Lucky Strike

Maroon 5 – Moves Like Jagger Melanie Martinez – Too Close Ruelle – Oh My My

— А я не вижу, почему нельзя высказывать все, что имеешь на душе. — Вы можете? — Могу. — Вы счастливее меня. Иван Сергеевич Тургенев. Отцы и дети

Субботнее утро выдалось более-менее хорошим: кофе был на месте, относительно тепло и Грей ничем не занят. Леону теперь следовало подкрадываться осторожно и не дай бог не спугнуть его — Грей постоянно какой-то напряжённый и ищущий подвох, который был, но знать об этом ему совершенно не обязательно. Телефон, лежащий на тумбе рядом, привлёк миганиями — ещё одно сообщение. Леону хочется надеется, что не предложение выпить — отказаться трудно, но время на Грея оставалось всё меньше. На радость оказался просто Локи. Локи 07.30. Ну, как там у тебя дела с Греем? Вы хоть целовались, а? Леон 10.30. Целовались, да. Вернее, я целовал, он мне даже в губы не разрешил себя поцеловать. Никто ещё так меня не отшивал. Леон помассировал виски и, повернувшись на бок, решил ещё немного поспать. Поспать не удалось — мысли о том, что надо делать, чтобы хоть как-нибудь подойти к нему ближе, не отпускали. Грей… закрытый, холодный и старающийся не подпускать к себе никого. Исключение составил пьяный Леон, но теперь эта идея оказалось непригодной. Подарки он не принимал, комплименты вообще как оскорбление принимал, сходить куда-то отказывался… а что ещё можно сделать? Дождаться течки и трахнуть без должного согласия? Тоже не очень романтично, да и условиям спора не подходит. На экране снова загорелся красный индикатор. Локи 10.39. Так ты всё-таки его хоть на что-то уломал, да? Вау. Леон 10.40. Ага, уломал, после клятв в вечной любви, прижимая его к стене — могу поспорить, немалую роль сыграли феромоны, а так бы чёрт бы у меня что получилось. Локи 10.40. Ну, тоже неплохо. Теперь ты знаешь, как надо действовать. Леон 10.41. Ты мне предлагаешь теперь каждый раз зажимать в угол, чтобы куда-нибудь пригласить? Он так меня в два раза сильнее шарахаться начнёт. Локи 10.41 Дело твоё, но времени у тебя осталось мало. Леон, выдохнув, положил телефон на тумбочку. Если Грею нравится пьяный он, то… что именно? Он обнимал его, но сейчас он даже не позволит коснуться его. Ещё он сидел и жаловался на жизнь — явно не то. Чуть ли не плакал у него на коленях — слишком унизительно. Что же именно тогда его зацепило? Запах перегара? Невозможность ровно стоять? Выпитые чашки чая? Ч Т О? Леон решил для начала выпить кофе, всё же, на светлую голову, думается лучше. Кухня была одной из самых светлых комнат в его доме, но сейчас она казалось ослепительно-светлой из-за яркого солнца. Погода, казалось, была действительно хорошей, но, как правило, хорошая только из окна. Потому что на улице будет жарко-холодно — воздух тёплый, а от земли холодом тянет. За это он и не любил весну. Уже за чашкой кофе, стоя на кухне в одном белье, Леон стал медленно догадываться, что именно могло так действовать на Грея. Он, конечно, так открыто себя вести уже не будет: то ли из-за стеснения, то ли ещё из-за чего, но на откровенность его подбить можно будет. Леон пришёл к выводу, что Грея могла притягивать его собственная открытость. Леон тогда был до предела открыт и действовал немного несвойственно типичным альфам, но, кажется, Грею такое и нравится.

