Больше, чем рабыни

      После поездки на Святые Земли Далоани Экдорр стал гораздо лучше понимать Киру. Для него стали откровением её опасения насчёт природы демонов, однако сейчас она была вполне уверена в себе. Решив, что до поры-до времени она не будет нуждаться в дополнительной поддержке, он занялся другой свалившейся на него темой для разышлений.       Император. Правитель всех людей, бессмертный и непобедимый. Он как бы считался живым богом, хотя не требовал молитв и не нуждался в поклонении, разительно отличаясь от остальных богов. Он ничего не давал поклонникам в индивидуальном порядке, но заботился обо всей Империи в целом. Все ранние церкви, поклонявшиеся ему, видели в нём направляющую длань и живой пример. Экдорр помнил наказ Императора, но прежде чем взяться за его исполнение, хотел лучше понять его.       Закупившись религиозной литературой, Экдорр начал изучать житие Импертора. Святое Писание начиналось с по-настоящему древних времён, и не с самого Императора, а с начала рода людского. Больше шести тысяч лет назад бог, имя которого нынче помнят лишь святые, с помощью преданных слуг, ангелов, превратил один захолустный мирок в рай и создал в нём людей. Плебсу этот бог известен как Отец Небесный. Отец Небесный растил своих детей, людей, в мире и радости, пока люди не захотели познать чудеса вселенной.       Отец Небесный взял с собой всех, желающих чего-то нового от жизни, и вместе с ними покинул родной мир, оставив за главного своего преданного слугу — ангела Сатанаэля. Долгое время он вёл своих детей от мира к миру, и в каждом мире находились желающие осесть и жить там, и в каждом Отец Небесный оставлял ангела заботиться об оставшихся людях.       Когда путники решили возвращаться домой, они пошли назад тем же путём. Чем ближе они приближались к родному миру, тем больше удивлялись: оставленные ангелы-наместники управляли людьми с жутким фанатизмом, прибегая к драконовым мерам ради соблюдения порядка и увеличения эффективности работы людей. Отец Небесный всё больше печалился, и дойдя до родного мира обнаружил, что Сатанаэль превратил людей в бесправных рабов, которые работали исключительно ради повышения эффективности использования природных ресурсов. Сатанаэль открыл и разработал с их помощью несметные богатства, однако эти богатства шли не на улучшение жизни, а снова пускались в оборот, чтобы сделать процесс их добычи ещё эффективнее. Сатанаэль был в восторге и с гордостью демонстрировал своё творение Отцу Небесному, но тот лишь с плачем принялся возвращать старые порядки, когда люди не знали принуждения.       Сатанаэль разъярился от того, что его труды пошли прахом. Он считал, что управлял людьми идеально, и Небесный Отец сам не понимает, чего хочет. В гневе Сатанаэль напал на своего создателя и распял его на кресте. Ангел отринул свою прежнюю природу, испил крови бога и стал питаться его силой. Немногие путешественники по мирам бежали, обладая достаточным опытом, чтобы уйти от демонов.       Дальше эти беглецы шли по отдалённым мирам, собирая остатки свободных людей, и вёл их тот, кого позже назовут Императором. Они освобождали людей из-под власти слабых демонов и искали других союзников. Вокруг вождя, будущего Императора, собралось Двенадцать Апостолов, помогавших ему в этом деле более всех остальных — девять человек, собаколюд, ящер и грифон. Вместе они пробились на родину и были готовы освободить Отца Небесного, но ослабевший бог не хотел свободы.       Отец Небесный поведал будущему Императору, что пока он жив, Сатанаэль будет кормиться его силами и раз за разом возвращаться на мир, который считает обещанным ему. Он велел вождю освободителей убить себя, и умолял того не бросать человечество, а вести его в будущее, но не так, как вёл когда-то Отец Небесный. Люди под началом божества не умели противиться, были послушными, легко управляемыми, доверчивыми. Отец небесный увидел, что пришедшая за ним армия была другой — это были сильные, готовые бороться за своё счастье создания. Он велел вождю занять своё место, чтобы сделать всех людей такими. Тогда вождь исполнил его последнюю волю, и с тех пор изгнал демонов из земель людских, и повёл людей новым путём.       