Больше, чем рабыни

      Отец Селестин неторопливо наливал себе чай. Свой головной убор он аккуратно пристроил прямо на скамью, явив свету коротко стриженную голову с залысинами.       — Чем же моя персона заинтересовала Церковь Святого Императора? — спросил Экдорр, аппетит которого почти пропал.       — Апостольскую Церковь Священного Пути, — невозмутимо поправил церковник, — Церковь Святого Императора отделилась от нас уже больше тысячи лет как.       — Тем не менее, зачем я вам?       — На самом деле, всё довольно невинно. Всё чего я хочу — это спросить вас, не будет ли вам угодно поддержать Империю в её пути.       Экдорр вздохнул:       — Боюсь, вы пришли не к тому человеку. Политика меня интересует слишком слабо. Вам будет гораздо полезнее мой управляющий…       — Сир Эрл, да? — улыбнулся епископ, — Мы давно знакомы.       — Насколько? — удивился парень.       — Больше тысячи лет. Да, юноша, не смотрите так удивлённо. Я поборствую Его Священному Императорскому Величеству со времён, когда он ещё не был ни императором, ни святым. Есть такая строчка в Святом Писании… «…И отправил князь-демон орды бесов вдогонку за ушедшими, но вышел из них один, и ухватил дубовый шест, и бился, как две дюжины воинов. Бежали трусливые бесы, и командир демонов вышел взглянуть на смельца. И молвил смелец: бейся со мной в поединке, ибо лишь по костям моим пройти и сумеешь. Демон же сплюнул и развернул своё войско, и лишь проклятья летели вдогонку ушедшим».       — Да ладно?.. — скептически переспросил Экдорр, хотя желание раскрывать рот резко пропало.       — Да. С тех пор меня и прозвали «Селестин Дубовый Дрын». Конечно, тогда народы были не так многочисленны, и «орды» — это пара сотен от силы, да только и людей со мной было всего три десятка. Но… вернёмся к разговорам о пути Империи. Как вы знаете, Императора интересует в основном три вещи: захват новых миров и установление на них порядка Империи, обустройство приобретённых земель, война с демонами, — перечислил он, загибая пальцы.       — Откуда такая нелюбовь к демонам? — поинтересовался Экдорр, тревожно глядя на замершую Киру.       Селестин очень удивлённо уставился на парня.       — Помимо того, что они распяли Отца Небесного и поработили наш народ? — не понял он.       — Ну, говоря непредвзято, что такого делали или делают они, чего не делаем мы с одобрения Императора? — ляпнул парень, и потянулся к ближайшей закуске, чтобы чем-нибудь заткнуть свой грёбаный рот.       Селестин никуда не торопился. Он отхлебнул чая, устроился поудобнее и начал проповедь:       — Есть разница между тем, как мы относимся к остальным народам, и как относятся к ним демоны. Демоны — заблудшие и скомпрометировавшие сами себя слуги Отца Небесного. Для них имеет значение лишь одно — цель. Дайте им править, и они сделают целью идеальное государство. Поскольку никто из их подданных не может даже близко подойти к ним в плане эффективности, их можно ни в грош не ставить. Однако говорить об этом вслух не обязательно: можно манипулировать ими, потому что они глупы и не обязаны осознавать весь план демонов, чтобы сыграть свою роль в нём. А люди для них — всё ещё глупые, но чрезвычайно наглые и амбициозные соперники. Люди захватили мир, который они считают родиной, их terram promissam. Отец Небесный поручил им задачу, но сам не давал эффективно её выполнять. В общем… они искренне считают себя единственными нормальными существами посреди вселенского карнавала глупости. И что они делают? Они используют окружающих, они идут по головам, и на всё отвечают «вы сами виноваты в своих бедах». По их морали обманутый сам виноват, поскольку дал себя обмануть. Мы же… делаем то, что делаем, заботясь не только о своих эгоистичных помыслах, но пытаясь сделать всю вселенную лучшим местом. Вот вы, например. Вы приютили эту девушку, — он указал на Киру, — И она считается вашим имуществом. Почему вы не дадите ей свободу?       — Мне нравится обладать ей, — честно ответил Экдорр, — Мне нравится обладать женщинами. Мне… нравится обладать. Власть даёт мне возможности. В том числе — возможность защитить и направить.       — Демонов не интересует возможность защитить. Разочаруйте их — и будь вы их ближайшей роднёй, станете в их глазах лишь ресурсом. А прочие народы разочаровывают их регулярно... Понимаете? Для демонов есть только цели и ресурсы. Обычно я неодобрительно отношусь к методам радикального вмешательства в мысли и экстремального принуждения, но… в случае демонов мы вынуждены действовать жёстко.       