***

На часах уже пол двенадцатого и поздно заходить к Грею на завтрак, но Леон надеется, что хотя бы сможет с ним немного поговорить. Перед его дверью он немного нервничает, но это играет ему на руку — ведь Грею нравится, когда так. Звонок громкий — слышно даже за дверью. В проходе Леон видит заспанного омегу. — Ты что, спал? — Леон удивленно смотрит на Грея, почему-то он был уверен, что тот должен был оказаться жаворонком. — Спал, а вы должны были предупредить о своём приходе, — Грей трёт глаза. — Так я вчера вроде, — альфа растерянно пожал плечами, чувство неловкости захлестнуло его полностью. — Вчера вы просто спросили, занят ли я. — Зато я не с пустыми руками, — Леон совершенно глупо улыбнулся и поднял вверх картонную коробку с каким-то логотипом. — Это выпечка с одной хорошей пекарни. Я, правда, не знал, какие тебе больше нравятся, тут, вроде, с корицей, вишневые, с шоколадам и какие-то там ещё. Леон замечает, как на него посмотрел Грей. Нет, не как на идиота, а как… в тот раз. Почти улыбнулся, устало положил голову на косяк и сказал: — Ну, раз не с пустыми, то проходите, — он чуть шире приоткрыл дверь, предлагая войти. Бастия тут же вошёл в светлое помещение, улавливая запах сирени. — Я пойду пока переоденусь, а вы присаживайтесь, — он кивнул в сторону гостиной. Грей ушёл в другую комнату. Леон невольно сжался. Он, хоть и был в этой квартире не в первый раз, но всё равно именно сейчас было как-то неловко от самой ситуации. Он взрослый самодостаточный мужчина пришёл с булочками к девятнадцатилетнему омеге, да ещё и мнётся, как будто впервые с омегой разговаривает. — Ты читаешь Кинга? — Леон замечает на тумбочке парочку книг со знакомой обложкой. — Что? — из-за двери показалась голова омеги и обнажённые плечи. — Я не расслышал, повторите. — Кинга, говорю, читаешь? — Леон повернул голову к нему, цепляясь взглядом за обнажённые ключицы и худые плечи. Как же хочется именно сейчас взять его за эти плечи, притягивая к себе — странное желание. Особенно для Леона. Особенно для того, что оно появилось именно от вида Грея. — Ну, да. Любимый писатель, — он пожал плечами и снова скрылся за стеной спальни. — А я думал, что Паланик, — растерянно сказал альфа, вспоминая донесённую информацию. — Ну, он тоже, — Грей вышел из комнаты, попутно натягивая до конца батник. — А вы откуда знаете? — Ну… — Леон на пару секунд запнулся и выдавил: — Просто казалось, что тебе он нравится. — С чего бы? — он усмехнулся, поправив рукава. — Кофе будете? Я всё равно не завтракал, а вы мою слабость привезли. Кстати, что за прямые попадания? Сначала Чак, теперь булочки, вы что, следите за мной? — Грей притворно нахмурился, с подозрением глянул на альфу и усмехнулся. Если бы Грей знал, насколько его шуточная догадка близка к истине. — Кофе буду, — Леон кивнул, глядя, как Грей направился к небольшой, но, кажется, довольно милой кухне. — Ну, булочки я сам люблю, да и Паланика тоже. — Правда?! — Грей, несвойственно для него, радостно и даже как-то эмоционально себя повёл, резко повернувшись к нему, но, во время пришёл в себя, чуть откашлялся и смутился. — Правда, — он, усмехнувшись, кивнул, следя за действиями омеги на кухне. — Вам сколько сахара? Кофе молотый, если что. Изысков не ждите. Грей попытался быстро поменять тему, да и видно было, что тот стал как-то мяться. — Если ты его сделаешь для меня, то, поверь, это уже изыск. — Хватит говорить такое, — сказал внезапно строго Грей, посмотрев на альфу через плечо. — Считайте, что мне неприятно. — Почему? Я же не иронизирую, — Леон встал с дивана, подойдя к брюнету. — Просто неприятно, — он пожал плечами. — С какой бы интонацией вы бы это не говорили, для меня это звучит