Агератум

Ньют не понимал, почему до сих пор не мертв. Почему не задохнулся несколько минут назад — ужас так сильно давил грудную клетку, что даже дышать совсем не получалось. Пальцы вжались с ненормальной силой в грязные доски пола, и парень чувствовал, как ободранные, торчащие щепки цепляются за кожу. Он совсем не понимал, почему до сих пор не плевался собственной кровью, будучи вспоротым. Волк внимательно изучал его, шумно дыша. Настолько шумно, что это отчетливо слышал и Ньют. Он нервно сглотнул, все еще пытаясь заставить себя пошевелиться, но никто в этой комнате все еще не двигался — ни он, ни огромное животное, застывшее на лестнице. Эти голубые глаза не внушали никакого доверия, и парень очень хотел припомнить, где же он их видел, но сосредоточиться хоть на чем-нибудь вообще не получалось, потому что он все еще ждал. Как назло вспомнились слова, суть которых он понял и ощутил на себе до самых костей — ожидание смерти хуже самой смерти. Он действительно ждал того момента, когда эта тварь закончит его оглядывать сквозь перила и сделает уже хоть что-нибудь. А может быть она ждала того же самого? Может одного единственного неверного или слишком резкого движения было вполне достаточно, чтобы вывести эту махину из себя или же чтобы просто спровоцировать её на нападение? Ньют не знал, он понятия не имел, и понятия не имел, хватит ли у него банально смелости пошевелиться. Пальцы, дергаясь, пытались ухватиться за половицы, но это совсем не выводило волка из себя. Как раз напротив, он наклонил голову набок, заинтересованно наблюдая за Ньютом, который распластался на полу, пытаясь медленно, миллиметр за миллиметром, отползти в сторону от лестницы. Ньюта больно ужалило одной интересной мыслью. С чего он вообще взял, что это Томас? Парень тяжело вздохнул. Очень сильно хотелось попробовать закрыть глаза на секунду, чтобы потом открыть их и каким-то чудом оказаться дома, закончив этот ночной кошмар. Блондин боялся даже моргать. Он уже начинал жалеть, что не задержался для того, чтобы надеть футболку. Было холодно, очень холодно, как ни странно, здесь, недалеко от камина, было гораздо прохладнее, чем в подвале с ледяными стальными стенами. Может быть, дело было совсем не в температуре. Может это был страх, сковавший Ньюта. Холод, исходивший изнутри. Он вздрогнул, стоило доскам скрипнуть. Взгляд мгновенно прицепился к черной морде, и рука задергалась с новой силой, отчаянно ища хоть какое-нибудь оружие, предмет для защиты. Ньют был в таком отчаянии, что готов был обороняться даже куском щепки, если придется, лишь бы не дать себя убить. Лишь бы не дать этой твари это сделать. Не дать Томасу это увидеть. Ньют вдруг мягко улыбнулся волку, надеясь, что этим он сможет успокоить друга, который, вероятно, наблюдал за всем, будучи не в состоянии что-либо сделать, но волк только задумчиво склонил голову. Он не казался дружелюбным, по крайней мере, блондину, потому что он был уверен в том, что слышит, как когти впиваются в лестницу и с противным звуком царапают края досок. Этот звук смешивался с дыханием парня, и он, дрожа, не мог в итоге даже пошевелиться. Он с удивлением обнаружил, что челюсть у него от сжатых зубов не онемела, и можно было попробовать что-нибудь сказать. Только вот что? Он облизнул губы, рискнув установить зрительный контакт. Уши зверя дернулись, это легкое движение удалось каким-то образом уловить даже в полутьме. — Томми? Никакой реакции. Совершенно никакой. Блондин все не мог припомнить, где же он вообще успел увидеть такую колючую голубизну в чужих глазах. Долго думать не пришлось, — его размышления прервал фырк. Судя по всему, волк ткнулся носом в ступени, сдувая с них пыль. Как-то совсем скучающе он вдруг положил морду на лапы, из-за чего Ньют совсем растерялся. — Все в порядке? Ты звал меня? Он не ожидал услышать ответ. Поняв, что животное теряет к нему интерес, Ньют принялся крутить головой, чувствуя, как ноет затекшая шея. Ему все еще было паршиво думать об этом создании, как о каком-то диком звере, просто потому что внутри него где-то все еще был Томас. Томас, который, вероятно, хотя бы чуть-чуть понимал, что происходит, если, конечно, имел доступ к мыслям духа, заточенного в его теле. Томас, который, вероятно, сопротивлялся. — Да. Ньют вздрогнул, резко поворачиваясь обратно к волку. Если бы тот мог улыбнуться, то он бы это сделал. Голос снова исходил из рации. Но принадлежал явно тому существу, который был прямо перед парнем. — Т-Томми? — не веря своим ушам, блондин сначала ужаснулся ответу, а потом вздрогнул, чувствуя, как страх теряет свою силу. Может быть дело было в том, что его только задуривали отсутствием любых проявлений агрессии? Может быть стоит ему только встать, как волк