Больше, чем рабыни

      — Хозяин, вам нравится? — обнажённая Кхари растянулась на огромной кровати Экдорра. Зрелище оказалось шикарным: подтянутая волчица лежала на боку и виляла хвостом, подпирая рукой голову. Куда бы ни бросился глаз, везде под взгляд попадали мягкий мех и атлетические мышцы. Ничего лишнего: это тело будто было создано для стремительного бега.       — Ого, — от неожиданности только вошедший юноша замер на несколько мгновений. Тем временем девушка перевернулась на спину и закинула руки за голову.       — Давайте сделаем всё сегодня, — игриво предложила она.       — Э-э-а-а ты уверена? Впрочем, я вижу, что вполне…       — Ну, когда-нибудь же надо начинать… Я уже всё для себя решила.       Экдорр, избавившись от лишней одежды, навис над пока ещё девушкой.       — Знаешь… Почему-то я тебе доверяю, — вдруг выдал он, — у меня даже не возникает сомнения, что ты готова, — он прижался к ней вплотную, — и я даже не буду спрашивать об этом лишние десять раз.       — Я знаю, чего хочу и чего не хочу, вот и всё.       — Ага, значит конфликт между желанием счастливой семейной жизни и нежеланием делить меня с другими девушками улажен? — он провёл рукой вдоль бока Кхари, спустившись до бедра, и сел. Приподняв её ноги, согнув их в коленях, он настойчиво раздвинул их и принялся ласкать бёдра изнутри. Однако, когда он уже собрался припасть к её щели, она вдруг села, обняла его за плечи и мягко повалила на спину. Перекатившись так, чтобы он снова оказался сверху, юная любовница объявила:       — Я хочу делать волчат! Вот когда сделаешь мне ребёнка, тогда и будешь развлекаться!       Экдорр даже опешил. Потом его пробило на смех.       — Что-о? Чего ржёшь! Эй, я сейчас уйду! — обиделась Кхари.       — Нет-нет, милая… О-ох… Ладно, не нервничай. О Боги, как же мне с тобой повезло!       Волчица ткнулась в его нос своим прохладным чёрным носиком. В ответ он поцеловал её и потёрся крылом носа о её пушистую щёку. Кхари почувствовала, как к её входу приник его агрегат и в волнении выдохнула.       — Расслабься! — посоветовал Экдорр, — И получай удовольствие…

