Больше, чем рабыни

      Эуни быстро приходила в себя. Уже на следующий день Экдорр перенёс её из спальни в общую комнату. Девушка была уверена, что скончалась и оказалась в раю. Первое время ей пытались доказать обратное, но постепенно уверенность в словах Кхари и Шиоры шла на убыль, так что к третьему дню они и сами прикидывали, а не могли ли они недавно скончаться. Кончилось тем, что Экдорр немного приземлил их, в категорической форме запретив обсуждать подобную чепуху при нём и при Кире (она очень просила).       Очередным вечером Экдорр пошёл спать, просидев с книгой в гостиной часов до двух ночи. Помывшись перед сном, он пошёл к себе в комнату, уверенной походкой прошёл в полной темноте до кровати, скинул одежду на стоявший у кровати стул (именно с этой целью он там и стоял), и прополз под одеяло. Однако добравшись до подушек, он обнаружил, что одна голова на них уже расположилась.       — Кхари?!       — Хозяин! Хозяин, мне не спалось… Можно мне сегодня с вами поспать?       — Не, ну если хочешь…       Сильные покрытые мехом руки обняли его, прижав поджарое тело волколюдки к человеку. Мощное, но стройное, без единого грамма жира бедро легло на его ноги. Хвост метнулся туда-обратно пару раз, стукнув об одеяло. И всё. Да, девушка была абсолютно голой, но продолжать не собиралась: он чувствовал это, сам не зная чем, а потому просто подсунул ей руку под голову, второй же нежно почесал за ушком. Девушка блаженно заскулила, и он перешёл на пушистую шейку.       — Спокойной ночи, солнце, — прошептал он, — Спи сладко!       — Вы тоже.       На некоторое время оба замолчали. Но сон не находил себе места в напряжённом мозгу Кхари.       — Хозяин? — тихонько шепнула она минут через пятнадцать.       — М-м? Что такое? — сонно, но с готовностью ответил разлепивший глаза Экдорр. Он уже успел уснуть.       — Хозяин, вы любите Шиору?       Полуспящий разум не мог адекватно фильтровать базар. Господин ответил как есть:       — Конечно.       — Кира сказала, это не значит, что вы не любите меня.       — Точно.       — Так вы… Что вы обо мне думаете?       — Что ты молодая красивая девушка, которая явно не заслуживает быть рабыней какого-нибудь нехорошего человека, так как целомудренна и… И вообще.       — Ну… То есть вы меня не любите?       — Люблю. Пока неглубоко, но ты… Ты же хорошая. Чем дольше я с тобой буду, тем глубже я буду в этом чувстве тонуть.       — Правда?       — Зачем мне тебе врать.       — Хозяин… Вы хотите от меня детей?       — Ты с Шиорой говорила?       — Угу.       — Эхх… Я хочу детей… От женщин, которые любят меня. И я готов будущих матерей своих отпрысков любить в ответ. Если ты меня не полюбишь, я буду против детей от тебя, однозначно. Я и спать с тобой в таком случае не собираюсь. Ну, в смысле, так, как мы сейчас, это ничего такого, так можно.       — Просто… Мне кажется, что я вас люблю… Но не могу смириться с тем, что буду у вас не одна.       — Ну, ты так воспитана… Вот Шио — она с детства приучена, что для хозяина рабыня как подстилка — сегодня на одной, завтра на другой, и будь благодарна за внимание. Я так не могу… У меня к ней есть искренние глубокие чувства… Я очень легко отвечаю на любовь. Но ей принять полигамию проще.       — Волки вот женятся один раз.       — А я вот лысая обезьяна. Прости…       — За что?       — Ну, я не оправдал твоих ожиданий.       — Хозяин… Вы даже сейчас меня не трогаете. Почему?       — Ты пока не знаешь, хочешь ли этого. Не торопись, а то потом жалеть будешь.       — Даже среди волков часто выходят замуж не по любви, а за того, кто семью защитит и прокормит. А вы ещё и заботливый. Вам не всё равно, что я к вам чувствую. Я бы хотела быть вашей женой…       — Прости, но без любви я сам не согласен.       — А если я совру, что люблю?       — Я подумаю над этим. А сейчас — баиньки! — повисла пауза, — А всё-таки знаешь… Я тебя порошу… Не ври так, ладно? Это для меня очень важный вопрос.       — Хорошо. Хозяин… Я вас люблю. Честно. Дайте мне время, и я… Я приму других ваших жён.       — Ладно. Эх, ты такая милая, когда голая залезаешь в постель к мужику и не даёшь ему спать задушевными разговорами.       — Простите, хозяин!       — Не за что. Ты же и правда милая. А теперь послушай меня внимательно: закрой глазки и спи, а то, что всё у нас будет хорошо, так это я тебе обещаю. Ты мне доверяешь?       — Да, хозяин!       — Вот и славно.       Нежно и бережно, он слегка поцеловал девушку в пасть и вырубился. Кхари уткнулась носом в его шею, глубоко втянула ноздрями его пьянящий запах. Её сердце успокоилось, как только Экдорр пообещал, что всё будет в порядке. Она верила ему.       Она хотела быть с ним. Любимый — хозяин…