вцепится в его глотку? Он не отвечал. Не отзывался. Ньют сжал зубы. Значить это, по идее, могло только одно. Это не Томас. — Если Дохш поймет это — будет плохо, — блондин хотел бы увернуться от этого колючего взгляда, но волк не переставал внимательно наблюдать за ним, говоря при этом через рацию, которую они с таким трудом вернули и заставили работать, и которую уже так сильно хотелось разбить об пол. Ньют не знал, стоит ли отвечать, стоит ли вступать в контакт с тем, кто нагло пользовался его страхом, развалившись на этой чертовой лестнице и махая хвостом из стороны в сторону. Совсем безобидное существо на самом деле имело совсем не безобидные габариты, и парень знал это по своему опыту. Съежившись в полутьме он мог создать иллюзию безопасности, а потом учудить какой-нибудь кошмар. Его лапы свисали со ступенек, но Ньют прекрасно знал, что если махина встанет в полный рост, то станет заметно — руки имеют почти человеческое строение ближе к кисти, а грудная клетка ненормально широкая для обычных волков, как и строение задних ног. Как и рост. Как и взгляд. — О ком ты говоришь? — осторожно спросил Ньют. — Скажи, — рация снова зашипела. Секундное молчание отозвалось глухим ударом сердца парня. Он очень хотел бы глянуть на дверь, потому что он не помнил, была ли она заперта на щеколду. — А ты боишься умереть? — Я боюсь за Томаса, — выпалил Ньют, даже не подумав. Волк, казалось, удивился, если судить по тому, как он заинтересованно поднял мордочку, а хвост дернулся где-то за мохнатой спиной. — Он же ни в чем не виноват. Я просто хочу, чтобы его отпустили. — Не могу отпустить его, — рация снова дернулась в руках. — Мне ведь тоже нужна помощь. Нет, Ньют бы даже спросил, какого рода помощь, даже бы предложил что-нибудь, попробовал сделать хоть что-то, чтобы облегчить всем жизнь, да, он бы с радостью проявил энтузиазм, если бы вот это «мне нужна помощь» не звучало как «я хочу тебя сожрать». Ели ли эти твари людей? Могло ли это считаться каннибализмом? Ньют сомневался. Такой голос ничего не говорит о голоде. Скорее уж о жестокости. Единственная цель — убийство. Истребление. И блондину совсем, совсем не нравилось, что он в этой игре — жертва. Он попробовал раздавить собственный страх и пошевелить мозгами. Голубые глаза снова сверкнули в полутьме, и парень вдруг вспомнил, где же видел нечто похожее. — Ты ведь брат Терезы? — Да. — Что произошло? Почему это все происходит? — Потому что они не могут смириться, — рация вдруг зашипела так сильно, что помехи еще несколько секунд отдавались противным скрежетом в мыслях парня. Он весь скривился. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять и осознать один весьма странный факт. Глаза существа теряли свой цвет, стоило прибору начать барахлить. Как это было связано между собой, Ньют понятия не имел и не знал, хочет ли знать. Решив не обращать на это внимание, он постарался расслабиться, чтобы продолжить разговор. Ну, или допрос. Осторожный, мягкий допрос, чтобы никто ни на кого не набрасывался. — Чем я могу помочь? — он постарался игнорировать дрожь в своем голосе и переключиться хоть на тембр собственной речи, казалось, это было лучше, чем слушать, как страх лезет наружу. — Тебя зовут Дохш? Я могу чем-нибудь помочь тебе и Томасу? — Я не Дохш, — резко оборвал его волк. Глаза его сверкнули опасным блеском. — Меня зовут Арис. — Хорошо, Арис, — Ньют поднял руки в мирном жесте, не забыв захватить с пола рацию. Ему нужно было подняться. В любом случае, даже если это будет принято за агрессивный выпад, он совсем ничего не сможет сделать, если будет продолжать валяться. На ногах у него куда больше шансов выжить, даже если на него напрыгнут. — Где Томас? — Томас здесь. — Ты не мог бы позволить мне с ним поговорить? — Я с тобой говорю, — Арис проследил взглядом за медленно поднимающимся Ньютом. — Ты поможешь мне. — Звучит не как вопрос. — Это не вопрос, — чужой голос проскрежетал через рацию. — Ты должен будешь выбрать. Ритуал. Старый друид знает, когда его проводить. Он не жилец, но знает все. Его нужно найти до того, как это сделает северная стая. — Давай еще раз, — Ньют нахмурился, вздрагивая от осознания того, что он позволил себе несколько мрачный тон, но это совсем не озлобило волка, если судить по взгляду. Блондин сделал шаг назад. Еще парочку, убеждаясь, что ему позволяют свободно передвигаться. — Раз уж ты осведомлен больше, чем я, не мог бы тогда объяснить, кто вообще на чьей стороне и кому можно доверять? — Доверять нельзя никому, — волк скучающе уставился на блондина, словно рассказывал давно надоевшую историю. Ньют отступил до самого стола, рука его скользнула назад и нащупала стопку одежды. Парень понятия не имел, чистой или нет, волновал лишь тот факт, что