***

      Почти сразу Экдорр ощутил, что две любовницы — это сильный удар по его выносливости. Дня за три Шиора и Кхари затрахали его в самом буквальном смысле слова, так что ему даже пришлось посылать Киру к магу за элексирами. К счастью, подобные зелья были одним из основных товаров Гильдии Магов, так что достать их не представляло сложности.       Ящерка Эуни шла на поправку. Она уже помогала с готовкой и мытьём посуды, а следить за остальным домом было тем проще, чем больше девушек этим занимались. Кира организовала всех, включая новеньких Сианею и Амилию, и вообще явно заняла главенствующее положение среди девушек.       Грифонша неохотно шла на контакт с остальными рабынями. Избегая общества, она часто удалялась в свою комнату, где занималась резьбой по дереву. Амилия же просто была скромной и мало говорящей. Общаться с ней было приятно, и она сама не избегала компании, но всё же по возможности она проводила всё время в саду.       Экдорр не упускал возможности узнать девочек получше. Ему легко удалось разговорить Эуни, особенно общительной она становилась в своей комнате наедине с ним. Девушку пробило на теологичекие философские размышления. Она пришла к выводу, что именно Боги послали ей доброго хозяина за добропорядочность и перенесённые мучения. Однако на неё действовала не столько его доброта, сколько личное внимание, которое он уделял ей. Рабыне очень льстило, что хозяин общается с ней почти на равных. Немного флирта, и ящерка уже сама стала искать его общества.       Чтобы завладеть вниманием рыси, он стал помогать ей в саду. Ему пришлось довольно многое узнать о разных аспектах садоводства, но зато девушка привыкла к юноше.       С грифоншей дело шло хуже всего. Она всем своим поведением старалась оттолкнуть от себя хозяина. Кира пыталась было найти с ней общий язык, но та не поддавалась, и однажды ответила чересчур грубо:       — Да отстанешь ты уже от меня, шлюха рогатая? — гаркнула Сианея на Киру в ходе очередной попытки разговорить гордячку.       — Что? — растерялась демонесса, но быстро собралась, — Ладно, я не хотела тебе… Тебя… В общем, я пойду, — сдулась она, но на пути к бегству уже высилась фигура Экдорра. На лице его было написано чувство, состоявшее из удивления, разочарования, обиды и возмущения.       — Так. Ты почто Киру так обзываешь? — перехватив убегающую девушку, он заключил её в объятия. Девушка схватила его за плечи, и проговорила:       — Нет, ничего, я не обиделась…       — Зато я обиделся! — возразил парень, — И требую объяснений.       — Что, хозяин? Я… как мне извиниться? — взяла себя в руки Сианея.       — Для начала объясниться. Ты же знаешь, кого называют шлюхами?       — Ну… Это женщины, торгующие телом. Ну или просто распутные!       — И по какому праву ты обозвала шлюхой её? К твоему сведению, она даже не целовалась ни с кем до этого дня.       — Я… Я думала, что она ваша наложница, — всё больше смущаясь, оправдывалась грифоница.       — Ладно, оставим пока что разницу между наложницей и шлюхой. Ты хоть раз видела, чтобы она со мной или с кем-нибудь ещё переспала?       — Н-нет…       — Тогда какого чёрта ты её так называешь?       — Хозяин… Не стоит… — совсем смущённо пыталась протестовать демонесса.       — Кира! Я не хочу, чтобы тебя за просто так обругивали. Как по мне, ты этого не заслужила. Или заслужила, а? Так чем же? — снова обратился он к Сианее.       — Нет. Мне кажется не заслужила, — угрюмо отвечала та.       — Тогда в чём дело?       — Я вспылила…       — И это повод? Вот я сейчас вспылил. Разве я тебя обзываю? Как-нибудь оскорбляю не по теме?       — Нет, хозяин.       — Представь себе, что ты… Не знаю, хочешь мне как-то приятное сделать. Не морщись, это допущение, я понимаю, что ты мне никогда даже чаю не нальёшь без приказа. Ну, допустим, несёшь ты мне чай, а я тебе, мол, отвали, шлюха, я никакого чая не просил, так какого дьявола ты меня отвлекаешь от самолюбования, ты не даёшь мне насладиться моим мрачным затворничеством, ты заставляешь меня распылять своё внимание на себя! Проваливай, а чай свой вылей, чтобы никто не отравился стряпнёй твоей!       — Я… Да, хозяин.       — Стой, это был мысленный эксперимент! Ты вообще поняла, о чём я говорю?       — Кажется.       — Тогда повтори.       — Ну… Вы говорили о том… Что… Она ничего плохого не хотела?       — Во-во-во!       — Я… Я извинюсь… Когда слова подберу…       — Отлично. И чтобы сегодня вечером ты лежала в моей кровати, готовая принять наказание, ясно?       По лицу девушки пробежала судорога, но тут же она с поражающей бесстрастностью холодным голосом ответила:       — Да.       — Вот и славно.       Когда они с Кирой вышли из комнаты, та зашептала:       — Хозяин, хозяин! Вы как её там собрались наказывать?       — Да не бойся, в основном наказание заключается в том, что она теперь будет до самого вечера накручивать себя. А что, нечего обижать мою прекрасную девочку, — ответил он, потеревшись щекой о её рог, при этом нежно обнимая за талию.       — Хозяин, отпустите! — вдруг попросила она. Экдорр немедленно повиновался. Она отошла, и парень обеспокоенно спросил:       — Ты не обиделась?       — Немного. Зря вы так с ней!       — Ну, прости, вежливо с ней уже пробовали до нас. Тут нужно быть решительным и докапываться до сути, а не пытаться подлизаться. В общем, я сам с ней разберусь, хорошо?       — Делайте как знаете.

