Ей почему-то было интересно наблюдать за его лицом и телодвижениями снизу-вверх, отражаясь в стекле белым пятном. Как же долго она не видела кого-то кроме «местных обитателей», ожидая гостей, которые докажут ей существование её способностей просто через своё присутствие. — Какова цель? — прервала его монолог блондинка, сдвинув брови. —Двигаться вперёд на зло этим высокомерным тварям, — повысив голос, мужчина раздвинул руки в стороны. — Эта черта выказывает их уверенность в себе, но не силу. Стоит ли бояться тех, кто её не имеет? — Их не нужно бояться, их нужно лишать уверенности. Что думаешь об этом? — Тебе не нужно моё согласие, чтобы сделать то, что ты уже задумал сделать. Мориарти растянулся в довольной, нескрываемой улыбке, смотря при этом в глаза собеседнице. В эту самую секунду она переступила черту на пути к своей новой ипостаси, подтвердив это не только словами, но и своим внешним, смиренным видом. — Откройте дверь, — приказал он, крикнув в пустоту, однако все так же внимательно следил за собеседницей. Через несколько секунд раздался короткий писк, и дверь скрылась между стенами, освободив проход для мужчины. Он постоял ещё пару секунд на месте, будто не насытившись видом Джейми, и лишь потом двинулся вперёд. Она все так же сидела на полу, с интересом наблюдая за тёмной фигурой. Брюнет подошёл к ней почти вплотную, смотря сверху-вниз, а затем присел в нескольких сантиметрах, всматриваясь в позабытые черты женского лица. Кажется, что в таком положении они просидели минут пятнадцать, не в состоянии оторвать глаз друг от друга — это была адаптация, привыкание к новому знакомству. Они могли бы с лёгкостью дотронуться друг до друга, но им не нужно было этого делать, ведь это бы сломало ту связь, что обещала вот-вот родиться в этом мире. Окончив невидимый диалог, Джеймс вытянулся в полный рост, по обычаю расправив на себе пиджак, в то время как девушка оставалась сидеть на полу, словно без сил. В следующую секунду он протянул ей руку, не отрывая взгляда от неё. Блондинка перевела взгляд на появившуюся рядом с ней ладонь и впала в мучительные раздумья, однако они оказались недолгими — Мориарти почувствовал прикосновение холодных пальцев, и вот их обладательница стоит прямо рядом с ним всего в одном шаге. Только отсюда можно было разглядеть ещё и усталость в её глазах, видимо, от нехватки воздуха и солнца. Но он был готов ей дать все это, ровно, как и свободу от этой клетки. — Вы правда думали, что он оставит вас в покое после этого? — громко выдохнув после рассказанного, живо поинтересовался Шерлок. — Вы же понимаете, что у меня было два варианта: состариться в этом месте или вступить на так называемый праведный путь справедливости, — состроив саркастичную гримасу, продекламировала Ирэн. — Я бы сказала вам, что он вынудил меня, но нет. Это было бы неправдой. Я отдавала себе отчёт, пользуясь головой, а не сердцем. Моё решение основывалось на логике. — Знаете, что меня насторожило больше всего? Такая обыкновенная вещь, но сказала мне многое. — Что же, мистер Холмс? — Вас нет ни на одном фото. Я просматривал те мероприятия, что посещали вы в качестве супруги брата, и не увидел вас даже на групповом фото. Вы всегда оставались за объективом, даже когда это требовалось. Возможно, что вы аргументировали это своей профессией, ведь адвокат может быть легко скомпрометирован. И вообще со времён вашей старой жизни я думаю, что никто не найдёт ни одного снимка. — Если бы вы сказали мне это ещё до моего вычисления, то я бы поспорила: не все любят быть в объективе. — Но не такая женщина, как вы, — слишком быстро и почти про себя, произнёс детектив. — Как я? — брови женщины подпрыгнули. — Это