Экдорр кивнул.       — Ладно, вы убедили меня, что мы — лучше демонов…       — Кстати, речь не идёт о вашей спутнице. Может она и демон в биологическом смысле, но мыслит совершенно по-другому. Император такими и хотел бы видеть их — исправленными…       — Считающими себя способными быть лишь имуществом? — Экдорр всерьёз подумывал сменить родовой девиз на «Язык мой — враг мой», — Я не хочу сказать, что рабство — это плохо, в конце концов «…если же что без руки держащей не принесёт пользы или урон причинит — да будет сочтено инструментом, возьми его в руку и обрати на пользу, и волен ты будешь продать, и купить, и сломать, и создать инструмент». Я лишь думаю, что в её случае подход чересчур радикален. Доведён до фанатизма, и не во имя Императора, а ради корысти.       — Я бы сказал, способными считать себя чем-нибудь помимо пупа вселенной, — терпение Селестина было безграничным. Даже сейчас он только-только неодобрительно склонил голову, — И долгое время считалось, что горбатого только могила и исправит. Кстати, мне интересно, что она сама об этом думает.       Хозяин неловко посмотрел на притихшую рабыню и бросил в её сторону:       — Если хочешь — говори, но можешь и молчать. Как тебе самой спокойнее.       Та выдохнула и ответила:       — Мне очень не нравится этот разговор. То, что я угодна Императору с одной стороны успокаивает меня, но с другой — наполняет гордостью. Когда эта гордость станет гордыней? Когда я решу, что слишком хороша, чтобы полагаться на Его одобрение?       — Кира, я же в любом случае могу быть рядом. Разве я так уж плохо тебя понимаю? — вступился за неё перед ней самой Экдорр, — Разве я не смогу помочь, если что пойдёт не так?       — Вы… — она болезненно схватилась за голову, — Можете помочь и раньше того, как всё пойдёт не так. Просто… дайте мне делать мою работу. Облегчите её, если хотите. Моё место — у ваших ног. Вы вольны распорядиться иначе, но… господин, я очень боюсь стать одной из трёх. Я из тех, кто мог бы сорваться, но не срывается. Вам… подсунули бракованный товар, — Экдорр чертыхнулся и придвинулся к ней, приобняв за плечи.       — Ваше преосвященство, к чему все эти разговоры? Я первый раз вижу, чтобы кто-то довёл её до такого состояния, — гневно взглянул он на епископа, — Зачем вы её провоцируете? Или с высоты вашего возраста мы слишком незначительны, чтобы беспокоиться за нас?       — Полно вам, — отвечал тот, — Я уже видел подобное. Если бы я полагал, что это в конечном итоге не пойдёт ей или вам на пользу, я бы аккуратно обошёл все эти темы и вместо дискуссий с вами, сэр Арпинсон, уже бы давно сообщил, что именно Церкви нужно от вас. И с высоты моего опыта могу заметить, что ваша подопечная справится с этим, и перестанет бояться своей природы. Но ладно, пока вы окончательно не приняли меня за злодея, — он сказал это как бы в шутку, но было видно, что он разочарован, — Поговорим о деле. Императору угодно, чтобы вы, молодой человек, присмотрелись к нищете Его земель. Это не приказ — однако по тому, как серьёзно вы отнесётесь к Его желанию, Он будет знать, как относиться к вам. А теперь, — Селестин поднялся и умостил митру на голову, — Не стану и дальше смущать вас своим присутствием. Мир вам!       Оcтавшись наедине с Кирой, Экдорр долго смотрел церковнику вслед.       — Вот ведь… и что он имел в виду?.. Ладно, ушёл — и хвала богам. Как-то мне не по себе рядом с кем-то… кто влиятельнее меня. И мне это не нравится. Трусость…       Кира прервала его поток сознания, нежно прижавшись к нему.       — Всё прошло неплохо, господин.       — Я думал, тебя он сильно задел?       — Нет… просто… рядом с ним как-то проще дать волю чувствам, вы заметили? А теперь проще брать их под контроль. И он говорил правильные вещи.       Человек прислушался к ощущениям.       — Да, ты права. Волю чувствам и словам. Я так и не смог заставить себя промолчать, когда действительно стоило бы. Ну, он из свиты Апостола… — тут парень почувствовал на животе руку девушки, и взволнованно заключил её в крепкие объятия.       — Теперь мне долго ещё не возгордиться. Такие встречи напоминают, что ты — лишь песчинка на пляже Вселенной. — улыбалась она.       — Точно. Однако, ему что-то от меня, песчинки, надо. Давай доедим — и пойдём домой? — предложил он.       Демонесса с благодарностью кивнула, неловко ткнув его рогом в щёку.