***

      Сианея чувствовала себя разбитой. Мало того, что она начала скучать по прежнему хозяину, так теперь ещё это… наказание. Ей была противна мысль, что этот тип сейчас придёт и будет её трогать. Наверное, она и его побьёт. Но пока она просто сидела на его кровати.       Вообще, на таком ложе уместился бы целый дракон. Самое то для оргий. До чего противно. Здесь он трахает сучку и кобылу… И сегодня попробует трахнуть её. Интересно, чем всё кончится?       Откровенно говоря, предыдущий хозяин был куда добрее. Всё время пытался к ней подлизаться. Этот хотя бы честно себя ведёт. Чёрт, да лучше бы тоже подлизывался! Зато с остальными рабынями он такой… нежный. И они в нём души не чают. Но разве это стоит того, чтобы спать с ним? Да ни разу.       Дверь открылась. Вот он, входит. И садится в кресло.       — Итак… Ты всё-таки здесь, — заметил он очевидное.       — Как будто у меня есть выбор, — буркнула она. Вышло чересчур невежливо… Как бы не пришлось об этом пожалеть.       — Обычно я даю выбор, но это не тот случай. Но ведь всегда можно не подчиниться. Дать в глаз хозяину, например. Однако ты подчинилась. И… Что ты предлагаешь делать с тобой дальше?       Рабыня сидела молча. С каждой секундой выглядела она всё кислее и кислее.       — Я спросил, чем займёмся? — повторил он.       — Чем пожелаете, хозяин, — ответила грифоница надламывающимся голосом, пытаясь вложить в него побольше гордости.       — Отлично. Я желаю беседовать. Начнём, пожалуй?       Рабыня кивнула.       — Тогда скажи мне, почему ты так агрессивно встречаешь любую попытку сблизиться с тобой?       — Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.       — Нет, я не понял… Тебя что, кто-то здесь злостно домогается?       — Нет.       — Ну так… Эх… Ладно. Перестань меня бояться. Я тебя не собираюсь насиловать, бить или унижать, но на своём стоять буду до последнего. Перестань, и расскажи уже, в чём дело. Когда ты начала так относиться к людям?       — Я рабыня. Я всегда так…       — Не обманывай ни меня, ни себя! — перебил хозяин, — Я не верю, что ребёнок с детства может отстраняться от всех, кто проявляет к нему интерес.       Грифоница всхлипнула.       — Ну? Рассказывай. Я хочу помочь, и я помогу тебе вне зависимости от твоего желания, так что давай без утайки, не осложняй себе и людям жизнь.       — Да… да что вы… Я… Мою мать… насиловали у меня на глазах! — окончательно потеряв самообладание заплакала девушка, — Избив, чтобы не сопротивлялась! Как… Как можно…       — Ого… Кто это сделал?       — Первый хозяин… Он бил её… За малейшее возражение! И меня бил… А потом она забеременела… И этот урод был отцом! Отец моей сестры… Тогда я была ещё маленькой… Хорошо, что он меня продал! О, Боги!.. Я не могу об этом вспоминать… Так… Так плохо… — рабыня поджала колени и, сотрясаясь, зарыдала в голос.       Экдорр аккуратно встал и подошёл поближе. Сев в полутора метрах от кровати со скрещенными ногами, он куда мягче, чем прежде, сказал:       — И теперь ты ненавидишь весь мир за то, что тот гад сделал с твоей мамой?       В ответ рыдания усилились.       — Ладно, — совсем смягчившись, продолжил он, — спасибо, что рассказала. Но… Я пока скажу, что если мир так уж плох, можно отгородиться от него, как ты, а можно попытаться сделать его лучше. Если хочешь, я всегда могу в этом помочь.       — Так сделай что-нибудь! — закричала Сианея, — Может он прямо сейчас трахает мою сестру! А я сижу тут, в твоей спальне! Раз ты такой добрый и правильный, иди и сделай с ним что-нибудь!       — Хорошо, — спокойно кивнул Экдорр, — имя и адрес, пожалуйста.

***

      Девушка успокоилась и лежала на кровати, плотно закутавшись в одеяло. Теперь обстановка не казалась такой уж враждебной.       — Хозяин, — несколько уныло обратилась она.       — Хм? — полусонно откликнулся Экдорр с кресла, на котором устроился и уже почти заснул.       — Я была не права. Простите. Надо было сразу сказать. Просто… Сложно.       — Ещё бы. Я тебя не виню. Но девочек зазря не обижай.       — Простите, не буду. Надо ведь держать себя в руках. Но… Вы ведь спите с Кхари и Шиорой?       — Ну, да. Но у нас вполне серьёзные отношения. Я их ни к чему не принуждаю. Мне… кажется… что они меня серьёзно любят.       — Как же не полюбить доброго господина… Мне кажется, вы поступаете нечестно. У вас слишком большое преимущество. Они ведутся на ваше расположение, на ваше к ним отношение… Легко так соблазнить рабыню.       — Что ж. В твоих словах есть доля справедливости. Но знаешь что? Я не стал бы мириться с тем, что такие милые девушки, как мои, попали бы в руки кого-то навроде твоего первого хозяина, понимаешь? Допустим, я бы не купил при первой встрече Кхари. Каждый раз, вспоминая о ней, я ощущал бы укол совести. А даже если бы она попала к хорошему хозяину, ей бы всё равно пришлось делить с ним постель… Чёрт, мне даже говорить об этом неприятно! Да, но её мнения уже никто бы не спрашивал. Неужели я должен позволять судьбе распоряжаться такими прелестными девушками, только потому, что они — рабыни? Я хочу любить и быть любимым, и какое имеет значение то, что ты сказала, если в итоге все мы счастливы?       — Ну… Наверное, вы правы. Они и правда счастливы. Просто мне их сложно понять.       — Поймёшь однажды. Если повезёт.       — Вы ведь и меня… захотите соблазнить?       — Чушь. Я никого не соблазняю. Я просто сам влюбчивый и легко отвечаю на чувства. И к тебе испытываю такое же неуважение, как ты ко мне.       — Я… уважаю вас.       — Ты никого не уважаешь, и очень злишься, что никто не уважает тебя. Ладно, может, пройдёт. Спи давай. На сегодня достаточно разговоров. Тёплой ночи, сладких снов.       Сианея замолчала. Сон уже наваливался на неё, и она не сопротивлялась его наплыву, тихо радуясь возможности забыться. Опять забыться.