если ему придется убегать — бежать без верха через сугробы — не самое веселое занятие. — Каждый преследует свои цели. Нельзя связываться ни с кем из северной или южной стаи. — Можно ли тогда доверять, предположим, Терезе? Волк будто на секунду задумался, после чего рация снова зашипела в руках блондина. — Нет. — А могу ли я доверять тебе? — Ньют пытался убедить себя, что у него ничего не похолодело внутри с этим «нет». Мог ли врать Арис, действительно? Да, каждый преследует свои цели, в этом он был чертовски прав. И сейчас он делал именно это — чего-то добивался. — У тебя нет выбора. — Чего ты хочешь? — Ньют ухватился за первую попавшуюся тряпку за спиной, но когда попробовал натянуть её на себя, то понял, что пытается напялить штаны вместо кофты. Отбросив одежду в сторону, он принялся искать что-нибудь другое вслепую, так и не решаясь повернуться спиной к Арису. — Я хочу тебя предупредить. Здесь нет тех, кто был бы на вашей стороне. Все пытаются урвать кусок себе. Томас нужен всем. Тебя хотят обмануть. Ньют, тебя скорее всего и обманут. Ты связан с Томасом, ведь так? — Что ты имеешь в виду? — Он любит тебя. — Я… Ньют поджал губы. Несмотря на то, что страх пытался от него кусок отгрызть, тепло вдруг ударило всей своей силой прямиком в грудную клетку, распихивая этот теплый импульс в самые отдаленные уголки мыслей парня. Нет, он это знал. Томасу не обязательно было это говорить, Ньют и так это прекрасно понимал, но услышать такое было все равно как-то странно, тем более через рацию. От волка. Древнего духа, если быть точным. — Знаешь, как действует агератум? — Исцеляет? — парень скривил брови. Он тупо поморгал, пытаясь отойти от услышанного. — Говорят, что этот цветок — это поцелуи Дианы. Её слезы. Это жизнь, вдыхаемая в ледяные покровы наших земель. «Любитель чувственных даров». Он расцветает в холоде, хотя мороз убивает его. Жизнь поддерживают только чувства. И действует он только от них. Волк уставился на Ньюта так, будто ожидал от него какой-то феерической реакции, но ничего такого не последовало. Парень только перебирал в руках кофту, пытаясь понять, не вывернута ли она случайно наизнанку. Даже если он и верил всему, что ему говорили, даже если и слушал, то явно не подавал виду. — Знаешь много всего об агератуме? Может тогда скажешь, что станет с Томасом из-за этой дряни? — поинтересовался Ньют. — Она вообще подействовала? — О, да, знаю, Ньют. Я много о нем знаю, — рация вдруг зашипела. Голубой блеск снова пропал на долю секунды. Возможно, это происходило, потому что волк моргал, ну, или парень просто попытался себя этим успокоить. — Я мертв благодаря ему. Ньют похолодел, хотя кофта уже была на нем. Рация задрожала в тонких пальцах, когда он снова взял её в руки. — Я не хочу, чтобы это продолжалось, — вдруг добавил Арис. — Не хочу, чтобы кто-то еще страдал. Пора прервать эту цепочку бессмысленных смертей. Давать древнему духу телесную оболочку — изначально ужасная идея, но делать это во второй раз — настоящее сумасшествие. И некоторые это понимали. Они отравили меня агератумом. — Почему Томас от него до сих пор не умер? — Ньют подозрительно прищурился. Он не чувствовал никакой агрессии конкретно от Ариса, но хотя бы из-за того, что доверять ему не было причин, какой-то негатив все равно в воздухе чувствовался. И это если не учитывать тот факт, что Арис находился в волчьей оболочке, от которой так и несло смертью и кровью. — Томас — человек. Агератум не убьет его. Он не может его убить, да, но это нужно было еще проверить. — Только не говори, что Бренда что-то замышляет. Напоить Томаса агератумом - её идея. — Я не знаю, что она замышляет. Мы с ней знакомы, но… — Арис как-то вяло вздохнул. — Когда все встали против меня, она осталась рядом. Пыталась защитить меня. Этот друид, который все это время был для неё, как отец, тоже был на моей стороне. Ну, как мне казалось. На самом деле старик просто спасал себя, поэтому вместо целительного настоя, который бы вытравил из меня древнего демона, он дал мне агератум. В итоге предал и меня, и Бренду. Не знаю, близки ли они сейчас, но Бренда не знает, кто меня отравил. Никто не знает. Скорее всего, друид унесет эту тайну с собой в могилу. Ньюту было непривычно слушать чужой голос через рацию. Он нервно переступил с ноги на ногу, даже не зная, что ему теперь сказать. Он понятия не имел, что говорит этот Арис. А еще его начинал раздражать тот факт, что его так легко задурить. Стоило появиться Терезе и с порога заявить, что она хочет помочь, так он сразу же принял её, чтобы позже выяснилось — помочь она толком ничем и не может. А потом появилась Бренда, и, ого, что же это? Ситуация повторилась. Он опять бегает за кем-то, как собачка. Теперь этот