всегда как насмешка. — Грей, я тебе уже говорил, что ты мне нравишься. Какая насмешка? Я, правда, так считаю. — Если я вам нравлюсь, то сделайте мне маленькое одолжение, — Грей поморщился. — Не сделаю, — альфа положил в чашку ложку сахара. — Потому что когда ты будешь выглядеть лучше, чем всегда, я захочу тебе об этом сказать, — он с громким стуком поставил сахарницу обратно. — Когда ты будешь смеяться, я захочу сказать тебе о том, что ты милый. — Альфа опёрся руками на стол, да так, что одна рука оказалась у правого бока омеги, «обняв» за спину, заставив того сжаться от резкого проявления властности. — А мне этого не хочется. У меня на то свои причины, — он фыркнул. — Грей, это не дело. Ты омега. И это нормально. Мне вот интересно, если я тебе предложу выйти за меня замуж, ты тоже не согласишься? Если я скажу, что мы истинные, ты тоже попытаешься убежать? Да ладно, чёрт со мной. Если кто-нибудь другой влюбится в тебя до мозга костей, то ты хоть сможешь представить, сколько ты ему боли принесёшь из-за своих комплексов? И сам не ам, и другим не дам. Ладно, если по-честному, то ты не самый сексуальный омега и не самый милый, ты обычный. Такие толпами с альфами гуляют и никто не комплексует. Чего же ты так сам себя стесняешься? — Я очень за них рад! За вас я тоже очень рад. Так давайте мы будем друг за друга рады, и не будем лезть в чужие дела, а? Как вам идея? — Грей захлопнул ящик. — Так себе. — Леон заметил, как омега попытался выскользнуть из-под его руки. — Но, знаешь, тогда давай обмен, — он, немного нахально, за талию резко притянул к себе, впечатав задницей в кухонную тумбу. Грей напряжённо сглотнул. — Вместо комплиментов ты позволишь мне себя трогать и даже целовать. Например, сейчас я хочу сказать, что ты мило выглядишь, когда краснеешь и хмуришься, но вместо этого, я сделаю так, — рука скользнула вверх по напряжённой спине, погладив шею, прикосновение губ, тёплое и почти невесомое, сошло на покрасневшую щеку. — А я бы хотел ответить на это «вы врёте», но вместо этого я сделают так, — удар кулаком куда-то в живот, Леон от неожиданности выдохнул. — Тоже неприятно, да? — Грей посмотрел на лицо альфы, заметив, как тот поморщился. — А что тогда тебе, чёрт возьми, приятно? — Леон чуть отстранился от него. — Кофе готов, — глядя в глаза, ответил Грей, выскользнув из узкого пространства между тумбой и альфы к кофе-машине. Леон тяжело выдохнул. Как об стену головой биться — вроде как что-то делаешь, а стена целая, хоть голова и болит. — Грей, я серьёзно. Скажи мне, что я могу делать, чтобы тебя это не смущало. Омега пожал плечами, наливая в чашки не слишком крепкий кофе. — Зачем вам это? — Грей сложил руки на тумбе в замок, посмотрев на него. — Ты сказал, что дашь мне шанс, а его всё нет. Может, хотя бы с наводок начнёшь? — Я люблю простоту, — он повёл плечом, чуть прикрыв глаза. — Хотите маленькую подсказку? Сегодня утром вы начали хорошо. Знаете, как говорят? «Начали за здравие, закончили за упокой». Леон выдохнул, так и не поняв суть подсказки. — Сливки есть? Я обычно со сливками пью. — Есть, — Грей кивнул и подошёл к холодильнику. — Вы пока идите, садитесь. Леон повёл плечом и пошёл в гостиную, сев на кожаный диван. Сейчас он немного жалел, что, будучи подростком, не читал все эти статьи типа «как свести с ума омегу». Грей, в своем роде, тоже подросток. А у Леона уже всё по-другому и не так, как в девятнадцать. Поменялись взгляды, мысли, желания — всё. Он и тогда не очень хорошо намекал омегам на отношения, а про ухаживания и того лучше промолчать. Сейчас он привык к хорошо проработанным схемам: дорогой подарок, пафосный ресторан, пошлый комплимент, потрогать где-нибудь — и вуа-ля. Омега