Lucky Strike

Meg Myers – Adelaide twenty one pilots – Heathens ALEKSEEV – Пьяное солнце Elliot Moss – Slip

Доверие, что орхидея – прекрасно, но деликатно. Для процветания нужны идеальные условия. Без них смерть неминуема. Стрела (Arrow)

Когда Грей приходит на работу, а на рабочем столе нет привычного стаканчика кофе и веточки сирени, он непонимающе хмурится. Не то чтобы он думал, что Леон просто обязан днями ему сирень приносить, но, как ему показалось, это было как минимум странно. Да чёрт с ней, с сиренью, в другой день он бы на это и внимания не обратил, но после той пятницы — после поцелуя, объятий, подаренного мишки — это выглядело так, будто Леон резко решил передумать. Омега, сев на офисное кресло, недовольно фыркнул. Но ни в коем случае не обижался — это дело Леона, в конце-то концов, когда ему и что дарить. Включив компьютер и достав папку с отчётами, он решил начать работать, а не сидеть и думать о том, почему же сегодня он оказался обделённым его вниманием. Это уже вошло в привычку — его внимание, запах сирени, он сам. А ещё острые нотки мяты на своих плечах — без этого запаха он ощущал себя каким-то беззащитным и одиноким. Грей вздрагивает, когда дверь кабинета Леона открывается, но вместо запаха мяты, его, как горячей водой, обдаёт запах острого перца. — Вы что, себе новый одеколон купили? Отвратный, — искренне делится своими мыслями Грей и трёт нос. Когда он поднимает взгляд, то ойкает и непонимающе пялится на высокого, смуглого альфу с длинными, черными волосами. После заявление про его, оказывается, натуральный запах, на Грея посмотрели таким взглядом, что тому захотелось залезть под стол и не высовываться от туда до конца рабочего дня. — А где Мистер Бастия? — намного тише, чем следовало бы, спрашивает Грей. Альфа выглядел внушительно, и, несмотря на официальный костюм, из-за пирсинга и красных (наверное, линзы) глаз, выглядел он как какой-нибудь криминальный авторитет. Возможно, он, на самом деле, очень дружелюбный парень, но он смотрел на омегу таким пронизывающим взглядом, что Грею, казалось, стало значительно холоднее. — А мистер Бастия заболел, я его заместитель, — хриплым-хриплым голосом ответил альфа, из-за чего Грей снова вздрогнул. — И ты так обращаешься к своему боссу? — Простите, я не знал, что… — Ты к Леону так обращаешься? — перебил его альфа, а запах перца показался агрессивным. Грей кивнул и сдавленно сказал: — Мы просто… — Трахаетесь. Я так и понял, — он кивнул. Кажется, понятие «вежливость» — было для него далеким. — Нет! — Грей едва ли не подавился воздухом от возмущения. — И вообще: не ваша дело, с кем я там трахаюсь. А запах у вас действительно не очень, — он резко вскинул голову, решив тоже не нежничать. — Всяким подростком, вроде тебя, мой запах нравиться вовсе не обязан. Такая мелочь, как ты, должен тащиться от нежного запаха орхидеи — ты же никакого напора не выдержишь. — О, поверьте, лучше я буду тащиться от запаха цветов, чем вот от этого, — он брезгливо кивнул головой в сторону альфы. — Простите за нескромный вопрос, ваши партнеры не чихают, нет? — Мои партнёры — половозрелые взрослые омеги, которые не изнеженные существа, так что спрячь своё утрирование, — он едва улыбнулся и с громким хлопком положил на стол какую-то папку. — Разбери всё это. Надеюсь, ты умеешь работать. — Более чем, — выхватив тяжёлую папку, сказал Грей. — И я Гажил. Для тебя — мистер Редфокс. — Хорошо, мистер Сумасше*… ой, в смысле Редфокс, хорошего дня, — он улыбнулся и быстро отвернулся, смотря в монитор. Гажил, вроде, тихо ругнулся и пошёл в сторону лифта. Грей фыркнул: так Леон, оказывается, ещё подарочек. Но вспомнив их первое знакомство, Грей поморщился и решил, что у Леона хотя бы есть чувство такта. Омега закусил губу и нахмурился, думая над тем, стоит ли ему написать Леону, или лучше приехать. Его адрес был забит в базе данных, так что найти его место жительства не составит труда. Но вот пересилить своё смущение и приехать к нему — другое. Но каково же было его разочарование, когда он обнаружил, что в базе данных адреса Леона не было. Да там его в принципе не было. Он, конечно, мог бы спросить у него самого, но тогда же никого сюрприза! Ему, всё же, хотелось сделать ему приятное. После таких долгих ухаживаний, такого милого внимания, было бы немного по-свински не навестить его. Единственный вариант — спросить у этого сумасшедшего лиса. Как заместитель он, конечно, должен знать. Но вот как спросить это у него — другой вопрос.