Арис. — Скажи, насколько наши цели не совпадают? Ты хочешь меня использовать, да? — Сказал как отрезал, — почти обиженно буркнул Арис. — Мне нужно узнать, какие цели преследует Бренда. А еще вытащить вашего Томаса. — Я просто хочу это все понять, — Ньют почесал затылок. — У меня голова раскалывается от всех этих ваших… Я не понимаю. — Насколько я понял по тому, что видел, Минхо, Тереза и Бренда куда-то ушли. Возможно, за друидом. Как только они узнают, в какое время проводить ритуал и найдут все необходимые ингредиенты, тебе нужно быть внимательнее. Сейчас в теле Томаса три души, одна из которых — древнее ненасытное чудовище. Во время ритуала будет проходить очищение. Все лишнее из его сознания будет высасываться, и только что-то очень важное для Томаса сможет удержать его душу в теле. — То есть моя задача — быть рядом с ним? — Не просто быть. Честно говоря, я не совсем знаю, как это все происходит, так что здесь тебя спасет только твоя голова. И сердце. — Тогда в чем проблема? — Ньют весь скривился, ожидая услышать самые худшие варианты из всех возможных. — Сейчас состояние Томаса очень и очень нестабильно. Меня выбросило только потому, что он сильно расслабился. Но повезло, что меня. Демон убил бы тебя. Но я не знаю, когда может выбросить его, но это тоже вполне возможно. Томас очень старается. Это как передавать что-то очень горячее в чужие руки. Если он не поймает, то монстр выхватит лакомый кусочек. — То есть… Вы видите все? — Ньют вдруг побледнел. — Томас полностью захватил контроль над собственным телом этой ночью, я ничего не мог услышать и увидеть, возможно, демон тоже. Дело в тебе? — Скорее всего, — из мертвенно-бледного лицо парня вдруг стало красным, причем, так быстро, что у него закружилась голова. Арис даже если и заметил это, то ничего не сказал. — Проблема в остальных. Если кто-то из стаи узнает о наших планах — они попытаются убить Томаса. Или забрать его себе. Если Тереза с ними заодно, то, возможно, она выступает в качестве обычного наблюдателя, так сказать, следит за чистотой эксперимента. Бренда, возможно, как в старые добрые времена просто пытается избавиться от темного духа. Никто из остальных об этом заботиться не будет. Если все выходит из-под контроля — это «все» они уничтожают. — То есть Бренде можно доверять? — Я понятия не имею. Я не видел её многие десятки лет. Кто знает, что могло произойти. — Что мне делать, когда они придут? — Если они придут, — Арис как-то слишком резко выделил первое слово, из-за чего Ньюту стало даже не по себе. — Убедись в том, что Бренда и Тереза на твоей стороне. Или просто действуй по собственному плану. Попробуй перехитрить их. — И как я только это сделаю? — прошипел Ньют. Он зарылся пальцами в собственные волосы, напряженно размышляя. В какой-то момент ему даже показалось, что давление у него не совсем нормальное, потому что голова уже начинала раскалываться, стоило ему сделать хоть попытку переварить все сказанное. Он автоматически пытался связать эту информацию со всем, что успел увидеть и услышать за последние дни. Ответа на вопрос не было. Парень, прислушавшись к тишине, понял, что никакой тишины все это время и не было. Кажется, что он размышлял настолько увлеченно, что даже не заметил, — рация шипела, щелкая из-за помех. Ньют поднял голову, тут же примерзая к полу. Волк дергался, словно в припадке. Он изогнулся прямо на лестнице, парень был уверен, что слышал хруст костей. Точно такой же судорогой эта огромная мохнатая туша была охвачена, когда они всей компанией были на новолунии. Ньют подумал о том, что сейчас все будет, как в прошлый раз, и агератум все-таки подействовал, в любом случае, что-то прямо сейчас упрямо толкало Томаса к смерти. Он вздрогнул, когда животное зарычало, взывало нечеловеческим голосом от боли. Глаз его совсем не было видно, когда эта махина вдруг покатилась с лестницы бесформенной кучей. Ньют хотел бы сделать шаг назад, да вот только уперся в стол. Он в шоке уставился на волка, развалившегося прямо на полу в паре метров от него. Рация вдруг заглохла. Ньют почувствовал, как к горлу подступает паника. Он не знал, стоит ли ему подходить, был ли это Томас сейчас. Если нет, то что произошло? Арис теряет контроль? Или… Или демон вырывается на свободу? Стоило Ньюту об этом подумать, как огромная мохнатая туша слабо зашевелилась, вдруг издав странный звук, похожий больше на стон, чем на рык. Ньют предположил, что Томасу удалось перехватить управление собственным телом и трансформироваться обратно в человека, а сейчас он просто запутался и не может выбраться из-под анимы. Когда волк поднял морду, Ньют не увидел ни теплого взгляда Томаса, ни голубых глаз Ариса. Вместо этого в его сторону глядели два совершенно белых пятна.