в его руках, под ним и совершенно без одежды. Грея это не устраивало. Он не ценил стоимость подарка и шикарность того или иного ресторана. Грею нужны были эмоции и искренность — то, чего у Леона никогда не было и не будет. Он даже не знает каково это, не то что кому-нибудь другому это отдавать. Грей любит простоту. Леон не знает, что это — просто потому, что в его жизни простоты никогда не было. Всё уже априори было красивым, дорогим и недоступным для многих. Он привык к этому и не видел смысла в том, что есть у многих. Романтика и иже с ней — дурость, не нуждающаяся во внимании. А Грею она оказалась важна. И, как понял Леон, это — единственный ключ к нему, потому что так Грей его к себе не подпустит. — Вы так и не сказали, сколько вам сахара, — рядом послышался спокойный голос и Леон вздрогнул от неожиданности. — Так я вроде сам себе одну ложку положил, — он поднял голову на Грея. — В какую из двух? — В эту, — мужчина указал на чашку в правой руке брюнета. Грей поставил чашку на стол и сел рядом с ним. На удивление Леона, Грей не стал брезгливо отсаживаться и вжиматься в диван. — Можно личный вопрос? — Бастия взял прозрачную, стеклянную кружку, глядя на светлый оттенок кофе — его любимый цвет. — Да? — Грей же сразу потянулся к коробке с булочками, открывая её. — Почему ты такой застенчивый? Ну, я не знаю, как правильно сказать. Скрытный что ли, холодный такой. — Ранее у меня был не очень приятный опыт и отвратительный итог, после чего я понял, что люди, в большинстве своём, наглые ублюдки. Ну, ещё говорят: «Если не ты, то тебя». Вот я и решил, — он внимательно разглядывает сдобу, выбирая. — Я бы не сказал, что ты наглый ублюдок, — он отпил кофе, невольно прикрыв глаза от приятного вкуса. — Я бы и не смог таким стать. В конце концов, я был тем ребёнком, что таскал домой бездомных животных, а после отказа родителей, выхаживал их на улице. Я просто решил оградиться, чтобы самому себе не сделать хуже. В итоге, я обидел довольно много людей, пытаясь защититься. Наверное, я и вас пару раз задел, да? — Ну, относительно, да, — он пожал плечами, глядя как Грей берёт булочку. — Это выходит само собой, — он откусил сдобу. — Чёрт! — Грей выругнулся, когда шоколад из откусанной булочки стремительно потёк по губам, а пару капель даже попало на чистую кофту. — А я не говорил, что их испекли час назад? — мужчина усмехнулся, беря себе сладость. Леон с нескрываемым интересом и задором смотрел на то, как брюнет пытается убрать шоколад со своих губ, слизывая. Вскоре шоколад потёк по пальцам, заставив Грея с губ перейти на пальцы, негромко чертыхаясь. — Подайте салфетку, — Грей указал на салфетницу. Мужчина, не переставая улыбаться, подал ему пару салфеток. Грей быстро стёр остатки шоколада с губ, пальцев и кофты, попутно бурча что-то про «только вчера постирал». — Зато свежие, — Грей снова аккуратно надкусил сдобу. — А ещё шоколадные есть? — он глянул в коробку. — Хочешь опять в шоколаде обмазаться? — он прилично откусил от булочки с вишней, та, слава Богу, не потекла на него. — Нет. Но я возьму на заметку. Грей кивнул, отпивая немного кофе. Выглядел он сейчас крайне умилительно. — У тебя, кстати, ещё немного шоколад около губы, — Леон кивнул в его сторону. — Здесь? Леон отрицательно покачал головой. — Здесь? — он чуть поменял размещение пальца. — Нет, чуть влево. — Тут? — Опять мимо. — Зде… Да хватит головой качать! — Грей недовольно нахмурился, снова откусывая сладость. Мужчина, усмехнувшись, сам вытер с уголка рта капельку талого шоколада. — Спасибо, — Грей слабо кивнул и немного смутился, снова беря в руку чашку с кофе. За чашку омега съел две булочки и, видимо, был крайне доволен. В принципе, сочетание