***

Гажил устало зевнул, посмотрел на экран телефона. До конца рабочего дня ещё два часа. И сегодня только понедельник. Работать на две ставки — много денег. Работать на две ставки — он устал уже в четыре вечера. Телефон в руке завибрировал и выскочило оповещение о смс. Отложив договора в сторону, он, закинув ноги на стол, открыл смс. Леон 16.23. Ну, как там Грей? Не грубил? Гажил 16.24. Это свинство, знаешь ли! Я тут впахиваю за двоих, а ты спрашиваешь о каком-то подростке. А потом ты говоришь, что между вами ничего нет. Леон 16.25. Ты впахиваешь за двойную зарплату. И между нами действительно ничего нет. Гажил 16.25. Не даёт? Леон. 16.25. Не даёт. Гажил. 16.26. Лол. А вообще, он успел нагрубить мне ещё в первую секунду. Я его увидеть не успел. Леон. 16.27. Серьёзно? Не похоже на него. Гажил 16.27. Ну, он меня тоже не увидел, и подумал, что я — это ты. И сказал, что у меня видите ли запах не очень! Нанюхался тут мяты, теперь всё, подавайте ему фиалки. Разнежил ты его! Леон 16.28. Да ладно тебе, у нас просто любовь, вот, он другие запахи не воспринимает. Гажил. 16.29. Эм. Я перестал тебя понимать. Леон 16.30. Грубо говоря: я вижу, что я ему нравлюсь, но он типа проверяет, типа всё должно быть как в фильмах. Ну знаешь, когда там омега ломается, а альфа такой: «та давай», а в конце у них страстный секс, признания в любви, свадьба, бла-бла-бла. Вот, он так же хочет. Гажил 16.31. Фу, как пошло. У меня фантазия лучше. Леон 16.31. Он просто хочет удостовериться, что я его не кину. Но мы-то знаем. Гажил. 16.32. Он разве тебе не нравится? Леон. 16.32. Нет. Гажил непонимающе посмотрел на экран. В смысле: какого чёрта Леон бегает за подростком, чтобы просто его трахнуть? У Грея фигура не какой-нибудь порно звезды — без одежды он, наверное, ещё худее. Гажил был уверен, что Леону он просто нравится — вот и бегает. Альфа едва вздрогнул, когда в кабинет кто-то резко без стука вошёл. Грей, казалось, пару секунд помялся, но после решительно вошёл. Гажил, тяжело выдохнув, положил телефон на стол. — Вот, сделал, — то ли пробурчал, то ли промычал омега, положив на стол папку. — И я к вам с просьбой. — Ничего себе! Такие персоны, ко мне, с просьбой, вау, — заметив, что парень недовольно сложил руки на груди и посмотрел едва ли не исподлобья, усмехнулся. — Чем обязан? — Вы знаете адрес Леона? — Не распространяем личную информацию о работниках без согласия тех самых работников. — Вам жалко, что ли? — едва ли не по-детски сказал Грей. — Я вам что, маньяк? — А кто тебя знает, — Гажил прикрыл глаза, но заметив, что омега, кажется собрался уходить, спросил: — зачем тебе вообще? — Навестить хотел. — 52-я улица, 33. Квартира, вроде, 68 — Это рядом с клубом «Леон & Эдди»? — Грей удивленно посмотрел на альфу. — Забавное он себе местожительство выбрал. Гажил пожал плечами, притянул к себе поближе папку, убрав ноги со стола. Грей, кинув что-то вроде «спасибо», хлопнув дверью, вышел. Осталось надеяться на то, что консьержка его пропустит. Вскоре, когда вся работа была сделана, он решил уйти пораньше. Он немного сомневался: стоит ли ему купить ему фруктов и каких-нибудь витаминов. В конце концов, Леон достаточно богат, так что купить фруктов и лекарств ему не составит труда, но он же альфа! Наверное, пьёт аскорбиновую кислоту и уверен в том, что выздоровеет таким образом. Да и… ему ведь должно быть