***

Минхо чувствовал себя просто отвратительно. У него было такое ощущение, что его вырвет наизнанку. Может быть дело было в том, что он надышался дыма, может быть в том, что он еле-еле переставлял ноги, завалившись на двух девушек всем своим весом. Им пришлось посидеть некоторое время в домике, просто потому что Минхо не мог подняться на ноги — слабость напала, когда не ждали. Он не знал, сколько времени прошло, но уже начинало темнеть. Парню казалось, что он, возможно, успел отключиться пару раз от истощения, прежде чем они наконец двинулись в путь. Горизонт раскачивался перед глазами, снег блестел даже в вечерней полутьме. Минхо сейчас самому себе казался очень жалким, он изо всех сил сжимал зубы, стараясь не застонать от боли. Ему не грозило никакого заражения, что было в случае с ранением, которое ему нанес Томас, но все равно ощущения были не из приятных. Уже болели пресс и плечи — настолько сильно он старался не свалиться в сугроб, держась не на собственных ногах, а на двух девушках, о чудо, достаточно сильных, чтобы помогать ему передвигаться. — Сколько еще ингредиентов нужно? — простонал он. — Думаю, что мы почти со всем разобрались, должны успеть, — тяжело дыша, предположила Бренда, поддерживающая парня слева. — Третий тхара это же совсем скоро, — подала голос Тереза, и лучше бы она этого не делала, потому что голова Минхо уже начинала трещать из-за незнакомых слов и того, что творится вокруг. Может быть ему, обычному человеку, простому смертному, всего этого вообще не дано осознать? Все эти божественные благословения, странный язык и прочее и прочее. Он все еще толком не принимал тот факт, что обе девушки рядом с ним могли превратиться в огромных волков в любое время. — Что еще за тхара? — простонал парень. — Молчи, Минхо, лучше молчи, — буркнула Бренда. — Еще календари тебе объяснять. Словом, это послезавтра. Здешний счет времени осилить не так просто, а у тебя и без этого башка не особо варит, я права? — Ладно, хорошо. Ну, а так, если навскидку, я буду жить? — К сожалению, — девушка усмехнулась, тяжелым взглядом уставившись вперед. Ноги у всех троих тонули в сугробах, из-за чего передвигаться было еще проблематичнее. Минхо был готов превратиться в самого настоящего героя из фильмов, трагично крикнув «оставьте меня здесь!», развести настоящую драму, и ему самому от этого было даже смешно. По крайней мере, они сделали это — узнали что-то, что поможет спасти Томаса. Может быть благодаря той волшебной мази он быстро встанет на ноги и быстро включится в спасательную операцию. Это хоть как-то успокаивало. Минхо медленно перебирал ногами, пока девушки кряхтели по бокам от него. — Почему ты убила его? — вдруг поинтересовался он, даже не поворачивая голову к Бренде. Та лишь тяжело вздохнула. — Любопытная ты зараза. Мне пришлось, ясно? — Ты же говорила, что это твой родственник. — Когда речь заходит о пророчествах, о проклятьях и прочем дерьме, то лучше даже не упоминай о таких связях, — фыркнула Бренда. — Он бы убил нас всех, ляпнув этим северным псинам что-то лишнее в одном из своих припадков. На это они и рассчитывали, когда искали его. — Он уже пытался убить нас, — припомнил Минхо. — Там, на заводе. Он был там и пытался нас убить, разве нет? — Я думала, что он помрет там, если честно. — Ты там тоже была, об этом и Томас помнит, — парень нахмурился. Плечи девушек заметно напряглись, он это сразу почувствовал. — Ньют говорил, что видел Терезу, она его спасла, да. Но где в это время была ты, Бренда? Минхо вздрогнул, когда вдруг потерял опору слева. Тереза не успела его удержать, и парень завалился в сугроб, чуть не утянув за собой девушку. Этого не произошло только потому, что он слишком быстро выскользнул из её хватки. Бренда отступила на пару шагов. Парень недоумевал ровно до тех пор, пока вдруг не осознал, что ружья при нем нет. Бренда держала его в руках. Минхо дернулся, привставая на коленки. Он хотел подняться, чтобы хоть что-нибудь сделать, но раны слишком сильно болели, а еще он слишком устал. С тяжелым стоном парень чуть не упал прямо лицом в снег. Тереза была рядом и, судя по взгляду, тоже не совсем понимала, что происходит. На этот раз она успела подхватить Минхо за капюшон, не давая ему свалиться. — Так, ладно, хорошо. Уже слишком много вопросов, думаю, хватит с меня этого. Где клинок? — вдруг спросила Бренда. — Убери ружье, — Тереза нахмурилась, но не выглядела достаточно грозно. Скорее всего, она все еще не воспринимала девушку всерьез. — Тогда и поговорим. — Я не хочу с тобой разговаривать. Пора кончать игры, а? Как думаешь? Минхо не сводил взгляда с дула, которое раскачивалось туда-сюда над снегом. Бренда рылась в карманах, явно пытаясь что-то найти. Тереза же прижала руку к боку, прикрывая ножны. Взглядом она уже пыталась прожечь дыру во лбу девушки напротив. — Отдай мне клинок. — Прекращай это. — Знаешь, я уже очень и очень жалею, что позволила тебе зайти туда. В конце концов, такой ведь был твой план? Когда ты хотела раскрыться? Через пять минут? Семь? Сегодня? Завтра? Может ты хотела вонзить нож в спину всем какой-нибудь спокойной ночью? Надо было забрать этот чертов клинок и грохнуть тебя вместе с этими северными псинами. Ты