С тех пор Империя Человечества росла и ширилась, но и изгнанные демоны не дремали. Они основали собственную империю, и с тех пор лелеют надежду вернуть себе Землю Обетованную.       Первой церковью, которая поклонялась Императору, была как раз Апостольская Церковь Священного Пути. Основанная Апостолами, она не столько была религиозной, сколько философской организацией, и проповедовала не столько поклонение Императору, сколько понимание и воплощение пути, который тот выбрал для человечества — пути доминирования, свободы, борьбы за улучшение своего положения и сотрудничества. «Мы выбрали Путь, и мы должны идти! Император нас веди!» — их любимая присказка. Это уже позже стали появляться различные культы, которые придавали гораздо большее значение лично Императору и его божественному статусу. Простому люду было сложно понять философские концепции свободолюбия и ответственности за личный выбор, простому люду проще просто поклоняться крутому дяденьке на троне, так что фанатизма становилось всё больше, а понимания — всё меньше, однако Император не торопился вправлять им мозги. Он постановил, что люди в праве видеть мир таким, каким они его хотят видеть, и даже слепец может идти по Пути, будь у него хороший поводырь, окончательно разделив население на понимающую элиту и не слишком парящийся философскими заморочками плебс.       С пониманием всего этого Экдорр мог сказать одно: Император заметил его фигуру, и хотел знать, кем же его счесть. Покажет ли он себя охломоном, оставшись в блаженном неведении, или продемонстрирует если не желание, то хотя бы способность разобраться в Пути? Однако при чём тут была «нищета земель Его?» Ладно, нищета, так нищета. Видимо, придётся выбраться в какое-нибудь захолустное местечко.       По правде говоря, ему чертовски не хотелось распыляться на подобные заботы. Он никогда не считал себя патриотом, и искренне полагал, что налогов с его имущества Империи вполне хватает, чтобы Экдорр спал с чистой совестью и чувством выполненного долга. Ан нет же. Сейчас он хотел проводить больше времени с девочками — у Эони было на подходе третье яйцо, да и Кхари и Шиора нуждались в его внимании. Видя его задумчивость и загруженность, девочки старались особо не мешать его изысканиям, но чем дальше, тем больше парень ощущал себя не исполняющим свои обязанности, что опять же нервировало его.       Неделя тянулась как месяц. В конце её Экдорр плюнул на всё и предложил своим наложницам выбраться в мир. Чтобы хоть как-то успокоить совесть, он выбрал в качестве места назначения захолустный рабский рынок — чем не возможность оценить «нищету земель Его».       Кхари и Шиора вызвались с ним с готовностью. При этом они обсуждали, кого хозяину стоит купить на этот раз, из чего парень сделал вывод, что Кира тоже времени зря не теряла и изрядно покапала им на мозги. Эони отказалась, объяснив тем, что ей и дома очень хорошо, точно так же отмазалась и маленькая рысь. А вот грифоншу он не спрашивал — она была нужна ему в качестве охраны. Экдорр серьёзно объяснил ей, что пока с ними беременные девушки, ему нужен кто-то, но кого можно положиться. Сианея нужна ему, как сильная женщина. Ей это польстило. Она осталась так довольна, что даже не задирала клюв лишний раз.       Таким образом четверо — господин и три его рабыни — выбрались прогуляться по местному рынку — тому самому, на котором Экдорр купил Кхари. Она не признала местных пейзажей — в прошлый раз её больше занимало собственное бедственное положение. Снова перед взором Экдорра раскинулись ряды клеток с обитателями недавно захваченных миров. Ассортимент успел смениться: сейчас здесь распродавали медведолюдов и людей-вепрей. Неудивительно, что торговцы теперь привлекали внимание не соблазнительными самками, а свирепыми гладиаторами.       Шиора чувствовала себя совершенно спокойно, держась поближе к хозяину и обуждая с ним выставленный на показ товар, а вот Кхари глядела на пленников с сочувствием.       — Почему вы, люди, так легко позволяете себе просто порабощать народы? — в конце концов всё-таки спросила она о наболевшем.       Экдорр смутился бы в иное время, но теперь он был весьма начитан по теме и аргументов в пользу Пути Императора у него было предостаточно.       — Потому что когда мы позволяли себе действовать деликатно и медленно, во многих случаях демоны вмешивались и либо переманивали коренное население на свою сторону, либо порабощали его первыми. Знаешь, — он виновато опустил голову, — не все коренные жители попадают на рабские рынки. Это участь первых сопротивленцев. Чтобы потом можно было привести сюда послов, — он указал в сторону, где несколько медведей, при оружии, в варварской одежде и в сопровождении имперских вельмож, ошалело осматривали клетки, — И спросить у них: хотят ли они быть среди купцов или среди товара. После этого они гораздо охотнее принимают условия Империи.       — Значит, — Кхари опечалилась, — Моей семье просто не повезло оказаться среди гордецов?       — Прости, родная. — он взял её за руку, — Не я устанавливаю эти порядки. И если я попытаюсь их сменить, гораздо большему количеству смертных придётся потерять семьи и жизни. Всё что я могу сделать — дать тебе новую семью, — он обнял её со всей возможной теплотой, хотя на сердце было неспокойно.       Волчица улыбнулась, грустно и с болью:       — Если бы не их гибель, я бы не встретила вас… это всё слишком неправильно. — она помолчала, в задумчивости, — Могу я попросить вас кое о чём?       — Ты же знаешь, что спрашивать излишне, просто проси.       Она кивнула, и высказалась:       — Я хочу назвать сына… в честь кое-кого. В честь брата. Его звали Боер. Пожалуйста?..       — Боер Арпинсон, — попробовал имя на слух парень, — Почему бы и нет.       Волчица проморгалась, явно прилагая усилия, чтобы не прослезиться, и тихо поблагодарила хозяина. Решив, что рабского рынка с них пока что хватит, он отвёл девушек к прилавкам со всякой всячиной, которую добрые господа приобретают для свежекупленного живого товара. Одежда, предметы быта, украшения, развлечения, даже оружие — здесь было всё. Довольно типично для рынков рабов и очень удобно. Девушки, поначалу не слишком активные, вскоре увлеклись и рассматривали содержимое прилавков, бурно обсуждая. Экдорр чувствовал себя немного скованно, но присоединялся к обсуждению, когда девочки ждали его реакции. В конце концов, даже фыркавшая поначалу Сианея стала вступать в разговор без стеснения.       В один момент, когда грифонша и волчица застряли перед стойкой с оружием (Сианея консультировала Кхари по вопросу мечей — волчица очень хотела обзавестись оружием, но не очень хорошо в нём разбиралась), Шиора попросила Экдорра отойти с ней. Парень не видел в том ничего плохого. Взяв господина за руку, она провела его через торговые ряды так, чтобы скрыться из вида других рабынь. Он ждал, что она приведёт его к какому-нибудь прилавку, но она просто отвела его в сторонку и, глубоко дыша, спросила:       — Хозяин, простите, вы сказали, что назовёте ребёнка Боером… Арпинсоном?       — Да, — непонимающе ответил он, — А что?       — Ну, фамилия… вы позволите ему носить вашу фамилию?       — Да, разумеется! — наконец понял занимавшие её мысли парень, — Я полностью легитимизирую всех своих детей. А ты что думала?       Шиора, разумеется думала, что дети от наложниц считаются бастардами. Только сейчас до неё дошло, что господин позволил ей вынашивать его возможного наследника! Она уставилась на него оторопело, широко раскрыв янтарные глаза. Её хвост непроизвольно начал мотаться, задираясь в сторону.       — Шиора? — озабоченно положил он руки ей на плечи, — Ты… как-то чересчур взволнована.       — Ага… — выдохнула она, нагибаясь ближе к нему и чувствуя, как грудь напрягается под биение сердца, — Господин… возьмите меня! — последнее было сказано жарким шёпотом и совершенно самозабвенным тоном.       — Здесь? — не понял Экдорр, мягко говоря, растерявшись.       — Где хотите. Пожалуйста! — она прижалась к нему, уже не осознавая, где находится, — Я вся ваша! Пожалуйста…       Её руки гладили тело парня поверх одежды, и Экдорр оказался перед нелёгким выбором: пойти у неё на поводу или каким-то образом вправить ей мозги. Второе он вообще толком не знал как осуществить, а вот первое… в принципе, можно было организовать.       — Ладно… пошли, — велел он, потащив единорожицу назад, к клеткам с рабами. Там наверняка должны быть кабинки или палатки, где можно… проверить товар.       Расчёт оказался верным — за небольшую сумму он с лёгкостью арендовал палатку, куда ввёл пригарцовывающую от возбуждения кобылицу. Стоило пологу закрыться за ними, как та набросилась на хозяина, страстно целуя и чуть ли не срывая с него одежду… ладно, раньше начать — раньше кончить.

***

      Когда парочка покидала палатку, на Шиоре не было лица. Гормоны отхлынули, тело было удовлетворено, и теперь она виновато пялилась в землю перед собой.       — Простите, хозяин… — взволнованно просила она, — не знаю, что на меня нашло… Просто… когда вы сказали, что ребёнок…       — Наш ребёнок, — весело поправил её довольный парень.       Глаза единорожицы тут же расширились снова.       — Наш ребёнок, — будто зачарованно продолжила она, откровенно смакуя каждое слово, — Будет вашим законным ребёнком, я почувствовала… такое!       — Какое? — будто не понимая поинтересовался Экдорр.       — Такое глубокое ощущение… это такая честь. Такое доверие. Голова кругом! Это больше, чем просто любовь… Это самое большее, что хозяин может доверить рабыне!       — Мне всё-таки кажется, что и ты — больше, чем просто рабыня, — Снова лил мёд её на душу господин, — Но право, давай-ка вернёмся к девочкам, а то мы их и так надолго оставили.       Их отлучка не особо взволновала волчицу и грифоницу. Те просто сместились к соседним лавкам, благо Сианея вполне уверенно чувствовала себя среди толпы, а ошейники с гербом Экдорра гарантировали им безопасность. Экдорр мог поклясться, что стоящая неподалёку группка стражников специально пасла их: начальник рыночной стражи явно не хотел проблем с состоятельными покупателями.       Завидев вернувшихся, Кхари тут же ухватила их за руки и потащила к какому-то найденному ей заведению. Когда господин увидел, что это за заведение, у него натурально отпала челюсть. Этот павильон, в отличие от других, был закрытого типа и довольно большой по площади. Хозяин заведения позаботился о том, чтобы посетители могли примерить его товар вдали от посторонних глаз…       — Это же… — парень ошалев рассматривал расположенные в витринах ремни, верёвки, фаллоимитаторы, эротические костюмы… пыточные приспособления… Причём костюмы были выставлены на живых манекенах — рабынях, посылающих недвусмысленные сигналы прохожим.       — Господин, я увидела это и подумала… — волчица неуверенно покосилась в сторону кошколюдки с вызывающе торчащим страпоном, — Может, нам с Шиорой можно стать немного ближе?..       В принципе, звучало логично. В последнее время они частенько оказывались в постели втроём, и никакого стеснения между двумя рабынями давно уже не было. Они охотно помогали друг другу, ласкались и периодически, когда думали, что Экдорр не видит, очевидно флиртовали. Разумеется, парень был обеими руками за такой поворот событий, так что легко позволил стеснительно хихикающим девушкам забежать внутрь. Сам он пытался держаться поспокойнее, а грифоница так и вовсе закатывала глаза. Тем не менее, даже она смотрела на местные игрушки с плохо скрываемым интересом. Внутри их встретил неожиданно интеллигентного вида пожилой мужчина-собаколюд с висячими ушами. Позади него скромно стояли две кошкодевушки, одетые так же максимально прилично, резко контрастируя с девушками в витрине.       — Добро пожаловать в «Изделия Форда и Джермана», — вежливо склонил он в голову перед Экдорром, однозначно определив в нём хозяина остальных посетительниц, — Позволите ли вы мне быть вашим консультантом?       Экдорр отвечал с сомнением:        — Я думаю, мы сами сможем разобраться.       — Не сомневаюсь, молодой человек, однако я уже давно в этом деле, и выработал безошибочный нюх на нужды клиента, — сказано это было без гордости, просто как констатация факта, — Мои помощницы так же профессиональны, не стоит недооценивать их молодость — они отлично понимают нужды женщин.       — Ну, — спорить парень не хотел, ему даже стало интересно, — Будет занятно посмотреть, как ваш безошибочный нюх предвосхищает наши нужды, мистер?..       — Мистер Форд. Тогда прошу вас, господин, пройдёмте с вашими спутницами в примерочную комнату, чтобы ничто не стесняло вас.       Компания последовала за хозяином в указанном направлении. Примерочная комната оказалась немаленьким помещением с диванчиками, мягким ковром, зеркалами и кроватью. Застеснявшиеся девушки скромно присели, при этом смущённо улыбаясь. Сел и Экдорр, так что стоять осталась лишь Сианея.       — Господин, чтобы лучше подобрать вам товар, мне нужно будет осмотреть ваших девочек. Уверяю, меня интересует только профессиональная сторона вопроса, — спросил он разрешения.       — Понимаю, это как врачебный профессионализм.       — Именно, господин.       — Ну, тогда… если никто не возражает, то почему бы и нет?       Никто не возражал, и собаколюд довольно кивнул.       — Встаньте пожалуйста, — обратился он к Шиоре, и единорожица поднялась на ноги.       Мистер Форд обошёл её по кругу, почти незаметно принюхиваясь, иногда нагибаясь поближе.       — Мина, пожалуйста, помоги мне с осмотром, — подозвал он одну из кошечек, и та тут же подошла к единорожице. Сам Форд достал блокнот и карандаш, начав то-то активно строчить в нём.       Кошечка провела рукой по волосам Изоры, потом так же попробовала на ощупь волосы хвоста. Дальше настал черёд шерстки. При этом кошечка комментировала свои действия исключительно числовыми кодами:       — Фактор пять — значение три. Пять и один — значение ноль. Фактор шесть — значение восемь, — и так далее, и тому подобное.       — Господин, чтобы лучше определить характеристики вашей рабыни, Мине придётся раздеть её и произвести некоторые действия интимного характера — она не будет заходить слишком далеко, нам нужны только некоторые данные. Мы можем обойтись без этого, но гораздо лучше будет, если мы произведём все необходимые измерения. Разумеется, вы можете отказаться в любой момент. Мы можем сделать это? — вежливо обратился хозяин заведения к посетителю.       Экдорр с сомнением ответил:       — Я верю, что вы профессионалы, но это вопрос, который Шиора должна решать сама.       Форд перевёл ожидающий взгляд на единорожицу, и та ответила:       — Конечно можете! — и покосившись на Экдорра, добавила, — Господин заслуживает лучшего.       Собаколюд согласно кивнул и дал отмашку Мине. Та принялась снимать одежду с рабыни, пока та не осталась совершенно нагой. Форд снова обошёл ей по кругу и сделал ещё несколько записей, а вторая кошколюдка вышла из комнаты, чтобы вернуться с запечатанным ящичком. Мина распечатала его, и извлекла на свет портняжную ленту, начав измерять Шиору в нагом виде. Экдорр заметил, что Сианея смотрит на атлетически сложенную, мускулистую единорожицу с лёгкой завистью. Пресс той выделялся под белоснежной шёрсткой чётким рельефом, и под ним не сразу была заметна беременность кобылицы. Мина перешла к другим параметрам — взяла груди кобылицы в ладони. Те были чуть больше второго размера, и превосходно держали форму без всякой поддержки — спасибо мускулатуре. Прокомментировала кошечка всё это очередной парой чисел.       Форд начал командовать Шиоре принимать различные позы — сесть на колени, встать, ноги на ширину плеч, поднять руки вверх. Та послушно и без стеснения исполняла указания, а кошечка продолжала её ощупывать и измерять. Закончив с мерной лентой, она извлекла из ящичка пару медицинских перчаток, надела их и перешла к самым чувствительным частям женского тела. Она пощупала пах, запустила внутрь пальчик, потом достала тонкий эбонитовый стережень с отметками по всей длине, и ввела его в единорожицу, отмечая глубину. Под конец она ощупала основание хвоста и пухлое колечко мышц под ним, после чего с чувством выполненного долга стянула перчатки. Форд ещё несколько десятков секунд продолжал писать, время от времени сверяясь с уже записанным. Оторвавшись от блокнота, чтобы взглянуть на Экдорра, он спросил:       — У вас будут какие-нибудь особенные пожелания, господин?       — Лично мне больше интересно, чем вы таки хотите меня удивить после всего этого, — покачав головой улыбнулся Экдорр, — Разве что… девочки хотели кое-что. Ну, понимаете, — он положил руку на плечо Кхари, мягко погладив её, — Чтобы я им не мешал наслаждаться обществом друг друга.       — Не-е-ет, — тут же смущённо восперечила ему волчица, — Всё не так! Просто… просто… мы правда хотим быть ближе!       Парень весело улыбнулся, и почесал её за ухом, привлекая к себе:       — Да конечно! Девочки, я правда рад, что вы стали так близки. Знали бы вы, как я волновался на этот счёт…       — Я понял, господин. — кивнул собаколюд, — Разумеется, у нас есть подходящий товар. — дописав ещё пару строк, он вырвал лист, и передал его Мине, — Будь добра, собери всё из этого списка.       Шиора потянулась за сброшенной одеждой, но Форд остановил её:       — Не торопитесь. Вам ещё придётся примерять подобранный товар. Подождите пока, присядье, — он указал на диванчик, — А мы с Тиной тем временем можем заняться следующей девушкой.       Кхари с готовностью встала. По ней было заметно волнение, но кажется ожидания были весьма позитивными. Прежде чем Шиора успела приземлиться надиванчик, Кхари неловко подскочила к ней и коротко обняла, лизнув в розовый нос. Экдорр только сейчас заметил, что когда она смотрела на обнажённую единорожицу, в её взгляде появлялось любование с нотками вожделения. Хвост трубой только подтверждал это.       Мина удалилась, перед уходом внеся ещё один запечатанный чемоданчик. Тина же заняла её место, начав ощупывать и измерять, как только Форд совершил первый обход. Шиора села около господина, облокотившись и практически повиснув на нём. Теперь пришла уже её очередь любоваться волчицей, и тут было на что посмотреть. Та хоть и была покрыта серым мехом, могла похвастаться рельефом мышц — от природы развитая мускулатура. Раньше её фигура была совершенно поджарой, как будто состоящей лишь из жил и мышц, но теперь на бёдрах откладывался жирок, а впалый когда-то живот начинал выпячиваться — гордое следствие жарких ночей с господином. Форд, подметив это, грустно вздохнул:       — Простите, господин, но ваши девушки в положении. Боюсь, мои мерки вскоре устареют…       — Всегда можно снять новые, не так ли? — невозмутимо отвечал Экдорр. — Вы так говорите, как будто вам это невыгодно. У вас же если что закупаться будем.       — Если для вас это не проблема, господин, то могу только порадоваться за вас, — облегчённо кивнул пёс и продолжил записывать.       Пройдя через все те же процедуры, что и Шиора, Кхари получила возможность сесть.       — Ну что ж, — Форд закрыл блокнот, — Скоро вернётся Мина, и тогда можно будет снять мерки с последней девушки.       — Право не стоит, я сомневаюсь, что у вас есть лишние ассистентки, — С усмешкой ответил Экдорр, — Я сам ей пуговицы расстегнуть не берусь, чтобы пальцев не лишиться.       Сианея неловко покосилась на него и неопределённо махнула хвостом с кисточкой:       — Господин, я сделаю так, как скажете вы.       — Похвально, — с сомнением ответил Экдорр, — Но я сюда пришёл ради Кхари и Шиоры. Если тебе нужно, могу и для тебя купить то же самое.       Грифоница помедлила, но всё же вышла на середину комнаты, так что волчица скромно вернулась на диван, к хозяину. Сианея бросила напряжённый взгляд на Форда:       — Я сама разденусь, — объявила она, взявшись за застёжки кожаной куртки.       Стянув куртку, блузу и штаны, она осталась взволнованно топтаться в нижнем белье. Её никто не торопил, но во взгляде её читалась нарастающая неуверенность. Будто ища поддержки, она взглянула на хозяина.       Тот знал, чего ей нужно — девушка стеснялась продолжать, и хотела, чтобы ей приказали и не было возможности колебаться, однако Экдорр твёрдо решил, что это её выбор, и вмешиваться в него приказами он не станет. С другой стороны, оставить её без поддержки он тоже считал неправильным, так что пойти пришлось окружным путём:       — Может, тебе помочь? — предложил он, поднимаясь с мягкого дивана, — Расстегнуть застёжку?       — Да, пожалуйста, — ухватилась за такую возможность Сианея.       Парень аккуратно потянулся к её спине, и она полурасправила крылья, чтобы дать ему доступ к застёжке бюстгальтера. Придерживая его одной рукой, чтобы не спал, другой она потянулась к трусам, но Экдорр её опередил: приобняв за пояс, чтобы ей было легче стоять на одной ноге, сам потянул последний предмет одежды вниз с сильных бёдер. Она отвела взгляд, но послушно позволила ему снять с себя бельё, поднимая и высвобождая ноги и хвост.       — Спасибо, — буркнула она ему, возможно слегка грубовато, и осталась стоять, прикрываясь крыльями.       Только когда вернулась Мина, оставив новый футляр с принадлежностями и коробку набранного товара, грифоница собралась с духом, и встала по стойке «смирно», раскрыв себя перед всеми. Тело её, тщательно скрываемое до сих пор, оказалось весьма привлекательным. Грудь третьего с гаком размера грифоница тщательно прятала при помощи тесного лифа и тесной куртки, так что когда она наконец высвободилась, то вызывала недоуменный вопрос «откуда это всё?» А ещё она могла похвастаться розовеньким брюшком, шёрстки на котором почти не было. Выглядело оно довольно уязвимым, но стоило грифонице повернуться мощной покрытой перьями спиной, сразу же хотелось эту уязвимость живота переосмыслить.       Сианея точно сама не могла сказать, как так вышло, что перед новым хозяином она уже с готовностью обнажалась, хотя и не без стеснения. Скорее всего дело было в том, что он относился к ней совершенно иначе, нежели её прежний господин. Тот постоянно проявлял к ней лишнее внимание, был добр и отзывчив сверх всякой меры, и будто бы видел в ней уязвимое и уязвлённое существо. Этот же был с ней максимально деловым, вместо неуместного покровительства проявлял к ней уважение и не боялся требовать чего-то, когда это было нужно. Он давал ей проявлять себя, не сюсюкался и не заигрывал. Такое отношение было ей по сердцу и заставляло… с большей отдачей делать то, что должно. Например, сейчас у неё была возможность стать более привлекательной для господина — и она сама захотела ей воспользоваться.       Единственный момент, когда она пожалела о своём решении– это когда кошка начала ощупывать её половые губы и забираться внутрь. На глазах у всех присутствующих. Сианея чувствовала себя уязвлённой и поруганной, особенно в тот момент, когда эбонитовый стержень проверял её на глубину. Тем не менее, это она вынесла с гордостью — ведь две остальные девушки легко прошли через это, так неужели она должна показать себя слабее, чем они? Когда осмотр был окончен, она снова запахнулась в крылья с облегчением.       Вскоре все вещи были на месте, и кошки начали наряжать девочек. Форд явно воспользовался случаем, чтобы показать лучший товар, и когда он наблюдал за процессом, в его глазах плясал огонёк гордости, хотя лицо и оставалось беспристрастным. Кхари и Шиора получили эротические одежды, состоящие в основном из металлических пластин и газовых вуалей. У единорожицы это были золотые элементы с солнечным орнаментом, украшенные рубинами, а волчица получила серебро с сапфирами. Одежды не скрывали, но поддерживали груди, да и вместо трусов были те же прозрачные вуали, так что подобный костюм кроме как в спальню надевать было бессмысленно, но видя как девчонки вертятся перед зеркалами, ощупывая гравировку на металле и пытаясь принять позу пособлазнительнее, он смирился, что в ближайшее время они так и будут щеголять по дому.       Помимо этих типично гаремных вещичек, девушки обрели по набору кружевного белья — белый Шиоре и чёрный Кхари. Каждый набор состоял из немалого числа элементов, так что раздевать девушку можно было долго и со вкусом…, а можно было и не раздевать вовсе, а просто снять по одному элементу и насладиться их телами в подарочной упаковке, так сказать, не разворачивая. В довесок к этому шла возможность системой креплений повязать их по рукам и ногам, зафиксировать и взять дело полностью в свои руки. Видя постепенное облачение в них и последующее разоблачение, Экдорр чуть ли не кусал пальцы, и горячо требовал упаковать по парочке запасных — просто на всякий случай, за любые деньги.       