В погоне за Эми

Рэй считает минуты. Считает звезды в иллюминаторе, пересадочные станции, морщинки на хвосте соседа-инопланетянина. А еще Рэй считает себя сумасшедшей. Только сумасшедшая могла бы бросить все, поверив словам коварного ситха, отправиться на другой конец галактики, запутывая следы, чтобы враги не нашли друзей, а друзья не нашли ее. Только сумасшедшая могла бы поверить Кайло Рену и его всепроникающей, всепоглощающей уверенности. И то, что она никогда не хотела быть джедаем, ее не оправдывает. То, что от силы ей скручивает внутренности, выворачивает наизнанку; и то, что отторжение к силе зашито слишком глубоко, чтобы его можно было искоренить обучением у мрачного, молчаливого, неохотного учителя. Даже слова генерала Органы-Соло, сказанные ей на прощание, запавшие в душу и засевшие глубоко в подсознании слова – «я верю, что судьба ведет его к свету» – не оправдывают ее. Потому что Рэй не верит. Не верит, что ей суждено привести Кайло Рена – Бена Соло – к свету. Не верит в сам свет. Джедаи не умеют любить. Джедаи не могут иметь детей, не могут любить детей. Джедаи, наверное, бросают своих детей посреди пустыни, на бесплодной, жестокой планете. Бросают выживать или умирать, без сожалений, без лишних чувств и лишних мыслей. Ее саму когда-то так бросили. Она перестала ждать, но так и не сумела простить. Не научилась прощать. … Ее сны наполнены пустой темнотой. Она отчаянно ищет хоть что-то, хоть кого-то. Ниточку, чтобы зацепиться, перестать чувствовать себя одинокой. След видения или, может, след кошмара. Кайло и его бесконечную уверенность. Но в ее снах нет ничего – это пустые сны без снов, сны человека, оттолкнувшего силу. … В какой-то момент ей начинает казаться, что она никогда не достигнет места встречи. Потеряется среди одинаковых космопортов одинаковых планет, среди пестрого сброда; потеряется в собственном же уединении, в себе. Рэй слишком боится, что кто-нибудь узнает ее, беглую ученицу последнего джедая. Боится, что ей снова придется столкнуться со всем: с противостоянием Сопротивления и Первого Ордена, с выбором, которого ей так не хочется делать. Потому что во сне Эми держала ее за руку и называла мамой. Кем она будет, если выбор заставит убить ее отца? … Сердце бьется чуть чаще, когда она достигает цели. Рэй нервничает, не уверенная больше ни в чем – ни в себе, ни в решении, ни в видении, ни в Кайло Рене. На секунду ей кажется, что толпа, заполонившая зал ожидания, состоит сплошь из штурмовиков, и что ситх обманул ее, завлек в ловушку. Но потом они проходят мимо – ученики летной академии в белой с черным форме – и Рэй выдыхает. Ненадолго. Он кажется выше. Она слишком привыкла видеть его во снах, где размеры и расстояния искажены. Забыла, насколько он возвышается над ней, насколько маленькой и уязвимой она ощущает себя рядом с ним. Рэй ненавидит чувствовать себя уязвимой. – Ты боишься, - говорит он. Смотрит на нее – внимательным, цепким взглядом. Словно ищет следы каких-то перемен, внешних или внутренних, словно ищет что-то в ней, давно потерянное, но не забытое. – Не забывай, я могу чувствовать твой страх. Шрам пересекает его лицо, вспухший, некрасивый. След Рэй и след силы, метка темной стороны. Он чуть прихрамывает, шагая к ней навстречу, и Рэй отступает, машинально, не задумываясь. Она действительно боится его. – Ты ситх Первого Ордена. – Ты мать моего ребенка. Рэй фыркает. Рен пугает ее – большой и темный, с безумием, со страстью в глазах. Он словно бы знает гораздо больше, понимает гораздо больше. Его будто бы не страшит предопределенность всего. – Я не причиню тебе вреда, Рэй, - говорит он, осторожно, вкрадчиво, словно пытаясь приручить дикого пустынного зверька. – Мне просто нужно знать, что ты видела. Увидеть твое видение. Внутри вдруг все сжимается. Прикосновение силы, чужое, противоестественное, вскрывающее все дверцы во дворце ее памяти, вспоминается Рэй со всей четкостью, всем парализующим ужасом. Кайло Рен уже рылся в ее памяти. Кайло Рен уже пытал ее. – Я могу рассказать тебе, - говорит она, скрещивая руки на груди. Глупый жест, защитный, но не способный защитить. Ей хочется сбежать и хочется исчезнуть. – Так не работает, – возражает ситх. – Слова искажают видение, прячут его истинный смысл. Мне нужно видеть, чтобы понять, что она хотела сказать. Она. Эми. – Я могу показать тебе свое видение, если ты не доверяешь мне. Пожалуйста, Рэй, поверь. Я боюсь, что у нас слишком мало времени, - он протягивает ей руку, прямо там, в полупустом зале ожидания, на глазах инопланетян и равнодушных работников космопорта. Уговаривает пойти с ним, шагнуть в неизвестность, на бурую почву незнакомой планеты. Поверить и сплести их разумы в поисках одного, общего ответа. Что хотела сказать Эми. И Рэй шагает.