же с ними заодно. Ах, эта демонстративная показушность, красиво, как красиво, помираю, не могу. Кровь, кишки, мясо — ну прямо представление. Какая же у тебя интересная роль. Все прощается. — Что ты несешь? — Тереза, как думал Минхо, будет отступать под таким напором, но она только сделала шаг вперед. Бренда вдруг достала из кармана что-то, очень сильно похожее на пули. Несколько подозрительных металлических штук блеснуло в её руках. Девушка улыбнулась, заряжая двумя ружье. Минхо уже даже не вздрогнул, когда уткнулся взглядом в дуло. Как ни странно, оно скользнуло мимо него к Терезе. — Я ненавижу таких, как ты, — девушка сжала губы в весьма и весьма агрессивной ухмылке. — А я таких, как ты. — Вот это да. Томасу это скажи, вот он порадуется. Мы с ним, как-никак, ну очень похожи, — девушка пожала плечами. — Так что? Что еще вякнешь напоследок? Что-то про чистоту крови? А? Про служение стае? Что интересного расскажешь? Я жду лапшу на ушки, красотка. — Давно ты знаешь? — У меня хватает информаторов, — Бренда вздохнула. — Зря ты его сюда принесла. Что ты хотела сделать? Убить меня, потом Минхо? Вернуться в дом, грохнуть Ньюта, а затем? Собрать все необходимое для ритуала и сжечь? Скинуть на дно озера? Делись, куколка, мне очень интересно, чего вы там придумали со своим папашей. У тебя просчет ну один за другим просто. К южным тоже ходила? — Слушай, если хочешь, можем решить все по-честному, — Тереза вздохнула. — Что, не ожидала, что одна из марионеток будет делать ход по своему желанию? Вот ужас то, — Бренда вскинула ружье, направляя его прямо на девушку напротив. Минхо почувствовал, как капля пота стекает по его лбу, но все еще не решался вмешаться, хотя бы потому что не имел ни малейшего представления, о чем вообще идет речь. Он прекрасно понимал, что Бренде ничего не стоит выстрелить ему прямо в лоб одним точным движением. Пальцами он нервно перебирал снег, будто надеялся, что колючий холод отвлечет его от бешеного стука сердца. Он настолько сосредоточился на нем, что даже почти перестал чувствовать болезненную пульсацию в свежих ранах. Взгляд его задержался на бледных каплях крови, которые впитывались в снег. Он оставил их, когда свалился в сугроб. — Я просто в нужное время подвернулась под руку, да? — Бренда пожала плечами. — Удивительно просто. Как же так. — Не надо вмешиваться. Все будет опять, как в тот раз, только пострадают люди. Может быть ты уже рискнешь своими интересами ради блага остальных? — Альтруизм мне свой не впаривай. У меня нет привычки спасать тех, кто об меня ноги вытирает, — девушка нахмурилась. — Так что, ты будешь уже играть по моим правилам? — Может устроим честный бой? — Ты и я? Что, хочешь поцапаться? — Бренда на секунду опустила ружье, и Тереза проследила взглядом за дулом. — Давай ты оставишь это на кого-нибудь другого, я в таких условиях не играю. Тем более с теми, кто меня использует. — Бренда, не делай этого. Мы все еще можем договориться, и тогда в выигрыше останутся все. — Знаешь, кто останется в выигрыше? Ого, никто, — девушка фыркнула. — Что будет, если вы вытащите Дохша? Упадете на колени и будете молиться, что выбирая между полным уничтожением и неземной благодатью, он вдруг подумает о ваших жалких душонках? Думаешь, что раз уж вы тряслись перед пророчествами, то он спасет вас? Да, конечно, давайте бегать за демоном, потому что так написал какой-то на голову больной друид. — Ты не имеешь права об этом говорить. Сколько тебе лет? Ты ничего не знаешь об этом народе, об этих людях, ты не знаешь ничего о культуре. Тебе подарили жизнь, а ты так наплевательски относишься к этому, и тебя это не смущает? — Не надо мне нотации читать. Все, что мне от тебя нужно — это клинок. — Честный бой, потому что заберешь ты его только через мой труп. — Фу. Честный. Как же все-таки мерзко это слово из твоих уст звучит, — Бренда скривилась. — Послушай… Минхо вздрогнул, зажмуриваясь, когда услышал выстрел. Этот выстрел больше походил на взрыв, или просто такой эффект появился из-за неожиданности произошедшего. Он весь задрожал, приоткрывая глаза. Из ружья валил дым, Бренда, кажется, сама такого не ожидала. Глянув в сторону, Минхо моментально замер. Терезу этим выстрелом сбило с ног. И ладно бы хоть это. Он понятия не имел, что это были за пули, но девушке явно было не очень хорошо. Дрожа в конвульсиях, она раскидывала снег вокруг себя, тяжело похрипывая. Бренда только рассмеялась, поднимая ружье и подбираясь поближе. Минхо все еще не мог оторвать взгляда от тонких рук, приподнимающихся в воздух. Пальцы дрожали, девушка сжимала кулаки, будто пыталась схватить воздух. Бренда отпихнула от себя её ладонь и наклонилась. Приподнимая края анимы, она ловко скользнула к ножнам, закрепленным на чужом поясе. Минхо проследил взглядом за тем, как она проверяет наличие в них клинка, после чего забирает его себе. Тяжело дыша, он вдруг понял, насколько дрожит сам. — Не парься. Это уникальный рецепт. Не знаю, честно говоря, как это все действует, но судя по ингредиентам, откинешься минут через десять. Минут десять адовых мучений. Если я ничего не напутала с приготовлением и прочим, — девушка пожала плечами. — Удачи, принцесса. Его тошнило от того, каким