***

      Теперь, когда с Эуни уже точно всё было в порядке, Экдорр снова взял Киру в поход за покупками. Пока она снимала мерки с ящерки, чтобы купить одежду, он провёл часок наедине с Шиорой, оставив её в прекрасном настроении.       На очередном рабском рынке сегодня проходил аукцион. Можно было надеяться на что-нибудь редкое и интересное. Поначалу шли довольно распространённые собаколюды и минотавры. Толпа потихоньку рассеивалась, оставались только такие же как он охотники за экзотикой.       И вот, на сцену вывели грифониху. Бурые перья были растрёпаны, одежда была порвана в нескольких местах. А взгляд… Гордый и заносчивый, не подобающий рабыне. Вот это да…       — Хозяин? — Кира тихо придвинулась к нему, — Если я правильно понимаю выражение вашего лица, то сегодня вы приведёте домой именно её? — Экдорр кивнул, — О-ох, хозяин… Она же… Да с ней хлопот не оберёшься.       — Дамы и господа, перед вами представительница редкого и гордого народа грифонов, — объявил ведущий, — Даже годы рабства не сломили её духа! Хозяин устал от её выходок и выставил на аукцион! Она плохо воспитана, но грифоны высоко ценятся. Не скупитесь, если хотите заполучить к себе эту горячую штучку!       Сразу же начались торги. Цена, запрошенная за неё, была мягко говоря завышенной, но Экдорр не слушал. Он опят встал, и своим медленным зачарованным шагом двинулся к помосту. Кира запаниковала, но делать было нечего. Вскочив, она нагнала его, и попыталась приостановить, взяв за плечо. Тот снял её руку со своего плеча, притянул девушку поближе и уже сам обнял её за плечи. Это помогло: в своей целеустремлённости парень не оставлял ни малейшего шанса на провал, так что демонесса немного успокоилось.       Когда они поднялись на сцену, торги стихли. Аукционер встревоженно двинулся им навстречу:       — Молодой человек, сюда нельзя!       — А что такое? Боишься, что слишком близко разгляжу? — властно и гордо ответил тот.       — Молодой человек, я сейчас позову охрану!       — Не советую. Вы же хотите её продать по достойной цене? А я хочу купить по достойной цене. Как же мне покупать незнамо что?       — Это аукцион, здесь так не делается!       — А я, как представитель дома Гратион, выражаю полную поддержку господину Арпинсону! — раздался голос из толпы покупателей, вслед за которым её возмущённый ропот сменился тихим шёпотом удивления. Экдорр посмотрел на неожиданного союзника. Делового вида мужчина с моноклем оглядел окужающих его богачей и добавил:       — Более того, я уверен, что все присутствующие здесь с пониманием отнесутся к нарушению традиционного хода аукциона, — и после этих слов толпа одобряюще загудела.       Экдорр осмотрелся, одёрнул камзол и с улыбкой произнёс:       — Ага, вижу, родовые цвета Арпинсонов ещё не забыты в высшем обществе! Кира, передай господину Гратиону мой адрес, я буду рад видеть его в своём поместье через полгода.       Демонесса послушно спустилась с помоста и двинулась к человеку из толпы, на ходу доставая блокнот из кармана. Аукционер же быстро понял, кто тут главный, и весело произнёс:       — О, какая замечательная демонесса! Да, сразу виден хороший вкус. Куплена в «Красотках из пекла» господина Трундельса, если не ошибаюсь? Я бы взял такую погонять!       — Лысого иди погоняй, — поморщившись бросил хозяин предмета обсуждения и подошёл вплотную к грифонше. Та посмотрела на него сердито и заблаговременно отстранилась.       — А почему одёжка рваная? — недовольно спросил Экдорр.       До того, как аукционер успел сказать хоть что-то, рабыня звякнула оковами на ляжках и ответила:       — Хозяин порвал, когда приставал.       — Да, господин Арпинсон, как видите, к такой красотке совершенно нельзя оставаться равнодушной! — взволнованно поддакнул продавец.       — Ага. Даже ни раздеть, ни переодеть не успели. Прямо удивительно. Видать, только что тебя сюда привели. Ну, девочка, где твой хозяин? Уйти не успел? — опять обернулся к толпе Экдорр.       — Вон он, в шляпе широкополой, — ответила рабыня, — я ему глаз подбила, фингал прячет.       По зрительским и покупательским местам прокатился возмущённый ропот. Аукционер же не терял присутствия духа, продолжая нахваливать:       — Бойкая, темпераментная! Как вам такая, господин Арпинсон? Не хотите укротить строптивицу?       — Пусть только попробует! — с видом полного пренебрежения к жизни заявила мохнато-пернатая особа.       — Вы, господин, — указал Экдорр на мужчину в шляпе, — Может, подниметесь сюда и сами распишете достоинства товара?       Помедлив в нерешительности, бывший хозяин несмело двинулся в помосту. Взгляд его виновато уставился куда-то под ноги, руки же не покидали карманов. Когда он поднялся на сцену, стало видно фиолетовое пятно под глазом. Почему-то мужчина выглядел донельзя виноватым.       — Что вы хотите знать? — спросил он.       — Всё, что вы можете рассказать!       — Ну… Хорошо. Её зовут Сианея. Она… Хорошая девушка, отличный телохранитель. Подготовленная… Любит яичницу и курицу на соли. Следит за собой… Не привыкла, когда её… трогают. Что ещё?       Экдорр, нарезавший круги вокруг девушки, заметил:       — Меня вот что заинтриговало… На вас, уважаемый, отчётливо видны свежие следы побоев, и могу предположить, что под одеждой есть и другие. Но вот на ней самой нет ни побоев, ни кровоподтёков, ни следов от плети… Удивительно, не правда ли?       — Как видите, я позаботился о том, чтобы на аукционе она была в идеальном состоянии, — немного поразмыслив ответил хозяин грифонки.       — Не знаю. Мне лично кажется, что вы просто мягкосердечный человек.       — Разве это плохо?       — Что вы, я сам такой же. Но вот я бы не стал выставлять свою девушку на аукцион, где её может купить какой-нибудь садюга.       — Знаете, мне кажется, я не заслужил такого отношения со стороны Сиан. Сами её терпите, если хотите. С меня хватит.       Мужчина спустился назад, не вынимая руки из карманов и понурив голову. Кира, с отчаянной мимикой жестами указывала ему в спину. Экдорр кивнул, и демонесса побежала вдогонку.       — Отлично, — театрально хлопнув в ладоши, объявил юный Арпинсон, — Я её покупаю, — и, вынув из кармана чековую книжку, он выписал чек и торжественно вручил аукционеру. Тот с выражением приятного удивления на лице спрятал бумажку и сказал:       — О, весьма, весьма щедро! В качестве приятного дополнения к покупке можете посетить наш фирменный магазин, мы предоставим вам двадцатипроцентную скидку на все товары для девушек!       — О, я сомневаюсь, что мне это понадобится, — Экдорр извлёк из поясной сумки ошейник со своим именем и бросил девушке. Та умудрилась поймать его на лету даже будучи в наручниках, — Снимите с неё цепи. Я приказываю своей новой рабыне заниматься всем, чем она сочтёт нужным, в том числе наёмным трудом. Она вольна идти куда пожелает, и всякий, причинивший ей вред обратит на себя мой гнев, а значит всю мощь корпорации Арпинсонов. Я, как её хозяин, буду нести ответственность за её поступки, но могу вас заверить, у меня всегда найдутся хорошие адвокаты. Я даю ей право снимать до пяти серебряков в месяц с любых моих счетов и тратить их по своему усмотрению. Она может владеть собственностью, в том числе своими рабами, и даже завести семью. В общем, я приказываю ей жить, как ей угодно.       Даже не обернувшись, он прошёл через расступающуюся перед ним толпу в ту сторону, куда ушли Кира с господином в шляпе. Сианея растерянно стояла, пока стражник снимал с неё железки с цепями. Внезапно она осталась в центре внимания. Ошейник в руках… Гарантия безопасности.       Десятки глаз наблюдали, как девушка надевает кожаный ремешок с медной бляшкой на шею. Десятки глаз следили, как она покидает помост и движется куда-то… Рабыня шла наугад, подальше от всех них. Теперь она была предоставлена сама себе. Вот ведь чёрт… Куда теперь податься?