тёплой сдобы и горячего кофе — очаровательно. Это Леон подметил по счастливому лицу Грея и крошках на его губах. Да и с выбором пекарни он не ошибся, иначе брюнет бы не стал так выпытывать её названия и чуть ли не облизывать пальцы. После позднего завтрака, когда чашки и коробка были пусты (Грей всухомятку доедал третью), разговор, как ни странно, завязался сам собой. Грей залез с ногами на диван, усевшись напротив Леона так, чтобы было удобно разговаривать. Леон пару раз замечает, как Грей облизывает губы от остатков корицы и сахарной пудры, пытаясь избавиться от «липкости». Леон ловит себя на странной мысли: а каково бы было поцеловать его именно сейчас? Ощутить на языке вкус корицы и его собственный, слизать сахарную пудру, придать поцелую настоящую сладость. Наверное, это действительно будет «вкусный» поцелуй. Они говорили на отстранённые темы: об Англии, науке и фильмах. Леона за весь разговор пытался вывести омегу на улыбку и смех, но удавалось лишь заставить того приподнять уголки губ, что, в принципе, тоже было неплохо. — Третья часть, кстати, должна уже выйти. Сегодня, вроде, спецпоказ. Но за такие деньги я лучше подожду обычной премьеры. — А как, говоришь, называется? — альфа положил руку на спинку дивана. — Проигрыш мёртвого. — О, его должны показывать на ночь кино. Я давно там не был. Не хочешь сходить? — У меня сейчас с деньгами завал, — он на пару секунд отвёл взгляд и закусил губу. — Я заплачу, — продолжал настаивать Леон. — Я никому и никогда не позволяю платить за меня, — Грей вздёрнул подбородок. — Ну, значит, потом отдашь. Ну как? Грей нахмурился, отвёл взгляд, что-то обдумывая, и сказал: — Ладно. Когда она? — Грей положил голову на диван. — Сегодня. Я заеду за тобой в половину, ладно? И, надеюсь, твоя гордость не будет против того, что я куплю за свои деньги попкорн, а не складываться вдвоём как какие-то подростки. Но, признаться честно, лучше бы в тебе жил еврей, а не какая-то горделивая сучка. — Ладно, мистер Бастия, я позволю купить вам мне попкорн и, может быть, даже воду, — Грей закатил глаза, а после усмехнулся. — Так договорились? — он резко встал, посмотрев сверху вниз на омегу. — Да. Уходите? — брюнет приподнял голову, глядя на мужчину. — Чтобы ты успел соскучиться по мне к вечеру, — Бастия усмехается. — Думаю, этого не случится, даже если мы расстанемся навсегда. — Он встал вслед за ним. — И… могу обнять я тебя? — альфа чуть помялся, но попытался не подать вида. — Что-то вроде традиции? — усмехаясь, говорит Грей, и, чуть помедлив, добавил: — Обнимайте. Когда альфа прижал его к себе, Грей понял, что так нельзя — привыкнет ещё к сильным объятьям. А привыкать нельзя. Даже, по сути, давать обнимать себя нельзя. Но ему трудно отказывать. А ещё ему нравится привставать на носочках, утыкаться носом в сильную шею и обхватывать эту шею собственными руками. От Леона пахнет летом. А точнее — ранним, летним утром. Частичку этого запаха хочется украсть, но нельзя. Леон благодарит за кофе, за разговор и за приятное утро. Уходит, улыбаясь и оставляя крупицы запаха в чужой квартире. Грей позволяет себе думать, что Леон делает всё по-настоящему и искренне. Что он для него весь. Пусть немного с пошлыми клише — но куда уж без них. Грей хочет верить ему, но не позволяет себе этого делать. Нет, всё. Один раз поверил, хватит. Он, выдохнув, идёт обратно в гостиную, чтобы прибраться.

Your love was so real Твоя любовь была такой настоящей, It pulled me in just like a magnetic field Она притягивала меня, как магнитное поле. I'd let you go but something's taking the wheel Я мог бы отпустить тебя, но что-то удерживает меня. Yeah it's taking the wheel Да, что-то удерживает меня.