беспомощным он сейчас был. Бренда уже сверлила его взглядом. Минхо вдруг вспомнил о Томасе, о Ньюте. Он надеялся, что если девушка и решит его убить, то хотя бы не так резко. Что он успеет вспомнить о том, как паршиво прожил жизнь или типа того. Когда Бренда подошла к нему почти в плотную, а холодное дуло прижалось ко лбу, парень зажмурился. Он хотел бы о чем-нибудь подумать, но мысли, казалось, забились в угол, прячась от дыма, который все еще валил из ствола. — Жалко мне тебя, — буркнула Бренда. — Стреляй уже. — Слушай, я так не могу, — она вдруг скривила мордашку, слегка наклоняясь и касаясь пальцами чужого подбородка, приподнимая его, будто чтобы получше разглядеть лицо, заляпанное сажей и кровью, влажный лоб в каплях пота и дрожащие губы в трещинках. Влажные ресницы вдруг затрепетали, и Минхо приоткрыл глаза. — Тереза была той еще сучкой. Ты, конечно, тоже сучка, но мне хотя бы поперек горла не стоишь. Ты же с Томасом. Какое право я имею, тут уже, знаешь… — Хочешь пощадить меня или что? — Минхо процедил это сквозь зубы и даже с некоторым презрением. По-другому у него не получилось, хотя он очень и очень старался. — Мне просто немного обидно, что ты тогда чуть не убил меня. На колени поставил и все такое, — Бренда опустила уголки губ, показывая, насколько она огорчена данным фактом. — Ну прямо разочарование. — Ты будешь стрелять или нет? — Куда столько агрессии? Знаешь, — Бренда вдруг прищурилась. — Мордашка у тебя больно красивая. И Томасу ой как не понравится, если он вдруг узнает, что я тебя убила. — Не смей даже пальцем касаться Ньюта и Томаса, — Минхо сжал зубы. Несмотря на свое положение, он почувствовал небывалый прилив ярости. Теперь он был готов хоть зубами вцепиться в это ружье, хотя и понимал, что стоит ему только дернутся — второй выстрел вышибет его мозги. — Ньют скорее всего уже мертв. Ну, по моим подсчетам. Хотя, черт знает. Тут немного импровизации, как уж поведет себя Томас, — Бренда пожала плечами. Из-за этого Минхо похолодел. — Не ты меня убьешь, значит? — Нет, — девушка улыбнулась. — Сам сдохнешь. Он не успел ничего сделать, когда дуло на секунду пропало из поля зрения. Бренда вдруг замахнулась, делая один точный удар прикладом. Глаза Минхо закатились и, качнувшись, он завалился набок, прямиком в снег.

***

Парень дернулся назад так резко, что стол со скрипом сдвинулся. Он сжал рацию в руках слишком сильно, - она в одну секунду вообще чуть не треснула. Волк вдруг подскочил с пола, сразу вставая на все четыре и скалясь. С его клыков уже стекала слюна и капала прямо на дощатый пол. Ньют в панике бросился прямо за стол, чтобы создать хоть какую-нибудь преграду монстру. Он не мог стоять перед ним с целым ничего под рукой, с целым ничего между ними. Парень даже не понял толком, что произошло, а когда паника схватила его в тиски, он мигом от неё отмахнулся. Возможно, что он автоматом был готов к тому, что такая ситуация могла произойти, хотя бы из-за потенциальной угрозы этого двадцать четыре на семь. Теперь же его мысли бешено метались вокруг всего, до чего только могли добраться, из-за чего голова трещала еще больше — инстинкты вопили, что нужно бежать, а разум говорил, что убежать не получится. Нужно думать. Ньют нагло пользовался тем моментом, когда волк все еще шатался, будто привыкая к телу. В прошлый раз такого не было, судя по всему агератум как-то успел на него повлиять. Парень успел подумать о рации в руках — ни за что нельзя было дать её в обиду, кроме этого он подумал, что может быть успеет добраться до подвала и каким-нибудь необычайно ловким трюком запереть монстра за решеткой. А еще он вспомнил Минхо и его руку, покрытую паутиной черных вен. Нельзя дать себя ранить. Ньют прекрасно понимал, — нельзя утверждать точно, хватит ли запасов той целительной мази с агератумом, чтобы в случае чего залечить его порванное пузо, нельзя утверждать точно, что его успеют найти. А еще он подумал о том, что нельзя дать Томасу пропасть из вида. Нет, не Томасу. Демону. Но забыть о том, что где-то там есть и Томас было бы настоящей глупостью. Он ведь мог помочь. Если еще не устал бороться. — Томми, пожалуйста, сопротивляйся! — вскрикнул Ньют, цепляясь за стол как утопающий цеплялся бы за спасательный круг. — Я не смогу долго обороняться! Рация трещала так, будто сейчас взорвется, и только сейчас блондин додумался её выключить. Волку, как ни странно, она была не нужна. Чужой голос вгрызался в сознание Ньюта и тот сжал зубы, стараясь не слышать бормотания на другом языке. Паника вцепилась в глотку, и в какой-то момент он чуть не бухнул на колени от ужаса, стоило монстру приподняться и, пошатываясь, встать на задние лапы. По поводу габаритов этой махины Ньют не ошибся, предположив, что она будет шире него и выше, сильнее и агрессивнее. Агрессивнее уж точно — древняя ярость почти сотрясала стены домика, когда пасть открылась в реве, выставляя напоказ острые клыки, которыми можно было несколькими точными движениями разорвать худощавое тельце Ньюта на части. Блондин не мог рискнуть обернуться, поэтому он постарался разглядеть что-то, что поможет ему, боковым зрением. Ничего, кроме горы хлама. Ньюту нужно было тянуть время, чтобы дать Томасу шанс