***

      Кира закончила беседу с бывшим владельцем грифонши. Посыльный мальчишка передал ей записку, где хозяин черканул название бара. Там она его и обнаружила: заняв угловой столик, он развалился на сиденье в своей обычной манере и читал свежекупленную книгу, отхлёбывая нечто из внушительной кружки. Быстро пробежав взглядом по своей одежде, она убедилась, что выглядит аккуратно, и подошла к Экдорру.       Тот взглянул на неё и отложил чтение. Демонесса села напротив него.       — Возьми себе что-нибудь.       — А где девочка? — непонимающе спросила Кира.       — Отпустил на все четыре стороны. Если я её притащу в дом — она там устроит народное сопротивление угнетателям. Эй! Официантку сюда!       — Ну… Хорошо… А мы будем ещё кого-нибудь сегодня покупать?       — Погоди. Ты сначала о ней мне побольше расскажи. Узнала чего?       — Ну, да. Хозяин у неё был безнадёжным романтиком, прям как вы. Купил, когда ей было пятнадцать, в питомнике взял. Там её, разумеется, не портили, чтобы дороже стоила, но и воспитывали не очень хорошо. Три года страдал над ней, баловал всячески, никаких ответных чувств не вызывая. Попробовал быть напористее — получил в глаз и промеж ног, и вот на это уже сильно обиделся. Откровенно говоря, я сама не поняла, чего это она на него так кинулась, он же её не насиловать принялся, а просто пообниматься хотел… не говоря уже о том, что раб на господина даже голос повышать не может. Ну, психанул, решил продать. Сердце она ему разбила. Называет её чёрствой и бесчувственной. Теперь хочет купить кого-нибудь более доступного. В общем, жалко его. Я его к кошечкам отвела и пару советов дала, с киской он лучше сойдётся.       — А одежда порванная?       — Я так поняла, он за одежду схватился, когда она его бить начала, ну она и вырвалась. Послушать бы, что сама про это расскажет…       — Ладно. Так, официантка обжимается с кем-то, и подходить не собирается. Дай блокнот, я в неё кину!       — А может не надо?       — Нет, а какого лешего меня игнорирует прислуга?!       — Пойдёмте в другое место, пожалуйста, хозяин.       — Ну, если ты просишь… В любом случае, чаевых они явно не заслужили.

***

      — Сидишь?       Сианея подняла голову. Перед ней стоял мужчина, на аукционе высказавший свою поддержку тому странному парню. Разумеется, не один: при нём были двое собаколюдов-охранников и эльфийка-служанка.       — Сижу.       Она и правда присела у стены какого-то здания, кажется, склада, чтобы обдумать сложившееся положение.       — Какая ирония: сейчас ошейник даёт тебе большую свободу, чем полное освобождение от рабства.       — Угу.       — Ты знаешь, почему он так с тобой поступил?       — Нет.       — А если подумать?       — Чего вам от меня надо?       — От тебя — ничего. Просто на бумаге ты принадлежишь одному из самых богатых людей Империи.       — У него от денег крыша съехала, вот и разгадка.       — Э, нет. У богачей не едет крыша. Если у тебя денег — куры не клюют, то ты уже не поехавший, а просто эксцентричный.       — Как ни называй, суть одна. И отстаньте от меня. Пожалуйста, — всё же добавила она.       — Нет уж. К тому же, тебе теперь нужна работа.       — Я могу брать его деньги, он сам сказал.       — Не глупи. Финансовой империей Арпинсонов управляет древний вампир. Он не испытывает иррациональной жалости к незнакомым рабыням, живущим за счёт его хозяина и не возмещающим убытки. И от него спасёт только прямой приказ господина.       — Если он так богат, что ему пять серебра в месяц?       — Как сказать… Он явно заметит исчезновение трёх тысяч золотом. Именно столько сегодня было уплачено за твою глупую голову его господином.       — Серьёзно? Такие деньги?       — Да. Я и сам не понимаю почему. Почти в пять раз перебил рекорд этого аукциона, а ведь ты на рекорд явно не шла…       — Столько… Я столько стою?!       — Нет, дура. Твоя пустая голова не стоит и серебряка, а за всё остальное можно было бы заплатить ну около сотни золотых… В самом лучшем случае. Мне просто завидно: по прихоти одного парня ты сейчас жива, не говоря уже о том, что не изнасилована, прихоть другого парня даёт тебе огромную свободу, защиту и отсутствие обязательств… Может, воспользуешься своим положением и не будешь упускать шанс, дарованный судьбой?       — Можете рассказать о моём хозяине?       — М-м, не особо. Очень богат, из древнего рода. Водит с собой действительно красивую демонессу. Покупает непокорных рабынь, чтобы отпустить на все четыре стороны. Вот, в общем-то и всё. Совет хочешь?       — М-м, ну, да.       — Попробуй всё же сойтись с Арпинсоном. Я перекинулся парой слов с его служанкой… Говорит, он очень добрый и своих рабынь любит.       — Тот тоже был добрый и тоже любил. Только где он, и где я. Лучше бы дал жить спокойно!       — Гм. Значит, ты недотрога?       — Надо же, какой интерес. Видимо, если тебя удостоит вниманием богатей, от подобного не отделаться.       — Хозяин, можно? — негромко спросила эльфийка-служанка.       — М-м? Ну, говори.       Эльфийка сделала пару шагов вперёд и произнесла:       — Ты не понимаешь, что он тебя жестоко наказал. Ты осталась совсем одна. Никто не будет ссориться с Арпинсонами, но никто не будет иметь дело с рабыней. А снимешь ошейник — останешься нищей зверолюдкой. Так вот. Одиночество никто не воспринимает всерьёз, пока оно не начнёт мучить. А жить одинокой и умереть одинокой… я бы точно не хотела. Всё, хозяин.       — Надо же, Линочка, как проницательно. Теперь я и сам всё понял. Ну, прощай, грифон. Дадут Боги, ещё образумишься. Пойдёмте отсюда.       — Постойте… Можно мне с вашей Линочкой поговорить? —       М? Вайн, Бранг, посмотрите, чтобы с Линой всё в порядке было. Я пока вернусь на аукцион.