приятно, что Грей о нём заботится? В итоге, решив, что Леон заболел простудой, купил «универсальных» лекарств, в гипермаркете закупался фруктами. Чувство какой-то неловкости сковало по рукам и ногам — всё чаще были мысли пойти домой, а Леону написать смс. Он мялся, кусал губы, что-то искал в телефоне (скорее просто водил по экрану, будто это как-то поможет). В конце пришел к мысли, что если консьержка пропустит — пойдет, если нет — ну, значит не судьба. В конце концов — а вдруг Леон не хочет сейчас кого-нибудь видеть? Пожилая женщина — лет пятидесяти на вид, лишь пренебрежительно спросила к кому он, кто он и зачем пришёл. Не получив внятного ответа, она, уткнувшись в потрёпанную книгу, сказала, что он может проходить. Помявшись около двери, постоянно оправляя воротник рубашки он, выдохнув, нажал на звонок. Всё, назад пути нет. Попытавшись казаться расслабленным, он распрямил плечи и едва вздёрнул голову вверх. Тут же послышался едва слышный шум в доме и дверь открылась. Грей посмотрел на альфу, отмечая его потерянный вид, синяки от недосыпа и покрасневшие глаза. — Грей? — не сумев скрыть своего удивления, спросил Леон, пораженно выдохнув. — Здравствуйте, — тихо промямлил Грей и, судорожно сглотнув, сказал: — я подумал, что было бы неплохо вас навестить, но если вы не хотите, то я могу уй… — О, нет, конечно нет, проходи, — мужчина улыбнулся и шире открыл дверь. — Вы были у врача? — спрашивает парень, снимая обувь. — Да, взял больничный, — он кивнул. — Лекарств хоть купили? — Да зачем они? У меня просто простуда, так что… — Так и знал, — устало выдохнув, Грей закатил глаза протянул мужчине пакет. — Сироп три раза в день спустя час после еды, таблетки на ночь. Там ещё капли есть, это если у вас нос заложен, помогает. — Ты купил это для меня? — растерянно спросил альфа, принимая пакет. — Для вашего здоровья, — он почему-то улыбнулся. Леон выглядел будто слабым. Когда тот едва пошатнулся, спросил: — вы мерили температуру? Вам, наверное, лучше лечь, — он взял пакет обратно. — Думаю, ты прав, — Леон слабо кивнул. — Температура противная: 37.8. Грей чуть потоптался в прихожей, а после последовал за Леоном в обширную гостиную. Альфа устало сел на диван и прикрыл глаза. — Ещё и давление низкое. Надо бы было кофе выпить, но в глотку ничего не лезет. Да и целый день в кровати лежу, вот, встал, голова тут же закружилась. — В смысле, не лезет? Вы что, не ели? — Утром чай выпил. — Это не дело! — кажется, Грей был действительно возмущен. — Вам надо поесть! Давайте, может, я что-нибудь приготовлю? Неужели вы совсем ничего не хотите? — Что ты приготовишь из яиц, масла и колбасы? — Леон слабо усмехнулся. Грею показалось, что альфа на секунду засмущался, тот, кажется, хотел что-то сказать. — Так что вы хотели бы? Судя по всему, вы домашним не питаетесь? Вот, может что-нибудь из домашнего хотите? — Не стоит, — он попытался отмахнуться. Кажется, ему действительно было неловко принимать чью-то заботу. — Вам нужно выпить лекарств, — серьёзно сказал Грей, доставая упаковку с сиропом. — Не будьте ребёнком. Мне несложно, в конце-то концов. — Ну, — он отвел взгляд и, кажется, покраснел — это было заметно даже несмотря на то, что его лицо было слегка покрасневшем из-за температуры. — Мне как-то в детстве родственница панкейки* готовила, и… — Вот так сразу. В магазин пять минут сходить, вы с джемом