Вдобавок Форд, хотя и не без сомнений, предложил им скрипучие кожаные прикиды, как он сказал, «если вдруг решат поиграться друг с другом» — ярко-алый для единорожицы и цвета запекшейся крови — для Кхари. Это Экдорр одобрил со смехом, заинтересованно глядя на аппетитно приподнятые кожей грудки девиц.       Сианея же получила несколько иной набор прибамбасов. Её первый эротический костюм состоял из странного гибрида юбки и набедренной повязки, весьма привлекательно обнажавшего бёдра при любом движении ног, и нескольких вариантов верха. Первый вариант — два раздельных элемента, своего рода «полубюстгальтера», поддерживающие груди по отдельности. Лёгким движением руки можно было расстегнуть застёжку на ремнях любого из них, высвободив выбранную грудь на свободу. Второй же вариант представлял из себя тканевый нагрудник, сплетённый из шнурков и полос ткани. Самым забавным в нём было то, что потянув за определённый шнурок можно было раскрыть в нагруднике отверстие наподобие диафрагмы, в которое призывно выглядывал сосок. Закрывалась эта радость другим шнурком.       Разумеется, когда другие девочки переодевались весело и без стеснения, Сианея сильно смущалась и старалась спрятать своё тело. От этого она ещё и раздражалась, и только наличие рядом хозяина заставляло её держать себя в руках.       Вторым набором стал тёмный корсет, собиравший грудь в два пышных шарика и выкачивающий её колесом вперёд. В нём у грифоницы сразу менялась осанка, она будто становилась горделивее и царственнее. Из зеркала на неё будто смотрела другая… женщина. Всё это дополнялось подвязками и чулками, но общий образ оставался неизменно сильным и… сексуальным. Она, будто не веря глазам, ощупывала свои формы облачёнными в кружевные же перчатки когтистыми птичьими пальцами, впервые видя в себе хищную красоту роковой дамы. Экдорр только качал головой, глядя на неё, да восхищённо цокал языком. Видя такую реакцию, Форд добавил ещё несколько корсетов попроще которые можно было бы надевать не только в спальню, но и под одежду.       И в конце концов Форд неожиданно вынес костюм для двигательной депривации, вкупе с птичьим колпаком. Сианея хотела было возмутиться, но вспоминая результаты с корсетом, решила всё же довериться профессионалам. И вот, связанная по рукам и ногам, с глушащим свет и звуки колпаком на голове, она почувствовала себя в полной пустоте. Первое время было страшно — она с волнением ощущала усиливающееся биение сердца. Любые попытки дёргаться ни к чему не приводили, и нарастало чувство полной беспомощности. Когда она поняла, что теряет чувство времени, она взволнованно позвала хозяина… и ощутив его руки на своих плечах начала успокаиваться. Было очень странно — застрять посреди ничего, с парой крепких рук в качестве последнего якоря к реальности.       От этого веяло умиротворением. Она точно не могла сказать, сколько времени так провела. В один момент рука хозяина сместилась ей на скулу, но грифоница просто позволила голове упасть на неё и продолжила глядеть в пустоту.       К сожалению, вечно сидеть так было нельзя, и в какой-то момент её принялись развязывать, и колпак с головы сняли. Она встала без единого слова и огляделась. Девочки были уже одеты и что-то с хихиканьем перебирали в коробке… ну, очевидно, что.       — Ну как, берём? — поинтересовался Экдорр, не в состоянии оценить её реакцию. В её представлении он сейчас сузился до рук в пустоте. Рук, на которые можно опереться — даже когда их не видишь. Поэтому она позволила себе опереться на него ещё раз:       — Как вы сочтёте нужным, хозяин.       — Хорошо, — кивнул он, — значит берём.       Наконец, упаковавшись, компания весело покинула павильон. Мистер Форд был весьма обрадован щедростью и кредитоспособностью покупателей, а Экдорр точно знал, куда ему обращаться в следующий раз.