***

      — Киски, говоришь?       Кира весело хихикнула:       — Ага!       — Ты ведь уже присмотрела кого-нибудь, пока с тем неудачником тут ходила? — хитро щурясь, спросил Экдорр.       — Да, но… Ну, откровенно говоря, кошколюдки — это такая банальщина. Не то что демонессы.       — Хочешь сказать, что их много, и все одинаковые, а вас мало, и каждая — яркая индивидуальность?       — Ну, есть немного, — не без гордости ответила Кира.       — А ты у меня — самая индивидуальная индивидуальность! Боги, не девушка, а чистое золото, — ласково потрепал он демонессу между рогов, так что та довольно вытянула шею и повела крыльями и хвостом.       — Продолжайте в том же духе, — игриво прильнула она к нему, — и вы добьётесь своего!       — Неужели всё так просто?! Ну так нахваливать того, кто заслужил, легко и приятно.       — Хозяин… Ах! Давайте… Вернёмся к кошкам… Идёмте сюда.       К нужной лавке они подошли непринуждённо обнимаясь. На скамейке перед лавкой сидела худосочная, как и большинство кошколюдок, девушка-рысь. Она была одета в короткую цветастую юбочку и облегающий топик. Белая шёрстка и голубенькие глаза придавали ей вид невинный и светлый, а кисточки на ушках наделяли её облик невероятной милотой.       Хозяин рабыни сразу узнал Киру. Поднявшись из-за своего лотка, он подошёл к парочке и прокашлялся:       — Кхе-кхем, вечер добрый. Вы, я так понимаю, покупатель на Амилию?       — Экдорр к вашим услугам! — жизнерадостно отозвался парень.       — Ну мы уже обо всём договорились с вашей милой служанкой. Амилия, встань. Кошечка послушно подорвалась и торопливо, но мягко ступая подошла.       — Вы берёте её?       — Конечно берёт! — безапелляционно ответила демонеса, — что я, зря что ли её выбирала?       — О, ну кто я такой, чтобы с ней спорить! Дайте только чек выписать.

***

      Белая кошечка неплохо шла на контакт. Она сама попросила Экдорра купить инструменты для сада. Амилия оказалась увлечённой садоводством, и её бывший хозяин из Гильдии Работорговцев поощрял это увлечение.       Когда парень и две рабыни уходили с рынка, у портала на выходе их перехватила знакомая грифонка. Сианея понуро подошла к ним, и виновато проговорила:       — Хозяин, можно мне с вами?       Экдорр нарочито медленно зашёл за спину Киры.       — А не боишься, что я буду тебя злостно домогаться? — спросил он, положив демонессе руки на плечи и начав массировать их. Хвост девушки обвился вокруг его ног.       — А вы будете? — скептически спросила грифонша.       — Ну… Вообще-то нет, — нехотя признался он.       — Так… Так вы меня возьмёте?       — О, ну не прямо здесь же! Это всё-таки общественное место… Вот до дома доберёмся, там и посмотрим, — из-за повисшей неловкой паузы, он был вынужден добавить, — Шутка. Ладно, пошли, если только и меня отлупить не решишь.