хотите? Или с чем-нибудь другим? — Без разницы, — ещё тише сказал альфа. Леон чувствовал себя неловко — о нем заботятся. Наверное, впервые. Это согревало и вводило в смущение одновременно. Давая свою карточку, чтобы не оставаться в долгу, Леон почувствовал себя как-то по-домашнему уютно. Только подумать — кто-то ему приготовит. — А вы в кровать лягте, — мягко улыбнувшись, сказал парень, выйдя из квартиры. Леон улыбается совсем по-идиотски, чешет затылок и думает, что вот так вот улыбаться из-за подростка как-то совсем уж странно. Если подумать, никто не мог дать больше, чем Грей. Никто не готовил ему, не писал смс, не открывался с такой нежностью. У Леона были связи на два часа, ночь. Были типа-отношения на месяц — с изменой (его или её) в конце. Но не было вот так: до улыбок, до слабости в ногах, до желания обнимать и никогда не отпускать. До желания держать за руки, переплетать пальцы, целовать запястья. До желания сделать своим и отдаться самому. «Он тебе нравится?» Леон не знает. Леон знает, что Грей самый-самый. Грею не нужна другая фигура, не нужен рост выше, глаза другие — Грей идеален вот таким: угловатым, резким. Он идёт в кровать, открывает ноутбук и пишет Джувии: Леон 17.49. Ты правда думаешь, что Грей мог бы мне понравиться? Джувия 17.50. Да. Я с самого начала так думала. Леон 17.51. С чего такие мысли? Джувия 17.51. Мне просто так казалось. У него характер такой, ну, знаешь — не тряпка, не неженка, но может поддержать. Тебе такой и нужен. Не знаю, кто там тебе по вкусу нравится. Но неженки тебе не подойдут. Всех этих изнеженных омег с нежной, как шёлк кожей оставь любовным романам. Леон 17.52. То есть, ты считаешь, что мы друг друга стоим? Джувия 17.52 Типа того. Стоп. Так он тебе понравился? Леон 17.53 Я не знаю. Он относится ко мне по-человечески. Это странно. Джувия 17.53 Это нормально :) Леон, тяжело выдохнув, прикрыв крышку макбука, откинулся на подушку. Он поморщился, когда голова вновь закружилась. Противная слабость по всему телу не давала толком ничего сделать — он хотел только спать. Но как только наступала ночь, он просыпался несколько раз — из-за жара, давления, нередко, из-за того, что нос вновь заложило, и он напросто не мог дышать. Грей появился через пять минут, а через полчаса едва ли не кормил. Леон ощущал себя действительно уютно: в теплой кровати, с чашкой горячего кофе и омегой рядом он чувствовал себя так… непривычно. Чувство какой-то слепой благодарности к Грею росло с каждой секундой. — Когда вы заболели? — спросил омега, отставляя пустую тарелку на тумбу. — В пятницу вечером плохо стало. — И вы ничего не пили? Вы даже сегодня ничего не купили, хотя знали, что вам до сих пор плохо. — Оно обычно само проходит, — мужчина слабо пожал плечами. — Вам двадцать семь, а как дитя малое. В любом случае, вы действительно выглядите неважно, — Грей покачал головой и коснулся ладонью лба альфы. — У вас будто жар. Померяйте температуру, я пока посуду помою. Леон кивнул и послушно взял градусник, смотря в след уходящему омеге. Отобразившаяся температура его не радовала — 38.6. Грея она не обрадовала ещё больше. Легонько стукнув по голове, спросил, куда он дел листок с рецептом врача. И перед тем, как уйти в аптеку, сунул чашку какого-то вроде как успокаивающего чая, таблетку и сказал, чтобы тот постарался заснуть. И Грей совсем не понял, почему Леон