комплимент? — Вам виднее, ведь это вы читаете по лицам, — устало ответил мужчина, недовольный своей оброненной фразой. — Так что было потом? Взяв её за руку, он вывел девушку за пределы её комнаты. Они шли вдвоём по коридорам, смотря лишь вперёд, словно устремляясь в будущее, без права обернуться назад. Джеймс сжимал её руку так плотно, будто бы боялся, что девушка вот-вот убежит без него, обгонит в его желании быть первым везде и всегда. На обратном пути брюнет заметил лишь своих охранников, доктора не было, так как он, видимо, вернулся к своему рабочему месту, наблюдая за происходящим через камеры. Проходя мимо его кабинета, Джейми резко остановилась и внимательно посмотрела на табличку со знакомым именем. Её губы шептали его, повторяли, а после она повернулась к спутнику с пронзительным взглядом. — Я хочу увидеть его, — глухо отозвалась блондинка, положив правую руку на дверь. В ответ Мориарти ухмыльнулся и кивнул, приглашая пройти вовнутрь. Девушка немного навалилась на дверь, и та подалась, открывая ей кабинет. И правда, в центре стоял мужчина, сложив руки в карманы халата. Он удивлённо уставился на бывшую пациентку, ожидая начала разговора, однако ей не хотелось нарушать полюбившуюся ей тишину. — Здравствуй, Джейми, — знакомый голос вызвал у неё оцепенение не от ужаса, а от того, что ассоциировался с тяжёлым для неё временем адаптации, переросшей в настоящее откровение. — Я рад, что ты, наконец, нашла себя. Ты достойна лучшей жизни. Блондинка отмерла и медленными шагами подошла к доктору, наклоняя голову в разные стороны, словно пытаясь рассмотреть его с разных сторон. Этот голос сопровождал её каждый день в течение долгого времени, от чего казалось, что у него просто нет тела, есть лишь мягкий, приятный звук. — Я представляла вас другим, — её холодная ладонь дотронулась до гладко выбритой щеки Роберта. — Каким же? — её серые глаза захватили его разум, утопив в растерянности. — Выше и в строгом костюме, — безэмоционально ответила мисс Уайатт, на что собеседник хмыкнул. — Вы разобрались со своими страхами, доктор Шелл? — Я о многом задумался, — ушёл от ответа мужчина, опустив глаза. Джейми, резко убрав руку, отошла от него и в молчании направилась обратно к двери, мягко ступая по полу. Теперь и он — пережитый этап в её жизни, который она хотела побыстрее забыть, кинуть с концами в омут прошлого. — Я успела выучить вас, — тихо произнесла блондинка, как-то с горечью попытавшись улыбнуться. В следующую секунду Роберт остался наедине с собственной тоской — послевкусием, оставшимся в результате неожиданной, но при этом где-то в глубине души долгожданной встречи. Он привык к ней, хотя не должен был: ей просто нельзя было не посочувствовать, от чего доктор, в результате, пострадал и сам. Уверенный в своей лидирующей позиции в виду своего положения, он не заметил, как превратился в ведомого из-за жалости к пациентке. И здесь нет смысла говорить лишь о человеческих эмоциях, это притча о том, как двусмысленна, многогранна и неожиданна бывает психология. Мориарти в нетерпении ожидал появления девушки — та вышла через несколько минут с немного повеселевшим и просветленным лицом. Он без лишних слов взял её под руку, словно ей было тяжело передвигаться самой, и повёл в сторону выхода — свободы, о которой Джейми уже позабыла. Пока она смотрела вперёд, предвкушая ветер и солнце, Джеймс кивнул охранникам на дверь доктора. Стоило паре скрыться из коридора, один из них вошёл в кабинет Роберта Шелла и навечно похоронил грустную историю о девушке, чья судьба решила вдоволь поиграть, проверить в который раз своё неограниченное могущество. О девушке, чьё настоящее имя скоро станет тенью нового.