вырваться. Он позволил инстинктам управлять собой, причем, не очень то уж и осознанно, когда мохнатая тень бросилась прямо на него, кажется, решив вскарабкаться прямо на круглый стол — единственную преграду между ними. Мысленно извинившись за собственные действия, Ньют нашел в себе смелость развернуться и броситься к стене. Со всей силы дернув руками, он снял картину с тяжелой деревянной рамой, и когда махина зарычала ему практически в спину, он с разворота ударил наотмашь большую слюнявую морду. Волк зафыркал, явно не ожидая такого. Передние лапы у него были свободны и он вдруг вспомнил, что ими тоже можно пользоваться. Тяжелая кисть почти откинула блондина в сторону, — он успел увернуться в последний момент, едва удержав картину в руках. Следующий удар пришелся прямо на макушку — полотно не выдержало и треснуло. Ньют сделал шаг назад, отступая. Голова монстра торчала из порванной картины, но это не могло его надолго задержать. Пока блондин искал, чем же еще отмахнуться от клыков, волк положил тяжелые лапы на раму, и та треснула, ломаясь пополам. Следующими по очереди полетели оленьи рога. Ньют попытался отмахнуться, заставляя себя на секунду забыть, что в каком-то смысле перед ним было тело Томаса, и бить со всей силы. Руки у него задрожали, когда из-за очередного удара рога тоже треснули. Следующий замах волк перехватил, резко выставив лапу вперед. Он крепко держался и на задних, явно не испытывал никаких неудобств. Ньют попробовал перейти к исполнению следующей своей задумки — заманить демона в ловушку. Либо подняться на второй этаж — веса разъяренного чудовища щуплая и дырявая лестница явно не выдержит, либо попробовать заманить его в подвал. К сожалению, парню так и не удалось сделать ничего из этого. — Томми, сопротивляйся, пожалуйста! Когда он дернулся в сторону, разворачиваясь боком, то тут же ухватился за шею, ощущая, как что-то сильно её сдавливает. Как оказалось, это была просто ткань — волк схватил его за капюшон, толкая в сторону. Ньют вскрикнул, приземляясь прямо на диван и переворачиваясь. Стоило ему сориентироваться, как он тут же вспомнил о досках, которыми они тогда заколотили один из проходов. Можно было попробовать отодрать одну из них и сделать хоть что-нибудь, но огромная махина запрыгнула на самый край дивана, переворачивая его. Мебель, кажется, даже хрустнула, заваливаясь на бок. Ньют скатился на боковую спинку и, тяжело дыша, задергался, стоило огромному волку нависнуть над ним. Одна лапа уперлась во что-то сверху, а вторая замерла в замахе. По крайней мере, Ньюту показалось, что замерла. — Томас! Блондин инстинктивно зажмурился, закрываясь руками, а потом закричал, чувствуя, как когти проходят прямо по его груди. В голову так сильно ударило тяжелой пульсацией, - Ньют вздрогнул, будто это был его последний стук сердца. Волк зарычал, хватаясь за бледную руку, вытянутую в попытке защититься. — Пожалуйста, остановись! — Ньют чувствовал, как его голос срывается на хрип. Больше всего он боялся сейчас ощутить металлический привкус крови во рту. Из-за дивана он лежал в тени и не видел даже собственных ног, но свет ему был не нужен, чтобы чувствовать, как кровь пропитывает кофту. Чужая лапа была до противного холодной и, кажется, даже липкой. Возможно, из-за крови, которая заляпала черную шерсть. Когда волк попытался приподнять его, держа за руку, Ньют снова закричал от боли, потому что одна из костей в его плече сдвинулась куда-то не туда. По всей руке вдруг пошли будто удары током, сильно защипало, как если бы он отлежал конечность. Парень задергался, стараясь вырваться из крепкой хватки, а волк, кажется, замер, наблюдая за его неловкими и почти конвульсивными телодвижениями. Стоило ему на секунду расслабиться, как рука Ньюта выскользнула из его лапы. Блондин грохнулся обратно на пол, ударяясь затылком о край дивана. Грудь жгло как огнем, руку он вообще почти не чувствовал, слезы щипали глаза и Ньют готов был забиться в истерике, если бы не был на грани потери сознания. Ноги его все еще слабо дергались, будто он пытался уползти, но волк стоял большой преградой, не давая даже шевельнуться. Ньют подумал, что его сейчас вырвет — он даже выгнулся на полу, мигом прижимая свободную ладонь ко рту. На лбу выступили капли пота, и если быть уж совсем честным — его в тисках сжала мысль о том, что, вероятно, такого ранения достаточно, чтобы помереть моментально, и не надо никакие сутки-двое или сколько там ждать, — сразу откинется от токсинов и пиши пропало. Ньют решил, что совсем уже рехнулся. Он даже не заметил, когда рация пропала из его рук. В унисон с его криком вдруг раздался выстрел. Волк зарычал, отлетая от парня в сторону, покачиваясь на месте. Стоило ему развернуться спиной к двери, как вторая пуля влетела куда-то под лопатку. Монстр зарычал, заваливаясь набок. Еще раз тяжело дернувшись, он вдруг шлепнулся на пол недалеко от Ньюта. Чья-то тень скользнула по стене. — Томми… Парень судорожно вдохнул воздух, глянув на мохнатую тушку. Может быть у него были предобморочные галлюцинации, а может быть она действительно принимала форму человеческого тела. Когда из-под анимы вывалилась бледная рука, запачканная в крови, Ньют уже отключался.