так по-идиотскому улыбается — хотя, кто его знает; жар же. Когда альфа проснулся, ощущал он себя куда лучше прежнего. За окном начало темнеть, а часы показывали половину десятого. И Леон прикрыл глаза, подумав, что Грей, наверное, уже ушёл. Сзади послышалось тихое шуршание, и мужчина вздрогнул. — Проснулись? — Грей, оперившись на руки, посмотрел на Леона. — Ты до сих пор здесь? Или у меня бред? — Здесь, — он кивнул. — Могу вас тыкнуть для доказательства. — Не надо тыкать. — Как вы себя чувствуете? — он вновь коснулся ладонью чужого лба. — Лучше. Намного. — Ну, вот. Видите: лекарства пить совсем не страшно. Я купил лекарства, пока вы спали, подписал, что и когда. — Спасибо, — он благодарно кивнул. — Там уже темно… не хочешь остаться? Я могу на диван лечь, ты в кровать. — Мне, вроде, недалеко, — засмущавшись, тихо сказал парень, дёрнув одним плечом. — Ну, знаешь ли, ходить небезопасно: мало ли кто выпрыгнуть может. — Ладно. Только я на диване, вы вон, всю кровать своими бациллами пропитали. — Полежи немного со мной, — внезапно попросил альфа, откинувшись на подушку, посмотрев парню в глаза. Грей сначала дёрнулся, смутившись, отвёл взгляд. Но после кивнул и сам лёг. Леон смотрел прямо в глаза, ослабевший из-за болезни запах мяты всё равно казался сильным и таким нужным. В комнате был едва ли не романтический полумрак, идеальная тишина и запах мяты — немного ощущались ноты сирени. Грей крупно вздрогнул, когда Леон протянул руку и коснулся горячими пальцами его щеки — провёл по линии скулы, коснулся шеи. Его кожа была невероятно горячей, сам Леон выглядел так… желанно. Грей ощущал какое-то странное желание коснуться его шеи, пройтись ладонями по сильной груди и прижаться тесно-тесно. Ощутить жар его кожи, силу и даже власть. Он, сам того не осознавая, придвинулся ближе. Интимно близко. И Грею казалось, что в этой близости есть что-то такое особенное: интимное, откровенное, личное. — Ты такой красивый, — шёпотом сказал Леон, коснувшись пальцами выпирающих ключиц. — Вы бредите, — его голос, казалось, тоже был тихим-тихим. Таким интимным. — Тобой, — он вновь посмотрел в глаза. И Грей вздрогнул. Всё сейчас показалось таким неважным. Только Леон имел неоспоримую ценность. И парень подался лицом вперёд. Леон не замешкался ни на секунду: наоборот, пройдясь рукой по волосам, коснулся омежих тёплых губ. Сейчас всё было по-другому: не было пошлости, какой-то резкости: была лишь тихая нежность, ласка, такая тёплая. Грей ощущал себя сейчас таким нужным, важным. Горячие, сухие губы Леона были такими… казалось, что совсем не такими, как в ту пятницу. Сейчас всё было таким особенным. Полные и мягкие, такие податливые губы омеги откликались с такой лаской, не присущей раним поцелуям нежностью, что Леон, будто потерявшись, прижал к себе. Рука Грея скользнула по шее, поглаживая. В комнате до сих пор стояла тишина, когда они отдалились и посмотрели друг другу в глаза. — Я, наверное, вынужден повторить, что я… — Что я взрослый мужчина. Я знаю, мистер Бастия, — и Грей улыбнулся. Улыбнулся так, как, казалось, никогда не улыбался. — И я вынужден сказать, что я, к полному сожалению, в вас влюбился. — И к моей радости, — альфа, чуть склонив голову на бок, улыбнулся. Он прошелся рукой по спине, гладя. — Останешься в моей постели? — Только чтобы проследить за вашим самочувствием, — ответил парень, зная, что Леон не скрывает в своей фразе никакой пошлости. Они улыбнулась и, вновь коснувшись губ друг друга, — никакого поцелуя, лишь касания губ, ощутили себя почему-то неимоверно счастливым. Грей, попытавшись спрятать глупую улыбку, улёгся головой на сильное плечо. — Как там Гажил? Я слышал, вы успели сцапаться. — Вы про этого сумасшедшего лиса? Я просто перепутал его с вами, а он так близко к сердце это принял. — На самом деле он немного комплексует по поводу запаха, а тут ты, — Леон усмехнулся, обняв двумя руками за худую спину. — Грей, — внезапно его интонация стала непривычно серьёзной. — Могу я спросить кое-что? — Да? — Грей поднял голову и оперся на руки. — Почему ты так боялся меня? Кто тебя предал? Мы говорили на эту тему. Ты ведь можешь мне рассказать? Я хочу знать твои страхи. Хочу показать тебе, что тебе не стоит чего-то бояться. Грей на секунду замер, отвел взгляд и, закусив губу, чуть отпрянул. Леон ведь теперь для него близкий — он должен доверяться. — На самом деле ничего серьёзного. — Если ты так переживал, то это явно что-то не очень приятное. Грей, тяжело выдохнув, сказал: — У меня был парень. Дело времён старшей школы, там был он: красивый, старше меня на год, умный, сильный — за ним толпами бегали. Я не бегал: нравился он, конечно, но я знал, что мне ничего не светит. И тут, как в романах, он стал обращать на меня внимание: до дома провожал, гулять звал. Ну и стали встречаться. Я тогда сразу сказал, что мол никакого секса — боялся, да и считал, что слишком рано. Он покивал, улыбнулся, сказал, что хорошо, ждать будет. После под предлогом: «я альфа, у меня гормоны», стал просить фотки, ну, вы понимаете, какие фотки. Я поломался, но пару кинул. А потом, через месяца два, сказал, что если я ему не дам, то эти фото увидят вся школа. Я попытался договориться — он стал лезть. Я попытался отбиваться — он попытался изнасиловать. Слава Богу, пришла его мать, мне удалось убежать — она даже не спросила, почему у меня рубашка порвана и почему я в таком ужасе. А на следующий день вся школа увидела те фото, как он и обещал. Пришлось переводиться — столько позора, гневных откликов я ещё никогда не слышал, — он замолчал, но тут же добавил: — вам не обязательно что-то говорить. — А сколько ему тогда было? — Семнадцать. — И такой урод, — он покачал головой и, аккуратно взяв за руку, потянул на себя. — Ты не написал на него заявление? — Нет, — он покачал головой и сильнее прижался. — Не до того было. И мне казалось, что я сам виноват. — В насилие виноват только насильник. Да даже если бы ты голым перед ним ходил — это не повод. — Я рад, что вы так думаете, — он слабо улыбнулся и, обняв за шею, попросил: — обнимите меня. Леон, тяжело выдохнув, прижал к себе, уткнувшись носом в темные волосы. Он ощущал странный осадок. И он уже ощущает себя мудаком. Не стоило начинать всё это — теперь он запутался. Теперь он знает лишь одно — засыпать в обнимку с Греем — уют, тепло и мягкость. Большего ему не надо.

Who put that rock in your chest, Кто вставил тебе в грудь камень, Won't you tell me? Не скажешь? If I said I wished Если говорил, что мечтаю о том, You were best, I was lying Чтобы ты была лучшей – я лгал.

______________ *Сумасшедший лис — фамилия Гажила дословно переводится как "красный лис", "Red" (красный), созвучен с "Mad" (сумасшедший). Панкейки — американские блины.